Текст книги "Дезинформация прошла"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«А может, просто пришел ответ, что эти лица неизвестны и раньше не попадали в поле зрения спецслужб», – мелькнула мысль. Однако все было иначе.

* * *

Навалившись на сложенную пополам подушку, Халид полулежал на старинной кровати, стойки которой были украшены металлическими шариками, покрывшимися местами от времени бурыми пятнами ржавчины. Поверх панцирной сетки, под матрацем, были уложены доски. Их принесли из кошары, и небольшую комнату с единственным окном, коврами на стенах и полу заполнил едва уловимый запах бараньей шерсти. Рядом стоял столик. Ваза из обычного стекла, наполненная фруктами, соседствовала с упаковками каких-то таблеток и пистолетом «беретта».

Только что ушел врач. Он сделал обезболивающий укол, перед этим изрядно измучив долгим ощупыванием, заставляя Халида то вдохнуть, то выдохнуть воздух, и, посетовав на отсутствие рентгена, констатировал перелом нескольких ребер с ушибом грудной клетки.

Рядом, напротив входа, на невысокой скамейке восседал Казбек Тайзулаев по кличке Слон, личный телохранитель Халида.

Он был молод, высок, широк в плечах. По всегда невозмутимому лицу этого человека невозможно было определить его настроение.

У противоположной стены, рядом с подставкой с установленным сверху телевизором «Soni» и видеомагнитофоном, на обыкновенном стуле, развернутом спинкой вперед, сложив на ней руки, сидел Цицаев.

– Если мне не изменяет память, ты дарил отцу джип «Вранглер»? – негромко спросил Халид.

– Да, – ответил бородатый, со сросшимися на переносице бровями и бордовым шрамом поперек лба средних лет чеченец. – Ему еще нет и трех лет.

– Пойми меня правильно, брат, – сморщившись от боли, Халид перевел дыхание. – У нас и так мало людей. За дело, которое мы сейчас воплотили в жизнь, ты получишь деньги, – он покосился на Слона, словно ища подтверждение, но тот продолжал смотреть в одну точку. – Съездишь в Ростов или еще куда-нибудь, пригонишь другую. Сейчас же отпустить тебя не могу. Может случиться так, что сюда нагрянут федералы. Я едва хожу. Трое наших братьев остались в Центоре-Юрте. Раненными, их приютили добрые люди. Двое совсем в плохом состоянии и, наверное, умрут. На счету каждый моджахед.

– Мне не жалко машину, – Цицаев говорил, глядя прямо в глаза Халиду. – Пойми, оскорбили моего отца. Как бы ты поступил, если бы такое случилось в твоей семье? Тем более мы точно знаем, где она стоит и когда за ней вернутся эти дети шакалов.

– Таких людей надо наказывать, – неожиданно подал голос Слон. – Мы воюем за наш народ с неверными, а кто-то грабит отцов наших моджахедов. Этим скотам надо отрезать прилюдно головы, чтобы весть о возмездии облетела всю Ичкерию.

Говоря это, он не сменил своего положения. Под густой черной бородой почти не было видно губ. На мгновение Халиду показалось, что голос идет откуда-то изнутри великана.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Халид. – Но только если они не появятся, как обещали, через три дня, вы вернетесь.

– Спасибо. – Цицаев поднялся и, прижав руку к левой половине груди, вышел, одарив полным благодарности взглядом Слона.

– С этого момента будешь сопровождать Али, – дождавшись, когда в коридоре стихнут шаги Цицаева, заговорил, обращаясь уже к своему телохранителю, Халид. – Он будет ездить туда, где хорошо работают телевизоры, и записывать на видео все «Новости» из России. Меня интересуют те фрагменты, в которых проскользнет информация о наших заложниках.

По-прежнему не меняя своего положения, едва заметно Слон кивнул. Халид позволял ему такую вольность. С виду громоздкий, угрюмого вида горец на самом деле был подвижен, умен и хитер. Отлично стрелял. Но главное его качество, которое ценится у людей, выполняющих обязанности телохранителя, заключалось в решимости, не задумываясь, отдать свою жизнь за хозяина. Эту должность он занял не случайно. Как-то отряд нарвался на засаду, устроенную в развалинах молочной фермы, где боевики собирались провести ночь. Кадыровцы и русские точно знали о намерениях Халида. Среди его моджахедов оказалась крыса. В прямом боестолкновении возникла ситуация, когда в Халида выстрелили с десяти шагов из пистолета. Этот великан был рядом. Доли секунды ему хватило, чтобы заслонить командира грудью и убить стрелявшего.

По чистой случайности пуля попала в магазин с патронами для «АКМ», который лежал в кармане разгрузки, и потеряла инерцию. В тело вошел лишь стальной сердечник, и то, расколов ребро, он так и остался в нем. Спустя сутки, когда бывший ветеринар одного из колхозов извлек из могучей груди Слона смятый, похожий на небольшой обрубок толстой проволоки кусок стали, Халид объявил ему вознаграждение в пятьсот долларов, одновременно назначив на новую должность. После боя выяснилось, что именно предшественник Слона «стучал» федералам, сообщая обо всех перемещениях отряда и планах командира. В самый последний момент он скрылся под предлогом сходить по нужде.

Халид невольно вспомнил казнь этого человека и поежился. Его долго били. Затем прикладом автомата методично раздробили пальцы, переломали руки и ноги. Приводя в сознание, не спеша продолжали экзекуцию. Когда он в прямом смысле превратился в мешок с костями, его вынесли на солнцепек и бросили на землю умирать медленной и мучительной смертью. Лишенный возможности согнать с лица даже овода, он страшно кричал. Тогда Али проткнул язык предателя тонким ножом и, вытащив наружу, отрезал. Изо рта хлынула кровь. Задыхаясь и кашляя, вскоре он умер…

– Когда ты собираешься выдвигать свои требования? – отвлек от размышлений голос появившегося на пороге Султана. – Наши грузинские братья уже на полпути к Тбилиси…

– Нужно дождаться появления в российских СМИ информации о похищении, – немного подумав, ответил Халид. – Жалко, этот шакал Крайнов ушел.

– У нас еще будет возможность встретиться с ним, – успокоил Султан.

– Как там пленники?

Султан неопределенно пожал плечами и постучал носком ботинка по полу.

– Они под домом в подвале.

– Это я без тебя знаю, – Халид едва заметно улыбнулся. – Распорядись, пусть немцев кормят лучше. Все-таки у меня в Европе дом и семья.

– Ты не веришь в нашу победу? – зачем-то спросил Султан.

Халид, прекрасно понимая, что вопрос задан для проформы, разозлился. И так ясно: никому эта победа особо и не нужна. Каждый преследует свои цели. Даже различного рода общественные и политические организации западных стран. Многие ищут возможности погреть руки на этой войне. Для этого создаются самые разнообразные комбинации. Вот сейчас и Китай, невзирая на нестабильность, рвется поднимать разрушенную экономику республики. Несмотря на внешне миролюбивые отношения с Россией, пышные встречи на высшем уровне, эта страна нуждается в территориях. Легче их взять у ослабленной внутриполитическими и военными конфликтами страны, предварительно наводнив ее соотечественниками, нежели у сильного и могучего государства. Наверняка где-то в лабиринтах кабинетов военной разведки Пекина уже лелеют надежду на союзничество с чеченцами. Конечно, до этого еще далеко, но по тому, с каким упорством «желтая раса» осваивает Дальний Восток и Сибирь, можно смело поставить под вопрос заверения о добрососедстве. С другой стороны Запад. Генеральная репетиция проведена в Югославии. Теперь кто вперед…

Халид когда-то также взял в руки оружие, веря в победу. Сейчас его больше интересуют деньги и репутация. Большинство чеченцев теперь воюет оттого, что больше ничего не умеют делать. К тому же у всех руки по локоть в крови. Многие полевые командиры рассчитывали впоследствии осесть под крылышком своих покровителей где-нибудь в Англии или той же Грузии. Рядовые же боевики ровным счетом ничего не понимали, а в большинстве своем даже не задумывались над вопросом своего спасения. Героин и чарз притупляли мыслительный процесс.

Неожиданно он застыдился своих мыслей, этой минутной слабости. Морщась от боли, сел, свесив ноги с кровати.

– Почему же, – Халид посмотрел на Султана, – верю. Но ведь не вечно же мы будем сидеть, как проклятые, в лесах. Кто-то нас сменит. Ислам, который мы проповедуем, чист. Уже в России мусульмане понимают это. Русские вымирают. Наркотики, водка, один ребенок в семье. Скоро там некому будет идти в армию. Получится, как в Албании. Кроме всего, на ее территории несколько миллионов бездомных детей, которые подрастут, и тогда русским придется заниматься этой армией преступников.

– Куда собираются братья Цицаевы и еще трое наших людей? – успокоенный ответом, Султан вопросительно уставился на Халида. – Неужели ты разрешил им устроить разборки из-за угнанной машины в такое время?

– Не волнуйся, – Халид кашлянул, и тут же его лицо исказила гримаса боли. Взяв себя в руки, он откинулся спиной на стену, прислонившись к ковру. – Они точно знают, когда придут те, кто похитил машину и оскорбил отца. А раньше чем через неделю на наш след не выйдут.

– Почему ты так уверен? – недоверчиво посмотрел на него Султан.

– Наши люди из числа живущих в округе, где была совершена акция, и раненые, которых пришлось оставить, будут говорить, будто я собирался осесть в Ники-Хите.

– Я все понял, – Султан нахмурился. – А почему ни я, ни Али об этом не знали? Ты перестал нам доверять?

На лице Халида появилась и тут же пропала едва заметная улыбка.

– Как ты мог такое подумать? – Он хмыкнул, и вновь по лицу пробежала тень страданий. – У вас хватает своих дел. А этот вопрос я поручил Слону.

Словно сказанное Халидом нуждалось в подтверждении, телохранитель кашлянул в кулак и кивнул.

Глава 6

К исходу дня, когда уже начавшее тускнеть солнце стало клониться к горизонту, измученный, с покрасневшими глазами и опухшим лицом Крайнов вышел к блокпосту, расположенному на дороге Курчалой – Первомайское. С того момента, как отпустил пленника, он двигался параллельно ей, отдав предпочтение при выборе маршрута пересохшему руслу небольшой, но быстрой речушки Хумык. По дороге идти было бы значительно удобнее и быстрее, однако он опасался вновь оказаться в руках каких-либо бандитов или работорговцев. Могли, заметив, что русский, ради забавы запросто сбить машиной. В республике не было ни одной семьи, которой бы не коснулась война. Муж, сын, дочь, дядя или еще какой-то родственник обязательно если не сгинул в ее горниле, то получил увечье или лишился крова над головой. В отличие от русских, родство у этого народа имеет большое значение. Многие чеченцы делано улыбались и вели себя сдержанно только на равнине, особенно вблизи крупных населенных пунктов, где дислоцировались воинские части, подразделения МВД и комендатуры. Однако и там с наступлением темноты никто не мог дать гарантий безопасности…

– Стой, кто идет! – послышался окрик из-за сложенных один на другой бетонных блоков, когда до них оставалось не больше полусотни шагов.

– Полковник Крайнов! Военная контрразведка, – почему-то разозлившись на две пары глаз, удивленно уставившихся в ответ, представился он. – Четверо суток назад, во время сопровождения рабочей группы из ФРГ, в районе населенного пункта Центора-Юрт попал в засаду.

Он был уверен – омоновцы в курсе этого происшествия.

Какое-то время милиционеры о чем-то вполголоса рассуждали. Появился третий. По пояс раздетый, он вышел из устроенного в яме блиндажа и, с интересом выслушав караульных, внимательно посмотрел на полковника.

– Оружие на землю, пять шагов вперед, – скомандовал он. Дождавшись, когда Крайнов выполнит его указания, дал команду лечь лицом вниз, а руки положить на затылок.

Крайнова это нисколько не оскорбило. Правильно делают. Вдруг у него «пояс шахида?» Тем более инструкции о порядке несения службы на блокпостах, как и караульной службы, при их составлении согласовывались с его конторой. Впрочем, не исключено, что столь строгие требования к вышедшему из зарослей кустарника полковнику предъявили как исключение. На всякий случай. Вдруг потом нагоняй устроит?

Подошли двое. Один поднял с земли оружие, второй тщательно обыскал.

– Встать! – прохрипел над головой чей-то голос.

Крайнов поднялся. Отряхнул руки. Направив на него автомат, забросив два, которые он нес на плече, справа стоял рослый сержант в маске. Прямо перед ним – второй. Оба в серого цвета камуфлированных куртках и штанах. Такого же материала разгрузочные жилеты были застегнуты. С ботинок, на скорую руку, стерта пыль. С самого блокпоста, наведя в сторону русла реки, откуда вышел контрразведчик, пулемет, сидел еще один.

– Вы ведь узнали меня, – не выдержал полковник. – В другой ситуации наверняка подпустили бы ближе. В порядок себя приводить не стали, тем паче надевать на головы каски.

– Следуйте за мной, – уже более миролюбивым тоном скомандовал тот, который обыскивал. От внимания Крайнова не ускользнул смеющийся взгляд. – Здесь мины, – сержант стянул маску, заблестев при этом наголо бритым черепом. – В основном, правда, сигнальные, но лучше не напороться.

– Как у вас обстоят дела со связью? – спросил Крайнов. – Мне срочно нужно выйти на штаб группировки.

– Без проблем, – ответил шедший позади него второй омоновец.

– Транспорт есть?

– БТР.

– Пусть готовят к выезду.

Идущий впереди замедлил шаг и обернулся.

– Только по команде от…

– Будет тебе команда, – устало махнув рукой, перебил его Крайнов.

Спустя чуть больше часа, виновато потупив взгляд, он уже сидел за столом для совещаний своего шефа. Перед ним была не тронутая и давно остывшая чашка чая. Рядом, на тарелке, печенье.

Выслушав Крайнова, который коротко, но не упустив ничего, что могло бы повлиять на розыск заложников, доложил о событиях последних дней, Шадрин позвонил командующему группировки.

– Да, – хрипел в трубку телефона засекреченной аппаратуры связи полковник. – Начнем с утра, а заблокировать надо сейчас…

Он говорил медленно, растягивая слова, часто повторяя одну и ту же фразу несколько раз. Оборудование, обеспечивающее безопасность обмена информацией по этому каналу связи, сильно искажало слова. Они походили на бульканье.

– …так оно и есть, – продолжал шеф, не сводя с Крайнова взгляда.

– …по имеющимся у нас данным, в Ники-Хите…

После этого он вышел на Москву и доложил о полученной информации уже своему начальнику. Пока Шадрин говорил по телефону, Крайнов ломал голову, чем для него закончится история с рабочей группой, журналистами и погибшими от рук бандитов солдатами. Еще по дороге сюда он узнал от приехавшего офицера Курчалоевской комендатуры, что в этом бою убито восемь солдат и сержантов. Взводный умер по дороге в госпиталь от потери крови. Ранены десять.

«Не зря говорят, что человек задолго до смерти чувствует ее приближение», – подумал Крайнов, вспомнив состоявшийся накануне трагедии разговор с командиром взвода внутренних войск Машутиным.

Пока Виктор Александрович находился в плену, затем шел к своим, чудом умудрившись бежать, он не переставал клясть себя за случившееся. Он не пытался даже в мыслях оправдать себя в собственных глазах, а халатность высланного в село отделения разведчиков, которые недобросовестно осмотрели прилегающую к предполагаемому захоронению местность, считал как свою. Сколько раз он сам отчитывал командиров подразделений, игнорирующих инструктажи! И на тебе! Ведь можно было предугадать, что именно в последние дни, когда у бандитов будет достаточно информации о способах сопровождения и охраны, силах и средствах, а люди расслабятся, они могут предпринять попытку нападения. То же самое и с телефоном. Зачем он понадобился тогда этому журналюге?

– Ну что, Виктор Александрович, – отвлек от размышления голос Шадрина. – Дай бог, чтобы твоя информация о местонахождении Большого и заложников не оказалась хорошо продуманной липой. Через сорок минут совещание. Приведи пока себя в порядок и напиши подробный рапорт о случившемся. Иди.

Ощущая на себе тяжелый взгляд шефа, Крайнов, не поднимая глаз, поднялся и, выйдя из-за стола, направился прочь.

* * *

Вопреки предположениям Джина они не смогли найти того, кто отважится ночью довезти их до Центора-Юрта. Деньги, уговоры и даже угрозы были напрасны. Ссылаясь на неисправность машины, боязнь бандитов, беспредел на дорогах и жестокость федералов, равно как и представителей силовых структур республики, все отказывались. Ответ троих жителей, кто отозвался на стук в ворота либо вышел на лай собак, был примерно один и тот же: «Утром другой разговор. Ночью нет…»

От мысли отбирать машину или заставлять ее хозяина везти их более жестокими мерами Джин, подумав, отказался. Завтра весть об оставленном ими джипе Цицаева-старшего разлетится по всему селению, и такие действия разведчиков могут только навредить. Он уже отчаялся и к ужасу Исы хотел было отправиться обратно пешим маршем, благо что больше спусков, чем подъемов, да и дорога безлюдна, как ему пришла в голову другая идея.

В кромешной темноте они отошли от села на расстояние, которое не позволит услышать в нем стрельбу, и, углубившись в лес, расположились на ночлег в небольшом овраге. Ночь была теплой. У каждого был свернутый в тугой рулон кусок брезента. Брошенный на усыпанную прошлогодней листвой землю, он заменял спецназовцам постель. Многофункциональные спальные мешки, которые можно было использовать даже в качестве небольших плотов для форсирования водных преград, они с собой не брали. Откуда им взяться у боевиков? Назначив первым в охранение Ису и распределив время на остальных с таким расчетом, чтобы к рассвету все максимально отдохнули, Джин забылся глубоким, но чутким сном.

Едва забрезжил рассвет, разведчики, быстро перекусив, заняли свои места в засаде. Согласно принятому накануне решению Джин отправил Татарина в заросли кустарника, росшие в двухстах метрах от изгиба дороги, а сам остался на пару с Шаманом. Между этими двумя позициями притаился Иса. План был простой. Татарин информирует по радио о приближении машины со стороны покинутого ими с вечера селения и, сообщив, сколько в ней человек, беспрепятственно пропускает мимо себя. На этом участке дорога была сильно разбита. Это обстоятельство и поворот вынуждали водителей сбрасывать скорость до минимума. При появлении подходящего транспорта Джин и Шаман должны были вынудить его остановиться. В обязанности укрывшегося рядом с обочиной Исы входило нейтрализовать водителя или пресечь его бегство. При попытке развернуться либо сдать задом в работу вступал Татарин.

Первые несколько легковушек были до отказа забиты людьми. После получасового ожидания старенький «Кенвуд» в руке Джина вновь ожил:

– Это Татарин. «УАЗ», молочного цвета. За рулем один. Сзади чисто.

– Понял. Работаем. – Джин едва убрал ставшую ненужной станцию, как увидел старенький, дребезжащий на ухабах и оставляющий за собой шлейф сизого дыма автомобиль.

Преодолев несколько десятков метров, отделяющих от дороги, он снял автомат, направил его в сторону ехавшей машины и выбрался на обочину. Шаман выскочил на середину проезжей части и поднял руку. Скрипнув тормозами, «уазик» встал. Однако, едва Иса появился сбоку от него, а Шаман направился навстречу, как тот, взревев двигателем, рванул назад. Короткая очередь выскочившего из придорожного кустарника Татарина сбила водителя с толку. Вконец растерявшись, он задом въехал в кювет и заглох. В тот же момент дверца распахнулась, и сидевший за рулем мужчина бросился в лес.

– Стой! – Иса не мешкая устремился следом.

Далеко убежать водителю не удалось. Споткнувшись, он упал. Иса проворно обыскал его и, схватив за шиворот, поставил на ноги. Чеченец был еще сравнительно молод.

– Тебе ничего не будет, если ты нас довезешь до Центора-Юрта.

– Кто вы? – одними губами спросил бледный как мел, со спутавшимися волосами парень.

– Свои, – коротко и лаконично ответил Иса, поправляя на поясе сбившиеся во время бега ножны. – Двигай назад.

– Ты чего убегал? – когда двигатель вновь завелся, а «уазик» выехал на дорогу, спросил Вахид.

Тот вздрогнул, бросил на него затравленный взгляд и пожал плечами:

– Не знаю.

Сидевшие на заднем сиденье Иса, Шамиль и почти не понимающий языка Татарин вздрогнули от хохота. Больше смех был вызван недавним нервным перенапряжением и быстрым разрешением проблемы. Вахид развернулся. Осуждающий взгляд из-под косматых бровей вмиг подействовал. В салоне воцарилась тишина. Несколько минут ехали молча. Джин бесцеремонно разглядывал профиль водителя. Парень был не на шутку встревожен. В таком состоянии чеченцы непредсказуемы.

– Тебя как зовут?

– Турпал.

– Ты боишься боевиков?

– Нет, – парень испуганно замотал головой. – Наоборот.

– У тебя в машине оружие или ты сам моджахед? – удивился Джин. – Почему так напуган?

– Сейчас в округе бродит много людей с оружием. Уже не разберешь, где свои, а где чужие.

– Не любишь нынешнюю власть? – усмехнулся Джин.

– Не так ее, как тех, кому она служит, – Турпал бросил на Джина настороженный взгляд. – Это земля моих предков. Они не терпели русских. Еще мой дед говорил, что наш род был бы намного больше, но, начиная со времен Шамиля, погибло много мужчин. Потом пришел Сталин. Сам знаешь, как здесь было. Много умерли в Казахстане. Сейчас опять война. Уже десять лет. Смотри, сколько одиноких женщин.

– Да и они взяли в руки оружие, – с неподдельной горечью в голосе поддержал его Джин. – Откуда ты родом и куда держишь путь?

– Мое родовое село Центора-Юрт, но после женитьбы переехал жить в Гордали-Юрт. – Турпал вздохнул и неожиданно помрачнел. – Жена умерла год назад при родах. Не было врача…

– Сейчас к родственникам?

– В доме у моего брата прячется раненый моджахед, – парень бросил на Джина настороженный взгляд, пытаясь понять, какое впечатление оказали его слова. – Четыре дня назад рядом с их селом был бой. Может, слышали, там отряд Большого взял в заложники немцев?

Джина обдало жаром.

– Знаю.

Он догадался, что их новый знакомый выдал эту тайну на тот случай, если у его пассажиров есть планы отобрать машину или убить.

– Так вот, этому боевику нет еще и семнадцати, – Турпал откинулся на спинку сиденья и зло фыркнул.

Стараясь скрыть охватившее вдруг волнение, Джин отвернулся в окошко.

– Куда его зацепило? – не выдержал Иса.

– Ноги, – лаконично ответил чеченец. – Кости задеты. Боюсь, гангрена будет.

– Знаешь, как его зовут? – спросил Джин.

– Зачем тебе? – удивился Турпал.

– Нас с тобой объединяет одна проблема.

– Я спросил только возраст и откуда родом, – парень заметно повеселел, услышав ответ. – Он из Конхи… Надо его увезти в другое место. У брата опасно.

– Почему? – Джин всем телом развернулся на сиденье.

– Не сегодня-завтра возможна зачистка. Местные менты предупредили… А вы хотели его совсем забрать?

– Нам надо разобраться, где еще наши люди и какая им требуется помощь, – неохотно ответил Джин, давая понять, что нет особого желания быть откровенным с незнакомым ему человеком.

Некоторое время ехали молча. Наконец, словно взвесив все «за» и «против» общения с Турпалом, Джин вновь задумчиво посмотрел на него:

– У нас мало времени. Ты сможешь помочь узнать, где еще скрываются наши братья, а потом вывезти из села?

– Об остальных, возможно, знает брат. А вывезти, – Турпал на секунду задумался. – Разве только в обед.

– Но ведь еще уйма времени! – удивился Джин. – Разве кроме того, что тебе нужно забрать нашего раненого брата, у тебя есть там еще дела?

Сейчас его мучила только одна мысль: каким образом можно передать Антону так неожиданно обнаруженного боевика из отряда Большого и одновременно не дать повода заподозрить его людей в двойной игре.

– В обед легче выехать из села, – цокнул языком чеченец. – Уже жарко. На блокпостах все становятся ленивыми. Машин много. Почти никого не трогают. Кстати, – Турпал проворно крутанул руль, объезжая выбоину, – я вчера видел вас. Сейчас вспомнил. На джипе…

– Да, – подтвердил Вахид. – Нам пришлось на время оставить его в вашем селе.

– Я даже знаю, у кого, – кивнул парень.

Спустя полчаса выехали на равнинную часть. Лес сменился сначала кустарником, потом проскочили какое-то поле и оказались в саду уже знакомого селения, где недавно произошла трагедия.

– Ты же говорил, постов боишься? – удивленно хмыкнул Вахид. – Но, насколько я понял, сейчас мы их объехали?

– Выезжать нам придется другой дорогой. Более опасной.

– Ты не собираешься домой? – удивился Шамиль.

– Нет, – покачал головой Турпал.. – В Кенхи-Юрт, – он бросил вопросительный взгляд на Джина. – От него еще пара километров пастбище. Туда надо увезти раненого…

* * *

Лаврененко, измотанный долгим нахождением в аппаратной, стоял рядом с микроавтобусом, держа в руке черную пластиковую папку.

– Только пришло, – он протянул Антону компьютерную распечатку текста.

Сначала Антон пробежал по строчкам беглым взглядом.

Затем нахмурился, хмыкнул, навалился плечом на дверь «Газели» и углубился в изучение документа, как говорится, «с головой».

В полученной по каналу спецсвязи справке говорилось, что на первом снимке, отправленном группой Филиппова, запечатлен не кто иной, как Мераб Дарсадзе, 1949 г. р., в период с начала шестидесятых до распада СССР являлся сотрудником МВД. После окончания школы милиции начал с участкового инспектора одного из районов Грузии. Дослужился до начальника РОВД. Закончил Академию МВД. Развал Союза встретил в должности заместителя начальника отдела МВД Грузии. Уволился. С начала девяностых был в оппозиции президенту. Под предлогом преследования получил политическое убежище в США, однако с недавних пор с завидным постоянством посещает родину, где у него остались родственники. В частности, в Кваррели. Там проживает отец, два брата и младший сын.

Больше по этому человеку сведений не было, и Антон взял другой листок.

Каха Каладзе, 1965 года рождения. Бывший сотрудник административно-хозяйственной части посольства Грузии в России. Специальность – водитель. С середины прошлого года уволен за случившееся по его вине дорожно-транспортное происшествие. Ушел в бизнес. Имеет квартиру и прописку в Москве.

О третьем пассажире остановленной ночью машины сведений не было. Водитель-чеченец также не проходил ни по каким базам данных.

– Ну что? – раздавшийся за спиной голос как всегда бесшумно подошедшего Дрона заставил Антона недовольно поморщиться. Сейчас ему хотелось побыть одному, чтобы подумать. Голова после нескольких напряженных ночей соображала плохо, и любые реплики мешали сосредоточиться. Однако он взял себя в руки и, не оборачиваясь, передал любознательному капитану папку.

– Делай выводы самостоятельно, – с этими словами Антон направился к Дарсадзе.

Пленник то и дело мотал головой, отгоняя садившихся на незакрытые маской участки тела мух, мелких оводов и комаров. Заслышав приближающиеся шаги, замер.

– Чего тебе не жилось в Америке? – присев перед ним на корточки, спросил Антон.

– Уже проверил, – протянул грузин и зло улыбнулся. – Я отказываюсь говорить без представителя посольства США.

– Это уже старо, как мир, – Антон усмехнулся. – Я тебя просто грохну, и все. Здесь Чечня.

– О моем визите в эту республику проинформирован представитель ОБСЕ, – голос грузина неожиданно выдал нотки беспомощности и страха.

Антон догадался – это не вызвано угрозой смерти. Наверняка, произнеся фразу, которая, по мнению пленника, должна была произвести впечатление, он в последний момент испугался того, что задержавшие его люди заинтересуются данным фактом. С другой стороны, он пошел ва-банк, приняв бойцов группы за обычный спецназ одного из силовых ведомств. Однако ошибся. Названная им организация, фонд Сороса, и другие, устремившиеся после крушения коммунистической идеологии под благовидным предлогом оказания помощи в построении демократического общества в страны Восточной Европы и бывшего Союза, давно привлекли внимание Генерального штаба. Ни для кого уже не было секретом, что в результате их деятельности, как правило, в регионах обостряется обстановка, разгораются междоусобные войны, свершаются «цветные» революции. В современном мире, наводненном ядерным оружием, развязать войну с целью захвата территорий, богатых природными ресурсами, или ослабления государства – сумасшествие. Спецслужбы многих развитых стран, действуя по указанию своих правительств, госдепартаментов, сенатов и других органов власти, давно разработали систему, успешно заменяющую прямое военное вмешательство. Гораздо выгоднее и намного дешевле расшатать власть изнутри руками собственного народа, умело используя плохое экономическое положение, низкий уровень жизни и безграмотность населения. Особенно если страна многонациональна. Нужно только выявить или создать лидеров оппозиции и вложить в них деньги, одновременно стимулируя экономический спад и моральное разложение общества. Таким образом в свое время германский Генеральный штаб развалил Россию, пожертвовав колоссальную сумму денег на подготовку и свершение Октябрьской революции. Так же действовало позже правительство СССР, потратив гигантские средства на поддержание марионеточных режимов в Африке, Азии и Европе. Чего только стоили войны в Афганистане, Вьетнаме и Корее.

Но если тогда цели были вполне обоснованы идеологическим заблуждением, то сейчас сталкивание лбами народов одного государства на основе расовой и религиозной неприязни ради рынков сбыта или дешевого сырья невозможно назвать даже свинством.

– Неужели вы, бывший сотрудник милиции, до сих пор не находите в своих показаниях противоречий? – Антон с неприязнью посмотрел на давно небритый подбородок пленника, покрытый густой щетиной, потрескавшиеся, ставшие почти бесцветными губы и сплюнул.

– Судя по тому, как вы говорите, я сейчас сижу перед главным этих головорезов? – вопросом на вопрос ответил грузин.

– Да.

– Кто вы?

– Вы не ответили.

– И не буду, – грузин отвернулся.

– Тогда я за вас отвечу, – Антон вздохнул. – В Чечню вы действительно приехали из Москвы, где получили фотоматериалы и инструкции для действующей здесь банды полевого командира Байханова Халида по кличке Большой. Выход на эмиссара Халида осуществили через сотрудника одной из западных спецслужб, работающего под прикрытием ОБСЕ. После передачи заказа на представителей рабочей группы решили извлечь из этого дела двойную выгоду. Заранее зная о невыполнимости требований Большого и принципиальности командования группировки, подготовили запасной вариант с пользой для своей республики и собственного кармана. Некто из грузинских политиков или бизнесменов, а впрочем, почти все сейчас совмещают и то и другое, готов выложить деньги за этих людей. Впрочем, зная позицию вашей страны в отношении наших бандитов, когда на зимние квартиры в Грузию уходит большинство боевиков, где они чувствуют себя как дома, можно предположить, что цена будет чисто символической. Но на безрыбье и рак рыба…