Текст книги "Под грифом «Любой ценой»"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Так проблема была решена.

После нескольких глотков вина Лаша уснул. Проснулся от толчка и поначалу никак не мог понять, где находится. Тело было мокрым от пота, а левый бок просто казался чужим. Однако звук заработавшего стартера вернул его в реальный мир. Машина вздрогнула и завелась. Он подтянул под себя ноги, сел на корточки, потом упер руки в стены и выпрямился, поморщившись от неприятного ощущения в затекших ногах. В этот момент машина хрустнула коробкой передач и тронулась. Еще плохо чувствуя конечности, Лаша потерял равновесие и полетел к выходу. Однако его падение остановили коробки. Стоявшая сверху лопнула, и на пол попадали бутылки. Одна из них разбилась, и в нос сразу ударил запах спиртного.

– Э! – вскрикнул Савле и тоже вскочил, но тут же повалился на Лашу.

– Что это?! – раздался встревоженный голос Абесалома.

– Опять ты! – заорал Савле.

– Тихо! – взмолился Хакута.

– Сели все! – потребовал Абесалом.

– Что это течет? – удивленно протянул Бахва.

– Вино? – спросил кто-то.

– Еще хоть кто-то пикнет, убью, – прошипел Абесалом, и в его руке вспыхнул фонарик.

Лаша зажмурился от лучика, направленного прямо ему в лицо.

– Так я и знал, – торжественно проговорил Абесалом. – Чучело, ты уже всем надоел.

– Я не виноват, – стал оправдываться Лаша. – Она вывалилась на меня, я встал.

Пользуясь моментом, он посмотрел под ноги. На полу лежали осколки стекла, и перекатывалось казавшееся черным вино.

– Сядь быстро! – рассвирепел Абесалом.

– Сейчас! – Лаша стал торопливо отгребать ногой осколки к коробкам.

– Ты не понял? – неожиданно взвился Савле. В тот же миг Лаше показалось, что фонарь вспыхнул в тысячу раз ярче. От удара кулаком в лицо он отлетел на стенку и ударился затылком. Как назло, машина притормозила, Лаша поскользнулся и с размаха уселся прямо на осколки.

– У-уу! – забыв обо всем на свете, взвыл он.

Оставшийся стоять на ногах Савле вышел из себя. Он подтянул к животу колено и несколько раз ударил подошвой ботинка Лашу по темени…

…Лаша пришел в себя от боли в предплечье левой руки и застонал. Он лежал, прижавшись щекой к мокрому полу. Голова подпрыгивала на каждой кочке. Лаша осторожно ощупал рукой свой зад. Все было мокрым – то ли от крови, то ли от вина. Потом он понял, что порезана еще и щека. Насколько позволяло положение, Лаша стал осторожно выбирать из-под себя осколки, твердо решив, что теперь ему с этими людьми точно не по пути.

Кое-как расчистив под собой место, он попытался представить, сколько они уже едут. До Сухуми – семьдесят километров, значит, уже подъезжают.

Неожиданно машина стала тормозить. Лаша уперся теменем в переднюю стенку будки. Кузов сильно тряхнуло, и они остановились.

«Выехали на обочину», – догадался он, весь превратившись в слух.

Послышались голоса. Непонятно было, о чем говорили люди. Хлопнула дверца машины. Через некоторое время послышалась возня, и двери распахнулись. На улице было уже темно.

– Вино, орехи…

Лаша понял, что их остановила милиция. От страха заныл живот.

– Давай пару бутылок и езжай себе на здоровье, – раздался голос.

Снова послышалась возня, и в кузов забрался Гочия.

– Почему так пахнет? – спросил снизу все тот же голос.

– Бутылка разбилась, – пояснил Гочия и спрыгнул. Двери закрылись. Через пару минут машина вновь тронулась. Теперь ехали медленнее. Несколько раз повернули. Лаша понял, они уже едут через Сухуми. Он осторожно сел на корточки и вжался в угол, чтобы не задевать Савле.

Опять остановились.

– Наверное, приехали? – предположил Хакута.

– Тсс! – зашипел кто-то.

Двери с грохотом распахнулись. Лаша напрягся. Ударивший в потолок свет фонаря заставил сжаться в комок.

– Убрата свадьба, давай ящик.

– Передай брату от меня привет! – попросил неизвестного вымогателя Гочия, забираясь в машину.

– Он же тебя совсем не знает, – ответили ему снизу.

– Не знает, – согласился Гочия, вытаскивая одну из коробок. – Но сколько он моего вина выпил?

– Разве оно твое? – насмешливо спросил еще кто-то. – Вы покупаете его по дешевке в Грузии, а продаете за бешеные деньги в России.

– Какие там деньги? – возмутился Гочия, направляясь к краю кузова. – С трудом бензин окупается и взятка пограничникам.

– Русские тоже берут? – поинтересовался мужчина, который говорил про свадьбу.

– Нет, – цокнул языком Гочия и спрыгнул. – Только наши…

Джин едва коснулся кнопки звонка, как калитка открылась и перед ними возник Тэваз.

– Здравствуй, – поприветствовал хозяина Джин и переглянулся с Шаманом. – Ты будто знал, что мы придем.

– Хотел к соседу зайти…

– Так мы подождем.

– Это можно отложить. – Тэваз выглянул, как и в первый раз, на дорогу и пропустил их во двор. – Проходите.

Под навесом летней столовой за одним из столиков сидела молодая пара и малолетний ребенок.

– У тебя гости? – обернулся на Тэваза Джин.

– Сезон начинается. Постепенно начинают люди приезжать. – Тэваз показал на вход в дом.

Было ясно, он не хочет говорить в присутствии посторонних.

Разговор продолжили в просторной гостиной.

– Я выполнил вашу просьбу, – разливая по чашкам чай, заговорил Тэваз. – Все готово. – Он поставил чайник и выжидающе посмотрел на Джина: – Вы готовы сейчас рассчитаться?

– Конечно, – подтвердил Джин. – Только сначала хотелось бы взглянуть.

– Хорошо, – кивнул Тэваз, поднялся и вышел. Вскоре появился с паспортами в руках. Всего четыре. На каждого по два – грузинский и абхазский.

Джин вытер о штаны руки, бережно взял пахнущую типографской краской книжицу и открыл. Шаман тоже пролистал документы и положил их на край стола.

– Ну, как? – следя за реакцией Джина, спросил Тэваз.

– Пойдет, – сдержанно ответил Джин. – Сколько?

– Я же говорил.

– Тэваз. – Джин сунул свои документы в карман куртки. – У нас возникли небольшие проблемы. Совсем маленькой суммы не хватает. Уступишь двести долларов?

– Для Абхазии это целое состояние! – Тэваз в недоумении откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Мы понимаем…

– Нет, могу уступить сто, но не больше. И то, получается, что я работал бесплатно. Лишь отблагодарю тех, кто этим занимался.

– Правда, нету. – Джин вынул деньги.

– Я знаю, что вас ищут, – неожиданно зашел с другой стороны Тэваз. – Поэтому постарался…

– Кто тебе сказал, что нас ищут? – нахмурился Джин.

– Действительно, – не удержался Шаман. – Что, если чеченец, значит, обязательно бандит?

– Нет, – замотал головой Тэваз, – вы не так меня поняли. Я не хочу вас в чем-то обвинить. Но вчера сюда приезжал один человек, он из Чечни. Показал удостоверение полицейского.

– И что? – Джин сделал вид, что информация его не на шутку встревожила.

– У него ваши фотографии, – выдохнул Тэваз.

– Ты не ошибся? – Джин, не мигая, смотрел на Тэваза.

– Нет, – покачал тот головой. – Он на машине был. Номер могу сказать.

– Понятно. – Джин устало откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза рукой, словно размышляя над услышанным.

– Это опасный человек? – настороженно спросил Тэваз.

– Нет, – цокнул языком Джин. – Мы никого не боимся, это нас боятся. Но он может создать большие проблемы.

– Как? – Тэваз подался вперед.

– Может дать наши данные пограничникам, – пояснил за Джина Шаман.

– У вас действительно большие проблемы, – задумчиво проговорил Тэваз. – Но все можно решить.

– О чем это ты? – насторожился Джин.

– Где ваша машина?

– Почему спросил? – удивился Шаман.

– В первый раз вы приехали сюда на джипе, а сейчас пришли пешком. Устроились поблизости?

– Мы просто оставили машину на другой улице, – пояснил Джин. – Зачем мозолить глаза?

– Я могу вам помочь, – неожиданно сказал Тэваз. – И вы довольны будете, и я не останусь с носом.

– Расскажи, что ты задумал? – не сводя глаз с Тэваза, Джин отпил из чашки.

– Я могу купить у вас машину. – Следя за реакцией гостей, Тэваз переводил взгляд с Джина на Шамана и обратно.

– На чем же мы поедем дальше? – растерялся Шаман.

– Вы сами сказали, что этот полицейский может закрыть вам путь дальше, – напомнил Тэваз. – Я же знаю другой способ.

– У тебя есть вертолет? – улыбнулся Джин. – Насколько я знаю, граница идет по реке. Сейчас весна. Она очень разлилась.

– Не везде граница по реке, – уточнил Тэваз. – Но есть люди, которые скоро пойдут в Грузию пешком.

– Кто они?

– Сейчас я не могу вам сказать.

– Сколько будет стоить эта работа? – прищурился Джин.

– Мы заложим эту стоимость в скидку на вашу машину, – с ходу ответил делец.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Джин. – Мне надо подумать.

– Человек, который приходил ко мне, утверждал, да и на фотографиях… – Тэваз осекся.

– Продолжай! – нахмурился Джин.

– Вы ведь боевики?

– Зачем тебе знать?

– Думаю, такие, как вы, везде нужны, – закончил свою мысль Тэваз.

– Ты что-то недоговариваешь, – недовольно проговорил Джин.

– Я могу помочь вам с работой. – Тэваз оглянулся на дверь и слегка наклонился вперед. – Вы ведь тоже ненавидите русских?

– При чем тут это? – Джин сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– У меня есть знакомый, ему нужны люди, которые умеют воевать, – пояснил Тэваз.

– С кем он воюет?

– Против абхазов и русских, которые им помогают.

– Я готов рисковать жизнью и жить в лесу как волк ради своего народа, но не буду этого делать в угоду грузинам, – с нотками недовольства в голосе произнес Джин.

– Почему ради грузинов? – удивился Тэваз. – Здесь один общий Кавказ и общий враг – русские.

– Грамотно говоришь, – кивнул Шаман. – Не поверю, что занимаешься лишь тем, что сдаешь комнаты отдыхающим и достаешь паспорта.

– Ты прав, – признался Тэваз. – Я не отношусь к тем, кто будет сидеть сложа руки, когда его землю топчут оккупанты.

– Если мне не изменяет память, эти земли отошли к Грузии благодаря России, – сказал Джин. – Еще двести лет назад она победила Османскую империю и забрала у Турции побережье. Сами грузины кланялись в ноги русским царям и просились стать их подданными. Так какие же они оккупанты? – Он выдержал паузу, насмешливо глядя Тэвазу в глаза. Но хозяину дома нечего было сказать в ответ, и Джин продолжил: – Чечня – совсем другое дело, она никогда не гнула спины перед завоевателями.

– Откуда ты так хорошо знаешь историю? – удивился Тэваз.

– Все очень просто. – Джин отодвинул опустевшую чашку от себя. – Это русский не знает, кем были его дед и прадед, а каждый чеченец может назвать имена своих предков еще до времен Шамиля, кто и как проявил себя в борьбе с неверными. Из поколения в поколение мы воспитываем своих детей на примере истории Кавказа. Поэтому мы сильные, хоть нас совсем мало.

– Я знаю, – кивнул Тэваз. – И все же, что мне сказать человеку, насчет которого я говорил?

– А как быть с машиной?

– Я не обману вас. На деньги, которые дам, в Грузии, если захотите, купите себе еще. Конечно, не такую…

– Хорошо. – Джин посмотрел на Шамана. – У нас, наверное, нет другого выхода.

– Вот и договорились, – хлопнул себя по коленям Тэваз. – Еще один вопрос.

– Спрашивай, – разрешил Шаман и улыбнулся в усы.

– Что, если вам прямо завтра предложат участвовать в диверсии?

– Смотря что делать, – медленно ответил Джин.

– Убивать русских, – сказал Тэваз.

– Скажи, что мы готовы, – немного подумав, кивнул Джин.

– Вы не пожалеете, – обрадовался Тэваз.

– Только смотри, если решил нас подставить или кинуть, а потом умыть руки, не выйдет. Тебя потом найдут, и ты пожалеешь, что родился на этот свет, – предупредил Джин.

Глава 5

– Если честно, я не ожидал, что все так выйдет, – признался Антон, когда Джин закончил рассказ о визите к Тэвазу.

– Я тоже, – раздался с заднего сиденья голос Дрона.

– По плану мы должны были изучить обстановку, пройти акклиматизацию и, в случае проникновения на территорию Абхазии грузинской диверсионно-разведывательной группы, приступить к ее поиску и уничтожению. Еще не исключал, что снова заглянем к ним в гости. В Зугдиди, например, есть база подготовки диверсантов, которая существует под юрисдикцией МВД.

– Это все нам известно, – кивнул Джин и напомнил: – Ты говорил, что этот Тэваз заставлял женщин узнать, кто вы?

– Да, – подтвердил Антон. – Одна честно призналась Дрону в этом. Через нее мы «слили» нужную информацию.

– А дежурная по этажу? – продолжал допытываться Джин.

– В номере ничего компрометирующего нет, – догадавшись, что беспокоит майора, успокоил его Антон. – Оставили документы военных пенсионеров. Как ты знаешь, причиной нашего «увольнения» были заболевания, полученные в период прохождения службы. Дрон – танкист, я и вовсе бывший начальник физической подготовки бригады.

– Тэваз не зря крутится вокруг санатория, – размышляя над тем, что может послужить причиной столь пристального интереса мингрела к сослуживцам, вздохнул Джин.

– Мог бы и не говорить, – заметил Дрон.

– Пограничники подозревают, что группа, на след которой они вышли три дня назад, идет в глубь территории республики, – сказал Антон. – Не исключаю, что одна из их целей – дома отдыха.

– Незаметно, что местная милиция об этом знает, – усмехнулся Джин. – За все время у меня с Шаманом только один раз проверили документы.

– У вас на машине российские номера, – напомнил Антон. – Здесь негласный приказ как можно меньше досаждать отдыхающим из России.

– Поэтому распустились все. Тэваз совсем нюх потерял, на второй встрече раскрыл все карты. – Джин выглянул в окно. – Я даже ненароком подумал, что он из местных силовиков.

Уже совсем стемнело. Слева высились остовы недостроенного здания, справа шевелились ветки разросшегося на стихийной свалке кустарника.

– Не забывай, что Габбро ускорил процесс, – напомнил Антон.

– Все идет к тому, что эти бандиты из Грузии собираются атаковать дом отдыха, – заключил Джин.

– Сомневаюсь, – возразил Антон. – Им незачем стрельба и шум. Ведь в этом случае уйти не дадут.

– Ты совсем забыл про заложников, – не согласился Джин. – Вспомни, как Салман Радуев уехал из Дагестана.

Бандит в свое время прославился самыми неординарными поступками и заявлениями. Но еще большее презрение он снискал после того, как захватил в заложники целое родильное отделение. После этого даже среди боевиков его за глаза называли «Гинеколог».

– Я помню, – заверил его Антон. – Но ты не путай Чечню и Грузию. Что будет, если террористы захватят транспорт, женщин и рванут туда? Тбилиси потеряет свое лицо. Нет, они не решатся на такой шаг.

– Значит, у них дорога в один конец, – сделал вывод Джин.

– Почему? – удивился Антон. – Если группа из числа коренных абхазов или мингрелов, им ничего не стоит затеряться здесь после всего.

– Люди могут быть использованы для чего угодно, – вновь подал голос Дрон.

– Считаешь, могут что-то тащить? – догадался Антон. – Но тогда возможны минометы и боеприпасы к ним. Самый оптимальный вариант – обстрелять территорию санаториев и сам Сухум с предельной дальности, бросить позиции и уйти. Если начать операцию с наступлением темноты, заблаговременно осуществив привязку к местности и сделав расчеты, то к утру можно затеряться так, что никто уже не достанет. Жертв от такого обстрела будет мизер, если вообще они будут. Потому что пронести смогут максимум полтора десятка мин. Зато год без туристов обеспечен.

– Они могут нести ПВВ или тротил, – как бы невзначай заметил Джин. – Ночью снять охрану, установить заряды, отойти и рвануть.

– Мне кажется, это наиболее логичный вариант, – неожиданно поддержал Джина Дрон.

– Есть еще лучше, – оживился Антон. – Пронести взрывчатку, а заложить ее заставить кого-то из персонала. Сумки можно перекинуть через забор. Одному-двоим ничего не стоит разнести их по лечебным и спальным корпусам.

– Сегодня же съезжаем, – пошутил Дрон.

– Как нам вести себя дальше? – задал Джин самый волнующий его вопрос.

– Как вели бы себя настоящие бандиты, – как само собой разумеющееся, ответил Антон.

– А машина?

– Продавай.

– Как, если у меня документы тоже поддельные? – опешил Джин.

– Это не твоя забота, – вздохнул Антон. – Забираешь деньги, джип отдаешь. Тэваз наверняка знает, как легализовать транспорт.

– А я на чем потом буду ездить? – растерялся Джин.

– На медали, – пообещал Дрон. – Возможно.

– Вася, хватит шутить! Ведь он ее сразу перепродаст, и что тогда?

– Могу обещать, что после всего машину просто подадим в розыск, – успокоил Антон.

– Я дам тебе маяк, – пообещал Дрон, – забрось в нее. Когда надо будет узнать местоположение, скажешь, я активирую.

– Хорошо, – успокоился Джин, но тут же встрепенулся: – Вы же сказали, что в номере ничего не держите?

– Обижаешь, Джин, – усмехнулся Антон. – Конечно, не держим. Но разве долго устроить тайник?

– Действительно, – согласился Джин. – Что-то я совсем голову потерял.

– А ты, оказывается, кусочник, – съязвил Дрон. – Для общего дела пожалел тонну железа.

– Посмотрел бы я на тебя, – обиделся Джин.

– Смотри. – Дрон высунул лицо между сиденьями. – У меня машина была такая, что не жалко было выбросить. И я отношусь к ним не как к роскоши, а как к средству передвижения.

– Правильно, – улыбнулся Антон.

Джин молча протянул ладонь, и Антон шлепнул по ней.

– А со мной не попрощаешься? – раздался обиженный голос Дрона.

– Ты, Вася, всегда со мной, – ответил Джин. – Каждый день снишься… Сегодня опять кошмары с твоим участием будут мучить.

Он осторожно открыл калитку и проскользнул во двор. В доме свет не горел. Направляясь к крыльцу, скорее почувствовал, нежели увидел едва уловимое движение под навесом столовой.

– Кто здесь? – спросил Джин.

– Это я, Гызмал, – раздался удрученный голос. – Иди, Ваха, сюда. Поговорить надо.

– Ты что, меня ждешь? – пытаясь разглядеть лицо хозяина, спросил Джин, усаживаясь на стул.

– Угадал, – подтвердил Гызмал.

– Говори, что случилось?

– Во-первых, не хотел, чтобы ты звонил, – негромко заговорил Гызмал. – Все уже спят.

– А что во-вторых?

– Ты и твой друг – хорошие люди, – начал издалека Гызмал. – Но пойми, у меня семья…

– Ты нас прогоняешь? – пытаясь разглядеть в темноте глаза Гызмала, спросил Джин.

– Нет, ты не так понял. – Гызмал перешел почти на шепот.

– Говори яснее, чтобы понять, – хмуро потребовал Джин.

– У нас маленькая республика, – вздохнул Гызмал, – новости разносятся быстро.

– Какие новости? – начал терять терпение Джин. – Где Шамиль?

– Шамиль отдыхает, – торопливо ответил Гызмал.

– Так почему мы вдруг стали тебе мешать? – вновь спросил Джин.

– В этом городе есть люди, с которыми стараются не общаться. – Гызмал выдержал паузу, словно давая Джину возможность самому догадаться, что он хочет сказать.

Но Джин молчал. Он понял: каким-то образом хитрец узнал, что они были у Тэваза.

– Как говорят, не пойман – не вор, – с шумом втянув в себя воздух, продолжал Гызмал, – но все считают, что Тэваз Агирбая связан с бандитами.

– Вот ты о чем! – Джин сделал вид, будто обрадован, что ему не инкриминировали что-то более тяжелое. – Я с ним особо и не знаком. Мне нравится его дом, и мы хотели бы его купить.

– Зачем?

– В самом начале я говорил тебе об этом. Постой! – спохватился Джин. – Так ведь ты даже родственника нам своего давал, чтобы тот показал, где живет Агирбая!

– Неужели он подходит для гостиницы? – притворно удивился Гызмал.

– Сам знаешь. – Джин положил руки на стол. – Нам для начала и такой подойдет.

– Так скажи правду: ты покупаешь себе или работаешь на своего дядю?

– Вначале я приврал тебе, – заговорил Джин виноватым голосом. – Пойми, мы впервые в вашей республике, мало ли у кого что на уме… Я не трус, но деньги, которые мы приготовили для сделки, принадлежат не только мне.

– Понятно, – кивнул Гызмал.

– Ты больше не будешь нас прогонять? – осторожно спросил Джин, чувствуя, что это не конец разговора. Более того, он вдруг понял, что хитрец ведет какую-то двойную игру, даже заподозрил, Гызмал сейчас предложит ему свой дом. Однако дальше разговор пошел по самому непредсказуемому сценарию.

– Если собираешься начать свой бизнес здесь, то должен знать условия, – заговорил Гызмал. – Главное – это постоянный контакт с властями. Мы поддерживаем мир только благодаря бдительности. Заметил, милиции здесь как будто и нет? Они стоят на дорогах, и все. А между тем, и войны нет. Знаешь, почему?

– Скажешь – буду знать, – пытаясь понять, к чему клонит Гызмал, ответил Джин.

– Все должны проверять своих жильцов, наблюдать за соседями и сообщать милиции о подозрительных людях.

– Стучать, значит, – усмехнулся Джин.

– Нет, обеспечивать спокойную жизнь себе, своим детям и остальным гражданам республики. Мы все на войне.

– Это я знаю, – согласился с ним Джин, жалея, что раньше немного с иронией относился к этому человеку.

– Так вот, – удовлетворенный реакцией Джина, продолжал Гызмал, – я тоже являюсь сотрудником КГБ. Эта гостиница – прикрытие. Мы сейчас работаем над тем, чтобы вывести Тэваза на чистую воду. Скажу больше. На него собрали много компромата, завтра, наверное, будем арестовывать. Мне известно, что он собирался купить у тебя машину.

«Так вот оно что! – осенило Джина. – Не зря твое имя в переводе означает «хитрец». Ты работаешь на этого негодяя, и он попросил тебя таким примитивным способом проверить меня».

– Это хорошо, что ты сказал мне, – кивнул Джин. – Машину мы предложили в качестве залога за дом. Только мне непонятно, откуда ты мог узнать такие подробности?

По наступившей паузе он понял, что Гызмал был готов к такому вопросу, но будет врать.

– Понимаешь, один из его очень хороших друзей работает на нас. Через него мы обо всем и узнали.

– Ловко работаете, – похвалил Джин.

– Пойми сам, на войне живем.

– Хорошо, я согласен с вами сотрудничать, – прикинулся простаком Джин. – Только никаких документов подписывать не буду.

– Тогда спокойной ночи, – поднялся Гызмал.

– Давай, – пожал ему руку Джин.

«Если следовать логике, завтра мне необходимо предупредить об аресте Тэваза и предложить ему убить Гызмала. Это не что иное, как непрофессиональная проверка», – размышлял он, направляясь в комнату.

Глеб Васильевич вошел в кабинет директора и кашлянул в кулак.

– Это вы? – расстроенно спросил тот и показал взглядом на стул: – Проходите.

– Спасибо. – Глеб Васильевич прошел к столу для совещаний и сел.

– С чем пожаловали? – напрягся директор.

– Вот. – Глеб Васильевич торопливо раскрыл папку, вынул заявление и протянул через стол.

– Так, – надевая очки, вздохнул директор и стал читать.

Глеб Васильевич, замерев дыхание, ждал.

Он очень волновался. Если сейчас что-то пойдет не так, то оказавшиеся в Тель-Авиве сын и жена окажутся без средств к существованию.

Между тем директор хмыкнул, снял очки, сунул дужку в рот и поднял на него задумчивый взгляд.

– Что-то не так? – подался вперед Тихонов.

– Все так, – покачал головой директор, – только странно все как-то…

– Разве я не имею права отдохнуть?

– Почему? Конечно, имеете! – закивал директор. – На вас столько сразу свалилось… Но почему именно сейчас?

– Я все равно не могу работать, пока не станет ясно, будет мой сын жить или нет, – стараясь говорить как можно убедительнее, ответил Глеб Васильевич.

– М-да. – Директор отложил листок в сторону.

– Так вы подпишете или нет? – заволновался Глеб Васильевич.

– Но почему вы хотите именно в Абхазию? – спросил директор.

– А что тут такого? – задал встречный вопрос Тихонов. – Это курорт Министерства обороны, а я работаю на это ведомство. Если помните, даже имею звание.

– Помню, – кивнул директор. – Полковник запаса, и имеете право поехать туда отдыхать. Но разве мало других мест?

– Там у меня друг работает, – соврал Глеб Васильевич, – главный врач. Не виделись давно.

– Хорошо, – вздохнул директор. – А путевка?

– Ах, да. – Глеб Васильевич снова торопливо открыл папку и вынул бланк с печатями. – Вот.

– Уже оформили? – удивился директор.

– Да, сейчас начало сезона, еще относительно свободно, – кивнул Глеб Васильевич. – К тому же, сами знаете, туда еще не все охотно едут.

– Хорошо, – поднял вверх руки директор. – Сдаюсь.

«Куда бы ты делся?» – подумал Глеб Васильевич, глядя, как он подписывает заявление на отпуск.

Курочкин ждал его в машине напротив того самого бара, где они встречались первый раз.

– Скажите честно, на кого вы работаете? – устроившись на переднее сиденье, спросил Глеб Васильевич.

– А вам какая разница? – удивился Курочкин.

– Хотя ладно, – махнул рукой Глеб Васильевич, – не говорите. Все равно соврете.

– Ну почему вы так категоричны? – рассмеялся Курочкин и завел машину.

– Какие мои дальнейшие действия?

– А вам разрешили ехать?

– Конечно, – Глеб Васильевич вцепился двумя руками в стоящий на коленях портфель, словно испугавшись, что Курочкин сейчас отберет у него отпускной и путевку. – Вы так и не ответили.

– Что делать? – переспросил Курочкин: – Спокойно собираться в дорогу.

– А как быть с вещами?

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – отъезжая от обочины, кивнул Курочкин. – Вам придется все оставить.

– Совсем все? – встрепенулся Глеб Васильевич.

– Я понимаю, вы сейчас скажете, что у вас есть семейные реликвии, – ловко управляя машиной, заговорил Курочкин. – Альбом с фотографиями, памятные подарки… Ничего этого брать с собой нельзя. Это сразу насторожит спецслужбы. И вообще, берите то, что не жалко выбросить.

– Это как? – не понял Глеб Васильевич.

– Возможно, если все сложится, как я задумал, из санатория вы уйдете в майке, трусах и пляжных тапках. Все это и ваши часы с дарственной надписью позже найдут на пляже. Среди оставленных в номере вещей не должно быть ничего, что может натолкнуть на мысль о готовящемся побеге. Для всех вы утонете. С вашим сердцем, после всего пережитого, такой исход не вызовет подозрений.

– А сын, жена? – глядя на дорогу невидящими глазами, спросил Глеб Васильевич.

Ему с самого утра казалось, что все происходящее – просто сон. Разве мог он еще месяц назад представить себя в роли предателя?

– За них не переживайте, – перестраиваясь в левый ряд, успокоил его Курочкин. – Израиль не выдает даже преступников, а ваши родственники тем более в безопасности. Как только вы окажетесь в Грузии и подпишете документы о сотрудничестве, вторая часть денег будет тут же перечислена на счет клиники.

– Куда потом меня отправят?

– Конечно, в Америку, – удивился вопросу Курочкин. – Но имейте в виду: вы ни при каких обстоятельствах не должны говорить, как вам удалось покинуть Россию. Меня вычеркните из памяти. Все за вас придумают.

– Почему? – часто захлопал глазами Глеб Васильевич.

– Любой подобный инцидент сказывается на международных отношениях, – пояснил Курочкин. – Поэтому вы должны везде твердить одно и то же – никто вас не принуждал к отъезду и не оказывал никакого содействия, просто вы разочаровались в стране, на которую работали, и бежали. Причина есть – сын.

– Сын, – повторил Глеб Васильевич и задумался.

«Что, если вся история с Сергеем – дело рук самого Курочкина? – осторожно покосился он на своего благодетеля, ловко управляющего машиной. – Ведь действительно во всей этой истории много странностей. Куда так торопился Сергей, выскочив из ресторана? Кто ему позвонил, когда он бежал через дорогу? То, что его кто-то позвал, несомненно. Ведь машина была на парковке, расположенной рядом с театром».

– О чем вы думаете? – насторожился Курочкин.

– Странно все как-то, – промямлил Глеб Васильевич, неожиданно придя к выводу, что, даже если все так и есть, ему уже все равно никуда не деться. Кто бы ни сбил сына, лечить его надо.

– Ничего странного, – видимо, по-своему поняв его реплику, повеселел Курочкин. – Поедете поездом. Билеты вам куплю я.

От напряжения лицо и спина Лаши были мокрыми от пота. Казалось, время остановилось. Наконец машина сбросила скорость и стала притормаживать. Снова тряхнуло. Зазвенели бутылки. Лаша полетел вперед и ударился плечом в стенку. Остановились. Затаив дыхание, он вслушивался в каждый звук. Наконец послышалась возня, и двери открылись:

– Все, приехали!

Лаша узнал голос Гочия, выпрямился и прижался к стене спиной. Он боялся, что сейчас услышат стук его сердца.

Между тем диверсанты молча выпрыгивали на обочину.

Спрыгнул и Савле. Лаша стал осторожно красться следом к сереющему выходу. В красном свете габаритов мелькали фигуры диверсантов.

– Бахва! – раздался сдержанный голос Абесалома.

– Я.

– Ради!

– Здесь.

«Этого еще не хватало! – ужаснулся Лаша. – Абесалом задумал перекличку!»

Он прокрался к выходу и присел на корточки у мешка с орехами. Сунул руку в карман, нащупал рукоять пистолета и потянул на себя.

– Хакута, это ты? – продолжал проверку Абесалом.

– Не видишь? – раздался насмешливый голос Хакуты.

– Лаша!

«Нет, не пойду!» – Лаша сжался.

– Где этот урод? – уже громче спросил Абесалом.

– Рэмбо, ты где? – кто-то заглянул в кузов.

– Я здесь, – сдался Лаша. – Надо орехов набрать. Что будем есть?

– Первая умная мысль! – восхитился Абесалом.

– Лаша начал думать, – удивленно протянул Евдомси.

Лаша схватил мешок и стал развязывать, лихорадочно соображая, как быть дальше.

– Ты же не обидишься, если мы возьмем немного орехов? – спросил Гочия Абесалом.

Кто-то поставил на край кузова рюкзак:

– Сыпь сюда.

Лаша наконец справился с веревкой, расправил края мешка и стал горстями пересыпать орехи в рюкзак. Они со стуком падали на пол.

– Быстрее! – поторопил Абесалом.

Когда рюкзак наполнился и его забрали, раздался окрик:

– Лаша, прыгай!

Ему пришлось подчиниться. От удара о землю он вскрикнул. Страшно болели ушибленные при переправе колено и ступня.

Над головой тут же скрипнули двери. Гочия стал закрывать замок.

«Почему он не выключил зажигания? – с досадой подумал Лаша. – А если улизнуть сейчас, когда начнут движение? – Он огляделся. Все толпились в кустарнике у обочины. – Но как тогда я выберусь в Россию?»

– Я поехал, – громко проговорил Гочия.

– Давай, брат.

Гочия направился к кабине. Кто-то двинул в глубь леса. Рядом с Лашей надевал на себя рюкзак Эзра.

Между тем хлопнула дверца.

«Сейчас или никогда»! Лаша набрал полные легкие воздуха, вырвал пистолет и выстрелил в стоящий к нему спиной силуэт, целясь в голову. Тут же развернулся и снова надавил на курок. В лицо ударили горячие брызги. Крики ужаса эхом отозвались на выстрелы. Затрещали ветки. Диверсанты бросились в разные стороны. Уже не целясь, разряжая пистолет куда попало, Лаша устремился к кабине.

– Что это было?! – раздался вопль.

– Лаша!

Машина тронулась и тут же заглохла. По-видимому, Гочия решил, что его решили убрать, но поздно спохватились. Он занервничал и резко отпустил сцепление. Старенький «ГАЗ» чихнул и замер.

Снова заскрипел стартер. Лаша повис на ручке двери. Машина вздрогнула и завелась. Он наконец забросил себя на сиденье.

– Ты?! – закричал Гочия и надавил педаль газа.

Сзади раздались несколько выстрелов.

– Лишь бы по колесам не попали! – выдохнул Лаша.

– Зачем ты это сделал?

– Как, но ты же сам… – Лаша не договорил. До него только дошло, в какое положение он поставил своего двоюродного брата. Ведь Гочия вынудили везти диверсантов, шантажируя семьей.