Текст книги "Немезида"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Любовь

На следующее утро они осматривали дворянскую усадьбу с домом, построенным во времена королевы Анны. Дорога была не слишком длинной и утомительной, дом на удивление красив, история его занимательна, а окружающий его парк отлично спланирован и ухожен.

Ричард Джеймсон, архитектор, был в восторге от искусства мастеров, построивших это здание, и, относясь к тем молодым людям, которые любят слушать звуки собственного голоса, подробно расписывал достоинства тех или иных деталей постройки, обильно пересыпая свою речь датами и техническими терминами. Часть его спутников, поначалу благоговейно слушавших эту несколько однообразную лекцию, заскучав, начала потихоньку откалываться от группы. Хранитель дома, который не был в восторге от того, что какой-то турист перехватил у него инициативу, напрасно старался вставить хоть слово. Наконец, он сделал еще одну попытку.

– Леди и джентльмены, вот в этой комнате, так называемом Белом салоне, был когда-то найден труп. На коврике перед камином лежал молодой мужчина с кинжалом в сердце. Давно это было – еще в восемнадцатом веке. Говорят, что он был любовником тогдашней хозяйки дома леди Моффат. Пробравшись в дом, он поднялся по крутой винтовой лестнице и вошел в комнату через потайную дверь, которая была тогда вот здесь – слева от камина. Сэр Ричард, муж леди Моффат, неожиданно вернулся из поездки и застал влюбленных.

Хранитель с гордым видом умолк, наслаждаясь произведенным на слушателей эффектом. Слушатели, в свою очередь, были в восторге от хотя бы короткого перерыва в лекции по архитектуре.

– Ах, как романтично, не правда ли, Генри? – звонко проговорила с сильным американским акцентом миссис Батлер. – Ты знаешь, в этой комнате действительно какая-то совершенно особая атмосфера. Я это чувствую.

– Мейми очень чувствительна к таким вещам, – с гордостью сообщил окружающим ее муж. – Помню, когда-то в Луизиане мы были в одном старинном доме…

Пока мистер Батлер со все возрастающим воодушевлением расписывал необычайную чувствительность своей жены, мисс Марпл и пара ее единомышленниц воспользовались случаем, чтобы выскользнуть из комнаты и спуститься на первый этаж.

– У одной из моих подруг, – рассказывала мисс Марпл шедшим рядом с нею мисс Кук и мисс Барроу, – несколько лет назад был кошмарный случай. Однажды утром она обнаружила труп на полу своей библиотеки.

– Кто-нибудь из прислуги? – спросила мисс Барроу. – Эпилептический припадок?

– Нет, что вы… убийство. Это была совсем незнакомая девушка в вечернем платье. Блондинка, но волосы оказались крашеными. По-настоящему она была шатенкой и… о… – мисс Марпл умолкла, уставившись на светлую прядь волос, выбившуюся из-под платка у мисс Кук.

Мисс Марпл внезапно сообразила, откуда ей знакомо лицо мисс Кук. Она уже вспомнила, где его видела.

Только тогда волосы были темными, почти черными, а теперь совсем светлыми.

Миссис Райсли-Портер тоже спустилась вниз и, проходя мимо них, решительно проговорила:

– Я больше не намерена бегать вверх и вниз по всем этим лестницам! И, вообще, торчать все время в комнатах очень утомительно. Насколько мне известно, парк здесь, хотя и невелик, но тоже славится красотой. Предлагаю, не теряя времени, осмотреть его, тем более, что погода портится, и скоро пойдет дождь.

Не терпящий возражений тон миссис Райсли-Портер произвел свой обычный эффект. Все, кто находились поблизости, послушно последовали за ней. Парк и впрямь был великолепен. Миссис Райсли-Портер, прихватив полковника Уокера, направилась по аллее, остальные разбрелись кто куда.

Мисс Марпл направилась к удобной и удачно расположенной скамейке и с облегченным вздохом присела на нее. Такой же вздох вырвался и у мисс Элизабет Темпл, через пару мгновений усевшейся рядом с нею.

– Осматривать здания всегда утомительно, – заметила мисс Темпл, – а уж особенно, когда в каждой комнате приходится выслушивать нудную лекцию.

– То, что он рассказывал, было, разумеется, весьма поучительно, – несколько неуверенно ответила мисс Марпл.

– Вы так находите? – Мисс Темпл повернулась к своей соседке, и их взгляды встретились.

– А вы нет? – спросила мисс Марпл.

– Нет, – твердо сказала мисс Темпл.

Теперь взаимопонимание было уже полным. Несколько минут царило дружелюбное молчание. Потом мисс Темпл заговорила об окружавшем их парке.

– Спланировал его в 1798 году Уолмен, умерший совсем молодым. Жаль, потому что это был очень талантливый человек.

– Всегда жаль, если кто-то умирает молодым, – заметила мисс Марпл.

– Не уверена… – задумчиво, с каким-то странным оттенком в голосе сказала мисс Темпл.

– Но ведь они теряют возможность увидеть столько хорошего.

– И их минует столько зла.

– В моем возрасте чувствуешь – и, мне кажется, это естественно – что ранняя смерть означает много-много упущенных возможностей, – сказала мисс Марпл.

– Я же, – ответила Элизабет Темпл, – хотя и провела столько лет среди молодежи, рассматриваю жизнь просто как замкнутый в себе отрезок преходящего времени. Как сказал Элиот: «Век розы расцветшей и век кипариса длятся такой же миг».

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – проговорила мисс Марпл. – С концом жизни человека – короткой ли, длинной ли – завершается все. Но… вам никогда не казалось, что чья-то жизнь осталась незавершенной, потому что ее насильственно оборвали?

– Да, это так.

Мисс Марпл взглянула на цветы вокруг и заметила:

– Как чудесна эта роза. Вон та, на длинном стебле… такая пышная и такая хрупкая и недолговечная.

Элизабет Темпл повернула к ней голову и спросила:

– В эту экскурсию вы поехали, чтобы повидать старинные здания, или вас больше интересуют парки?

– Пожалуй, все-таки ради зданий, хотя больше всего удовольствия мне доставляют парки. Старинные замки это, однако, для меня нечто совсем новое. Их история, великолепная мебель, картины. Один мой добрый друг устроил мне эту экскурсию, и я искренне благодарна ему за это. Не так уж много подобных вещей довелось мне в жизни повидать. А вам часто приходилось видеть все эти достопримечательности?

– Нет. Да я и сейчас поехала не ради достопримечательностей.

Глаза мисс Марпл загорелись любопытством. Вопрос вот-вот готов был сорваться с ее губ, но она все-таки сдержалась. Мисс Темпл улыбнулась.

– Вы хотели бы знать, почему же тогда я здесь, что привело меня сюда? Так почему бы не попробовать это угадать?

– Что вы – ничего подобного у меня и в мыслях не было, – запротестовала мисс Марпл.

– А вы все-таки попробуйте. Мне это было бы интересно. Серьезно, интересно.

Мисс Марпл довольно долго молчала. Наконец, она заговорила:

– То, что я скажу, будет основано не на том, что я слышала и знаю о вас, хотя мне известно, что вы – незаурядная личность и что ваша школа пользовалась славой во всей стране. Я основываюсь только на том впечатлении, которое вы произвели на меня сейчас, и я говорю себе: это пилигрим. Человек, отправившийся в паломничество.

После этих слов наступила глубокая тишина.

– Отлично сказано, – проговорила наконец Элизабет Темпл. – Да, я отправилась в паломничество.

Еще через несколько мгновений мисс Марпл сказала:

– Моего друга, устроившего мне эту экскурсию и оплатившего все расходы по ней, уже нет в живых. Его звали мистер Рейфил, он был очень богат. Не знали его случайно?

– Джейсона Рейфила? Имя мне, конечно, знакомо, но лично я с ним никогда не встречалась. Однажды он пожертвовал очень крупную сумму и на проведение педагогического эксперимента, в котором и я принимала участие. До сих пор с благодарностью вспоминаю о нем. Не так давно я видела в газетах сообщение о его смерти. Стало быть, он был вашим старым другом?

– Нет, я познакомилась с ним года полтора назад. За границей, на Антильских островах. Я почти ничего не знаю ни о его жизни, ни о его семье, ни о том, были ли у него друзья и кто они. Он был замкнутым человеком и никогда не рассказывал о себе. Быть может, вы знали его семью или кого-нибудь…? – Мисс Марпл замялась. – Мне часто приходило в голову… но как-то неудобно расспрашивать…

Элизабет, немного помолчав, сказала:

– Я знала одну девушку… когда-то она была моей воспитанницей в Феллоуфилде. Строго говоря, она не была родственницей Рейфила, но одно время была помолвлена с его сыном.

– Однако, не вышла за него замуж?

– Нет.

– Почему?

– Я могла бы сказать… хотела бы сказать: потому что у нее хватило разума. Это был не тот молодой человек, которого мы хотели бы видеть мужем дорогого нам существа. А эта девушка была исключительно милым, замечательным существом. Я не знаю, почему она не вышла за него замуж. Мне она никогда не сказала об этом ни слова. – Элизабет вздохнула, а потом добавила:

– К тому же она умерла…

– Как умерла? Что было причиной?

Элизабет Темпл долго смотрела на кусты роз. Заговорив, она произнесла всего лишь одно слово, но оно прозвучало, как гулкий удар колокола:

– Любовь!

– Любовь? – эхом отозвалась мисс Марпл.

– Одно из самых страшных в мире слов, – ответила Элизабет Темпл и горьким, трагическим голосом повторила:

– Любовь…

Приглашение

Мисс Марпл решила отказаться от назначенного на послеобеденное время осмотра замка. Она так устала, что даже возможность увидеть витражи одиннадцатого века ее не привлекала. Лучше она немного отдохнет и присоединится к остальным уже за чаем. Миссис Сендборн вполне одобряла ее решение, назвав его весьма разумным.

И вот мисс Марпл, удобно усевшись на скамеечке, мучилась теперь вопросом – делать или не делать следующий шаг в осуществлении ее плана.

Когда общество возвратилось, мисс Марпл присоединилась к мисс Кук и мисс Барроу и уселась вместе с ними за накрытый на четверых столик. Четвертое место занял мистер Каспар, который при его знании английского языка не представлял никакой ценности как собеседник.

Прожевав кусочек печенья, мисс Марпл обратилась к мисс Кук:

– Я совершенно уверена, что когда-то уже встречалась с вами… Никак не могу припомнить… память на лица у меня уже не та, что когда-то… но уверена, что где-то мы встречались.

На симпатичном лице мисс Кук появилось неуверенное выражение. Она бросила вопросительный взгляд на свою подругу, но мисс Барроу не пришла ей на помощь.

– Не знаю, может, вы когда-нибудь бывали в наших местах? – продолжала мисс Марпл. – Я живу в Сент-Мэри Мид. Крохотный поселок. Сейчас, правда, уже не такой крохотный – построили много новых домов. Это совсем недалеко от Мач Бенхема и всего двенадцать миль от Лумута на побережье.

– Ну, вот видите, – перебила ее мисс Кук. – Я не раз бывала в Лумуте и, вероятно…

– Ох, ну, конечно же! – внезапно с восторгом воскликнула мисс Марпл. – Однажды я прогуливалась в саду у себя в Сент-Мэри Мид, а вы проходили рядом с оградой и заговорили со мной. Вы еще сказали, я помню, что живете у какой-то своей знакомой…

– О, разумеется! Теперь и я вспомнила. Мы разговаривали о том, как трудно в наши дни найти садовника… такого, конечно, который разбирается в своем деле.

– Совершенно верно. Мне кажется, вы не постоянно живете там? Просто временно жили у кого-то…

– Ну да, у моей подруги, миссис… миссис… – Мисс Кук запнулась. По ее лицу видно было, что она никак не может вспомнить имя.

– Миссис Сазерленд, не так ли? – Подсказала мисс Марпл.

– Нет, нет. Миссис… миссис…

– Гастингс, – решительным тоном вставила мисс Барроу, кладя себе на блюдце кусок шоколадного торта.

– Да, она еще живет в одном из новых домов, – кивнула мисс Марпл.

– Гастингс, – с сияющим лицом произнес неожиданно мистер Каспар. – Я уже был в Гастингсе. В Истборне тоже был. Очень приятно… рядом море.

– Как удивительно, – сказала мисс Марпл, – что мы так скоро встретились снова! Ну, разве не тесен мир?

– Мы ведь так любим красивые сады, – несколько туманно ответила мисс Кук. – Взгляните, какой вон там замечательный, редкостный куст!

Мисс Марпл с жаром подхватила связанную с цветами тему. Мисс Кук отвечала на ее вопросы, мисс Барроу тоже по временам вставляла пару слов.

Мистер Каспар, улыбаясь, слушал их.

Позже, отдыхая перед ужином, мисс Марпл размышляла о том, что же она, собственно, узнала. Мисс Кук не отрицала, что была в Сент-Мэри Мид и что прогуливалась перед ее домом, согласна была и с тем, что по удивительной случайности… Случайности? Мисс Марпл обсасывала это слово, словно ребенок леденец. Была ли это и впрямь случайность? Или эта женщина была там тогда с какой-то определенной целью? Кто-то послал ее? Послал… но зачем? Не плод ли это смешной фантазии?

– Всегда стоит повнимательнее присматриваться к случайностям, – подумала мисс Марпл. – Позже, если обнаружится, что это была, действительно, случайность, можно обо всем забыть.

Мисс Кук и мисс Барроу – самые заурядные создания. Хорошо. Они поехали на экскурсию, как и каждый год, по их словам. В прошлом году они были в Греции, в позапрошлом – в Голландии, а еще раньше – в Ольстере. Выглядят очень милыми, порядочными женщинами. Однако мисс Кук какое-то мгновение явно собиралась отпереться от своего визита в Сент-Мэри Мид. Она так покосилась на свою подругу, словно ожидала от нее указания, что делать. Вероятно, первую скрипку у них играет мисс Барроу…

– Конечно, все это может быть чистой игрой воображения и не иметь никакого значения, – пробормотала мисс Марпл.

Неожиданно в ее сознании всплыло слово: опасность. Рейфил намекал на то, что ей может понадобиться ангел-хранитель… Стало быть, ей может угрожать опасность?.. Но почему? От кого?

Наверняка, не со стороны мисс Кук и мисс Барроу. Слишком уж будничными существами они выглядят.

Это так, но мисс Кук покрасила волосы и переменила прическу… собственно, изменила всю свою внешность. Мягко выражаясь, странно!

Мисс Марпл начала снова перебирать своих спутников.

Гораздо легче представить опасность, исходящую от мистера Каспара. Может быть, он знает английский гораздо лучше, чем делает вид? Снимать с него подозрения ни в коем случае нельзя…

Мисс Марпл никогда не удавалось полностью избавиться от убеждения, господствовавшего во времена королевы Виктории: «Иностранцы на все способны». Глупый предрассудок, разумеется. У нее столько хороших знакомых – иностранцев… Но если все-таки? Мисс Кук, мисс Барроу, мистер Каспар… и еще этот лохматый молодой человек, Эмлин. Как-то – там, может, он – революционер или анархист? Супруги Батлер… такие милые американцы… Но, может, это как раз тот случай, когда все слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Серьезно – самое время снова вернуться на землю! – упрекнула себя мисс Марпл и достала программу на следующий день.

«Будет довольно утомительно, – подумала она. – С раннего утра долгая поездка в автобусе, во второй половине дня пешая прогулка вдоль берега моря – вероятно, чрезвычайно интересная и не менее изматывающая… Правда, есть и альтернатива: тот, кто предпочел бы отдохнуть, может оставаться в отеле, наслаждаясь, его чудесным садом, либо совершить короткую – не более часа – прогулку по окрестностям. Правильно, – решила мисс Марпл, – так я и сделаю».

Она еще и не подозревала, что ее программа на следующий день окажется совсем иной.

Когда на следующий день мисс Марпл, сполоснув руки перед обедом, вышла из своей комнаты, к ней немного неуверенно подошла незнакомая женщина, одетая в твидовый костюм, и проговорила:

– Прошу прощения, вы ведь мисс Марпл… мисс Джейн Марпл?

– Да, – немного удивленно ответила мисс Марпл.

– Меня зовут миссис Глинн. Ливиния Глинн. Я живу тут неподалеку со своими двумя сестрами и узнала… что вы приедете…

– Узнали, что я приеду? – еще больше удивилась мисс Марпл.

– Да. Наш старый добрый друг написал нам… довольно давно, недели три назад. Он просил, чтобы мы отметили дату, когда сюда приедет эта экскурсия, потому что в ней участвует его близкая знакомая… или родственница… не помню точно, как он выразился.

Удивление мисс Марпл продолжало возрастать.

– Я говорю о мистере Рейфиле, – добавила миссис Глинн.

– О, мистер Рейфил… но вы же знаете, что…

– Что он умер? Увы, да. Сразу же после того, как мы получили это письмо. Тем более мы сочли себя обязанными выполнить его просьбу. Он надеялся, что вы не откажетесь провести пару дней у нас в гостях. Как раз этот отрезок маршрута экскурсии довольно утомителен. Все эти пешие переходы… крутые тропинки… все это прекрасно для молодежи, но становится нелегким испытанием для людей постарше. Мои сестры будут очень рады вам. Дом наш совсем недалеко – каких-нибудь десять минут ходьбы от отеля, а повидать и в нем найдется немало интересного.

Мисс Марпл колебалась всего несколько секунд. Миссис Глинн с ее кругленькой фигурой и добродушным, немного застенчивым лицом выглядела очень симпатичной. А, кроме того, может быть, это и есть указание Рейфила на то, каким должен быть мой следующий шаг?.. Да, так оно и должно быть.

Она и сама не понимала, почему беспокоится. Может, просто потому, что теперь она уже чувствовала себя, как дома, среди своих спутников по экскурсии, хотя и познакомилась с ними всего три дня назад. Взглянув на миссис Глинн, она сказала:

– Спасибо, большое спасибо за приглашение. С радостью погощу у вас.

Три сестры

Мисс Марпл стояла у окна, глядя невидящими глазами в сад. Ее дорожная сумка лежала на кровати. Вид какого-либо сада почти всегда сразу же вызывал у нее либо радость, либо неодобрение. На этот раз это было скорее второе. Сад был запущен, уже много лет на него явно не тратили ни денег, ни труда. Дом тоже был запущен. Здание прекрасное и обстановка тоже была когда-то красивой, но по мебели было видно, что последние годы на нее никто не обращал внимания. Вряд ли обитатели этого дома, подумала мисс Марпл, любят его. К нему подходит его название: Олд Хауз. А ведь когда-то этот дом мог быть прекрасен – пока в нем кипела жизнь и пока им дорожили. Дети, выросшие здесь, разлетелись по свету, и теперь тут жила миссис Глинн, получившая вместе с сестрами этот дом в наследство от дяди и поселившаяся тут после смерти мужа. С годами доходы сестер становились все скромнее, а садовники и прислуга все дороже.

Другие две сестры, видимо, так и остались незамужними. Одна из мисс Бредбери-Скотт была старше, чем миссис Глинн, а другая моложе.

В доме не было ничего, напоминавшего о детях. Ни стульчика, ни старой детской коляски, ни игрушек. Только эти три сестры.

– Звучит очень на русский манер, – пробормотала мисс Марпл. Три сестры… Чехов? Или Достоевский? Три сестры. Только это не те сестры, которые так страстно стремились в Москву. Эти, скорее всего – даже почти наверняка – примирились с жизнью в этом доме. Она уже познакомилась с ними – одна вышла из кухни, а вторая спустилась сверху, чтобы поздороваться с гостьей. Образованные, безупречно воспитанные. Настоящие леди – пришло ей в голову знакомое с детства, но уже отжившее выражение.

В наши дни редко встретишь бедствующую леди. Обычно им приходят на помощь – государство, благотворительные организации или богатые родственники. Или же… такие люди, как мистер Рейфил. В конце концов, это же факт, именно поэтому она и оказалась здесь, не так ли? Все ведь было заранее организовано Рейфилом. Он аккуратно, основательно все подготовил. Четыре или пять недель назад он уже, вероятно, хорошо знал, сколько ему еще осталось жить, сделав, наверное, еще и поправку на обычный оптимизм врачей, по опыту знающих, что человек, дни которого сочтены, часто находит силы, чтобы протянуть хоть еще немножко. Сиделки, напротив, – это уж мисс Марпл знала по своему опыту-всегда склонны ожидать, что их пациент вот-вот протянет ноги, и бывают очень удивлены, если этого не происходит. Даже когда их мрачные пророчества совпадают с предсказаниями врачей, часто можно слышать, как врач, выходя, бормочет: «Не удивлюсь, если он все-таки протянет еще пару недель». Ладно, ладно, думает, слушая его, сиделка, только господин доктор все-таки ошибается. Хотя, как правило, господин доктор не ошибается. Он знает, что страдающий неизлечимый больной, даже впавший в отчаяние человек все-таки любит жизнь, хочет жить. Больной готов принимать таблетки, чтобы суметь уснуть в эту ночь, но он не хочет погрузиться в вечный сон, о котором ему ничего не известно.

Мистер Рейфил. Это о нем думала мисс Марпл, глядя невидящими глазами в сад. Мистер Рейфил… Она чувствовала, что начинает лучше понимать сущность порученного ей задания. Рейфил всегда все планировал заранее – личные дела точно так же, как финансовые операции. Перед ним, стало быть, стояла проблема…

Проблема, с которой Рейфил не мог справиться сам, что наверняка, подумала мисс Марпл, очень раздражало его – он ведь привык все вопросы решать своими силами. Сейчас, однако, он лежал на смертном одре. Он мог устроить свои денежные дела, связаться с адвокатами, поверенными, родственниками, друзьями, если такие у него были, но что-то уладить не мог. Оставалась нерешенная проблема, которую он все-таки хотел решить, план, который он хотел осуществить. Похоже, что проблема была не из тех, которые можно уладить с помощью адвокатов.

– И тогда он подумал обо мне, – проговорила мисс Марпл.

Все равно это было странно. Даже очень странно. Однако письмо Рейфила, если подходить с этой точки зрения, становилось вполне ясным.

По мнению Рейфила, она, мисс Марпл, обладала необходимыми данными для выполнения его плана. Речь могла идти только о чем-то, связанном с преступлением, ведь он почти ничего не знал о ней – разве только то, что она увлекается садоводством. Однако вряд ли ему нужно было от нее решение какой-то сложной садоводческой проблемы. А вот и в связи с преступлением он мог вспомнить о ней. Преступление случилось на Антильских островах, с преступлениями ей не раз приходилось сталкиваться и раньше.

Преступление… Но какое и где?

Рейфил действовал. Прежде всего он дал поручение своим адвокатам, и те выполнили его, прислав ей в нужный момент умело составленное, хорошо обдуманное письмо. Насколько было бы проще, если бы Рейфил просто сообщил, что и почему он от нее хочет. До некоторой степени даже странно, что перед смертью он не обратился к ней и на правах умирающего не вырвал обещание выполнить его просьбу. Хотя нет, подумала мисс Марпл, вот это уж не было бы на него похоже. Просить сделать что-то из любезности – пусть даже исправить допущенную несправедливость – было не в его стиле. Как, вероятно, и всю свою жизнь, Рейфил намерен был платить за выполнение своих желаний. Он хотел и заплатить ей, Джейн Марпл, и одновременно настолько возбудить ее любопытство, чтобы она с радостью взялась за порученное ей дело. Предложенная сумма должна была заинтриговать, а не подкупить ее. У него наверняка не было мысли типа: «Предложу ей хорошие деньги, и она вприпрыжку побежит за ними» – он ведь знал, что она по-серьезному в деньгах не нуждается. Если бы возникла острая необходимость, скажем, отремонтировать дом, пригласить специалистов-врачей или провести дорогостоящий курс лечения, ее любящий племянник, ее милый Раймонд, всегда позаботился бы о ней. Нет, эти деньги нужны были для того, чтобы сделать игру увлекательной – словно главный выигрыш в лотерее. Громадная сумма, выиграть которую можно только при изрядной доле счастья.

Счастье тут будет необходимо, продолжала думать мисс Марпл, но понадобится и немало труда, раздумий, даже, может быть, умения пойти навстречу опасности. Прежде всего надо догадаться, о чем во всем этом деле идет речь. Этого Рейфил не сообщит ей… Может быть, потому, что не хочет повлиять на нее? Так трудно рассказать о чем-то совершенно беспристрастно. Возможно, Рейфил не исключал возможности ошибки со своей стороны. На него это не очень похоже, но не исключено. Он мог подозревать, что болезнь ослабила уже остроту его суждений. Она, его доверенное лицо, должна сама выяснить, как обстоит дело, и поступить в соответствии с этим. Что ж, пора приняться за дело. Только снова возникает старый вопрос: о чем, собственно, идет речь?

Путь для нее был выбран заранее. С этого и начнем. Того, кто выбирал, уже нет в живых. Он услал ее из Сент-Мэри Мид и, следовательно, ее задание, в чем бы оно ни состояло, не могло быть выполнено там. Значит, речь идет не о такой проблеме, которую можно решить, сидя дома и просматривая кипы старых газет – даже если бы она знала, что в них искать. Он послал ее в адвокатскую контору, чтобы она прочла там первое письмо, второе пришло к ней домой, потом отправили на очень интересную и приятную экскурсию. Следующий шаг привел ее в этот дом. Старый дом в Джоселин Сент-Мэри, где живет миссис Глинн и две ее сестры, мисс Клотильда и мисс Антея Бредбери-Скотт. Рейфил устроил все это заранее – еще за несколько недель до смерти. Вероятно, сразу же после того, как дал указания адвокатам и оплатил эту экскурсию. Следовательно, он направил ее в этот дом с какой-то определенной целью. Быть может, всего за пару дней, но, может быть, и больше. Он мог ведь заранее организовать и что-то такое, что заставит ее задержаться. Во всяком случае, сейчас она здесь, в этом доме.

Миссис Глинн и две ее сестры… Они каким-то образом касаются этого дела, связаны с ним, в чем бы оно ни состояло. Надо выяснить, что это за связь. Жаль, что времени маловато – в своих же способностях выяснить все, что только возможно, мисс Марпл ни на миг не сомневалась. Она ведь милая, разговорчивая старушка, от которой вполне естественно ждешь болтовни, расспросов и сплетен. Она расскажет им о своем детстве, а это, скорее всего, натолкнет и одну из сестер на рассказ о ее детских годах. Они будут толковать о блюдах, которые когда-то ели, о прислуге, родственниках, поездках, замужествах, рождении детей… и… о, да… и о смертях. Только, когда речь заходит о чьей-то смерти, нельзя проявлять чрезмерное любопытство. О, нет. Впрочем, у нее почти автоматически найдутся нужные слова, что-нибудь вроде: «Боже, какой кошмар!» Надо будет завести разговор об их жизни и родственниках – при этом тоже может что-то выясниться. Речь может идти и о каком-то случившемся по соседству событии, к которому три сестры не имеют прямого отношения. Такому событию, о котором они знают и наверняка заговорят. Во всяком случае, что-то способное навести ее на след, тут должно быть. Через два дня она снова присоединится к экскурсии, если только ничто не удержит ее.

Мысли мисс Марпл снова вернулись к ее спутникам. Ведь вполне возможно, что тот, кого она ищет, все время находится среди них и будет там, когда она вновь сядет в автобус. Идет ли речь об одном человеке или о нескольких? Все выглядели такими безобидными… но это случается и с людьми, которые далеко не так уж безобидны. Может раскрыться какая-то старая история… мисс Марпл чуть нахмурила брови, пытаясь вспомнить что-то… что-то… в свое время мелькнувшее у нее в голове… она еще подумала тогда: я совершенно уверена… но только вот в чем уверена?

Ей снова пришли на ум три сестры. Нельзя так долго засиживаться в комнате. Сейчас она распакует те вещи, которые будут нужны ей в эти два дня: ночную сорочку, мыло и зубную щетку, платье, которое наденет вечером, а потом спустится вниз к своим хозяевам. Надо, однако, решить самый главный вопрос: кто для нее эти сестры? Союзники или враги? Возможно и то, и другое. Это необходимо взвесить как можно тщательнее.

В дверь постучали, и вошла миссис Глинн.

– Надеюсь, вам будет здесь удобно. Помочь вам распаковать вещи? У нас очень порядочная приходящая прислуга, но она бывает только по утрам.

– О нет, спасибо, я уже вынула всю ту мелочь, которая может мне понадобиться, – ответила мисс Марпл.

– Я решила, что на первый раз стоит проводить вас – планировка дома основательно запутана. Лестниц у нас две, и нашим гостям случалось, бывало, заблудиться.

– Большое спасибо.

– Так вы спуститесь к нам? Выпьем по стаканчику шерри перед обедом.

Мисс Марпл с благодарностью приняла приглашение и последовала за хозяйкой. Насколько могла судить мисс Марпл, миссис Глинн была существенно моложе ее. Лет шестьдесят, подумала она, никак не больше. По лестнице мисс Марпл спускалась предельно осторожно, опасаясь, как всегда, что левое колено может ее подвести, но перила, к счастью, были вполне надежными.

– Красивая лестница, – заметила она. – Да и весь дом очень красив. Постройка восемнадцатого века, не так ли?

– 1780 года, – ответила мисс Глинн.

Судя по всему, похвала мисс Марпл доставила ей удовольствие. Она ввела ее в гостиную. Это была просторная и довольно уютная комната. Пара по-настоящему красивых предметов мебели, письменный стол эпохи королевы Анны, отделанный перламутром секретер, огромный старинный диван и несколько застекленных шкафов. Основательно выцветшие шторы и ковер скорее всего ирландского производства дополняли обстановку. Две сестры сидели на диване. Когда вошла мисс Марпл, они встали и подошли к ней. Одна из сестер подала ей стаканчик с шерри, другая предложила стул.

– Не знаю, любите ли вы высокие сиденья? Я лично очень люблю.

– Я тоже, – ответила мисс Марпл. – Они намного удобнее. Особенно при моей пояснице.

Боли в пояснице, похоже, давали о себе знать уже и сестрам. Стройная, красивая женщина с заплетенными в узел темными волосами была старшей сестрой. У младшей волосы – когда-то, вероятно, белокурые, а теперь седые – беспорядочными прядями падали на плечи, худенькая фигурка производила почти призрачное впечатление. На сцене она вполне могла бы играть немного постаревшую Офелию, – подумала мисс Марпл.

Клотильда же, продолжала развивать свою мысль мисс Марпл, скорее подошла бы на роль старшей Клитемнестры, заколовшей своего мужа прямо в ванне. Правда, поскольку у Клотильды никогда не было мужа, сходство это мало что давало. Клитемнестра убила только мужа, но в этом доме никогда не было Агамемнона.

Клотильда Бредбери-Скотт, Антея Бредбери-Скотт, Лавиния Глинн. Клотильда красива, Лавиния, если и не красива, то привлекательна, у Антеи же временами вдруг вздрагивала бровь, большие серые глаза начинали бегать по сторонам, и она оглядывалась, словно человек, почувствовавший, что кто-то следит за ним. Странно, подумала мисс Марпл. Антею она пока что не совсем понимала.

Непринужденная беседа продолжалась. Потом миссис Глинн вышла на кухню – похоже, что домашние заботы лежали в основном на ней. Клотильда тем временем рассказывала о том, что этот дом, уже много поколений принадлежавший их семье, им троим достался по наследству от дяди.

– Его единственный сын погиб на фронте. За исключением нескольких совсем дальних родственников от семьи остались только мы трое.

– Дом очень красив, – похвалила мисс Марпл. – Построен, я слыхала, еще в 1780 году.

– Кажется, да. Если бы он только не был таким большим и сумбурно спланированным.