Текст книги "Конец света отменяется"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 18

Верона пробралась по узкому, заставленному баулами и сумками проходу автобуса в самый конец салона и устроилась в кресле у окна. Спинка переднего сиденья упиралась в колени. Весь дерматин на нем был изрезан вандалами. Дождавшись, когда она закончит возиться, рядом села Таня. Так Верона прозвала про себя свою новую опекуншу. Лишь вчера вечером они приехали в Кральево. Из расположенного в ста пятидесяти километрах южнее Белграда города сегодня Верона должна была отправиться в Косово.

– Погода портится. – Таня сняла кепку с длинным козырьком, стряхнула с нее капли воды и снова водрузила на голову. – Сыро и холодно.

– Нам долго ехать? – стараясь скрыть дрожь, осторожно спросила Верона.

– Сколько надо, столько и будем, – неожиданно резко ответила Таня.

Почти сразу автобус вздохнул дверями. Верона отвернулась к окну. За окнами поплыли окружавшие автовокзал домики с черепичными крышами, лишенные листьев деревья, унылые серые холмы.

Сразу после убийства Парады Бамат отвез Верону обратно в Мюнхен. Почти неделю она безвылазно жила в небольшой квартирке на окраине города. Из мебели здесь был стол, несколько стульев, кровать и небольшой телевизор. На каждом этаже пятиэтажного дома таких комнат было с десяток. Они располагались по обе стороны длинного коридора, который, по словам Бамата, упирался в общую кухню, где Верона ни разу не была. Чеченец сразу запретил ей даже подходить к дверям. Он объяснил Вероне, что это общежитие для иностранных граждан. Каких именно, уточнять не стал, а она не спросила. Когда они в первый день поднимались на этаж, на лестничной клетке и в коридоре им повстречались престарелые женщины, внешне напоминающие цыганок, отчего она пришла к выводу, что здесь проживают турки. С утра Бамат исчезал, а появлялся под вечер. Привозил продукты, ночевал и снова пропадал. Верона изнывала от одиночества, безысходности и неизвестности. Теперь она была рада даже обществу чеченца. Наконец, явившись однажды раньше обычного, он положил перед ней на стол новенький паспорт на имя гражданки Эстонии Ингеборге Эгимидс.

– Скоро ты вернешься в свой Петербург, – ошарашил он. – Но перед этим съездишь в Косово.

По мере того, как до нее доходил смысл сказанного, она медленно поднималась со стула, ощущая, как во рту пересыхает. До сих пор она считала, что ее тяжело чем-то удивить. Но это известие просто шокировало. Верона долго не могла обрести дар речи. Когда полностью осознала, что чеченец не шутит, толкнула на него стол и бросилась к дверям.

Он прошел следом в коридор. Некоторое время наблюдал за тем, как Верона безуспешно пытается вышибить закрытую на ключ дверь, потом сгреб ее в охапку и увлек обратно в комнату.

– Если ты хочешь, я отпущу тебя, – бросив на пол, зарычал он. – Но учти, до конца своей жизни ты будешь сидеть в тюрьме. Это лучшее, на что в твоем положении можно рассчитывать.

– Зачем я должна ехать в Косово? – отползая от него на локтях, спросила она, давясь слезами.

– Так надо. – Он сел на стул и с задумчивым видом некоторое время наблюдал за ней.

Верона уперлась спиной в кровать:

– Я боюсь.

– У тебя один выход, – вновь заговорил чеченец, – делать, что прикажут.

Она не спала всю ночь. Видимо, чувствуя ее настроение, Бамат даже не притронулся к ней. А утром к ним пришла Татьяна. Смуглолицую, с похожими на маслины глазами девушку Верона поначалу приняла за чеченку. Каково же было ее удивление, когда, представившись Тиорояпкте, женщина заявила, что родилась в Прибалтике. Таня приоткрыла завесу тайны того, что примерно ожидает Верону. Как оказалось, Бамат не случайно появился в притоне повторно. Чеченец специально посетил почти все места, где работали девушки из России. Совмещая приятное с полезным, он искал кандидатуру для работы в Питере. Верона полностью удовлетворяла требованиям. Те, кто делал заказ, не до конца посвятили чеченца в свои планы. Она должна пройти обучение и вернуться в Россию, чтобы выполнить всего одно поручение. За это ее отблагодарят свободой и деньгами. Что нужно будет сделать, Таня не сказала, сославшись на то, что и сама этого не знает.

На машине, останавливаясь для отдыха в небольших городах, они доехали до Югославии. Все происходящее из-за новизны и необычности казалось Вероне сном. Она невпопад отвечала на вопросы пограничников и таможенников, терялась при виде полицейских. Таня, напротив, вела себя раскованно и уверенно. Казалось, что эта женщина одним своим видом внушает говорившим с ней людям страх и покорность. Их нигде не задерживали. Машину вел одного с Татьяной возраста и роста мужчина. Она его представила как мужа. За всю дорогу он не произнес и десятка фраз.

Ее новый куратор, напротив, провела целый курс лекций, касающийся в буквальном смысле всех аспектов политической жизни новой Югославии. Верона и так знала, что Республика Косово и Метохия, а проще Космет, есть не что иное, как своеобразная сербская Чечня.

Моросивший дождь исчертил дорожками стекло, превращая предметы в размытые бледные пятна. На душе скребли кошки. Словно почувствовав это, Таня толкнула ее в бок и протянула бутерброд.

Есть не хотелось. Но Верона взяла булочку с куском колбасы и сыром. Осторожно надкусила и снова отвернулась в уже ставшее матовым окно.

– Ты знаешь, откуда пошло название Косово? – Таня снова толкнула ее в бок.

– Нет, – ответила Верона с набитым ртом. Бутерброд некуда было деть, и она решила попросту побыстрее его съесть.

– Кос – сербский дрозд, – пояснила Таня. – Косово поле. У сербов много названий, связанных с именами птиц. Соколац, Крагуевац. – Она неожиданно замолчала.

Верона проследила за ее взглядом. Таня смотрела на сидевшего в соседнем ряду мужчину.

– Знакомый? – едва слышно спросила Верона.

– Сейчас все на кого-то похожи, – Таня поежилась. – Ты старайся по пустякам не болтать. Если знаешь английский, то отвечай на нем. Хотя подойдет и немецкий, – махнула она рукой. – Любой, лишь бы не сербский.

Дождь прекратился. Вскоре промелькнул дорожный знак, обозначающий таможню, и через минуту они остановились перед шлагбаумом, установленным у небольшого серого здания, над которым развевался когда-то голубой, а теперь выгоревший на солнце до белого флаг НАТО.

Дверца открылась, и на переднюю площадку вошел военный в форме. Он что-то спросил. Ему никто не ответил. Тогда он улыбнулся, развел руками и вышел. Автобус тронулся.

– Фу, пронесло! – облегченно перевела дыхание Таня.

– Что он хотел? – Верона выжидающе уставилась на ее цыганский профиль.

– Есть ли среди пассажиров иностранные граждане.

– А почему мы не признались? – удивилась Верона.

– Тогда бы нас высадили для досмотра личных вещей, – пояснила она. – Вообще, иностранцы могут въезжать в Косово только через Македонию. Так что мы в какой-то степени нелегалы.

Верона уставилась в уже просохшее окно. На душе было тревожно. Она не могла поверить в происходящее. Ведь совсем недавно она смотрела телевизор, на экране которого мелькали кадры этой войны. Не придавая значения чему-то далекому и не касающемуся ее, она и подумать не могла, что вскоре окажется здесь. Неожиданно вспомнила родителей. На глаза навернулись слезы. Отец не пропускал по возможности новостей. Ругал на чем свет стоит американцев, бомбивших Югославию. Возможно, и сейчас он смотрит «Вести», не зная, что его единственная дочь находится именно там.

После пересечения границы никаких разительных перемен за окном не произошло. Ни разрушенных зданий, ни покореженной техники, ни воронок. Лишь появились дорожные знаки с изображением танков.

– Это еще сербское Косово, – шепнула на ухо Таня. Она заметно присмирела.

Они проехали несколько селений, в которых жили сербы. Наконец автобус въехал в Косовскую Митровицу, расположенную в сорока километрах от Приштины, по словам Тани, конечного пункта назначения для Вероны на сегодняшний день.

Они вышли посреди улицы. Никаких признаков автовокзала, даже остановки не было. Обе стороны дороги были заняты торговыми лавками.

Из рассказа Тани Верона помнила, что город разделен на две части, сербскую и албанскую. Условной границей служит река, берега которой соединяет мост.

Они зашли в небольшое кафе. Таня заказала два блюда и сразу кому-то позвонила. Говорила недолго, на непонятном Вероне языке. Тем временем официантка принесла два горшочка похожего на суп бульона и хлеб. Верона взяла ложку.

– Так… – Пряча в карман куртки телефон, Таня посмотрела на соседний столик, за которым обедал уже не молодой серб, и слегка наклонилась к Вероне: – Придется до утра задержаться.

– Почему? – спросила Верона, ловя себя на мысли, что ей все равно, в чем причина изменения планов.

– Сербы бунтовали у одного из КПП. – Таня стала есть суп.

– А здесь есть гостиница? – осторожно поинтересовалась Верона.

– Перекантуемся у одного человека, – не поднимая глаз, ответила Таня. – И вообще, ты меня своими вопросами уже достала.

Глава 19

Антон открыл глаза. Потолок и видимую часть стены, недавно выкрашенную в серый цвет, освещал тусклый свет лампы, стоящей на столе дежурного. Антон поерзал, чувствуя, как прохладный и сырой воздух пробирается под одеяло. Поднес левую руку к лицу. Этого можно было не делать. Стрелки циферблата показывали, что до шести оставалось несколько минут. Своей особенности просыпаться именно в то время, когда необходимо, Антон давно перестал удивляться, хотя это казалось забавным. Стоило с вечера глянуть на часы и мысленно назначить себе время отдыха, как запускался какой-то внутренний биологический хронометр. Этим качеством обладали все спецназовцы. Оно появлялось через несколько месяцев службы в ГРУ. Хотя некоторые приходили с ним из войск. Все офицеры и прапорщики перед тем, как попасть в спецназ, успевали отслужить по несколько лет в линейных частях. Подбор в группу осуществлялся планомерно и поэтапно. Сначала специальная команда специалистов из психологов, врачей, офицеров Генерального штаба изучала документы, представленные соответствующими отделами округов. Затем организовывались различные сборы этой категории военнослужащих, на которых они демонстрировали свое умение в навыках стрельбы из стрелкового оружия, физическую выносливость, знание и применение на практике приемов и способов ведения боя. Такие мероприятия в округах проводились постоянно, имели цель определить лучших специалистов боевой подготовки и ни у кого не вызывали подозрений. После этого те, кто показал себя с лучшей стороны, подвергались более глубокому изучению. В конце, если кандидат соответствовал всем качествам, под видом учебных сборов он откомандировывался в распоряжение одного из учебных центров ГРУ, где проходил самую строгую проверку. Но перед этим на пути следования кандидату создавались экстремальные условия, цель которых определить уровень его моральной и психологической подготовки. Например, в электричке рядом с ним подвергалась нападению девушка либо совершалась попытка грабежа престарелого гражданина. Как правило, кандидаты до последнего не подозревали, что стали участниками чудовищной проверки. Лишь после выдержанного последнего испытания им предлагалось пройти тесты на прохождение службы в одном из специальных подразделений ГРУ. Если кандидат давал согласие, он сдавал своеобразные экзамены на профпригодность. Самым сложным в них было пройти тестирование. Около тысячи вопросов растягивались на несколько суток. Кандидата могли разбудить среди ночи и спросить, сколько ступенек имеет лестничный пролет, ведущий на этаж общежития, какого цвета была рубашка у диктора вечерних «Новостей», которые просматривались централизованно, назвать номер и марку машины, стоящей на стоянке перед управлением, или вспомнить, в какой последовательности офицеры выполняли контрольное упражнение по стрельбе из пистолета. Они задавались на протяжении всего времени сдачи экзаменов и касались практически всего. После успешно пройденных испытаний кандидат зачислялся в подразделение с соответствующей языковой группой и направленностью, где с ним начинали работать преподаватели, инструктора, психологи. После семи месяцев интенсивных занятий учебная группа расформировывалась, а ее офицеры и прапорщики шли на доукомплектование боевых подразделений. Но и после этого еще был период боевого слаживания, занятия, тренинги, ученья, изнурительные тренировки. В течение короткого промежутка времени группа могла совершить перелет в район одной из южных стран для многокилометрового марш-броска через пустыню, после чего ее забрасывали на один из полигонов Северного флота для выполнения учебных стрельб. Перемена климата, перелеты, плотный график нагрузок, пересечение часовых поясов были непременным атрибутом проверки на прочность.

Антон потянулся и сел. Из стоящих в два ряда кроватей занята была только половина. Их вид угнетал. За столом с установленным на нем телефоном сидел Стропа.

– Как прошла ночь? – Антон поднялся, взял со стоящей у кровати табуретки штаны. Он знал, что происшествий не случилось. Иначе его бы разбудили.

Но ответ старшего лейтенанта его ошарашил.

– В четыре десять на захваченном у боевиков автомобиле «Нива» в расположение комендатуры прибыл майор Туманов, – приторно официальным тоном стал докладывать чеченец. – Побег совершил вместе с плененным им полевым командиром Гойбетиром Гачиняевым по кличке Худой.

Антон замер. Не веря своим ушам, он некоторое время смотрел на чеченца, потом развернулся к нему всем телом и нахмурился.

– Та-ак, – протянул он, собираясь с мыслями. – А почему ты только сейчас соизволил доложить?

– Генерал Родимов не разрешил вас будить, – Стропа виновато потупился.

– И где сейчас Туман? – Антон наконец натянул брюки и сел на кровать.

– В комендатуре, – пожал плечами Стропа.

– Они что, два часа беседуют с одним пленным? – удивился Антон и, наклонившись, вынул из-под кровати ботинки.

– Боевиков двое, – уточнил Стропа. – Один помог ему бежать.

– Сознательный нынче пошел бандит.

Антон обулся, взял с дужки кровати полотенце, вынул из сумки пенал с туалетными принадлежностями и направился наружу. Однако во дворе нос к носу столкнулся с Туманом. Усталой походкой майор шел навстречу через освещенный фонарем двор.

– С возвращением, – Антон задержал протянутую для приветствия руку Тумана, увлекая его к умывальнику. – Рассказывай.

– Повезло мне, – Туман виновато шмыгнул носом.

– Это я уже понял, – заметил Антон, открывая кран. – Нам, кстати, тоже. Я ведь думал сегодня на твои поиски отправляться.

– Понимаю, – Туман отвел взгляд. – Кстати, я интересного фрукта привез. Тебе стоит его послушать.

– Так расскажешь. Меня уже от этих рож тошнит.

– Если не вдаваться в подробности, то мы снова нашли себе проблему.

– Это неотъемлемая часть нашей работы, – усмехнулся Антон, плеснул себе на лицо воды, взял с полочки баллончик с пеной для бритья и выдавил на ладонь белоснежный шарик.

– Такие вопросы нашей конторе точно не приходилось решать, – продолжал интриговать Туман.

– У нас постоянно что-то новое, – напомнил Антон, намылил подбородок и стал убирать пену лезвием.

Некоторое время Туман молчал, давая Антону возможность умыться.

– Ты говори, не тяни резину, – не выдержал Антон.

Туман покосился в сторону ворот, у которых стоял часовой, потом слегка наклонился к Антону.

– Террористы планируют провести в Абхазии и Южной Осетии акцию, цель которой дестабилизировать обстановку в регионе. По всей видимости, они должны были нанести удары по грузинским селам со стороны непризнанных республик.

– Ух ты! – не удержался Антон и подставил спину под струю воды. Вода ошпарила кожу холодом. – Кто музыку заказывал, и так ясно. Что еще?

– Специальная команда, состоящая из лиц славянской наружности и чеченцев, уже сейчас проходит специальную подготовку в одном из лагерей, расположенных на территории Косово.

– Понятно, – протянул Антон.

– Руководит всем этим специалист из США.

– Ничего удивительного. – Антон стал растирать полотенцем тело.

– Банда Худого поделена на две части, которые должны прибыть в Сухуми к середине месяца.

– Теперь понятно, для чего часть его людей отправилась в Косово, – вздохнул Антон. – Как вам удалось его за такое время разговорить? Не кажется, что он все выдумал?

– Бахром помог.

– Кто? – не понял Антон.

– Второй пленник, – пояснил Туман. – Он еще там согласился сотрудничать.

– Странно все это, – задумчиво протянул Антон. – Надо все-таки взглянуть на них.

Размышляя над услышанным, Антон сложил мыло и бритву в пенал.

– Мне что сейчас делать? – настороженно спросил Туман.

– Ты иди, отдыхай, – наконец принял решение Антон. – Родимову доложил, пусть думает. Наше дело маленькое, получить команду «фас». К обеду не забудь написать объяснительную с подробным описанием всех своих приключений.

– Я понял, – кивнул Туман.

Дверь распахнулась, и наружу стали выходить заспанные спецназовцы.

Антон направился одеваться.

Спустя полчаса он уже сидел в кабинете, где обосновался на период командировки Родимов. В небольшом помещении с единственным окном, затянутым сеткой и до половины заложенным снаружи мешками с песком, был письменный стол, несколько стульев и кровать.

Генерал дал Антону листок с записанными на нем ответами Худого, сам устроился за столом.

– Туман мне в двух словах все рассказал, – пробежав взглядом по строчкам, Антон вернул генералу записи. – Вас не настораживает, что Худой так легко пошел на контакт?

– Да я бы не сказал этого, – покачал головой генерал. – Пока его не свели нос к носу с Бахромом, который утверждал, будто его тоже собирались отправить в Косово, и лишь болезнь помешала этому, Худой упорствовал. Только после этого признал факт отъезда части бандитов на Балканы.

– А как они собираются проникнуть на территорию той же Абхазии? – Антон не мигая уставился на Родимова.

– Этого Худой не знает. Встреча с остальной частью банды там. Каким образом она будет организована, кто обеспечит оружием, ему сообщат дополнительно.

– Странно, – Антон задумчиво стал теребить мочку уха.

Ему было непонятно, зачем часть банды перед отправкой в непризнанные республики решили пропустить через лагеря подготовки. Чему сейчас там учат боевиков?

– Тебя что-то смущает? – прервал затянувшееся молчание генерал.

– Насколько я понимаю, Худой проходил подготовку там, куда впоследствии уехали завербованные им люди, – стал рассуждать Антон. – У меня не укладывается в голове, чему такому можно научить боевика на Балканах? Ни в Осетии, ни в Абхазии нет объектов, требующих для захвата специальной подготовки. Аэропорт в Сухуми уже пятнадцать лет как закрыт.

– Худой утверждает, что больше ему ничего не известно.

– Он рассказал, кто стоит за всем этим? – Антон выжидающе уставился на Родимова.

– Приказы и деньги привозит связной. Своего куратора он знает только заочно. Зовут Мутуш. Слышал, что тот будто бы живет в Германии. По национальности чеченец. В конце восьмидесятых был заведующим производством на одном из грозненских предприятий. Потом как обычно. Криминал, тюрьма, освобождение, бизнес.

– У нас на него что-то есть? – оживился Антон.

– Небольшое досье, – Родимов указательным и большим пальцем показал его толщину. – Совсем мало.

Глава 20

Верона проснулась от доносившегося с улицы шума. Некоторое время она лежала, приводя в порядок мысли. Накануне они с Таней остановились в доме, расположенном неподалеку от кафе, где обедали. Хозяйку не пришлось уговаривать пустить на ночлег. Одинокая женщина по имени Ирина охотно взяла двух девушек, представившихся журналистками из Украины. Сербка определила им небольшую комнатку с единственным выходящим на улицу окном. Кровать, в изголовье которой на стене было закреплено распятие, небольшой шкаф для белья и пара стульев представляли весь ее интерьер. Вечером немногословная хозяйка накормила их ужином, после чего они отправились спать.

Осторожно, чтобы не разбудить спящую на одной с ней кровати Таню, Верона встала и подошла к окну. На улице стоял сильный туман. Прямо напротив дома гудел бронетранспортер, на котором сидело несколько солдат «KFOR». Провожая взглядом снующих по тротуарам людей, они о чем-то громко переговаривались. Она поежилась. Было холодно.

Сзади едва слышно скрипнула дверь. Верона обернулась. В комнату вошла хозяйка. Как выяснилось, в девяностых у нее жили российские десантники. Языки походили, и женщина быстро освоила русский.

– Просили разбудить, – она застенчиво улыбнулась.

– Спасибо! – не открывая глаз, ответила Таня. – Я уже не сплю.

Женщина вышла.

Таня тут же встала.

– Сколько времени?

– Почти девять, – бросив взгляд на часы, ответила Верона и стала одеваться.

Девушки быстро привели себя в порядок и прошли в гостиную, где уже был накрыт стол. Чай, рулет из тыквы, сыр и немного нарезанной тонкими ломтиками колбасы. Таня с жадностью набросилась на еду. У Вероны по-прежнему не было аппетита, но она через силу съела несколько бутербродов.

– Очень тяжело добраться из Митровицы в Приштину, – неожиданно заговорила хозяйка, печально глядя на Таню. Она уже узнала в ней лидера.

– Ничего, – отмахнулась девушка, размазывая по куску хлеба тонким слоем масло.

– С этой стороны ничего не ходит, – продолжала женщина. – Албанцы злые. Закона нет.

Она очень сильно искажала слова, но Верона дословно понимала ее. Складывалось впечатление, что хозяйка пытается предотвратить их поездку.

– Есть маршрутное такси, – Таня стала заметно нервничать. – Мы уже все узнали.

– Да, – подтвердила хозяйка. – Оно идет в Грачаницу через Приштину. Но сербы там не выходят. Албанская молодежь часто подбегает к людям, не похожим на них, и спрашивает время. Если ответишь не на их языке, они позовут взрослых. Могут убить, – едва слышно закончила она.

– Зачем вы нам это рассказываете? – неожиданно зло спросила Таня. – Мы не первый раз едем этой дорогой.

– Это удивительно, – хозяйка пожала плечами.

Было заметно, что она по-настоящему волнуется за гостей. Вероне стало ее жалко, и она решила сменить тему:

– А вы одна здесь живете?

Женщина отодвинула от себя тарелочку с остатками тыквенного рулета и положила на стол локти:

– Сын живет в Черногории. Раз в неделю привозит товар. Я торгую.

Верона видела в коридоре упаковки с напитками и догадалась, что Ирина занимается торговлей.

– А здесь вы совсем одна? – спросила Верона и поймала на себе осуждающий взгляд Тани.

– Муж был. Убили. Дочь пропала. – Она смахнула набежавшую на глаза слезу, вскочила и, суетливо составив стопочкой тарелки, вышла прочь.

– Тебе зачем надо было знать? – не скрывая неприязни, процедила сквозь зубы Таня.

– Так. – Верона упрекнула себя в душе за опрометчивый поступок.

– Ладно. – Давая понять, что тема закрыта, Таня поднялась из-за стола. – Пошли собираться.

Вскоре они уже подошли к остановке. Небольшой микроавтобус уже был наполовину заполнен. Вероне с Таней достались места в середине салона. Как только он полностью заполнился людьми, они тронулись. Но ехали недолго. Перед мостом водитель заглушил двигатель и вышел.

– Номера переставляет, – пояснила Таня. – В Косово уже другие, с буквами «KS». Поэтому водители постоянно меняют их на границе.

– Это законно?

– Вполне, – кивнула Таня и протянула Вероне платок: – Повяжи на голову. Сделай так, чтобы волос вообще видно не было.

Перед тем как тронуться, водитель убрал с лобового стекла табличку на сербском. В салоне воцарилась напряженность. Звук мотора стал казаться тревожным.

Сразу за мостом было сербское кладбище. Бросилась в глаза сгоревшая церковь. Вероне стало жутко. Надписи на домах, вывески магазинов пошли на албанском языке. По обе стороны дороги потянулись высокие заборы из кирпича и бетона, из-за которых виднелись верхние этажи роскошных особняков. Это были дома новых хозяев косовской земли, построенные на средства от продажи наркотиков, оружия, вырученные от торговли органами или вовсе добытые в результате обыкновенного грабежа сербов. Было много и разрушенных домов. То и дело маршрутка обгоняла танки и бронетранспортеры.

На выезде из города располагался блокпост. Сразу за ним потянулись высокие холмы с брошенными садами и развалины домов. Указатель «Приштина» они проехали спустя полчаса после того, как миновали мост в Митровицах. В этом городе почти не было видно разрушений. Водитель посмотрел на девушек в зеркало заднего вида и остановился.

Выйдя на тротуар, Верона улыбнулась. На крыше здания, рядом с которым их высадили, была установлена копия статуи Свободы.

– Ты сейчас меньше рот открывай! – Таня резко дернула ее за локоть, увлекая за собой.

Они направились вдоль улицы. Вероне стало не по себе. Попадающиеся навстречу албанцы с нескрываемым любопытством разглядывали ее. Таня стала заметно нервничать. Наконец она остановилась рядом с каким-то киоском, достала телефон и набрала чей-то номер. Верона стала разглядывать витрину, на которой были выставлены напитки и сладости. Свист тормозов остановившейся сзади машины заставил развернуться. Однако Верона ничего не успела толком понять. Лязгнули зубы, из глаз брызнули искры, и ее втащили в салон микроавтобуса, больно ударив обо что-то твердое головой. Она оказалась на четвереньках. Пол затрясся, машина сорвалась с места, и девушка повалилась на бок. Сбоку раздался крик Тани. Потом она быстро заговорила на незнакомом Вероне языке, повторяя как заклинание странное слово «Джеват». Приходя в себя, Верона попыталась оглядеться по сторонам, но увидеть ей удалось только ноги, обутые в армейские ботинки, и мышиного цвета штаны. В следующий момент кто-то с силой надавил ей рукой на затылок.

Между тем Таня продолжала говорить. Ее монолог уже не походил на истерическое причитание. Она что-то доказывала сидевшему слева мужчине. Тот задавал вопросы, она отвечала. Причем Верона уловила в ее интонации нотки угрозы. В очередной раз удивившись возможностям новой знакомой, она немного успокоилась.

Неожиданно микроавтобус снова резко затормозил. Теперь Верона полетела уже на правый бок. Однако на этот раз ее поддержали. Она почувствовала сразу несколько рук на своей талии и плечах. Дверь с шумом отъехала в сторону.

– Пошли! – рявкнула в самое ухо Таня. – Понравилось раком стоять?!

С этими словами она схватила Верону за руку и, не дав опомниться, выволокла из машины.

В последний момент Верона успела разглядеть коротко стриженного мужчину в черном берете, который торопливо закрыл за ними дверь. Машина сразу отъехала от тротуара и через минуту скрылась из глаз.

– Кто это был? – ошарашенная происшедшим, спросила Верона.

– Бандиты, – Таня стала стряхивать с одежды грязь.

– Чего они хотели? – Верона оглядела себя с ног до головы.

Джинсы на коленях и ладони были в грязи.

– Убить, – спокойно ответила Таня.

– А почему отпустили?

– Слушай! – вспылила Таня. – Чего ты заладила, почему да почему? Передумали.

– А кто такой Джеват? – не удержалась Верона. Она догадалась, что своим освобождением они обязаны тому, что Таня знает этого человека.

– Давай так, – Таня посмотрела по сторонам и подошла к ней вплотную. – Ты не будешь задавать вопросов вообще. Если понадобится, я сама тебе все объясню. Ясно?

– Не совсем, – покачала головой Верона.

Но Таня уже не обращала на нее внимания, а смотрела на дорогу.

Верона обернулась. В этот момент рядом с ними остановился старенький «Опель».

В окошко высунулся бритоголовый крепыш с широкими черными бровями:

– Таня?

– Она самая, – недовольно пробурчала Таня, подошла и открыла дверцу. – Почему так долго? Нас сейчас чуть не убили.

– Чуть не считается! – улыбнулся бритоголовый.

Верона уловила едва заметный кавказский акцент.

– Садись, чего уставилась! – закричала на нее Таня.

Девушки устроились на заднем сиденье вместе со своим багажом. Верона поставила сумку на колени и отвернулась к окошку. Машина выехала на дорогу и быстро набрала скорость. Архитектурой своих типовых зданий город напоминал российский. Бросалось в глаза обилие американских флагов, вывешенных в самых неожиданных местах, тогда как албанский она увидела только в одном месте. Замелькали дома частного сектора. Вновь стали попадаться разрушенные. Проехали церковь. Стены были исписаны, у ограды стояло несколько мусорных контейнеров.

– Меня будете называть Назарбек. – Неожиданно бритоголовый всем телом развернулся на сиденье и внимательно посмотрел сначала на Верону, потом на Таню. – Его, – он показал взглядом на водителя, – Фуад. Как вас зовут?

– Зачем тебе? – удивилась Таня. – Жениться собрался?

За окнами потянулись ровные ряды лишенных листьев деревьев.

– Почему так говоришь? – парень нахмурил брови. – Я не люблю борзых людей.

– Ты это Джевату расскажи, – прошипела Таня.

– Ты меня пугать вздумал? – взвился Назарбек и толкнул в плечо водителя, что-то сказав ему на непонятном Вероне языке.

Машина резко затормозила. Чеченец выскочил наружу, открыл со стороны Тани дверцу. Девушка взвизгнула и отшатнулась, ударив Верону затылком по лицу.

– Вылезай, женщина! – Назарбек схватил ее за одежду на плече и выволок из машины. Едва Таня оказалась на улице, как он залепил ей ладонью по лицу. От удара она полетела на землю. Потеряв от страха дар речи, Верона с ужасом наблюдала, как он несколько раз ударил ее провожатую ногой. Громко стеная, Таня влезла на свое место. Из носа текла кровь. В волосах запутались ветки и сухая трава. Правая половина лица была перепачкана землей.

Они вновь тронулись в путь. Верона сидела, боясь шевельнуться. Всхлипывая, Таня достала из сумки бутылку с водой, носовой платок и стала протирать лицо. Начало закладывать уши. Дорога пошла на подъем. То и дело проезжали небольшие села. Машин навстречу попадалось мало.

Водитель включил магнитолу. Салон заполнился заунывной мелодией. Вероне стало совсем плохо. Подъемы и спуски стали круче. По обе стороны дороги потянулся лес. Иногда он чередовался с лугами.

– Если вздумаешь на меня жаловаться, убью, – неожиданно вновь заговорил Назарбек и провел по бритому затылку ладонью. – Теперь я для вас главный.

Верона догадалась, что их путешествие подходит к концу, и посмотрела вперед. Машина как раз повернула за скальный выступ и покатила под уклон вдоль ущелья. Она увидела небольшое селение. Почти такими в ее воображении были кавказские аулы. Дома располагались уступами на склоне. Тесные дворы, огороженные каменными заборами, похожие на бойницы маленькие окна. Многие годы репортажи российских теленовостей пестрят подобными картинками. Разница была лишь в том, что крыши здесь были черепичными. Красный цвет на фоне унылой серости камней и лишенных листьев деревьев, сырости и холода немного радовал глаз.

Машина, скрипя рассыпанными по асфальту камешками, вскарабкалась по узкой дороге ко второму от края дому и остановилась. Почти одновременно железная калитка, проделанная в сложенном из камня заборе, отворилась, и со двора вышли двое угрюмого вида мужчин. Они были одеты в обыкновенные рубашки и широкие штаны. На ногах кроссовки.