Текст книги "Рок-звезда для девушки бальзаковского возраста (СИ)"

Автор книги: Аглая Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Что вы себе позволяете! – вдруг прикрикивает на меня визгливым голоском фашистского офицерика тётка. – Нашу фирменную униформа разрабатывало французское агентство. Всё в единой стилистике. По личному заказу Антона Эдуардовича Криворучкина, нашего генерального директора.

– Да, теперь понятно, как в лучших домах Лондона и Парижа, – отвечаю я, мысленно прикидывая, как я в вообще помещусь в этот шёлковый конвертик.

Похоже, Криворучкин в принципе всё вокруг видит в одном цвете. Розовом. Как в лучших борделях Франции.

– А вот ваш инвентарь и инструменты, – ставит эта сатрапка рядом со мной огромную плетёную сумку, набитую баночками, скляночками, тряпками и ёршиками. – Отвечаете за него головой, – строго предупреждает она.

– Что это вообще значит? – переспрашиваю я. – Мне что, беречь бытовую химию и стараться не расходовать её?

– Это значит, что вы должны расходовать её только по целевому назначению и беречь инструменты, – говорит, как отрезает тётка, и я отправляюсь в раздевалку для персонала, чтобы попытаться натянуть на себя этот изысканный наряд от французского агентства.

Ну что же, дизайнер явно имеет нездоровые фантазии и мечты, – задумчиво рассматриваю я свою корпулентную фигуру в зеркале, утянутую чуть ли не в детскую униформу.

Моё тело просто не готово подчиняться и помещаться в это носовой платочек. Грудь вальяжно вываливается из наглого низкого декольте, с приколотым к нему белоснежным микроскопическим фартучком, а полные бёдра, о которых только вчера так сладострастно мечтал мой новый похотливый босс, любитель женского такси, теперь выпрыгивают, как упругие дыньки, из-под коротенького подола.

Но, делать нечего, работа есть работа, и я смело открываю свой новый день.

– Добрый день, агентство «Золушка», —ласковым голоском блею я в домофон, приехав по нужному адресу.

Я поднимаюсь на роскошном лифте на верхний этаж сталинского элитного дома, в которых раньше выдавали квартиры только именитым писателям, скульпторам и лётчикам.

Перед тем, как позвонить в дверной звонок, ещё раз поправляю на себе свой фривольный наряд развратной французской Золушки, пытаясь натянуть подол пониже, но тогда моё декольте только ещё больше обнажает мои зрелые перси третьего размера.

Ладно, плевать. Раз это корпоративный стиль, значит, так тому и бывать!

– Меня зовут Майя, и я помогу вам сегодня со всеми домашними делами, чтобы вам не пришлось ни на что отвлекаться, – начинаю тараторить я заученное корпоративное приветствие, когда дверь мне открывает какой-то небритый заросший мужик с немного помятой рожей.

И я вдруг понимаю, что это же сам Хорьков! Тот самый знаменитый писатель и драматург! Только знаменитым он стал, кажется, когда женился на известной телеведущей и журналистке Кобылкиной…

И вот он сейчас вальяжно стоит передо мной в шёлковой, расшитой какими-то китайскими цветами, пижаме и рассматривает меня своими крошечными масляными глазками:

– Какая милая пчёлка к нам прилетела… Ну заходи, – отходит он в сторону, пропуская меня, и я затаскиваю внутрь все свои сумки с инвентарём.

Оглядываюсь по сторонам: огромная квартира увешана дорогими картинами в золотых рамах, тёмный паркетный пол покрыт тонким слоем пыли, а по углам стоят пустые бутылки дорогого коньяка.

Ну что же, видимо так и живут знаменитые писатели и драматурги: не Кобылкиной же самой полы мыть, и я с очаровательной улыбкой спрашиваю:

– С какой комнаты вы желаете, чтобы я начала? – а сама прикидываю, как бы мне побыстрее убрать весь это срач и поехать домой.

Тем более я там давно не видела свою дочку Верочку, и я очень переживаю, что там у неё с этим её придурком Антоном. Ну не нравится он мне.

– Ну что же, начинай с ванной, пчёлка, – растягивая слова, подходит ко мне вплотную Хорьков, и меня обдаёт ароматом вчерашнего застоявшегося перегара…

Да что там у них с этой Кобылкиной? Совсем за мужем не смотрит? Впрочем, у творческой богемы, по всей видимости, так принято.

– Отлично. Я тогда начну с ванной, и затем перейду…

– В мой рабочий кабинет… – многозначительно смотрит на меня знаменитый драматург.

– Прекрасно. Как скажете. Кабинет, кухня…

– Спальня, – добавляет он, приближаясь ко мне ещё ближе, и я делаю шаг назад.

– Конечно. Спальня, кухня и гостиная, – заканчиваю я перечень комнат.

Надеюсь, что там будет хоть немного почище…

– Давай, заканчивай в ванной, и я жду тебя в рабочем кабинете, а то мне надо работать, – подмигивает мне писатель, и я спешу по коридору подальше от него.

Уфф… Не думала я, что на старости лет мне придётся драить чужие квартиры.

Но если подумать, зарплата у этого Криворучкина очень даже достойная, поэтому грех жаловаться. В конце концов, я это всё делала всю свою жизнь бесплатно, и только для того, чтобы остаться на улице без последних трусов.

Поэтому я крепко хватаю тряпку и фирменный спрей и начинаю свою войну с богемной грязью известного драматурга, чтобы ничто не мешало ему создавать очередной шедевр.

7

7

Мне кажется, в ванной недавно кого-то убили, а потом пытались скрыть следы преступления: весь белоснежный мрамор, латунные ручки и зеркала заляпаны какой-то мерзкой коричневой жижей, и я стараюсь не думать, что это может быть.

Просто делаю свою работу. Перчатки, термоядерный антисептик и наушники в ушах – и вот уже комната начинает сверкать и блестеть своей первозданной чистотой и роскошью.

«Мы будем вместе. Даже если умрём», – раздаётся у меня в ушах низкий чарующий голос кумира нескольких поколений Руслана Царёва или просто Царя – лидера легендарной рок-группы «Царь и плут», которая не теряет своей популярности вот уже двадцать лет.

Как странно: я их слушала и в молодости, когда они только начинали, и потом, когда была так счастлива со своим Игорьком, и даже не подозревала, какая он гнида, и сейчас, в горе, когда я старая, уже никому не нужная кляча… И музыка Царя со мной всегда: и в любви, и в горе, и в радости…

– Ты уже, пчёлка Майя? – прерывает мои философские рассуждения хорёк, точнее, Хорьков, когда я возникаю с тряпками и швабрами в дверях его писательского кабинета.

Всегда было интересно, как же авторы создают свои гениальные произведения.

Вот он сидит, вальяжно раскинувшись в огромном кожаном в кресле, попыхивая трубкой, и его пижамка распахнулась, приоткрывая тщедушное, заросшее беспорядочными клочками куцых волосёнок, тело. Ну он же драматург, а не актёр, так что тут внешность вторична, главное – писательский талант.

– Можешь пока вытереть пыль вон под тем шкафом, – командует мой клиент, тыча своей трубкой в дальний угол комнаты. – А я пока поработаю… – открывает он свой ноутбук и утыкается в монитор.

Отлично, я буду ползать перед ним на коленях по полу, пока он создаёт свои бессмертные произведения. Окидываю взглядом кабинет: ряды шкафов с произведениями классиков в золочёных переплётах, которые, судя по метровому слою пыли, никогда не доставали с полок.

На одной из тумбочек я замечаю скромное фото с эпатажной свадьбы этого хорька и Кобылкиной: я помню, сколько она тогда наделала шуму. Они стоят, счастливые, обнявшись, в чёрных одеждах на кладбище, где они проводили свою скандальную церемонию.

Ну что же, им можно всё.

Но это не моё дело, поэтому я встаю на четвереньки и начинаю выгребать целые ошмётки пыли из-под антикварных книжных шкафов. В уши у меня всё ещё воткнуты наушники, где Царь уже исполняет свой хит «Улетим с тобою в космос», а я, увлёкшись работой, только и успеваю промывать и отжимать тряпку, отключившись от реальности.

И даже не сразу замечаю, что мой развратный наряд окончательно съехал куда-то в сторону, и моя грудь уже свободно и вальяжно болтается на воле, наконец-то выпрыгнув из ненавистного декольте.

Я в ужасе натягиваю кусочек ткани обратно на неё, молясь, что мой клиент не успел заметить моего конфуза, как вдруг замечаю, как странно выглядит Хорьков. Он по-прежнему сидит в своём кресле, поглядывая то в монитор, то на меня, и мне кажется, из его крошечных глазок-бусинок уже сочится масло.

Он дёргается и тяжело дышит, засунув руки под стол, и из динамика его компьютера доносятся странные звуки.

Вытаскиваю наушники: сомнений быть не может. Немецкая отрывистая речь, крики и стоны «я, я, даст ист фантастиш!» и крысиное попискивание самого Хорькова красноречиво свидетельствуют о том, чем именно сейчас конкретно занимается блудливый драматург.

– Не отвлекайся, пчёлка, вот, ещё… Под той нижней полочкой… Встань на коленки… – хрипло командует этот придурок, и я вижу, как его глаза уже начинают скашиваться к носу, а лицо приобретает странный багровый оттенок.

Да что они вообще, все с ума посходили?!

Мне хочется надавать ему со всей силы тряпкой по его мерзкой хорьковой морде, но я сдерживаю себя.

Гордо встаю, поправляя платье, и направляюсь к выходу, прихватив своё ведро с химией, которую мне дали распоряжение тратить экономно.

– Куда ты, пчёлка? – гундит мне в спину знаменитый драматург, как вдруг в дверях передо мной возникает непреодолимое препятствие.

Я поднимаю глаза и вижу, что передо мной, закрыв мне все пути к отступлению, стоит Катюша Кобылкина. Собственной персоной.

И сверлит меня взглядом.

– Что здесь происходит? – вопрошает она, скрестив руки на груди, и я даже не понимаю, что мне ей ответить и как себя вести.

Я ведь даже ничего не делала! Я на самом деле пришла убрать эту загаженную богемную квартирку, и теперь я выгляжу со стороны как девушка по вызову, с которой ей изменяет е благоверный.

– Разрешите пройти, – потупив глазки в пол, прошу я разрешения у этой дивы.

Боже мой, какое унижение!

А что вообще её муженек? Он что-нибудь будет ей объяснять?! Или так и будет продолжать сидеть?

Я оборачиваюсь к нему и с изумлением вижу, что он как ни в чём ни бывало продолжает своё рукоблудие, и по его лицу расплывается довольная похотливая улыбка.

– Нет, ты не уйдёшь, пока мы не закончим, – вдруг подаёт голос Кобылкина, делает шаг вперёд, наступает на меня, и я пячусь назад.

Она между тем подходит к своему мужу и вскакивает к нему на коленки:

– Ну что, зайчик, соскучился по своей киске? – и супруги начинают яростно облизывать друг друга, пока Хорьков расстёгивает блузку своей жены.

Я смотрю на всю эту картину, уже просто не веря свои собственным глазам: мне кажется, весь мир вокруг просто сошёл с ума.

– Ну, я пошла? – только и выдавливаю я из себя, как тут Катюша Кобылкина отрывается от своего благоверного, который уже тискает её тщедушную куцую грудь, которая так часто мелькает в разных таблоидах:

– Подожди, не хочешь ещё заработать? Ты переспишь с зайчиком, а я буду смотреть. Заплачу в десять раз больше. Сколько там ты получаешь за день уборки? – небрежно бросает она мне, но я уже на всех порах несусь из этой проклятой квартиры.

В гробу я видала всех этих знаменитых драматургов, их жён и тройные ставки за переработку.

Пусть создают свои шедевры как-нибудь без моего участия…

8

8

– Ну что ты опять натворила? – с интересом рассматривает меня Криворучкин. – Почему мне поступила жалоба от Хорькова?

– Понятия не имею, – лишь пожимаю я плечами в ответ. – Ванну и кабинет я ему точно вычистила на отлично. Пока не пришла его жена. Может быть ей не понравилась моя униформа? – смотрю я на своего босса с невинным видом.

– Ты знаешь, Майя, эта униформа создавалась в соответствии с самыми взыскательными вкусами наших клиентов. Проводилась фокус-группа, и мы потратили на неё кучу времени, сил и денег. Это маркетинг, – устало возражает мне начальник. – Я не знаю, что с тобой именно не так… – задумчиво смотрит он на меня. – Но до тебя у меня никогда не было жалобна сотрудниц…

И мне хочется возразить ему, что наверное, все его сотрудницы соглашаются на разные предложения его же клиентов-извращенцев, но я лишь молчу в ответ.

Потому что за последние несколько дней жизнь научила меня тому, что мир вообще наполнен сплошными извращенцами: начиная с моего мужа и заканчивая разными знаменитостями…

Хотя, возможно, они-то как раз все нормальные, а я – единственная недоделанная, выпавшая из реального мира со своими идеалами и устаревшими представлениями о порядочности?

– Дай мне ещё один шанс, – смотрю я в глаза своему боссу. – Этого больше не повторится. Но можно мне убираться в пустой квартире? – приходит мне в голову внезапная идея. – Чтобы не смущать хозяев своим внешним видом. Я буду тихо и незаметна, как Золушка-невидимка, вылизывать их квартирку в их отсутствие, и они буду приходить уже в чистый сияющий домик. И волки сыты, и овцы… – объясняю я.

– Так, ладно, Майя, – перебивает меня Криворучкин, нетерпеливо потирая свой фингал под глазом. – Даю тебе последний шанс. Вот пожалеешь, как говорится… Последний адрес. И чтобы без сюрпризов. И если и на этот раз ты не справишься, то выбирай: идём в полицию или…

– Или что? – не понимаю я.

– Или то, что не доделали вчера в твоём такси, – склабится мой босс, и я тут я ещё раз убеждаюсь, что весь мир просто кишит сексуальными извращенцами и озабоченными придурками.

Я не ошиблась.

– В этот раз никаких жалоб не будет, – сухо отвечаю я.

И сама ещё для себя не решила, что же лучше: отправляться на нары или удовлетворять фантазии моего свежеиспечённого босса и его более чем странных клиентов...

Ну что же, жизнь, мне кажется, наконец-то повернулась ко мне своей лучшей стороной, а именно – передней. Я приезжаю в загородный особняк в элитном коттеджном посёлке, где меня на моей ласточке просто пропускает в ворота молчаливый охранник.

Подъезжаю к помпезному высокому крыльцу в готическом стиле со страшными горгульями на башенках по бокам, и мне остаётся только догадываться, кому только в голову взбрело сооружать Собор Парижской Богоматери в нашей средней полосе.

Впрочем, это не моё дело. Мой босс пообещал, что хозяин постоянно в разъездах и появляется здесь очень редко, поэтому заказывает услуги агентства к своему очередному приезду.

Наверное, какой-нибудь тайный масон, решаю я про себя, который готовит здесь очередное сборище с жертвоприношениями. А прислугу не держит исключительно в целях конспирации.

Захожу со своими вёдрами, тряпками и швабрами в огромный и пустой замок, оглядываюсь по сторонам: такое ощущение, что я попала в какую-то сказку. Я видела такие интерьеры только в кино про жизни знгаменитостей. Интересно, кому вообще принадлежит этот дом?

Но хозяин явно хочет оставаться инкогнито, поэтому моё дело просто прибраться здесь к приезду клиента и вовремя свалить до его появления.

Впрочем, здесь не так много для меня работы: такое ощущение, что здесь никто не живёт, как будто этот дом выстроили на заказ, но так им никогда и не пользовались.

В пустынных бесконечных коридорах, пышных залах словно из девятнадцатого века, кабинетах и будуарах висят огромные хрустальные люстры, которым бы позавидовал сам Эрмитаж, бар набит дорогущими бутылками с неприлично дорогим содержимым, а в спальнях величественно стоят гигантские кровати под балдахинами, словно ждут самого Людовика Пятнадцатого, чтобы он прилёг на них со своей Мадам Помпадур.

Я пылесосю все эти бесконечные роскошные персидские ковры, смахиваю с полированных поверхностей случайные пылинки и гадаю, кто же может вообще захотеть жить в этом музее. Хотя, какая мне разница? Мне отлично платят, я появляюсь здесь раз в несколько дней, чтобы освежить покои и снова удалиться.

Работа мечты.

И только одна комната во всём этом замке Синей Бороды остаётся запертой, и мне интересно, что же скрывается за ней?

Шкафы, набитые скелетами? Или убитыми жёнами? Или сокровищами Али-бабы?

Но я никогда не позволяю себе лишнего любопытства. Это же не моё дело. Мне платят за чистоту и порядочность. Только и всего.

Мне хватает платить квартплату, покупать вкусную еду и заправлять свою машинку, а дальше – посмотрим.

Сегодня въезжаю, как обычно, в раздвигающиеся передо мной словно по мановению волшебной палочки ворота, паркуюсь у крыльца, захожу в дом, и понимаю, что сегодня у меня будет точно очень много уборки.

И если раньше я была уверена, что здесь проводят тайные сборища какие-то поклонники древних культов, то сейчас я вижу, что здесь явно устраивали роскошную оргию в стиле самых отвязных рок-н-рольных вечеринок...

9

9

Прохожу мимо валяющихся повсюду пустых бутылок и коробок с остатками пиццы и суши. Высыпаю в огромные мусорные пакеты горы окурков из пепельниц и из старинных ваз… Провожу тяпкой по стене с позолотой, об которую тушили сигару…

Да тут нужна целая бригада! Но мне платят сдельно, а времени у меня целый вагон, тем более я давно уже не хожу на работу в этом дурацком фирменном платьишке горничной-старлетки. На мне мой верный бархатный костюмчик, в ушах – любимый альбом «Царя и плута», а в руках – мощное бронебойное оружие от «Золушки». Наши фирменные чистящие средства и тряпки повышенной ворсистости.

И если раньше мне приходилось покупать дорогущие абонементы в фитнес-клуб, чтобы прокачивать мышцы, то сейчас я их напрягаю постоянно, только мне ещё за это и платят деньги!

Я даже пританцовываю от возбуждения: оказывается, я успела соскучиться по настоящей нормальной работе.

Я двумя пальцами в перчатках собираю вокруг диванов использованные презервативы, морщась от омерзения, и выуживаю из-под кресел микроскопические трусики и бюстгалтер.

Судя по размерчику, здесь тусовались какие-то анорексички, иначе никак не объяснить все эти чашечки минус второго размера и кружевные ниточки, налезающие мне только на кулачок…

Обрабатываю все мягкие поверхности нашим фирменным пятновыводителем «Золушкин дружок», и пока она впитывается и делает своё светлое и нужное дело, отправляюсь исследовать пятна на коврах и полах, которые не взяли мои пылесосы и швабры.

Я уже перешла на второй этаж, и только сейчас понимаю, что уже вот как несколько часов делаю уборку, не разгибая спины. В плеере играет по пятому кругу очередной альбом Царёва, и я, заприметив новое не обнаруженное мною ранее пятно, заныриваю под бархатную портьеру, встав на четвереньки.

«Останься со мною, хотя бы на жизнь» – льёт мне в уши сладкий яд своим низким бархатным голосом мой кумир, пока я остервенело отдраиваю от пола заскорузлое проклятое пятно.

Кто тут вообще резвился накануне?! Табун ненормальных озабоченных тинейджеров? Я была уверена, что такие увеселения уже давно не в моде, и я снова задумываюсь о владельце этого замка.

Может быть, он здесь вообще не живёт, и его сдают для проведения свингерских вечеринок? Я слышала про такие: уставшие и жадующие острых ощущений парочки приходят в такие места, где все меняются партнёрами прямо на глазах друг у друга…

Брр… Лучше не думать о том, что они здесь вытворяли накануне, пока я сражаюсь с этим пятном, а то только одним свингерам известно, что же это такое…

И я, плеснув ещё раз щедрую порцию своей волшебной дезинфицирующей жидкости, с новой силой набрасываюсь на грязь. Я её уничтожу…

И тут я вдруг отчётливо чувствую, как на мои бёдра ложатся чьи то руки… Вцепляются в них пальцами, зажимают, словно в тиски, и притягивают к чему-то…

Определённо тёплому. Гладкому. Твёрдому.

Не успевший разъехаться после вечеринки извращенец! Свингер-недоносок! Грязный маньяк!

И мой мозг снова услужливо подсовывает мне готовое решение в случае опасности: я перехватываю свою фирменную щётку из титанового сплава, сжимая её, как заправский самурай – свою катану, и, резко обернувшись, делаю молниеносный выпад, стараясь поразить свою цель.

Вскакиваю на ноги, пока на полу корчится от боли, прижимая руки к лицу, какой-то свингер-извращенец, а я уже упираю ему в грудь свой клинок, точнее, швабру, кричу, что есть силы:

– Не шевелись! Убью!

Всё-таки годы в фитнес-зале не прошли даром.

Я даже толком не успеваю рассмотреть распластанное подо мной тело, когда этот насильник убирает пальцы от лица, на котором расцветает алым маком синяк, и я вижу перед собой прекрасного Руслана.

Мечту миллиона женщин.

Побеждённого, небритого и с похмелья.

Но всё-таки Руслана Царёва.

Который сейчас лежит у моих ног и зло смотрит на меня:

– Ты что, совсем рехнулась? – хрипит он своим бесподобным бархатным голосом, и я понимаю, что всё ещё стою, навалившись всем телом на рукоятку своей швабры, которая упирается ему в его татуированную грудь.

– Кто ты вообще такая? – продолжает он допрашивать меня, пока я наконец-то не соображаю убрать своё грозное оружие.

– Майя, – глупо улыбаюсь я ему в ответ. – Я здесь убираюсь. А вы?

– А я здесь живу, твою мать! – рычит Руслан, поднимаясь на ноги.

И я вижу, как он невозможно прекрасен. Как в моих снах.

Немного, правда, потрёпан жизнью и моей шваброй, но всё так же бесподобен, как и двадцать лет назад…

10

10

– Что-то я вас раньше здесь не видела, – заявляю я.

– Может быть, мне не будет указывать, где я живу, моя прислуга, – уже приходит в себя Руслан и смотрит на меня сверху вниз со всей высоты своего гигантского роста.

Я всегда раньше думала, что сцена немного искажает реальность. Но нет, не искажает, он и сейчас возвышается надо мной, как и на сцене – над всеми своими фанатами.

Я даже помню, как лет восемнадцать назад, когда «Царь и плут» только раскручивались, я ходила с Игорем на их концерт…

– Скажите, а вы случайно не Руслан Царёв… – решаю я всё-таки уточнить на всякий случай.

– Да, случайно тот, – с раздражением перебивает меня Руслан, всё ещё потирая свой разбитый глаз. – А вы что, со всеми мужчинами так знакомитесь?

– Ну почти… – мямлю я.

Мне срочно надо с собой что-то делать! Я просто какая-то разрушительница! Оставляю после себя хаос и смерть.

И трупы покалеченных мужчин.

И тут я вспоминаю, почему, собственно, так получилось.

Он ведь нагло облапал меня, застав в самой беззащитной позе.

– А вы тоже всегда так знакомитесь с женщинами?! – нагло парируя я ему, упирая руки в бока для большей уверенности.

– Ну почти, – вдруг растягивает губы в неожиданной улыбке Царь. – Простите, я после вчерашнего ещё не успел прийти в себя… Отмечали с ребятами запись нового альбома… Вот я немного и попутал… Я ничего такого не хотел, поверьте… – смущённо бормочет он в оправдание, и моё сердце смягчается.

Тает.

У него такая простая мальчишеская улыбка. Как и на фото. И в интервью. Он не притворяется.

– Да уж, я обратила внимание, – вспоминаю я все те тонны нижнего белья, бухла и презервативов, которыми я набила целую шеренгу из мусорных пакетов.

– Знаете, статус рок-звезды, мать его, обязывает, – снова улыбается он. – Если ты не устраиваешь сумасшедшие вечеринки и не ведёшь рок-н-рольный образ жизни, то про тебя начинают писать, что ты сдулся, потерял чутьё и совсем уже не тот, как в молодости. Нам же нельзя стареть. Звёзды должны умирать молодыми. Курт Кобейн, Джон Леннон, Тальков, в конце концов, – объясняет он мне, и я стою перед ним, открыв рот от удивления, что сам Руслан Царёв вот так вот запросто разговаривает со мной!

Как с равной себе. А я ведь для него просто прислуга. Золушка из агентства.

– А мне ведь уже почти тридцать девять, – с горечью добавляет он. – Ещё полтора года – и соракет. Это же уже старость для исполнителя. Не хочется бегать до пенсии дряхлым шутом по сцене…

– Да что такое сорок в наше время?! – с жаром перебиваю я его. – Сейчас это уже не возраст! – и тут же осекаюсь, вспомнив, как совсем недавно меня мой собственный муж обозвал старухой.

Да собственно, я она и есть… Боже мой, я такая старая, что, оказывается, даже старше самого Царёва! А ведь мне казалось, что они пели всегда!

Ну так, ладно, не полагается прислуге разговаривать с барином. Отвлекать его от важных дел. Написания очередного музыкального шедевра.

И я смущённо бормочу:

– Простите, что я вам заехала в глаз, может быть, попробуем приложить лёд? Чтобы не было фингала? – и в душе очень надеюсь, что он не пожалуется на меня моего боссу Криворучкину, потому что искать новую работу я просто сейчас не в состоянии.

– Да, давайте, – произносит Руслан.

– Что, давайте? – не понимаю я.

– Приложите лёд, – напоминает он.

Чёрт, я же предложила просто из вежливости, даже не думала, что он согласится. Зачем ему зависать с простой уборщицей?

– А то я, если честно, даже не очень-то разбираюсь, где тут у меня есть лёд, – смущённо добавляет он. – Я ведь построил это замок больше для статуса, чтобы был. А не чтобы жить в нём, поэтому очень плохо ориентируюсь в нём. Кроме своей собственной комнаты.

– Постойте, так вы всё время живёте здесь? – осеняет меня догадка.

– По большей части – да, – кивает красавчик Руслан. – Когда не на гастролях. А в разъездах я бываю очень часто.

– И это ваша комната в дальнем левом крыле… – наконец-то доходит до меня.

Получается, что всё это время я работала бок о бок со своим кумиром, слушая его песни, и даже не знала, что он тут совсем рядом – за стеной от меня.

– Простите, пойдёмте скорее на кухню, я вам всё покажу, – беру я его решительно за руку и уверенным шагом веду за собой.

Усаживаю на высокий барный стул, пока лезу в морозилку за пакетами со льдом. Я ведь здесь убиралась, и не раз, и уже всё выучила, как свои пять пальцев.

– Простите меня ещё раз, – подхожу я к Руслану и осторожно прикладываю к его синяку под глазом обёрнутый тонким полотенцем пакет со льдом.

И вижу, какие у него ярко-синие глаза. Как небо над Берлином. Кажется, у него есть такая песня… Или память меня обманывает. Тону в них, всё ещё не отпуская рук, и понимаю, что стою совсем близко к нему, так, что чувствую жар его мускулистого сильного тела.

– Я просто приняла вас за маньяка… Не очень удачный опыт… – неуверенно бормочу я, отступая назад, понимая, что я слишком близко к нему. Это даже неприлично.

– Представляю, – растягивает свои соблазнительные губы Руслан в своей фирменной улыбке. – Наверняка вас часто домогаются разные придурки… Вот и я…

– Да! – с жаром поддакиваю я. – То есть я хотела сказать, что вы совсем не придурок…

– Но в глаз получил заслуженно, – просто отвечает Руслан.

И я понимаю, что я представляла его совсем другим.

Заносчивым и высокомерным. Как все звёзды.

А он такой простой. Родной. Близкий…

Так, у меня уже кружится голова. Надо держать себя в руках, и я наконец-то произношу, сделав над собой усилие:

– Я уже всё убрала. Надеюсь, вы не будете сегодня больше ничего праздновать, мне пора ехать домой.

– А вы не хотели бы остаться? – вдруг предлагает Руслан. – Точнее, я хотел сказать, вы не хотели бы остаться работать у меня на полную ставку? Каждый день? – поправляет он сам себя. – Мне кажется, мне бы не помешала женская рука в доме.

– Хорошо, я не против. Тогда вам надо поговорить с моим боссом, – отвечаю я, хотя внутри вся бурлю от счастья и возбуждения.

Я буду работать у самого Руслана Царёва!

Хотя, чего я так радуюсь, престарелая идиотка? Он мне просто предложил работу домработницы, а не личного менеджера, а я уже поплыла.

И я с достоинством добавляю:

– Но у меня очень плотный график, поэтому, возможно, вам придётся платить мне по двойному тарифу.

11

11

Открываю дверь квартиры, и понимаю, что дома меня кто-то ждёт.

Прохожу на кухню, и вижу зарёванную Верочку, и моё материнское сердце мгновенно сжимается от страшного предчувствия.

Ну вот. Случилось.

Чего я и боялась больше всего.

– Мама, он меня бросил, – поднимает она на меня свои заплаканные глаза, и я выдыхаю.

– Поверь, это только к лучшему, – с тайным облегчением утешаю я её.

Наконец-то она перестанет встречаться с этим придурком и возьмётся за ум.

– Мама, ты не понимаешь, – продолжает бормотать моя маленькая девочка. – Он не хочет ребёнка.

– Ну так это и нормально, кто вообще в таком возрасте может хотеть детей! – гну я свою линию.

–Мама, дело совсем не в этом, – смотрит на меня своими бездонными глазами Верочка. – Я беременна!

И я буквально оседаю на пол.

Я развелась. Дочь – беременна от какого-то полудурка, который не хочет иметь детей. Всё логично.

Всё просто ужасно.

– Он мне сказал, – захлёбывается слезами Вера, – чтобы я сделала аборт! Ты представляешь?! Убила нашего малыша! – с ужасом смотрит на меня дочка, и вдруг осознаю, какая же она ещё сама малышка.

И вот, у неё тоже будет ребёнок. Прямо как у меня в её возрасте… Как будто я передала ей по наследству свою судьбу…

А я стану бабушкой… В свои неполные сорок…

Только мой Игорь не предлагал мне сделать аборт. Он меня любил. А я – его. И наша дочь – это самое лучшее, что случилось в моей жизни.

Самое лучшее, что осталось между нами, когда уже всё остальное умерло…

Надо что-то делать… Но что? Сообщить своему бывшему мужу?

В конце концов, это же и его дочь, и он обязательно поможет!

– Вера, я сейчас позвоню папе, и мы с ним обязательно что-нибудь придумаем. Мы тебя не бросим. В конце концов, ты же наша дочь!

– Я не хочу от него никаких подачек после того, как он поступил с собой! – вскидывает на меня заплаканное лицо моя дочка.

И моё сердце с одной стороны сжимается от гордости за мою девочку, а с другой – от страха, что я не смогу поддержать её, да ещё и с малышом, на свою жалкую зарплату домработницы.

– Мы обязательно со всем разберёмся, – бормочу я, ощупывая все карманы в поисках мобильного.

И что-то его не нахожу… Ещё и этого не хватало! Мало мне свалившихся на мою голову забот, так теперь надо ещё и на новый телефон раскошеливаться…

Ладно, поговорить я со своим бывшим могу и лично.

– Мама, это к тебе, – слышу я удивлённый голос из коридора.

Пока я судорожно решала, что же мне делать со своей жизнью, и с жизнью своей малышки, к нам, оказывается, кто-то пришёл.

Я выхожу в коридор, гадая, кто мог ко мне припереться на ночь глядя, как вдруг обмираю от изумления: в моей тесной коморке метр на метр стоит, еле помещаясь, Руслан Царёв.

Я выжидательно смотрю на него: даже не могу представить, что могло сподвигнуть столь популярную персону приехать ко мне лично.

А он просто протягивает мне свой мобильник:

– Майя, вы у меня забыли. И я решил, что вдруг он вам очень будет нужен сегодня…

Я беру из его рук телефон, всё ещё не зная, что ответить, как моя бойкая дочка восклицает, как ни в чём ни бывало:

– Ой, а вы случайно не Царь из «Царя и плута»? Вы очень на их солиста похожи. Ну знаете, есть такая группа, уже довольна старая… – продолжает она, и я перебиваю свою тактичную дочурку, которая слушает только свой кальянный рэп или как он там называется.

– Спасибо огромное. Вера, на самом деле «Царь и плут» – очень хорошая известная группа, а это…

– Да, а я – Руслан Царёв, – усмехается известный рокер. – Собственной персоной. Да, и на сцене я уже довольно давно. Наверное, подольше, чем тебе лет, – снисходительно смотрит он на мою дочку.

И переводит взгляд на меня:

– Согласен, вашей младшей сестрёнке, наверное, наше творчество не так интересно, – и тут Вера перебивает его со смехом: