Текст книги "В прицел судьбу не разглядишь"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11

– Это Филин. – Антон замедлил шаг и прижал пальцем микрофон ПУ. – Привал!

Едва различимые на фоне песка и камней фигурки шедших в головном дозоре Кота и Стропы тотчас уменьшились в размерах. Они присели. Антон посмотрел назад. Назначенный в замыкание, Банкет устроился там, где его и застала команда. Примерно в ста метрах позади основных сил или «ядра группы». Он лишь опустился на одно колено и развернулся спиной вперед. Отдых у него был совмещен с наблюдением за тылами.

Впрочем, на все случаи у каждого спецназовца был определен сектор наблюдения согласно порядковому номеру. Это было сделано для того, чтобы, когда происходила замена в расчете, не было нужды заново ставить каждому задачу. Меняясь местами в походном порядке, спецназовцы уточняли друг у друга направление. Так, идущий в голове колонны наблюдал за тем, что делается впереди, и за головным дозором, дублируя его сигналы руками. Следующий держал на контроле сектор справа и не выпускал из виду первого. Третий, соответственно, смотрел вперед и влево. Четвертым двигался командир. По крайней мере, в группе Филиппова в основном было так. Сектор наблюдения – круговой. Позади него отвечающий за связь Лаврененко. Шествие замыкал Москит. Оба были в готовности отразить внезапное нападение сзади, прикрыть огнем тыловой дозор и обеспечить основным силам время для занятия выгодных рубежей.

Спецназовцы расположились на привал. Скорее это была передышка для того, чтобы поправить снаряжение, ремни, оружие, перевязать шнурки на ботинках, сделать глоток воды. Одни легли на рюкзаки, кто-то просто опустился на корточки. Расслабляться нельзя. Будет хуже. Это время командир использовал, чтобы уточнить место своего нахождения и в случае необходимости связаться с руководителем операции.

– Хорошо идем! – сидя на камне, Дрон оторвался от горлышка фляги и не без восхищения окинул взглядом склон противоположного хребта. Два часа назад они еще были за ним. За это время сделали гигантский крюк, чтобы обойти расположенную между гор долину, вышли к перевалу, у подножия которого находился злополучный кишлак, и теперь двигались в обратном направлении.

Время близилось к вечеру, но жара не спадала. От раскаленных камней исходил жар. Ботинки были рыжими от пыли. Несмотря на темные очки, глаза резало от яркого солнца. День был насыщен событиями, а еще неизвестно, что будет дальше. Не верилось, что всего тринадцать часов назад были за семьсот километров отсюда. Зуммер спутникового телефона отвлек от размышлений. Антон вынул трубку и приложил ее к уху:

– Слушаю, Филин.

– Я тебя вижу, – сразу предупредил Родимов, давая понять, что он в центре и наблюдает работу радиомаяка на экране специального монитора. – Тебе осталось немного. Завтра, в тринадцать, над точкой будет «борт». Место посадки обозначишь дымами.

– Не понял. – Антон оглянулся по сторонам. Ему показалось, что он ослышался.

– Мы все проиграли, и у нас получилось, что вы не сможете самостоятельно покинуть район операции.

– У меня уже есть план, – заявил Антон.

Эвакуация по воздуху – это прекрасно. Но его оскорбила фраза генерала «не сможете самостоятельно». Антон уже просчитал варианты. Им необходимо оставить целыми машины боевиков. Потом нужно прорваться в аэропорт, где стоят уже знакомые «Ми-8» афганской армии, либо к границе.

– Ты не учитываешь возможности появления «трехсотых» или, не дай бог, «двухсотых», – осадил его генерал. – Так что рассчитывай время под «борт». До связи.

Уже давно было всем известно, что данная цифровая аббревиатура со времен войны в Афганистане служит для обозначения раненых и убитых. Об этом говорится в фильмах, поется в песнях. В общем, перестало быть тайной. Но в обиходе военных эти подмены определений вошли в привычку. Не поворачивался язык произнести слово «убитых» или даже «раненых». Не дай бог, накаркаешь.

– Кот! – Антон снова отыскал взглядом майора.

Заместитель поднял руку:

– На связи.

– Родник выходил. Завтра в семь будет «борт». Прямо на кишлак.

– Неплохо, – хмыкнул Кот. – Наверняка с америкосами договорились.

Антон ничего не ответил. Он сообщил Коту о решении генерала, как заместителю, на тот случай, если с ним что-то случится. Но все находились на одной частоте и слышали диалог.

Дрон повеселел, но промолчал.

Антон объявил минутную готовность, и вскоре группа вновь шагала по раскаленной земле. Постепенно сместились правее и оказались в некоем подобии ущелья. Оно уходило под прямым углом вправо, в сторону от долины, которую они обошли. Одна сторона представляла собой скалу, другая – крутой склон, по которому все равно без помощи рук или специального снаряжения не подняться.

Антон огляделся. Именно отсюда шла группа боевиков, когда они были еще на другой стороне распадка. Кожа под микрофоном чесалась и потела, поэтому он сдвинул его на косынку, из-за чего не сразу услышал Кота. Лишь когда обернулся Туман и постучал пальцем по своему уху, он спохватился и поправил головной телефон.

– Слушаю, Филин!

– Нашли огневые позиции, – заговорил Кот. – Судя по всему, здесь обучались снайпера. Гильзы от «бельгийки». Очень много.

– Понял. – Антон отыскал взглядом говорившего и прищурился.

Кот медленно шел, озираясь по сторонам. Рядом двигался Стропа.

– Вижу цели, – вновь заговорил Котов. – Справа на три часа. Ориентир – островок красной глины на склоне.

Антон развернулся и увидел похожее по очертаниям на голову лошади пятно.

– Уточни относительно ориентира.

– Ниже двадцать.

– Теперь вижу, – удивленно протянул Антон, опустив взгляд на два десятка метров.

Это была предельная дальность для системы, о которой доложил Кот. Около полутора километров. По крайней мере, если стрелять по человеку. До трех можно поразить и мотоцикл, и машину. Но вероятность попадания будет меньше.

– Для чего их готовят? – хмыкнул наушник голосом Лавра.

Антон оглядел импровизированный полигон из бинокля. Кроме снайперов, здесь обучали гранатометчиков. Мишенями для стрелкового оружия служили вылепленные из кусков глины головы. На дне ущелья, у подножия скалы, был родничок. Под палящими лучами солнца вода быстро высыхала и даже не успевала далеко утекать. Между камней лишь образовалась небольшая лужа, и все. Рядом с ней скорее всего и устроили мастерскую по изготовлению импровизированных мишеней. Стрельба из гранатомета велась по сложенным в кучу камням.

– Дрон, – позвал Антон майора, – давай прогуляйся в конец этого тира. Постарайся определить уровень подготовки тех, кто здесь тренировался. Осмотрись, может, еще что интересное найдешь. Лавр, прикрой его.

Перепрыгивая с камня на камень, Василий отправился выполнять распоряжение. Следом, словно медведь, переваливаясь из стороны в сторону, зашагал Лаврененко.

Остальные использовали это время для отдыха. Антон скинул рюкзак. Быстро снял ботинки, стянул ставшие клейкими, протершиеся на пятках носки и спрятал под камень. Вынул из кармашка упакованную в пакет салфетку, пропитанную специальным раствором, быстро протер покрасневшие ступни. Конечно, хотелось дойти до лужи и сунуть горевшие ноги в воду, но как к этому отнесутся остальные? В любой момент может произойти все что угодно. Не курорт.

– Это Дрон, – ожил наушник переговорного устройства. – Нашел несколько щитов из дерева. Упражнялись в метании ножа. Тут они, видимо, изучали приемы борьбы, – после небольшой паузы подытожил он. – Расчистили пятачок от камней и возились на песке.

Антон посмотрел в сторону майора. Он отошел больше чем на километр. Его фигурку уже с трудом можно было различить на фоне нагромождения гранитных глыб. Позади него, осматривая нависшие с двух сторон склоны, медленно крался Лавр.

– Давайте живее, – не выдержал Антон. – Вернешься, доложишь.

Он сел на рюкзак. Глаза уже стали слипаться, когда наконец появился Дрон.

– Короче. – Василий стянул косынку и вытер градом катившийся с лица пот. – Здесь помаленьку изучали все. От взрывного дела до оказания первой медицинской помощи. Есть даже изготовленный из дерева рельс, подобный тем, которые используют у нас. Разбросаны бруски размером с тротиловую шашку. Наверное, муляжи. Обрывки бинтов, гильзы от пистолетов. Выбор места обусловлен шумом при стрельбе. В основном здесь этим и занимались. Подготовлены хорошо. Особенно снайпера. Определить не тяжело, поскольку они долбили по сырым кускам. Лупили красиво, а главное, достаточно много. У скалы были навесы из брезента. Своеобразные учебные места. Но особого размаха не чувствуется. Я видел лагеря серьезнее. Кстати, – спохватился он, – вместо полосы препятствий они штурмовали горы. – Он показал на правый склон. – Там заметны следы.

– Твои выводы? – Антон прищурился.

– Учебно-материальная база слабая и на полную катушку не используется. Такое ощущение, что участвуем в театрализованном представлении. – Дрон задумчиво посмотрел назад, потом снова на Антона. – Мне кажется, этот лагерь для отвода глаз.

– Хорошо. – Антон махнул рукой, давая Василию понять, что может заняться своими делами.

Он и сам начал чувствовать, что находится на огромной сцене с декорациями в виде гор, а мощный софит заменяет солнце. Непонятен замысел тех, кто организовал здесь подготовку террористов. Все неестественно. Зачем понадобилось устраивать по сути обыкновенное стрельбище так далеко от места предстоящих действий? Ведь чтобы позже выбраться отсюда, нужно проехать не одну сотню километров по Афганистану, преодолеть несколько границ. А если это сделано с таким расчетом, чтобы не террористы, а именно группа российского спецназа оказалась в ловушке? Слишком ровно прошла первая часть операции. Он не ожидал, что они так легко окажутся в окрестностях кишлака. Сейчас в мире много политических сил, заинтересованных в том, чтобы ткнуть Россию лицом в грязь. Скандал будет огромный. Еще бы, обвинить в проведении специальной операции на территории чужой страны без ведома ее правительства! Это мечта многих заокеанских политиков. А если еще застать в тот момент, когда молодчики из спецназа расправляются с людьми, будет бомба.

Настроение упало. Но деваться некуда. Риск такого развития событий присутствовал постоянно.

Вновь двинулись дальше. Теперь необходимо было подняться. Антон хорошо изучил с другой стороны этот склон и знал, что у дороги, в тени нависшего над ней валуна, устроено что-то вроде поста охранения. С этого направления боевики не ждут нападения, поэтому ограничились одним человеком – и то так, для порядка. Антон не знал, через какое время приходит смена. Не было времени этим заниматься. Но наверняка к месту несения службы очередной караульный выдвигается один. Вообще за очень короткое время наблюдения удалось установить, что основные усилия по охране сосредоточены в направлении дороги, ведущей на Герат. Здесь было два поста по несколько человек. На въезде в кишлак, на крыше дома, пулемет «ДШК». По всему выходило, что сейчас они в тылу боевиков, причем там, откуда те не ожидают нападения.

Уже смеркалось, когда вышли к каменной гряде, тянущейся вдоль склона горы, у подножия которой располагался объект.

Антон назначил посты охранения, выставил наблюдателей за кишлаком, а остальным дал команду готовиться к отдыху.

* * *

Анди вышел из вагона, с трудом продрался через разношерстную толпу встречающих, провожающих, пассажиров и огляделся. Перрон бурлил. Повсюду сновали торгаши мелочовкой и газетами, гремели тележками носильщики, вкрадчивым голосом предлагали свои услуги таксисты. Чеченец вытянул шею, привстал на цыпочки, посмотрел единственным глазом по сторонам и направился к киоску, на котором красовалось пожелание: «Доброго пути». Рядом с ним назначена встреча. Дойдя до металлического монстра с заваленной полуфабрикатами витриной, поставил чемодан на перрон. Вскоре из толпы вынырнул Хатча и молча встал рядом. Билеты им достались в разных вагонах. Через плечо у него болталась объемистая спортивная сумка. Лоб блестел от пота.

До Челдовска они добирались неделю. Сначала приехали в Москву. Причем все по отдельности и разным транспортом. Там, на конспиративной квартире, адрес которой Анди продиктовали по телефону, они обнаружили деньги, сим-карты с выведенными фломастером номерками, по числу дней недели, и записку. Всем четверым предписывалось убыть в Челдовск. Был указан номер поезда и время. На перроне Анди с одним из своих людей должен был дождаться человека, который представится Тамерланом. Джамшеда и Магомеда тоже обещали встретить. Анди недолго ломал голову над тем, как их опознают среди встречающих и пассажиров. Скорее всего организаторы акции занимались изготовлением поддельных документов, а значит, у них были фотографии. Это угнетало, однако снимало много вопросов и, по крайней мере Анди и его людям, упрощало жизнь. Он, как никто другой, знал, какие возникали трудности, когда нужно было самим искать членов подполья в незнакомом городе. Но самое сложное было оговорить эти детали до приезда. Как правило, использовался телефон. Несмотря на постоянную смену номеров, вероятность утечки информации была большой. Поэтому при назначении встреч и постановке задач пользовались кодировочными таблицами, которые недостаточно точно объясняли то, что нужно сказать на самом деле. Потому возникала путаница.

– Кого-то ждем? – раздался за спиной мужской голос.

Чеченцы одновременно обернулись. Лейтенант и сержант милиции с интересом разглядывали гостей города.

– Да, – подтвердил Анди. – Родственника. Паспорта показать?

– Конечно, – кивнул старший лейтенант.

– Пожалуйста. – Анди вынул документы.

Хатча последовал его примеру.

– С какой целью приехали? – милиционер посмотрел на фотографию Анди, потом на него.

– Диверсия делать, – усмехнулся Анди. – Не видишь, кавказцы мы. Забирай сразу! Нас всех надо тюрьма держать.

– А чего ты грубишь, дядя?! – вступил в разговор сержант.

– Устали уже. – Анди провел по лицу рукой, словно оно у него самого уже вызывало отвращение. – В Москва каждый шаг проверяли. В поезд сели, ночью будят, днем чай пить не дают. Что, в документах между строк написано, что я без бомба, да? Если бы хотел взорвать ваш вокзал, разве паспорт другой был?

– Ладно, не возмущайся, – смутился милиционер и вернул документы. Скорее для того, чтобы показать чеченцам, что они не относятся к ним предвзято, милиционеры тут же остановили двух мужчин славянской внешности.

– Шакалы, – выдавил из себя Хатча, пряча во внутренний карман пиджака бордовую книжицу.

– Здравствуйте, – поприветствовал прибывших на родном языке невысокий рыжий чеченец. – Меня зовут Тамерлан.

– Хм. – Анди окинул мужчину с головы до ног удивленным взглядом. – Я Лече, – представился он своим новым именем.

– Знаю, – кивнул Тамерлан. – Идемте!

Они прошли по перрону, спустились в подземный переход и вскоре оказались на привокзальной площади. Повсюду сновали толпы народа. Воздух казался спертым от выхлопных газов, табачного дыма, гниющих в урнах остатков пищи.

На стихийной автостоянке у входа в вокзал Тамерлан указал рукой на черную «БМВ», за рулем которой сидел парень. Он был русский. Без лишних вопросов они уселись на заднее сиденье. Тамерлан занял место рядом с водителем. Почти сразу машина покатилась назад, к шоссе, затормозила, развернулась и устремилась прочь от вокзала.

– Мы приехали не одни, – осторожно напомнил Анди, наклонившись вперед, к сидевшему впереди Тамерлану.

– Знаю, – успокоил тот. – Их тоже встретили.

Анди облегченно вздохнул, откинулся на спинку сиденья и уставился в окно.

Челдовск был большим городом. Они проехали несколько станций метро, долго катились вдоль трамвайных путей, миновали с десяток улиц, прежде чем оказались в пригороде. Справа и слева потянулись заводские корпуса, трубы, унылые бетонные заборы и кварталы старых домов. В один из таких они вскоре свернули. Проехали между двух пятиэтажек и остановились у крайнего дальнего подъезда.

– Приехали, – объявил Тамерлан и вышел.

В подъезде было сумрачно и сыро. Пахло кошками, мочой и чем-то перекисшим. Поднялись на второй этаж. Тамерлан позвонил, потом постучал ногтями указательного и среднего пальца в обшарпанную дверь. Щелкнул замок, и на пороге возникла неопределенных лет женщина с помятым лицом и в неопрятном домашнем халате.

– Это твои гости? – нарочито развязно спросила она и посторонилась.

– Чего кричишь?! – Тамерлан нахмурил брови и строго посмотрел на нее.

– Да я что? – Она сделала лицо испуганным.

Тамерлан подтолкнул Анди в спину, давая понять, чтобы тот не разувался, а проходил вперед:

– Это хозяйка, Софья Петровна. Я рассчитался с ней за полгода вперед.

– Она тоже будет здесь жить? – спросил Хатча.

– Конечно нет. – Тамерлан обернулся к женщине, оставшейся в коридоре. – У нее в соседнем доме подружка. Такая же, как она, алкоголичка. Будут наши деньги пропивать.

Квартира представляла собой две комнаты и кухню. Окна выходили во двор и на дорогу. В зале был стол, продавленный диван, телевизор и книжный шкаф с пустыми полками.

– Пока отдыхайте. – Тамерлан оглядел комнату, словно сам оказался в ней впервые. – Вечером обсудим все дела.

– А тебя правда Тамерлан зовут? – Хатча плюхнулся на диван и вопросительно уставился на нового знакомого.

– Тебе какая разница? – прищурился Тамерлан.

– Ну как... – Хатча часто заморгал глазами. – Мы все-таки земляки.

Тамерлан покосился на двери в комнату, прошел к столу и сел на старый стул.

– Раз уж ты завел разговор, знай, мы больше не увидимся. Я, как и вы, приехал сюда вчера в первый раз. Сегодня, по Интернету, получил ваши фотографии и встретил.

– Те, которые делали для документов? – уточнил Анди.

– Зачем ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил Тамерлан. – Я мог бы обойтись и без них. Разве много ездит одноглазых чеченцев?

– Это точно. – Анди сокрушенно вздохнул.

– Теперь ждите здесь. Больше я ничего не знаю. Моя задача отдать деньги хозяйке, потом проводить вас сюда. – Тамерлан перевел взгляд на Анди. – К вам придет человек, который представится Турпалом.

С этими словами он встал, с шумом перевел дыхание и вышел.

– Что теперь? – Хатча вопросительно посмотрел на Анди.

Тот задумчиво потер бровь над единственным глазом:

– Пока надо умыться, поесть. Потом видно будет.

Как выяснилось, на кухне был минимум посуды и никаких продуктов. Но чеченцы и не собирались готовить. С собой у них было немного ветчины и сыра, который купили в поезде. Хатча лишь поставил на газ чайник и нарезал хлеб. После чего отряхнул руки и обвел пожелтевшие стены взглядом:

– Русские правда как свиньи. – Он сел на скрипучий табурет.

– Не все, – неохотно возразил Анди, глядя через замызганное, засиженное мухами окно во двор. – Но большинство точно. А разве плохо? – Он развернулся к Хатче. Его глаз вдруг заблестел. – Это хорошо, что они жрут водку. У алкоголиков родятся неполноценные дети. О наркоманах и вовсе говорить нечего. Те умирают в расцвете сил. Этот народ вырождается. То, что не сделал алкоголь с героином, довершат депутаты и министры. Мы же братья. Где ты видел, чтобы чеченец отказал чеченцу, когда пришла беда? Даже если совсем незнакомы, всегда протянут руку. А эти? – Он посмотрел в сторону дверей. – Они могут всю жизнь прожить в одной квартире и не знать, кто сосед через стенку. Сколько раз я видел, как на глазах этих людей обижают слабого. Они отворачиваются и проходят мимо. Живут одним днем. Дети не почитают стариков и зачастую сидят у них на шее до самой старости, вытягивая нищенскую пенсию. Матери отказываются от новорожденных. Мужчины не хотят содержать семьи. Куда катятся? Пройдет немного времени, и опустевшие до Байкала земли займут китайцы, а в Европе будем хозяйничать мы.

– Мусульмане? – уточнил Хатча.

– Да.

– Уверен? – зачем-то спросил Хатча, хотя и сам, без Анди, знал это. В Турции их хорошо учили. Каждый выпускник диверсионной школы знал основы экономики. Как государству вредят фальшивые деньги, смертность, алкоголизм, инфляция и прочие спутники российской действительности. Ведь чем слабее будет государство, тем легче ему диктовать свои условия.

* * *

Павел с трудом переждал сутки в доме хозяина собачонки, приютившего его у себя. Пенсионера, как выяснилось, звали Николаем Львовичем. Спать Павел лег на скрипучей раскладушке. Несмотря на усталость, проснулся рано. Тем не менее с удивлением обнаружил, что дома уже никого нет. Как оказалось, жил Николай Львович не только на одну пенсию, а еще работал неподалеку дворником и два раза в неделю ночевал вместе с собачкой на небольшой автостоянке.

Павел позавтракал бутербродами с колбасой и чаем. После чего убрал за собой со стола, погладил выстиранную вечером одежду, почистил кроссовки. Полдня просидел у телевизора. Потом, чтобы как-то скоротать время, починил все время бежавший на кухне кран, закрепил в коридоре держащуюся на честном слове вешалку. Ближе к вечеру появился хозяин. Принес пакет с продуктами. Павел сварил вареники, и они сели ужинать. К своему постояльцу Николай Львович уже проникся уважением и доверием. Как-никак оставался один дома, и ничего не случилось. Хоть красть и нечего, но можно было легко обменять тот же телевизор на пару бутылок водки, а хозяина встретить рассказом о странных грабителях. Или вовсе не встречать. В свою очередь Павел истосковался по общению с людьми. Завязался непринужденный разговор.

– А что так скромно живете? – спросил Павел, когда Николай Львович назвал свой суммарный доход. – Вроде не пьете.

– Дочь у меня есть. – Он вытер полотенцем губы и положил на стол локоть. – Окончила медицинское училище, а теперь мается. Понятие «бюджетник» в наше время носит презрительный характер.

– Понятно, – протянул Павел. – Замужем?

– Нет. – Он покачал головой. – В общежитии живет.

Едва на город опустились сумерки, Павел направился искать Марину. Он не мог допустить, чтобы она переживала. Теперь, когда он увидел ее у СИЗО, жизнь обрела смысл. Теперь Павел знает: она любит его и страдает. Ему даже было стыдно, что девушка так убивается из-за его проблем. Идти к ней домой – значит с большой долей вероятности снова угодить за решетку. Звонить тоже опасно. Возможно, телефон на прослушке. Оставалось караулить.

Стараясь избегать многолюдных и освещенных улиц, он дошел до района, где жили Шиловы. Свернул во двор. Здесь было светло как днем. Сокрушенно вздохнул и направился к детской площадке. Напротив нужного подъезда – скамейка. Сейчас она пустовала. Он почти дошел до нее, но неожиданно понял, что здесь его тоже могут схватить. Ничего не оставалось делать, как пройти дальше. Так он оказался на соседней улице. Огляделся по сторонам. Она заканчивалась тупиком, поэтому здесь было немноголюдно и редко проезжали машины. Примерно прикинул время. Было около десяти.

«Возможно, Марины и нет дома, – неожиданно подумал он. – Что ей в такое время дома сидеть? А куда идти? – мысленно спросил он сам себя. – Ведь я в СИЗО парюсь. Конечно, ей сообщили о побеге, ну и что? Не будет же она искать меня по городу. Наверняка закрылась у себя в комнате и грустит».

Он представил ее сидящей в кресле. Поджав ноги и обхватив колени руками, Марина смотрит в окно. Рыжие волосы волнами рассыпаны по спине, в глазах грусть. Уголки губ слегка опущенные, словно вот-вот расплачется. Ему стало жалко девушку. Надо немедленно дать о себе знать!

Неожиданно ему на глаза попалась влюбленная парочка. У парня на поясе болтался футляр с телефоном. Он решительно направился навстречу:

– Извините! Вы меня не выручите? – Павел старался выглядеть спокойным, но голос предательски дрожал. Ему вдруг показалось, что его узнали. Конечно, фотографии уже расклеили по городу, а в новостях сообщили о бежавшем из-под следствия особо опасном преступнике.

– Позвонить? – догадался парень. Продолжая одной рукой держать девушку за талию, другой он вынул трубку и протянул Павлу: – Пожалуйста.

– Не совсем. – Павел взял телефон. – У моей подруги последнее время предки не в духе. Давай я наберу номер, а твоя девушка с ходу задаст один вопрос: «Марина, ты где?» и все.

– А если она спросит, кто это? – прищурилась блондинка.

– Сначала машинально ответит, а потом только уточнит, – уверенно заявил Павел и набрал номер.

– В «Домике», – через полминуты ответила девушка, возвращая телефон парню.

– Странно, – выдавил из себя Павел.

«Домик» – это был ночной клуб, расположенный почти в центре Челдовска. Занимал он первый этаж старинного дома. Когда-то там была балетная школа, потом ее закрыли. В течение короткого времени снесли все перегородки, реконструировали и устроили, как говорил отец, вертеп. Едва заведение заработало, как его хозяев стал преследовать рок. Первых двух застрелили в подъездах собственного дома. Третий пропал. Потом Павел ушел в армию и подробностей жизни остальных хозяев заведения не знал. В «Домике» имелся всего один выход, на котором дежурили двое охранников, и без денег туда пройти было невозможно. Павел был удивлен тем, что в такое время она туда пошла. А он считал, что ей сейчас не до развлечений.

Вскоре он уже был в запущенном парке напротив нужного здания. По слухам, на его месте собирались строить жилой дом. Фонари здесь давно не горели, дорожки подметались редко. Горожане старались даже днем обходить это место стороной. Павел направился к ограждению, сделанному из толстых труб. За кустами акации слева он различил силуэт машины. Появление среди ночи автомобилей тоже было здесь обыденным делом. Кто-то заезжал уколоться, кто-то выпить или покувыркаться с девчонкой. Утром следы от утех будут на каждом шагу, от презервативов до использованных шприцов. Он чертыхнулся и направился дальше. Однако наткнулся на «Форд». В нем тоже кто-то сидел. Слышались приглушенные стоны. Стекло опустилось, и на дорогу полетела пустая бутылка.

«Ну и черт с ним!» – подумал Павел. Больше мест, откуда можно было наблюдать за «Домиком» без риска быть замеченным милицейским патрулем, не было.

Не сводя взгляда с выхода, вокруг которого бегали и мигали разноцветные огни, он сел на ограждение. То и дело из дверей выскакивали кучки молодых людей или выходили пары. Многие входили. Но среди девушек он не видел никого, кто был похож на Марину. Время тянулось медленно. Дискотека длилась всю ночь, а заведение закрывалось после того, как уходил последний посетитель. Павел был здесь один раз, и ему не понравилось. Музыка, под которую бесилась толпа, гремела так, что даже приходилось кричать в ухо собеседнику. В воздухе висели клубы табачного дыма, который разъедал глаза. Спиртное было сомнительного качества. Полумрак, почти темнота, разрезаемая мечущимися лучами огней цветомузыки и стробоскопов, быстро утомляли глаза.

«Интересно, что она здесь забыла?» – не давала Павлу покоя мысль. Мимо в обнимку прошли парень с девушкой. Павел с завистью посмотрел им вслед и вздохнул.

Неожиданно сзади вновь раздался звук стеклоподъемника. Павел обернулся. Окно «Форда» опустилось, и следом за бутылкой полетела смятая пачка из-под сигарет. Павел не придал бы этому никакого значения, если бы не услышал фразу, брошенную до боли знакомым голосом:

– Дай зажигалку!

Его словно ударило током. Еще не веря ужасным мыслям, он сполз с трубы, на которой сидел, и медленно направился к «Форду».

– ...Завтра что будешь делать? – донесся голос, принадлежащий молодому мужчине.

– До обеда спать. – Рука девушки на секунду появилась в окошке задней двери. На асфальт полетели искры от сигареты. Рука вновь исчезла. – Потом пойду тратить твои деньги.

– Слушай, Монро! – воскликнул парень. – А поехали ко мне на дачу!

Последние сомнения развеялись. Монро! Именно так называли друзья Марину.

Вне себя от ярости он бросился к «Форду», схватился за ручку и распахнул дверцу:

– Ты?!

Да, это была Марина. Она вскрикнула и прижалась к сидевшему рядом человеку. Огни реклам прыгали на удивленном испуганном лице.

– Кто это? – Парень наклонился вперед.

– Марина, выйди, мне надо с тобой поговорить, – глухим голосом проговорил Павел.

– Ты? Откуда? – Она одернула платье.

– Оттуда, – с обидой в голосе проговорил Павел, нагнулся и схватил девушку за руку.

Она выбралась из машины. Павел почувствовал легкую дрожь.

– Монро! – позвал парень.

– Заткнись! – зло бросил ему Павел и посмотрел Марине в глаза. – Кто это?

– А какое тебе дело? – ошарашила она. – Почему я должна перед тобой отчитываться? И по какому праву ты за мной следишь?

– Но ведь ты... – он сглотнул подступивший вдруг к горлу ком. – Я...

– Чего? – почти закричала она.

– Ты меня ждала. Я видел. У СИЗО! Тогда...

– Слушай, Долгов, а тебя на твоей войне действительно идиотом сделали. – Она неожиданно успокоилась, скрестила на груди руки и привалилась спиной к машине. – Ты меня видел? Ну да. – Она кивнула. – А я думала, что мне показалось. Это тебя везли. Точно! Но я не к тебе приходила.

– Как?! – Павел растерялся.

– Каком кверху. – Она показала на сидевшего в машине парня: – Его выпускали.

– А как же я? – Он почувствовал себя идиотом, но все же не хотел верить в происходящее. – А в госпиталь? Или тоже...

– Я там хотела тебе сказать, что между нами ничего не может быть, но пожалела. А ты вон какой оказался. Еще и людей гробишь.

– Ты ведь знаешь, что это не так, – прищурился Павел.

– Почему ты так решил? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Так бы сейчас и решилась со мной говорить. – Он усмехнулся.

– Эй, вы, – донеслось из машины. – Может, хватит отношения выяснять? Марина, нам пора!

– Слышишь, ты, урод! – вспылил Павел и, нагнувшись, заглянул в салон: – Пасть заткни!

Только сейчас он понял, почему парень сразу не вышел за Мариной и стерпел оскорбления. Он был без штанов. По крайней мере, в данный момент соперник выгнулся и натягивал их на бедра.

– Так вот оно что! – протянул, приходя в бешенство, Павел. – Ты с ним...

– Слушай, Долгов, вали отсюда, – уставшим голосом проговорила Марина. – Жалела я тебя раньше. Понял? Убогий. Зачем ты мне? Нищету плодить?

С этими словами она снова вернулась в машину.

Тем временем парень вышел наружу. Застегивая ремень, обошел «Форд» и встал напротив Павла:

– Как ты меня назвал?

Ослепительно белые брызги полетели из глаз. Земля ушла из-под ног, и Пашка со всего размаху упал на спину.

– Миша! – окликнула Марина. – Не надо. Он и так едва живой. Поехали к тебе.

Павел открыл глаза, скрипнул зубами и сел. Он вспомнил этого парня. Суранов Михаил был на год старше его. Сразу после школы поступил в университет. После его окончания пошел работать к отцу, который руководил вторым по величине заводом «Промакс-Сталь». Владения Сурановых этим не ограничивались. Сеть ресторанов, магазинов, гаражей. В общем, всего понемногу.

Павел с трудом поднялся. В это время Суранов сел за руль. Зажглись габаритные огни. Боясь, что так и не удастся поквитаться с обидчиком, Павел бросился следом. Быстро обежал машину спереди и навалился на нее грудью.