Текст книги "Убойный вариант"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Видеокамер понатыкано…

– Точно, – согласился Гвоздь.

Долговязый, с длинными руками и несуразно оттопыренными ушами темноволосый Сергей Гвоздев с вытянутым лицом и немного глуповатым взглядом попал в подчинение Тихона неделю назад. Его, как и большинство бандитов, рекомендовал Пастух. Они когда-то вместе учились в школе, потом дорожки однокашников на время разошлись. Гвоздя призвали в армию, где он попал в самое пекло первой чеченской. Бойкий и непоседливый Пастух за грабеж загремел на нары. Демобилизовавшись, Гвоздь некоторое время пытался найти работу, одновременно обивая пороги военкоматов и разных юридических организаций в надежде получить причитающиеся ему по закону «чеченские боевые». В конце концов, измученный хождениями по кабинетам, согласился дать «откат» в размере двадцати пяти процентов и уже на следующий день получил вполне серьезную сумму. Мир на какое-то время стал розовым. Рестораны, ночные клубы, девочки, водка. Несколько месяцев пролетели как один день, и вот он уже снова нищий, с головной болью и бессонницей от запоя. Во рту горечь, в правом подреберье, словно мяч, набухла печень, с трудом переносящая подобные встряски из-за желтухи, которой Гвоздь переболел в армии. Дальше пошли случайные заработки, пару раз устраивался охранником, но долго из-за своего вспыльчивого характера на одном месте не задерживался. Снова пришел в военкомат. В Чечне началась вторая фаза контртеррористической операции, и он решил в очередной раз испытать судьбу. Жизнь пошла по уже проторенному кругу с той лишь разницей, что на этот раз Гвоздь был сержантом, заместителем командира разведвзвода. За месяц до окончания контракта до полусмерти избил своего подчиненного. Три года колонии общего режима. Вручение справки об освобождении состоялось в конце зимы.

Сидя на продавленном диване в своей комнате с обвисшими обоями, обхватив и прижав к животу подушку с надетой на нее не первой свежести наволочкой, Гвоздь несколько ночей провел в раздумьях. По утрам специально ждал, когда мать уйдет на работу, чтобы не слышать ее причитаний о его непутевости. Потом выходил на кухню, разогревал лапшу с тушенкой, чай и, без аппетита перекусив, уходил на улицу. Подолгу бродил, изучая объявления с самыми разными предложениями. Так длилось до тех пор, пока не встретил у табачного киоска Пастуха. Машина, кожаный плащ, дорогие часы, сигареты, на ценники которых он старался не смотреть. Они с Пастухом в школе вместе занимались стрельбой. Оба имели неплохие результаты.

– Ты сейчас где? – удивленно спросил Гвоздь, с восхищением осматривая салон джипа, название которого так и не смог прочесть.

– В Караганде, – весело подмигнув, ответил дружок и тут же задал вопрос: – Ты как к черным относишься?

– Еще спрашиваешь! – Гвоздь разозлился. Не от вопроса. Его расстроило благополучие дружка, который, в отличие от него, не пригибался под пулями и не вздрагивал от разрывов. – Я после Чечни на них смотреть не могу.

– Это как раз то, что и требуется! – обрадовался Пастух. – Стрелять умеешь, наверняка уже убивал, – отъезжая от киоска, стал зачем-то перечислять однокашник. – Отсидел – значит, по понятиям жить научился. Нам такие нужны. Переговорить только с шефом надо.

– А что за фирма? – теряясь в догадках, спросил Гвоздь.

– Хорошая, – уклончиво ответил Пастух. – Народные мстители…

Спустя еще неделю Пастух явился прямо домой и предложил проехать за город. Так Гвоздь оказался в заброшенном пионерском лагере, где на этот момент в подвале приспособленного под жилье помещения одного из самых дальних корпусов обитал случайно забредший на территорию бомж.

– Отведи подальше, – стоя над открытой крышкой люка, Пастух протянул Гвоздю нож, – пусть выроет яму, и прикончи.

– А кто он? – нерешительно беря из рук дружка оружие, растерявшись, спросил тогда он.

– Свидетель.

– Чего свидетель? – Гвоздь со смешанным чувством ужаса и растерянности посмотрел на торчащую из квадратного люка косматую голову приговоренного.

– Нашего пребывания в этом уголке рая, – ответил за Пастуха сидевший перед монитором наружного видеонаблюдения Чека.

– Не выполнишь, можешь занять его место, – однокашник вдруг посмотрел таким взглядом, что по спине Гвоздя пробежали мурашки. – Поживешь до того дня, пока мы на место, которое хотим предоставить тебе, не найдем человека. По-другому никак. Ты теперь тоже свидетель. А это непопулярное в наше время бремя.

Гвоздь после этого случая несколько дней ходил сам не свой. Он никак не мог забыть мольбы ободранного, с опухшим, почти коричневым лицом бездомного, от которого, ко всему, сильно разило нечистотами, пока на пару с Пастухом и еще каким-то незнакомым парнем они вели несчастного к месту казни. Потом его бессмысленные попытки сбежать… Этот человек до последнего не верил, что синее небо, начавшее пригревать мартовское солнце он видит последние часы в своей жизни. Спрыгнув по команде подошедшего чуть позже крупного мужчины, которого все называли Клещ, в вырытую по пояс яму, Гвоздь, словно в тумане, нанес с десяток ударов ножом. По запястьям, затекая в рукава, текла горячая кровь, а тщедушный мужичок все еще пытался прикрыться руками, страшно кричал и порывался схватиться за лезвие…

* * *

– Ну, что будем делать? – голос Тихона отвлек Гвоздя от размышлений.

– Пусть выезжает, а на дороге подстроим аварию, – предложил Пастух.

– Лучше брать здесь, – возразил Гвоздь. – Занятия закончатся, как раз когда начнется час пик. Можно в пробке с ним застрять.

– Надо все устроить в таком месте, чтобы легко уехать, – продолжал отстаивать свою точку зрения Пастух.

– Это разве только прямо на Ферсмана. – Тихон метнул в сторону Гвоздя испытующий взгляд, словно пытаясь угадать, как поведет себя новенький на своем, по сути, крещении. – Он там живет.

– Рядом с домом опасно, – Пастух потер переносицу. – В том районе отдел милиции, банки, офис ЧОПа. Не улица, а съемочная площадка.

– Здесь тоже, – напомнил Гвоздь.

– До видеокамер далеко. – Пастух метнул взгляд в сторону нацеленных в основном на тротуар и выход объективов.

– Хорошо, – согласился Тихон. – Как только подойдет к машине, Кнут блокирует ему выезд. Ты и Гвоздь набрасываетесь, глушите его по голове и забрасываете в багажник.

– А ты? – Пастух удивленно захлопал глазами.

– Я – по отдельному плану, – усмехнулся Тихон и протянул ему наручники.

Однако по мере приближения времени, когда чеченец должен был прийти за машиной, на стоянку стали заходить один за другим служащие близлежащих офисов и контор. Постепенно бетонная площадка пустела.

– Смотри! – Пастух взглядом показал Тихону в сторону тротуара.

Тот обернулся и от досады издал стон. Умаров направлялся в сторону своей машины в компании трех студентов. Квакнув сигнализацией, он открыл дверцу и, усевшись за руль, завел двигатель. Его приятели закурили. Несмотря на теплую погоду, нужно было прогреть двигатель. Чеченец вылез из машины, в руках у него была папка. Забрав ее, его спутники ретировались.

– Вот и нет проблем, – облегченно перевел дыхание Тихон.

– Все равно народу много, – возразил Пастух и посмотрел в сторону возившегося в багажнике джипа долговязого парня, потом на сидевшую в новенькой «Тойоте» девушку.

– Есть идея! – неожиданно осенило Тихона. – Короче, я сейчас «чеха» сюда позову, а ты, – он ткнул пальцем в грудь Пастуха, – начнешь его «лечить», что он тебя неделю назад на Ферсмана подрезал. Машину ты долбанул, но успел тогда поймать свидетеля.

– Кого?

– Гвоздя, – как само собой разумеющееся пожал плечами бандит. – Мы с Кнутом так, приятели, которые вас сюда подвезли.

С этими словами он направился к иномарке чеченца.

С замиранием сердца Гвоздь наблюдал за разговором Тихона с Умаровым. Звеньевой встал таким образом, чтобы его лица не смогли подробно рассмотреть находившиеся на стоянке люди.

По обрывкам фраз, возбужденному голосу Тихона и угнетенному виду студента сразу же стало ясно, цель достигнута – парень растерялся. Вскоре они направились к машине.

– Ну что, не узнаешь? – Пастух скрестил на груди руки.

– Нет, – покачал головой чеченец.

Он был среднего роста, широк в плечах и аккуратно подстрижен.

– Ты меня на пятьсот баксов сделал, – продолжал «грузить» его Пастух. – Я из-за тебя фару расколотил, крыло помял. В машине документы из сервиса.

– Я иногда тороплюсь, – кивнул чеченец. – Академия далеко от дома.

– Так надо аккуратнее торопиться! Вот, кстати, свидетель, – Пастух похлопал по плечу стоявшего рядом Гвоздя.

– Ты мне, браток, теперь тоже должен, – подхватил «разводку» нахватавшийся за время отсидки вершков криминального фольклора Гвоздь. – Мне пришлось из-за ваших разборок сегодня с работы отпрашиваться.

– Ладно, – Пастух примирительно улыбнулся и развернулся к студенту: – Но ты что, отрицать все будешь? Пойми, это не подстава. Они так не работают, – принялся он развеивать последние сомнения чеченца. – Те сразу мозги «кружить» будут. И отметину тебе устроят заранее. Даже здесь. Чего нам стоило, пока тебя ждали, нацарапать что-нибудь на кузове, а с твоей краски наколупать и на нашу перенести, – выдвинул он самый убийственный довод в пользу того, что они нормальные люди и хотят без всякого криминала вернуть только свое.

– Хорошо, – кивнул чеченец и посмотрел в сторону выезжающей со стоянки «Волги». – Только покажи документы о ремонте.

– Пошли, – пожал плечами Пастух и развернулся к машине.

Едва они оказались рядом с открытыми задними дверцами, как Тихон невесть откуда появившимся в руке куском арматуры, вставленным в резиновый шланг, навернул студенту по затылку, а Кнут завел двигатель. Подхватив начавшего падать Умарова под руки, они проворно впихнули его на заднее сиденье.

– Стой! – едва Кнут тронулся, завопил Гвоздь. – Давайте тачку прихватим?

– А кто на ней поедет? – Тихон вопросительно уставился в ответ.

– Я, – с жаром выпалил Гвоздь. – А что, она заведенная стоит. Документы есть. Если что, может, проканает. К тому же, если отгоним, не сразу поймут, что мы его прихватили.

– А где оставим?

– У меня сосед давно свою машину продал, у него гараж пустует. Я договорюсь. Отстоится там.

– Валяй, – согласился Тихон.

В это время Умаров застонал.

– Все, поехали! – заторопился Кнут, который отчего-то больше всех нервничал.

Гвоздь выскочил наружу, и машина тронулась.

* * *

Стоя на крыльце деревянного дома, Антон с задумчивым видом наблюдал за подготовкой Дрона и Тумана к отъезду.

В приехавший за ними «УАЗ», стоявший сейчас посреди двора, они загрузили купленные с вечера продукты. Рассовали по укромным местам весь свой небольшой арсенал – автомат и два пистолета. После этого стали помогать водителю, невысокому хмурому чеченцу по имени Фазиль, подкачивать колеса, заливать в бак бензин из стоявшей под навесом прямоугольной металлической емкости. Именно эта бочка и отсутствие какого-либо транспорта у хозяина навели Антона на мысль, что жилище, в котором они остановились, боевики используют как перевалочную базу на маршруте с Кавказа в центральную часть России.

В день инсценировки нападения на автобус с омоновцами, ближе к вечеру, Шаману позвонил Нияз и приказал ехать сюда, в село Александровка, расположенное в тридцати километрах от березовой рощи, где поначалу остановились спецназовцы. Здесь они отыскали дом, в котором жила семья китайца по имени Ли, два года назад обосновавшегося в России и занимавшегося фермерским хозяйством. Уже на следующую ночь Джина на пару с Шаманом забрал и увез в Москву на стареньком «Опеле» человек Хакима, представившийся Александром. Он пробыл здесь не больше часа. За это время Антону так и не удалось у него узнать, что ждет его подчиненных в столице.

Жена и уже взрослый сын Ли с раннего утра возились в поле, начинавшемся сразу за домом. Они сгребали прошлогоднюю ботву в кучи, потом поправляли неказистую, сделанную из жердей изгородь, которая, по словам хозяина, лишь защищала их хозяйство от посягательств повсюду бродивших деревенских коров и коз.

Сам Ли был невысоким, с виду тщедушным мужчиной. Но Антон прекрасно знал: за безобидной внешностью скрываются сильный характер, воля, упорство и трудолюбие, которые, в сочетании с огромной работоспособностью, позволяют этой нации существовать и успешно вести бизнес в любой точке России. В Приморском и Хабаровском краях земляки Ли уже давно удивляют русских крестьян своими урожаями. К желтой экспансии Антон, как и большинство людей его профессии, относился настороженно. Он еще помнил времена, когда этот народ, во главе со своим руководством, претендовал на территории аж до самого Байкала. Он не исключал вероятности того, что, беспредельно преданные своей стране и партии «друзья навек», в случае обострения обстановки, аналогичной той, что произошла в шестидесятых, могут доставить много хлопот малозаселенному русскими Дальнему Востоку.

Его не особо удивила инструкция Нияза отыскать этого китайца. Еще Радуев лет десять назад на торжественном построении выпускников одной из диверсионных школ в Грозном рекомендовал в своей работе против русских опираться на помощь азиатов. Замкнутость их общин, круговая порука, языковой барьер, страшные казни за предательство, характерная внешность, делающие людей этой расы похожими друг на друга, создают российским спецслужбам большие проблемы при разработке мафиозных структур восточного соседа.

Шаркающей походкой из дома, в котором, казалось, даже стены пропитались запахом чеснока и каких-то специфических китайских специй, вышел хозяин. Редкая бородка, усы, раскосые глаза на сморщенном, как печеное яблоко, коричневом от загара лице создавали ощущение, что этому человеку уже давно перевалило за полвека. На самом деле ему не было еще и сорока.

– Плохой нынче погода, – цокнув языком, Ли покосился на Антона, потом, задрав голову в небо, некоторое время над чем-то сосредоточенно размышлял. – Солнце слишком жаркий. Земля обманет. Все взойдет, а апрель мороз будет. Погибнет молодой побег.

– Ты как познакомился с Ниязом? – заметив, что Фазиль ушел со двора, осторожно поинтересовался Антон.

– Какой Нияз? – китаец сделал лицо удивленным. – Не знаю такой.

– Почему нам помогаешь? – не унимался Антон. Даже если потом китаец расскажет своему покровителю о проявленном русскими любопытстве, можно все списать на обыкновенное волнение перед поездкой неизвестно куда.

– Ли всем хоросым людям помогать. – Китаец улыбнулся, оголив два крупных передних зуба. – Чечен хоросый мужик. Паспорт сделал, гражданство помог. Здесь дом нашел. Председатель предупредил: «Ли тронешь, плохо будет».

Антон отвернулся, обдумывая услышанное. По всему выходило, что китайцы помогают террористам, наверняка даже не зная, кто эти люди на самом деле. Возможно, просто в благодарность за то, что те по своим каналам в республике и через мощные преступные кланы в средней полосе, сросшиеся с бюрократической машиной, оказывают им разного рода помощь. Но если такие фермы используются для отсидки боевиков, лечения раненых или больных террористов, тогда все намного сложнее. Не исключено, что и здесь, у Ли, имеется какое-то укрытие, где томится очередной заложник. Подумав об этом, Антон непроизвольно посмотрел в сторону загонов для скота, построенных, со слов китайца, за месяц, собственными руками.

Кирпичный коровник, кошара, свинарник. С утра население этого мини-животноводческого комплекса блеяло, визжало, похрюкивало и мычало. За ними, чуть дальше, блестели стеклом и полиэтиленовой пленкой крыши пяти довольно длинных теплиц.

– Слушай, Ли, – Антон перевел взгляд на высокий дощатый забор, которым был обнесен этот участок, – а как же вы со всем этим втроем управляетесь?

– Помощник есть. Два мусик. Рядом живут. – Узкие глазки китайца превратились совсем в щели, но от внимания Антона не ускользнуло, как забегали его зрачки. – Плачу. Мало-мало работают.

– А сейчас где эти мужики?

– Пока у меня гость от Нияз, отпуск сделал.

– Какой Нияз? – Антон прикинулся, что уже забыл, как пытался выяснить у китайца, откуда он знает чеченца.

– Ты же спрашивал? – Ли повеселел, восприняв подвох как шутку.

Подошел Фазиль. Окинув Антона с ног до головы изучающим взглядом, словно впервые увидел, он стал тряпкой оттирать от мазута ладонь правой руки.

– Завтра с утра можно ехать.

– А почему не сейчас? – удивился Антон. – За четыре часа доберемся. Тем более продукты загрузили.

– Как загрузили, так и выгрузят. – Чеченец насмешливо посмотрел на Дрона и Тумана, услышавших диалог. – Этого времени нам хватит, только чтобы добраться до Грозного.

– А что – нам дальше? – нахмурился Антон.

– Пока не знаю, – пожал плечами Фазиль.

– Так когда будем на месте?

– Когда надо. – Чеченец нахмурился и прошел в дом.

Антон проследовал за ним. Миновав кухню, оказались в комнате, которую хозяин предоставил им для ночлега. Вдоль недавно побеленных стен, украшенных тростниковыми ковриками с замысловатыми рисунками и столбцами иероглифов, стояли три раскладушки, заправленные тонкими одеялами, на которых две ночи отдыхали спецназовцы. В простенке между окон на невысокой подставке стоял телевизор.

Чеченец уселся на стул, огляделся и вздохнул:

– Когда сюда ехал, почти никто не останавливал. Однако на постах скопились целые очереди из машин, которые ехали в Чечню.

– Думаешь, нас ищут? – догадался Антон.

– Думать не надо, так ясно. Несколько раз в месяц здесь бываю. – Он, прищурившись, посмотрел на Антона. – Давно такого не было. Видно, большой шум вы в этих краях подняли.

После ужина, который накрывали отдельно, сначала для гостей, потом для домочадцев, чеченец отправился спать в машину.

Антон, уверенный в том, что другого такого случая не представится, решил за оставшееся время во чтобы то ни стало более тщательно осмотреть хозяйство Ли.

Он вышел во двор. Алый диск солнца навис над горизонтом, готовый вот-вот свалиться за него. На скамейке у входа скучали Дрон с Туманом. За эти несколько дней они успели выспаться на месяц вперед и теперь не знали, как убить время.

Антон опустился рядом. Посмотрел в сторону машины. Лежащего на задних сиденьях чеченца видно не было.

– Туман, – едва слышно позвал Антон майора, краем глаза следя за выходом из дома. – Надо осмотреть постройки.

– Мы уже об этом говорили, – кивнул Туман. – Много непоняток. Топливо, масло есть, транспорта нет. Фазиль здесь как у себя дома. Знает, что где лежит, видно, что с китаезой знаком давно. Кроме того, такое хозяйство три человека поднять не смогут. Еще один момент: утром и в обед жена готовит отдельно какое-то варево. Сначала, по запаху, я думал – свиньям, но потом увидел, что кастрюлька маленькая. Максимум, на пятерых взрослых людей.

– Или на десять пленников, – хмыкнул Дрон.

– Я о том же, – удовлетворенный тем, что подчиненные не расслаблялись ни на минуту, как казалось поначалу, Антон привалился спиной к стене дома. – Рабы здесь живут. Возможно, часть продовольствия с этой фермы отправляется боевикам.

– Командуй, – с иронией во взгляде поторопил его Дрон.

– Туман, – Антон толкнул плечом майора, – поможешь нам перебраться через забор, а потом подстрахуешь.

– Вообще-то в это время туда жена и сын Ли ходят.

– Если пойдем ночью, то наверняка насторожим китайца, – напомнил Антон. – К тому же он во двор собаку выпускает.

Они встали. Прислушались. В доме по-прежнему было тихо. Лишь гремела на летней кухне баками китаянка.

Пройдя вдоль забора, по тропинке, ведущей к деревянному туалету, устроенному в конце огорода, они свернули с нее и зашли за угол.

С минуту постояв, прислушиваясь к доносившимся со двора звукам, Антон махнул рукой Туману. Тот присел на корточки и уперся руками в доски. Придерживаемый Антоном за спину, Дрон осторожно встал ему на плечи. Туман стал выпрямляться. Вскоре Дрон ухватился за верхний край, подтянулся и оседлал забор. Бросив по сторонам настороженный взгляд, наклонился, лег животом на доски и протянул Антону руку:

– Давай! Это место из дома не видно. Сараем закрыто.

Через минуту оба спецназовца медленно крались вдоль теплиц.

– Добротно сделано, – цокнул языком Дрон, показав пальцем на уже большие всходы каких-то растений за стеклом.

Дойдя до свинарника, который от теплицы отделял невысокий забор из штакетника, Антон неожиданно увидел лежащий на земле крошечный окурок. Перехватив взгляд своего командира, Дрон нагнулся и поднял его с земли.

– Что-то наподобие «Примы», – тихо констатировал он. – А ведь у Ли никто не курит.

– Знаю, – кивнул Антон, шаря по земле взглядом, и неожиданно заметил несколько отпечатков обуви, размер которой красноречиво говорил, что они не принадлежат никому из хозяев.

– Минимум сорок второй, – присев над ними, проговорил Дрон. – Может, Ли не соврал? Вдруг правда он нанял каких-нибудь алкашей?

– Пошли, – Антон двинул дальше.

Пройдя между двумя строениями, они оказались в небольшом дворике.

На дверях в свинарник висел замок.

– Странно, – Дрон посмотрел на коровник, потом перевел взгляд на сарай, в котором держали кур и гусей; кошару. Везде были обыкновенные задвижки.

– Людей лучше держать вместе со свиньями, – Антон наклонился, рассматривая замок. – Их вонь заглушает запах испражнений, а визг и постоянный топот – даже громкий разговор.

Дрон приник к небольшой щели между досками дверей:

– Ни хрена не видно.

Тем временем Антон выпрямился и, взявшись обеими руками за петлю, на которой висел замок, потянул ее вверх. Раздался едва слышный треск дерева. Надавил вниз. Потом вновь вверх. Раскачав петлю, он потянул ее на себя и вытащил.

– Ловко, – цокнул языком Дрон и устремился в образовавшийся проем. Однако Антон не дал сделать ему и шага, схватив за плечо и вновь вытащив на улицу.

– Ты чего? – Василий захлопал глазами.

– Останешься снаружи. – Антон с опаской покосился на калитку. – Как войду, прикроешь двери, а скобу вставишь на свое место. Будто все закрыто. Сам спрячешься. С минуты на минуту сюда могут войти.

– А ты?

– Я что-нибудь придумаю, – с этими словами Антон вошел в свинарник. В нос ударил специфический запах.

Дрон закрыл двери. Послышалась возня, потом несколько несильных ударов. Судя по звукам, замок оказался на прежнем месте.

Помещение освещалось скудным вечерним светом, попадавшим сюда через узкие оконца, устроенные под самым потолком. Подождав, пока глаза привыкнут к полумраку, Антон огляделся.

Он оказался в узком проходе, упирающемся в противоположную стену, между двумя дощатыми загонами. В разделенных перегородками клетушках топтались, повизгивая, свиньи. При появлении человека шум усилился. Либо животные подумали, что их пришли кормить, либо попросту почувствовали чужого.

Он медленно двинулся вперед, осматривая каждый загон. В нескольких, носясь по грязной соломе, стучали копытцами совсем еще маленькие поросята. Дойдя до стены, Антон встал. Ничего, что давало бы повод думать о наличии здесь убежища, он не увидел. По крайней мере при беглом осмотре.

Однако опыт и чутье подсказывали, что они с Дроном на правильном пути.

Двинув в обратном направлении, он стал внимательно осматривать верхние доски загонов и вскоре слева по ходу движения, прямо в центре, он заметил, что одна словно бы отшлифована и залапана руками. Приглядевшись, нашел на ней ворсинки от одежды. Перемахнув внутрь, чем изрядно напугал огромную свинью, которая с визгом бросилась к стене, он принялся ногой сгребать подстилку в сторону. Под ней был деревянный настил. Подошвы ботинок скользили. Наконец по центру наткнулся на прямоугольную крышку люка, закрытую на металлическую задвижку. Сев на корточки, различил едва заметный, пробивающийся по периметру, желтоватый свет электрической лампочки.

– Это как же там люди живут, если ты на них свои естественные надобности постоянно справляешь? – с укором посмотрев на свинью, покачал головой Антон.

Радость от того, что он нашел то, что искал, проявилась в форме разговора с животным. Он усмехнулся и встал.

В это же время с улицы донесся стук металлической калитки и грохот тележки, на которой хозяйка с сыном возили два больших бака с варевом для животных. Шум стих снаружи, у входа в свинарник. Послышались звуки, характерные при открывании замка.

* * *

– Ну, и что вы собираетесь с машиной делать? – заложив руки за спину, Клещ прошелся из угла в угол и, остановившись, посмотрел на рассевшихся на кровати Пастуха, Тихона и Кнута.

– Разобрать можно, – нерешительно промямлил Кнут. – Потом сдать тем, кто запчастями занимается…

– Это вас на запчасти надо! – Клещ сел на стул, стоявший у стола с монитором. – Как вы не поймете своими куриными мозгами: Гвоздь сидел. Его отпечатки пальцев в картотеке МВД. Любая накладка, и он загремит. Еще пара часов, и на ваши адреса выедут опера. Думаете, он молчать будет? Я не уверен.

– Да ладно, Клещ! – не выдержал Тихон. – Все нормально прошло. Гвоздь отзвонился, машина в гараже. Перебьем номера, сделаем липовые документы, а через полгодика, когда ажиотаж стихнет, в дело запустим. Сколько тачек нам угнать или купить пришлось за это время, а потом бросить или сжечь? Раз эта подвернулась, почему бы не воспользоваться?

– Хорошо, – немного подумав, Клещ ударил себя ладонями по коленям. – Этот вопрос пока закрыт. Машину не трогать, дорогу к гаражу на время забыть. Гвоздя предупреди. Как пленники?

– Сидят, – пожал плечами Тихон.

– Дай мне маску, – потребовал Клещ у стоявшего в стороне Портоса.

Тот достал из стола шапочку с прорезями для глаз и рта и протянул ее шефу.

Натянув ее на голову, Клещ показал рукой на коврик, под которым находилась крышка люка:

– Откройте.

Пастух бросился исполнять приказ.

Вскоре, осторожно перебирая руками по деревянным перекладинам, Клещ спустился в подвал и огляделся.

Когда-то это помещение с бетонными потолком и стенами служило складом спортивного инвентаря. Об этом красноречиво говорили оставшиеся здесь на момент его первого приезда полусгнившие, покрытые плесенью мячи, скакалки, канаты и несколько столов для тенниса, стоявших прислоненными к стене. Вход был с улицы. Его завалили разным хламом и засыпали землей, а в потолке проделали лаз. Столы пошли на устройство нар. Остальное выбросили. Живший здесь длительное время бомж раздолбил в углу пол и вырыл глубокую яму, после чего сверху сделал деревянный настил с прорезью, которая, дабы не слишком воняло, закрывалась крышкой. В общем, этот так называемый санузел и представлял все удобства. Под потолком постоянно горела лампочка. Рядом с лестницей, прямо на полу, бачок с водой и служившая кружкой разрезанная пополам пластиковая бутылка из-под пива.

На нарах, оборудованных вдоль стен, сидели подростки и студент-чеченец. При появлении Клеща сын Арсамакова встал, закрыв собой сестру. Умаров лишь бросил на него брезгливый взгляд и отвернулся к стене.

– Ну что? – спрыгнув на пол, Клещ уставился на студента. – Как дела?

– Зачем меня забрали? – Умаров неожиданно вскочил со своего места и, сжав кулаки, двинулся в направлении «гостя».

– Потому что ты – сын собаки, – Клещ разозлился и сделал шаг навстречу. – Зачем приехал сюда? Плохо в горах жилось?

– Я не с гор. – Чеченец подошел и встал напротив, всего в шаге от Клеща. – Это вы из джунглей! Только с дерев спустились! Детей крадете! Шакалы!

С этими словами он двинул Клещу в голову правой рукой. Однако тот был готов к такому развитию событий. Пригнувшись, он ударил чеченца в бок. Воспользовавшись тем, что тот от боли в печени слегка согнулся, Клещ опрокинул его на спину мощным ударом ноги в лицо.

Услышав шум, Тихон и Кнут ринулись на помощь шефу, однако, одновременно оказавшись на лестнице, оба рухнули на пол.

– Черт! – Тихон сморщился и поднялся, держась за локоть.

Кнут, матерясь на чем свет стоит, тряхнул головой, попытался встать, но вскрикнул. Его лицо исказила гримаса боли.

– Ты чего? – Тихон удивленно посмотрел на подельника.

– Сейчас, – Кнут перевернулся на другой бок, встал на колено правой ноги, но левую смог лишь немного подтянуть.

– Кажется, сломал…

– Этого еще не хватало! – Клещ развернулся к нему, забыв о студенте. – Тут высота максимум полтора метра!

– Точно говорю! – почти закричал Кнут.

На его лбу выступили бисеринки пота. Стало ясно, он едва сдерживает себя, чтобы не завыть, а боль приводит его в ярость.

– А чего ты орешь?! – рассвирепев, Клещ подскочил к Кнуту и несколько раз, без разбора, ударил его ногой по корпусу и лицу.

В это время, воспользовавшись возникшей между бандитами склокой, Умаров поднялся и, махнув рукой Арсамакову, набросился на Клеща сзади. От удара ногой между лопаток грузный Клещ полетел на Кнута. Почти одновременно растерявшийся Тихон получил кулаком между глаз. Схватившись за лицо, он, отпрянув, налетел спиной на лестницу. В это время подоспел Арсамаков. Обхватив опешившего Тихона обеими руками за ноги, чуть ниже колен, он приподнял его, закинув, словно мешок, на плечо, и припечатал головой об пол, бросив через спину. Несмотря на возраст и комплекцию, подросток оказался на удивление сильным. Ударившись головой о бетон, Тихон застыл в неестественной позе. Из-под задравшейся рубашки показалась рукоять пистолета. Арсамаков, не мешкая, выхватил его и, как взрослый, передернул затвор. Было видно, что подросток хорошо знаком с оружием.

Воодушевленный успехом, Умаров подпрыгнул и обеими ногами приземлился на голову Клеща.

В это время сверху показалось лицо Пастуха. Увидев, что произошло, он зло выругался и едва успел убраться из люка, как раздался выстрел. В комнате послышались истошный вой и грохот. Заметался, по-видимому раненый, Портос.

– Брось пушку! – завопил не своим голосом Пастух. – Все равно живыми не выйдете!

Послышался лязг затворной рамы автомата.

Подросток кинулся к лестнице.

– Стой! – по-чеченски крикнул ему студент и, поймав за плечо, отобрал пистолет. – Отойди к сестре!

Обиженно посмотрев на земляка, мальчишка отступил на шаг.

– Кому сказал, пушку на базу! – не унимался Пастух.

Было слышно, как он мечется по комнате, не зная, как поступить. Тихо скулил Портос.

– Все, хана тебе! – прохрипел Клещ, приподнимаясь на руках.

– У него пушка Тихона! – едва слышно пролепетал Кнут, косясь на чеченца.

Клещ, не обращая внимания на предостережение, поднялся и, тяжело дыша, двинул на студента.

Однако тот оказался не робкого десятка. Вскинув ствол, он нажал на спусковой крючок. Вскрикнув, Клещ присел и зажмурился. Однако выстрела не произошло. Раздался лишь сухой щелчок, от которого у всех внутри похолодело. Осечка была приговором для чеченцев.

С диким ревом Клещ бросился на студента. Тот успел передернуть затвор. На пол полетел испорченный патрон. Однако воспользоваться оружием он не успел. Сбитый с ног весом Клеща Умаров, пролетев спиной вперед через всю комнату, упал, ударившись затылком о стену. Споткнувшись, Клещ рухнул на четвереньки. В тот же момент ему на спину прыгнул Арсамаков. Но на этот раз у него уже ничего не вышло. В буквальном смысле скатившись вниз по лестнице, Пастух в два прыжка оказался за спиной школьника и, не размахиваясь, двинул ему тыльной частью автомата по голове. Рухнув на пол, Арсамаков перевернулся на живот и затих.