Текст книги "Таинственный противник"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Альберт, – вскричала Таппенс, – ты молодчина! Если бы не ты, мы бы ее упустили.

Альберт смущенно покраснел, польщенный похвалой.

– Нельзя терять ни минуты, – сказала Таппенс, переходя через улицу. – Я должна ей помешать. Любой ценой. Я должна задержать ее здесь, пока… Альберт, – перебила она себя, – в вестибюле есть телефон?

Мальчик мотнул головой.

– Нету, мисс. У всех жильцов свои. Но за углом есть телефонная будка.

– Скорее туда и звони в отель «Ритц». Спроси мистера Херсхейммера и скажи ему, чтобы он забрал сэра Джеймса и немедленно ехал сюда, потому что миссис Вандемейер смазывает пятки салом. Если его нет, звони сэру Джеймсу Пилю Эджертону. Его номер найдешь в телефонной книге. И все ему объяснишь. Имена запомнил?

Альберт отбарабанил их без запинки.

– Не беспокойтесь, мисс, все будет в ажуре. Но вы-то как? Не боитесь с ней связываться?

– Еще чего. Не переживай. Но ты беги скорей звонить!

Переведя дух, Таппенс вошла в вестибюль и помчалась по лестнице к квартире номер двадцать. Она понятия не имела, как ей задержать миссис Вандемейер до прибытия своих союзников, но нужно было срочно действовать и рассчитывать только на себя. Но почему такой внезапный отъезд? Неужели миссис Вандемейер ее заподозрила?

Гадать было некогда. Таппенс решительно нажала кнопку звонка. Во всяком случае, надо попробовать хоть что-нибудь разузнать у кухарки.

Никто не открывал, и, выждав несколько секунд, Таппенс вновь позвонила, не отпуская кнопку чуть ли не полминуты.

Наконец внутри послышались шаги, и ей открыла сама миссис Вандемейер. Ее брови вздернулись.

– Вы?

– У меня зуб разболелся, мэм! – не моргнув глазом, проскулила Таппенс. – Ну, я и подумала, что лучше мне тогда посидеть дома.

Миссис Вандемейер молча посторонилась, пропуская Таппенс в прихожую.

– Какая неприятность! – произнесла она холодно. – Вам лучше будет лечь.

– Я посижу на кухне, мэм. Попрошу кухарку…

– Ее нет, – перебила миссис Вандемейер с некоторым раздражением. – Я отослала ее с одним поручением. Так что вам лучше будет лечь.

Внезапно Таппенс охватил страх. В голосе миссис Вандемейер было что-то зловещее. К тому же она медленно оттесняла ее в коридор. Таппенс судорожно обернулась к двери:

– Но я не хочу ло…

Не успев договорить, она почувствовала, как к ее виску прижался холодный кружок, и миссис Вандемейер с ледяной угрозой произнесла:

– Идиотка! Ты думаешь, я не знаю! Можешь не отвечать. Но если вздумаешь сопротивляться или кричать, пристрелю как собаку. – Холодный кружок крепче прижался к виску девушки. – А теперь марш, – продолжала миссис Вандемейер, – марш, ко мне в спальню. Сейчас я с тобой разделаюсь, сейчас ляжешь в постельку, как я тебе велела, и уснешь… да-да, шпионочка моя, крепко уснешь!

Последние слова были произнесены с жутковатым добродушием, которое совсем не понравилось Таппенс. Но сопротивляться было бессмысленно, и она послушно вошла в спальню. Пистолет был все еще прижат к ее виску. В спальне царил хаос. Кругом валялись платья, нижнее белье. На полу стояли открытый чемодан и шляпная картонка – уже наполовину заполненные.

Таппенс усилием воли взяла себя в руки и осмелилась заговорить (правда, голос ее немножко дрожал):

– Ну, послушайте, это же глупо. Если вы нажмете курок, выстрел услышат во всем доме.

– Ну и пусть, – весело ответила миссис Вандемейер. – Имей в виду, до тех пор, пока ты не начнешь орать, ничего плохого с тобой не случится. А я думаю, орать ты не станешь. Ты же умная девочка. Сумела меня провести. И я-то хороша! Поверила! Ты ведь прекрасно понимаешь, что сейчас последнее слово за мной. Ну-ка, садись на кроватку. Ручки подними повыше и, если дорожишь жизнью, не вздумай их опустить.

Таппенс молча подчинилась. У нее не было иного выхода. Даже если она начнет звать на помощь, шансов на то, что ее услышат, очень мало. А вот на то, что миссис Вандемейер ее пристрелит – более чем достаточно. И нужно тянуть, изо всех сил тянуть время.

Миссис Вандемейер положила пистолет рядом с собой на край умывальника и, не спуская глаз с Таппенс, сняла с мраморной полки маленький плотно закупоренный флакон, накапала из него в стакан какой-то жидкости, и долила туда воды.

– Что это? – подозрительно спросила Таппенс.

– То, от чего ты крепко уснешь.

Таппенс слегка побледнела.

– Вы собираетесь меня отравить? – прошептала она.

– Может, и собираюсь, – ответила миссис Вандемейер, ласково ей улыбнувшись.

– Тогда я пить не буду! – твердо объявила Таппенс. – Лучше уж пристрелите меня. Так хоть кто-нибудь услышит, если повезет. А покорно подставлять шею, как овца на бойне… Это уж дудки.

Миссис Вандемейер топнула ногой.

– Не строй из себя дурочку. Ты что, думаешь, я хочу, чтоб мне пришили убийство? Если у тебя есть хоть капля ума, ты должна сообразить, что мне травить тебя не к чему. Это обыкновенное снотворное. Проснешься завтра утром – целая и невредимая. Просто не хочу терять время. Пока тебя свяжешь, пока засунешь в рот кляп. Так что выбирай. Только учти, валяться связанной – удовольствие небольшое, и если ты выведешь меня из терпения, я покажу тебе небо в алмазах! Так что пей, будь умницей, ничего с тобой не случится.

В глубине души Таппенс ей верила; доводы были достаточно вескими. Действительно, снотворное позволило бы миссис Вандемейер временно от нее избавиться – быстро и без хлопот. Но Таппенс все равно не хотела сдаваться, не попытавшись вырваться на свободу. Ведь если миссис Вандемейер от них ускользнет, вместе с ней исчезнет последняя надежда отыскать Томми.

Таппенс была девушкой сообразительной. В мгновение ока проанализировав ситуацию, она увидела, что у нее есть небольшой шанс, правда, весьма ненадежный, но все-таки шанс.

А потому она внезапно скатилась с кровати, упала перед миссис Вандемейер на колени и намертво вцепилась ей в юбку.

– Я вам не верю, – простонала она. – Это яд… Это яд! Зачем вы заставляете меня пить! – Ее крик перешел в пронзительный вопль. – Я не хочу его пить!

Миссис Вандемейер, держа стакан в руке, смотрела на нее сверху вниз, с презрительной усмешкой выслушивая ее причитания.

– Да, встань же, идиотка! Довольно хныкать. Просто не понимаю, как у тебя хватило духу так нахально притворяться! – Она топнула ногой. – Вставай, кому говорю!

Но Таппенс продолжала цепляться за нее и рыдать, перемежая всхлипывания бессвязными мольбами о пощаде. Дорога была каждая выигранная минута. А кроме того, рыдая, она незаметно приближалась к намеченной цели.

С раздраженным восклицанием миссис Вандемейер рывком приподняла ее голову.

– Пей, сейчас же! – раздраженно крикнула она и властным жестом прижала стакан к губам Таппенс.

Та испустила последний отчаянный стон.

– Вы клянетесь, что мне от него не будет вреда? – пробормотала она, продолжая тянуть время.

– Да, конечно же, не будь дурой!

– Так вы клянетесь?

– Да-да, – с нетерпеливой досадой ответила миссис Вандемейер, – клянусь!

Таппенс протянула к стакану дрожащую левую руку.

– Ну, ладно! – Ее рот покорно открылся.

Миссис Вандемейер с облегчением вздохнула и на мгновение утратила бдительность. И Таппенс в тот же миг резко плеснула снотворное в лицо миссис Вандемейер, та непроизвольно ахнула, а Таппенс свободной правой рукой сдернула пистолет с края умывальника и тотчас же отскочила назад. Теперь пистолет был направлен в сердце миссис Вандемейер, и рука, которая его держала, была тверда.

И тут Таппенс позволила себе позлорадствовать (что, конечно, было не слишком благородно).

– Ну, так за кем же последнее слово? – почти пропела она.

Лицо миссис Вандемейер исказилось от ярости. На мгновение девушка испугалась, что ее противница бросится на нее, и тогда она окажется перед весьма неприятной дилеммой, поскольку стрелять вовсе не собиралась. Однако миссис Вандемейер удалось взять себя в руки, и ее губы искривились в злобной усмешке.

– Оказывается, не такая уж ты идиотка! Отлично все разыграла, паршивка. Но ты за это заплатишь… Да-да, заплатишь. У меня хорошая память.

– Вот уж не думала, что вас так легко будет провести, – презрительно возразила Таппенс. – И вы поверили, что я способна ползать по полу, выклянчивая пощаду?

– Погоди задирать нос, мы еще проверим твои способности, – многозначительно ответила миссис Вандемейер.

Ее злобный ледяной тон заставил Таппенс невольно похолодеть, но она не поддалась страху.

– Может быть, сядем, – любезно предложила она. – А то у нас с вами слишком уж дурацкий вид – как в дешевой мелодраме. Нет-нет, не на кровать. Придвиньте стул к столу. Вот так! А я сяду напротив с пистолетом… На всякий случай. Замечательно. А теперь можно и побеседовать.

– О чем? – угрюмо спросила миссис Вандемейер.

Таппенс сосредоточенно смотрела на нее. Ей вспомнились слова Бориса: «Мне кажется, что ты способна продать нас всех», и тогдашний ее ответ: «Представляю, какую мне дали бы цену!» Ответ, конечно, шутливый, но, возможно, он не так уж далек от истины. Ведь и Виттингтон, стоило Таппенс назвать имя Джейн Финн, сразу спросил: «Кто проболтался? Рита?» Так не окажется ли Рита Вандемейер слабым местом в броне мистера Брауна?

Не отводя взгляда от васильковых глаз, Таппенс негромко ответила:

– О деньгах…

Миссис Вандемейер вздрогнула. Было совершенно очевидно, что этого она никак не ожидала.

– В каком смысле?

– Сейчас объясню. Вы только что сказали, что у вас хорошая память. Но от хорошей памяти меньше толку, чем от толстого кошелька. Вам, наверное, очень хотелось бы отомстить мне, но что вам это даст? Месть приносит одни только неприятности. Это всем известно. А вот деньги?.. – Таппенс даже несколько разгорячилась, увлеченная собственным красноречием. – Деньги – это вещь, верно?

– Значит, по-твоему, я продажная тварь, – с гордой миной начала миссис Вандемейер, – и запросто продам своих друзей?

– Да, – не дрогнув, ответила Таппенс. – Если предложат хорошую цену.

– Ну да, какую-нибудь жалкую сотню!

– Но почему же сотню, – сказала Таппенс, – я бы предложила… сто тысяч фунтов.

Расчетливость не позволила ей назвать миллион долларов, которые готов был пожертвовать Джулиус.

Щеки миссис Вандемейер залила краска.

– Что ты сказала? – переспросила она, нервно теребя брошь у горла.

Таппенс поняла, что рыбка попала на крючок, и в первый раз ужаснулась собственному корыстолюбию: чем, собственно, она лучше этой женщины?

– Сто тысяч фунтов, – повторила Таппенс.

Блеск в глазах миссис Вандемейер погас, и она откинулась на спинку стула.

– Ха-ха! У тебя их нет.

– Конечно, у меня их нет, – согласилась Таппенс. – Но я знаю человека, у которого они есть.

– Кто же он?

– Один мой друг.

– Миллионер, конечно! – язвительно произнесла миссис Вандемейер.

– Вот именно. Американец. Он заплатит вам не моргнув глазом. Я говорю вполне серьезно, мы можем заключить сделку.

Миссис Вандемейер снова выпрямилась.

– Я готова тебе поверить, – сказала она медленно.

Некоторое время они молчали, потом миссис Вандемейер пристально на нее взглянула.

– Что он хочет узнать, этот ваш друг?

Таппенс заколебалась, не зная, с чего начать, но деньги принадлежали Джулиусу, и за ним было право первенства.

– Он хочет знать, где находится Джейн Финн, – ответила она прямо.

Миссис Вандемейер как будто совершенно не удивилась и сказала только:

– Я точно не знаю, где она сейчас.

– Но могли бы узнать?

– Конечно, – небрежно уронила миссис Вандемейер. – Это-то не трудно.

– И еще… – Голос Таппенс дрогнул. – Один молодой человек, мой друг. Боюсь, с ним что-то случилось из-за Бориса, вашего приятеля.

– Как его зовут?

– Томми Бересфорд.

– В первый раз слышу. Но я спрошу Бориса. Он мне скажет все, что знает.

– Спасибо. – Таппенс сразу стало легче на душе, и она почувствовала прилив сил. – Да, еще одно.

– Ну?

Наклонившись и понизив голос, Таппенс произнесла:

– Кто такой мистер Браун?

Красивое лицо внезапно побледнело. Миссис Вандемейер с усилием взяла себя в руки и попыталась говорить с прежней небрежностью. Но это у нее не очень получилось. Пожав плечами, она сказала:

– Видно, вы не так уж много о нас выведали. Иначе вам было бы известно, что никто не знает, кто такой мистер Браун…

– Кроме вас, – негромко сказала Таппенс.

Миссис Вандемейер побелела еще больше.

– Почему вы так думаете?

– Сама не знаю, – искренне ответила Таппенс, – но я уверена.

Миссис Вандемейер долгое время молчала, глядя в одну точку.

– Да, – наконец сказала она хрипло. – Я это знаю. Понимаете, я же была красива… поразительно красива…

– Вы и сейчас красавица, – возразила Таппенс с неподдельным восхищением.

Миссис Вандемейер покачала головой. Ее васильковые глаза странно блеснули.

– Но уже не такая, – сказала она с опасной мягкостью в голосе. – Не такая, как прежде!.. И в последнее время я начала бояться… Знать слишком много всегда опасно. – Она наклонилась над столом. – Поклянитесь, что мое имя упомянуто не будет… что никто никогда не узнает…

– Клянусь. А как только его поймают, вам уже ничего угрожать не будет.

Выражение затравленности промелькнуло в глазах миссис Вандемейер.

– Не будет? Неужели это возможно? – Она вцепилась в руку Таппенс. – А про деньги, это правда?

– Можете не сомневаться.

– Когда я их получу? Ждать я не могу.

– Этот мой друг скоро сюда придет. Наверное, ему придется послать телеграмму или еще как-нибудь их запросить. Но много времени это не займет. Он умеет все улаживать в один момент.

Лицо миссис Вандемейер приняло решительное выражение.

– Я готова. Деньги большие, а кроме того… – Она улыбнулась странной улыбкой, – кроме того, бросать такую женщину, как я, – весьма опрометчиво.

Несколько секунд она продолжала улыбаться, постукивая пальцами по столу. Потом вдруг вздрогнула, и лицо у нее стало белым как мел.

– Что это?

– Я ничего не слышала.

Миссис Вандемейер со страхом оглянулась.

– Если кто-нибудь подслушивал…

– Чепуха, здесь же никого нет.

– И у стен бывают уши, – прошептала миссис Вандемейер. – Говорят же вам, я боюсь… Вы его не знаете!

– Лучше подумайте о ста тысячах фунтов, – сказала Таппенс, стараясь ее успокоить.

Миссис Вандемейер облизала пересохшие губы.

– Вы его не знаете, – хрипло повторила она. – Он… ах!

С воплем ужаса она вскочила на ноги и протянула руку, указывая на что-то за спиной Таппенс, а потом рухнула на пол в глубоком обмороке.

Таппенс оглянулась. В дверях стояли сэр Джеймс и Джулиус Херсхейммер.

Глава 13
Ночное бдение

Оттолкнув Джулиуса, сэр Джеймс подбежал к упавшей женщине.

– Сердечный приступ, – сказал он. – Наше внезапное появление, видимо, ее напугало. Коньяк, и побыстрее, не то мы ее потеряем.

Джулиус кинулся к умывальнику.

– Не здесь, – сказала через плечо Таппенс. – В графине в столовой. Вторая дверь по коридору.

Таппенс помогла сэру Джеймсу поднять миссис Вандемейер и уложить ее на кровать. Они побрызгали ей в лицо водой, но это не помогло. Адвокат пощупал пульс.

– На волоске, – пробормотал он. – Почему он не несет коньяк?

В тот же миг в спальню влетел Джулиус и протянул сэру Джеймсу наполовину заполненную рюмку. Таппенс приподняла голову миссис Вандемейер, и адвокат попытался влить коньяк между плотно стиснутых зубов. Наконец она открыла глаза. Таппенс взяла рюмку у сэра Джеймса и поднесла к ее губам.

– Выпейте!

Миссис Вандемейер послушно выпила. От коньяка ее бледные щеки чуть порозовели, и ей сразу, видимо, стало легче. Она попробовала приподняться, но тут же со стоном откинулась на подушку, прижимая руку к груди.

– Сердце! – прошептала она. – Мне нельзя разговаривать. – Она снова закрыла глаза.

Сэр Джеймс снова нащупал ее пульс и, через минуту отпустив ее руку, кивнул.

– Опасность миновала.

Чуть отойдя в сторонку, они стали вполголоса обсуждать случившееся. Все складывалось совсем не так, как они предполагали. О том, чтобы расспрашивать миссис Вандемейер, не могло быть и речи. Оставалось только ждать.

Таппенс сообщила, что миссис Вандемейер согласилась открыть, кто такой мистер Браун, а также разузнать, где находится Джейн Финн.

– Замечательно, мисс Таппенс! – восхищенно воскликнул Джулиус. – Просто здорово! Думаю, что завтра утром сто тысяч фунтов покажутся дамочке не менее привлекательными, чем сегодня. Значит, дело в шляпе. Но дар речи вернется к ней, разумеется, не раньше, чем она увидит наличные.

Его рассуждения были вполне логичны, и Таппенс немного успокоилась.

– Вы безусловно правы, – задумчиво сказал сэр Джеймс. – Признаюсь, мне очень досадно, что нас угораздило явиться именно в эту минуту. Но теперь ничего не поделаешь. Остается ждать утра.

Он взглянул на кровать. Миссис Вандемейер лежала неподвижно, веки у нее были плотно сомкнуты. Сэр Джеймс покачал головой.

– Ну что же, – с несколько натужной бодростью сказала Таппенс, – подождем до утра. Но, по-моему, хходить отсюда нам нельзя.

– Почему бы не поручить ее охрану вашему смышленому помощнику?

– Альберту? А если она придет в себя и сбежит? Альберту с ней не справиться.

– Ну, вряд ли она навострит лыжи, когда запахло долларами.

– Все возможно. Она, похоже, жутко боится «мистера Брауна».

– Что? Трясется перед ним?

– Ну да. Все время посматривала через плечо и говорила, что даже у стен есть уши.

– Может, она имела в виду диктофон, – заметил Джулиус с интересом.

– Мисс Таппенс права, – негромко сказал сэр Джеймс. – Мы не должны уходить из квартиры… Хотя бы ради миссис Вандемейер.

Джулиус с недоумением уставился на него.

– По-вашему, он доберется до нее? Ночью? Так ведь он же ничего не знает!

– Вы сами только что упомянули про диктофон, – сухо заметил сэр Джеймс. – Мы имеем дело с весьма опасным противником. Я очень надеюсь, что он попадет к нам в руки, если только мы примем необходимые меры предосторожности. Однако, повторяю, требуется крайняя предусмотрительность. Это важная свидетельница, и ее необходимо охранять. Мне кажется, мисс Таппенс следует прилечь, а мы с вами, мистер Херсхейммер, будем дежурить всю ночь.

Таппенс хотела было запротестовать, но, случайно взглянув на кровать, увидела, что глаза миссис Вандемейер чуть приоткрылись. В них было столько страха и злобы, что слова замерли у нее на губах.

Таппенс даже подумала, что и обморок, и сердечный припадок были просто искусно разыграны, но, вспомнив, как сильно она побледнела, оставила эту мысль. А лицо миссис Вандемейер тут же, словно по волшебству, сделалось снова совершенно неподвижным. Таппенс даже подумала, будто это ей почудилось. Тем не менее она поняла, что следует быть начеку.

– Согласен, – сказал Джулиус. – Только, по-моему, из этой комнаты нам все-таки лучше уйти.

Его предложение было принято, и сэр Джеймс еще раз пощупал у больной пульс.

– Почти нормальный, – вполголоса сказал он Таппенс. – Утром она проснется вполне здоровой.

Таппенс задержалась у кровати: слишком уж сильное впечатление произвел на нее тот панический взгляд. Веки миссис Вандемейер снова приоткрылись. Казалось, она пытается заговорить. Таппенс нагнулась к ее лицу.

– Не… уходите… – У миссис Вандемейер не хватило сил продолжать. Она пробормотала что-то еще вроде «спать», потом сделала новую попытку заговорить.

Таппенс наклонилась еще ниже.

– Мистер… Браун… – Это был почти выдох, голос оборвался, но полузакрытые глаза, казалось, силились выразить то, что она не могла сказать словами.

Подчиняясь внезапному порыву, Таппенс быстро произнесла:

– Я не уйду, я буду здесь всю ночь.

В глазах женщины мелькнул проблеск облегчения, и веки снова сомкнулись. По-видимому, миссис Вандемейер заснула. Но слова ее пробудили в девушке новую тревогу. Что означали эти два еле слышных слова – «мистер Браун»? Таппенс с невольным страхом оглянулась. В глаза ей бросился большой гардероб – в нем вполне мог спрятаться даже рослый мужчина… Стыдясь самой себя, она распахнула дверцы и заглянула внутрь. Естественно – никого! Она наклонилась и посмотрела под кроватью. Больше в спальне спрятаться было негде.

Таппенс привычно передернула плечами. Глупо поддаваться страхам – все это нервы! Осторожным шагом она вышла из спальни. Джулиус и сэр Джеймс вполголоса переговаривались. Сэр Джеймс обернулся к ней.

– Будьте добры, мисс Таппенс, заприте дверь снаружи и выньте ключ. Мы должны быть уверены, что в эту комнату никто не сможет войти.

Его серьезный тон произвел на них с Джулиусом большое впечатление, и Таппенс почти перестала стыдиться, что «дала волю нервам».

– Послушайте! – неожиданно воскликнул Джулиус. – А помощник Таппенс совсем там небось извелся! Я, пожалуй, спущусь и успокою его юную душу. Ловкий малый, мисс Таппенс.

– Да, кстати, совсем забыла! Как же вы вошли?! – вдруг воскликнула Таппенс.

– Ну, Альберт мне дозвонился. Я смотался за сэром Джеймсом, и мы поехали прямиком сюда. Мальчишка уже высматривал нас и очень беспокоился, как вы там. Пытался подслушивать у дверей квартиры, но ничего не услышал. Он нам и посоветовал подняться в лифте для угля – чтобы не звонить в дверь. Мы высадились в кухонном чулане и пошли к вам. Альберт там внизу, наверное, с ума сходит от нетерпения.

Последние слова Джулиус произнес уже за дверью.

– Ну, мисс Таппенс, – сказал сэр Джеймс, – квартиру эту вы знаете лучше меня. Где, по-вашему, нам лучше расположиться?

Таппенс задумалась.

– Пожалуй, удобнее всего в будуаре миссис Вандемейер, – сказала она наконец и проводила его туда.

Сэр Джеймс одобрительно осмотрел комнату.

– Отлично. А теперь, милая барышня, отправляйтесь-ка спать.

Таппенс решительно замотала головой.

– Спасибо, сэр Джеймс, но я не могу спать. Мне всю ночь будет сниться мистер Браун.

– Но вы же валитесь с ног, моя милая.

– Нет-нет, не могу. Мне лучше уж совсем не ложиться. Честное слово.

Адвокат перестал настаивать.

Через несколько минут, успокоив Альберта и щедро наградив его за помощь, вернулся Джулиус. Ему тоже не удалось убедить Таппенс отправиться в постель, и тогда он очень решительным голосом сказал:

– Ну, в любом случае нам надо перекусить. Где тут буфет?

Таппенс объяснила, и через несколько минут он вернулся с холодным пирогом и тремя тарелками.

Как следует подкрепившись, Таппенс уже была готова посмеяться над своими недавними страхами: сумма в сто тысяч просто не может не сработать.

– А теперь, мисс Таппенс, – сказал сэр Джеймс, – нам не терпится послушать о ваших приключениях.

– Это точно, – подхватил Джулиус.

О своих приключениях Таппенс поведала не без некоторого самодовольства. Джулиус иногда вставлял восхищенное «здорово». Сэр Джеймс молчал, пока она не кончила, и именно его негромкое «Отлично, мисс Таппенс» заставило ее зардеться от удовольствия.

– Одного я толком не понял, – сказал Джулиус, – почему вдруг она вздумала смыться?

– Не знаю, – с неохотой призналась Таппенс.

Сэр Джеймс задумчиво погладил подбородок.

– В спальне беспорядок – непохоже, что она готовилась к бегству заранее. Впечатление такое, словно распоряжение исчезнуть она получила от кого-то неожиданно.

– Естественно, от мистера Брауна? – усмехнулся Джулиус.

Адвокат пристально посмотрел на него.

– Почему бы нет? Вы и сами однажды попались на его удочку.

Джулиус покраснел от досады.

– Как вспомню, готов сквозь землю провалиться. И я-то, осел, отдал ему фотографию Джейн и даже глазом не моргнул. Черт! Если она снова попадет ко мне в руки, я уж ее не выпущу, это я вам обещаю!

– Не думаю, что вам представится случай выполнить свое обещание, – сухо заметил адвокат.

– Вы, конечно, правы, – признал Джулиус, – и вообще, на что мне фотография, мне нужна сама Джейн. Как, по-вашему, где она может быть, сэр Джеймс?

Тот покачал головой.

– Гадать бессмысленно. Но, кажется, я знаю, где она была раньше.

– Да? Так где же?

– Вспомните свои ночные приключения! В Борнемутской клинике, разумеется.

– Там? Быть не может! Я же спрашивал.

– Дорогой мой, вы спрашивали про пациентку по имени Джейн Финн, но ведь ее вряд ли поместили бы туда под настоящим именем.

– Очко в вашу пользу! – воскликнул Джулиус. – Как же я до этого не додумался!

– Но это же очевидно, – заметил адвокат.

– Наверное, и доктор в этом замешан? – предположила Таппенс.

– Не думаю! – Джулиус мотнул головой. – Мне он сразу понравился. Нет, я уверен, что доктор Холл тут ни при чем.

– Вы сказали Холл? – переспросил сэр Джеймс. – Странно! Очень странно!

– Почему? – спросила Таппенс.

– Потому что не далее как сегодня я случайно столкнулся с ним на улице. Я его знаю уже несколько лет – так, шапочное знакомство. Он сказал, что остановится в «Метрополе». – Сэр Джеймс посмотрел на Джулиуса. – А вам он не говорил, что собирается в Лондон?

Джулиус покачал головой.

– Любопытно, – задумчиво произнес сэр Джеймс. – Вы тогда не упомянули его фамилии, а то я предложил бы вам отправиться к нему за дальнейшими сведениями, снабдив в качестве рекомендации своей карточкой.

– Да-а, надо же было свалять такого дурака, – пробормотал Джулиус с редкой для него самокритичностью. – И как я не подумал про другую фамилию?!

– Вы же свалились с дерева! – вскричала Таппенс. – Любой другой на вашем месте вообще бы больше не встал, а вы «не подумал, не подумал».

– Ну, да теперь это уже не важно, – заметил Джулиус. – У нас на удочке миссис Вандемейер, и этого более чем достаточно.

– Конечно, – бодро отозвалась Таппенс, но в голосе ее уверенности не было.

Они замолчали. Мало-помалу магия ночи начинала обретать над ними власть. То непонятные скрипы мебели, то еле слышный шелест занавесок. В конце концов Таппенс вскочила.

– Я ничего не могу с собой поделать! – воскликнула она. – Мистер Браун где-то здесь! Я это просто чувствую!

– Ну, послушайте, Таппенс, откуда ему тут взяться? Дверь в коридор открыта, и мы сразу бы увидели и услышали любого, кто попытался бы войти в квартиру.

– Все равно. Я чувствую, что он здесь! – Она умоляюще посмотрела на сэра Джеймса.

Тот вполне серьезно ответил:

– При всем уважении к вашим ощущениям, мисс Таппенс (да и мне всякое мерещится, если на то пошло), я вынужден напомнить: это невозможно физически, чтобы кто-нибудь попал сюда без нашего ведома.

Таппенс немного успокоилась и смущенно призналась:

– Ночью почему-то всегда жутко.

– Совершенно верно, – согласился сэр Джеймс. – Мы сейчас похожи на людей, собравшихся на спиритический сеанс[54]54
  Спиритический сеанс – общение с душами умерших с помощью различных действий, якобы помогающих войти в контакт с духами (верчение стола, блюдечка и т. п.).


[Закрыть]. Нам бы сюда еще медиума[55]55
  Медиум – лицо, в состоянии транса способное выступать посредником между людьми и миром духов, получая от них ответы на вопросы, указания и т. п.


[Закрыть] – результаты могли бы быть потрясающими.

– Вы верите в спиритизм? – Таппенс изумленно вытаращила глаза.

Адвокат пожал плечами.

– Что-то в этом несомненно есть. Однако в большинстве своем все имеющиеся свидетельства не выдерживают никакой критики.

Время тянулось медленно. Когда забрезжил рассвет, сэр Джеймс отдернул занавески, и они увидели то, что лишь немногие лондонцы видят – солнце, медленно восходящее над спящей столицей.

При солнечном свете страхи и фантазии прошлой ночи показались нелепыми. Таппенс воспрянула духом.

– Ура, – воскликнула она, – день обещает быть чудесным, и мы разыщем Томми и Джейн Финн, и все будет замечательно. Я спрошу мистера Картера, нельзя ли мне будет сделаться леди.

В семь Таппенс вызвалась приготовить чай и вернулась с подносом, на котором стояли чайник и четыре чашки.

– А четвертая для кого? – спросил Джулиус.

– Для нашей пленницы, конечно. Я думаю, ее можно так называть?

– Подавать ей чай в постель после вчерашнего – не слишком ли! – проворчал Джулиус.

– Безусловно, слишком. Но оставить ее без чая тоже нельзя. Пожалуй, будет лучше, если вы составите мне компанию. А то вдруг она на меня накинется. Кто знает, в каком она с утра настроении.

Сэр Джеймс и Джулиус подошли вместе с ней к двери спальни.

– А где ключ? Ах да, у меня. – Таппенс вставила ключ в замочную скважину, повернула его и вдруг замерла. – А что, если она все-таки удрала? – прошептала она.

– Ну, уж это дудки! – успокоил ее Джулиус.

Сэр Джеймс промолчал.

Таппенс, набрав в легкие побольше воздуха, вошла и с облегчением вздохнула: миссис Вандемейер все так же лежала на кровати.

– Доброе утро, – весело воскликнула девушка. – Я принесла вам чайку.

Миссис Вандемейер не ответила, и Таппенс, поставив чашку на тумбочку, подошла к окну и подняла шторы. Потом обернулась – миссис Вандемейер лежала все в той же позе. Охваченная страхом, Таппенс бросилась к кровати. Рука, которую она приподняла, была холодна как лед… Было ясно, что миссис Вандемейер никогда уже больше не заговорит.

На крик Таппенс в комнату ворвались Джулиус и сэр Джеймс. Сомнений не было – миссис Вандемейер умерла, и произошло это, видимо, несколько часов назад. Судя по ее виду, смерть наступила во сне.

– Вот уж невезение! – воскликнул в отчаянии Джулиус.

Адвокат был спокойнее, но в глазах его мелькнуло странное выражение.

– Да… если это действительно простое невезение… – сказал он.

– Не думаете же вы… Послушайте, не может же быть… Сюда никто не мог забраться.

– Совершенно верно, – согласился адвокат. – Я и сам не понимаю, как это можно было бы сделать. И тем не менее… Она собирается выдать мистера Брауна и… умирает… Неужели это просто совпадение?

– Да, но как…

– Вот именно, как?! Это мы и должны выяснить. – Он умолк, поглаживая подбородок. – Да, должны выяснить, – повторил он негромко, и Таппенс подумала, что, будь она мистером Брауном, ей бы очень не понравился тон, каким была произнесена эта коротенькая фраза.

Джулиус посмотрел в окно.

– Окно открыто, – сказал он. – Может быть…

Таппенс покачала головой.

– Балкон тянется только до будуара, а там были мы.

– Ну, как-нибудь да забрался… – начал Джулиус, но сэр Джеймс его перебил:

– Мистер Браун не действует так примитивно. Во всяком случае, мы должны вызвать врача, но прежде посмотрим, нет ли здесь чего-нибудь для нас полезного?

Они принялись торопливо обыскивать комнату. Пепел на каминной решетке указывал, что миссис Вандемейер, собравшись бежать, сожгла там какие-то бумаги. Они ничего не нашли, хотя обыскали все комнаты.

– Может быть, тут? – Таппенс указала на небольшой старомодный сейф в стене. – Кажется, она хранила там драгоценности, но, возможно, не только их…

Ключ был в замке, Джулиус распахнул дверцу и начал рыться внутри. Прошла почти минута.

– Ну? – нетерпеливо окликнула его Таппенс.

Джулиус ответил не сразу. Он выпрямился и захлопнул дверцу.

– Ничего, – сказал он.

Через пять минут явился молодой энергичный врач. Он узнал сэра Джеймса и держался с ним очень почтительно.

– Разрыв сердца или слишком большая доза какого-то снотворного. – Он понюхал. – Похоже на хлорал.

Таппенс вспомнила стакан, который выплеснула в лицо миссис Вандемейер, и бросилась к умывальнику. Флакон, из которого миссис Вандемейер отлила несколько капель, по-прежнему был на месте.

Но тогда он был полон на три четверти. А теперь… был пуст.