Текст книги "Соседи по подъезду (СИ)"

Автор книги: Аделаида Дрозд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 13. Свет и тени на асфальте

Они вышли из ледяного кондиционированного воздуха комплекса в тёплые объятия вечера. Городской воздух пах выхлопами, опавшими листьями и далёким морем. Лиам, не выпуская её руки, повёл её прочь от сверкающего купола, к узкой улочке, заставленной небольшими кафе.

– Ты должен есть, – сказала Луиза, глядя на его до блеска промокшую от пота майку.

– Потом, – отмахнулся он, и его глаза по-прежнему сияли азартом, который не угас после игры. – Сначала я должен убедиться, что ты не исчезнешь.

Он остановился у небольшой площади с фонтаном. Вода уже не текла, и чаша была засыпана жёлтыми кленовыми листьями. Он повернулся к ней, всё ещё держа за обе руки.

– Ты реальна, – прошептал он, и его взгляд стал серьёзным, изучающим. – Я не знаю, как и почему это случилось. Но ты здесь.

И прежде чем она успела ответить, он наклонился и поцеловал её.

Это был не поцелуй отчаяния или благодарности. Это был поцелуй встречи. Долгий, медленный, вкусный, полный всей той тоски и ожидания, что копились месяцами. Его губы, шершавые от пересохшей во время игры соли, двигались уверенно, жадно, но без спешки, словно он хотел запомнить каждую секунду. Луиза ответила ему с равной силой, её пальцы вцепились в мокрый материал его майки на плечах, притягивая его ближе. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, слышала его прерывистое дыхание у своего уха и понимала – это и есть точка невозврата. Тот самый момент, когда путешествие «просто посмотреть» закончилось, и началось что-то новое, огромное и пугающее.

Он оторвался, прижал лоб к её лбу. Его глаза были закрыты.

– Лу, – просто сказал он. И в этом одном слоге было больше смысла, чем в тысяче слов.

Они гуляли. Он вёл её по городу, который знал, кажется, каждую трещинку на асфальте. Показывал закусочную, где кормили лучшими бургерами после ночных тренировок, тихий сквер, где можно было спрятаться от всех, смотровую площадку на крыше студенческого общежития, откуда весь мегаполис был как на ладони. Он говорил, а она слушала, впитывая не столько факты, сколько его интонации, его смех, его жесты. Она видела в нём теперь не только спортсмена и пациента, но и человека, который скучал по дому, который переживал из-за оценок, который с трепетом ждал звонка от скаута после сегодняшней игры.

Вечер застал их в маленьком итальянском ресторанчике в подвальчике, куда, как уверял Лиам, не заглядывали тренеры и где можно было спокойно поужинать вдвоём. Он уже успел принять душ и переодеться в простые джинсы и тёмный свитер, от которого его глаза казались ещё более яркими. За ужином он был другим – спокойным, сосредоточенным на ней, задавал вопросы о её работе, о её дворе, о любопытной старушке – соседке. Слушал так внимательно, словна хотел запомнить каждую деталь.

– Значит, это твой мир, – сказал он наконец, отставляя тарелку с пастой. – Тихий, упорядоченный, где всё растёт по своим законам.

– А твой – громкий, быстрый и очень конкурентный, – ответила она.

– Но сегодня они пересеклись, – улыбнулся он. – И знаешь что? Мне кажется, они отлично дополнили друг друга.

После ужина он не повёл её в шумный бар. Он привёл её к себе. Его комната в общежитии была крохотной, но уютной. Книги по спортивной медицине лежали вперемешку с художественной литературой, на столе стояла фотография его семьи, а на полке – пылившийся трофей за школьные соревнования. Здесь не было показухи, здесь был он настоящий.

Они сидели на узком диване, пили чай, и разговор постепенно смолк. Тишина между ними снова стала живой, насыщенной. Он взял её чашку и поставил на стол. Потом повернулся к ней, и в его взгляде не осталось и тени мальчишеской восторженности. Было только взрослое, осознанное желание и та самая хрупкая нежность, которая не исчезла.

– Луиза, – сказал он тихо, проводя рукой по её щеке. – Я сегодня выложился на площадке. Я боролся, я побеждал. Но сейчас… сейчас я не хочу больше бороться. Я хочу просто быть. С тобой.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце колотилось так, что, казалось, его слышно.

Он поцеловал её снова, и на этот раз в поцелуе не было спешки. Была лишь медленная, неотвратимая уверенность. Его руки скользнули под её свитер, коснулись кожи на талии, и она вздрогнула от прикосновения его шершавых пальцев. Он чувствовал каждую клеточку её тела, словно читал карту, а она открывала ему новые территории, о существовании которых сама не подозревала.

Он снял с неё свитер, потом футболку, не отрывая губ от её шеи, её ключицы. Его поцелуи были горячими, влажными, оставляющими невидимые следы. Когда он добрался до груди, взял её сосок в рот, она вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы. Он водил её по краю, то замедляясь, то ускоряясь, пока она не начала метаться под ним, не в силах вынести это сладкое, невыносимое напряжение.

– Лиам, пожалуйста… – простонала она.

Он поднял голову, его глаза в полумраке комнаты горели тёмным огнём.

– Что, Лу? – прошептал он, его голос был хриплым от желания. – Скажи мне.

– Я хочу тебя, – выдохнула она, глядя прямо в его глаза. – Всё. Сейчас.

Это было всё, что ему было нужно. Он сбросил с себя одежду, и она снова увидела его тело – сильное, рельефное.

Он вошёл в неё медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру, к каждому новому ощущению. Боль смешалась с таким глубоким, всепоглощающим удовольствием, что она закусила губу, чтобы не закричать. Он замер, прижавшись лбом к её лбу, его дыхание было горячим и прерывистым.

– Всё в порядке? – прошептал он, и в его голосе снова прозвучала та самая, знакомая ей забота.

Она кивнула, не в силах говорить, и потянула его губы к своим. Поцелуй стал катализатором. Он начал двигаться – сначала медленно, почти робко, затем всё увереннее, глубже, находя ритм, который заставлял её тело отзываться судорожными вздрагиваниями. Она отвечала ему, двигаясь навстречу, её ноги обвились вокруг его бёдер, впиваясь пятками в его ягодицы.

Это был не просто секс. Это было открытие. Каждое движение, каждый стон, каждый взгляд были словами в разговоре, который они не могли вести вслух. Он показывал ей свою силу, но и свою уязвимость. Она принимала и то, и другое, отвечая доверием и такой яростной нежностью, что он на мгновение замирал, глядя на неё, будто увидел что-то невероятное.

Он водил её к пику с терпением искусного любовника, меняя угол, глубину, ритм, пока её тело не стало тугой, дрожащей струной. А когда она наконец сорвалась, с тихим, сдавленным криком, погребённым в его плече, он лишь сильнее прижал её к себе, удерживая в объятиях, пока волны судорог не отступили.

И только тогда позволил себе отпустить контроль. Его собственное тело напряглось, движения стали резкими, отрывистыми. Он выдохнул её имя – хрипло, с надрывом – и погрузился в пучину, зарывшись лицом в изгиб её шеи.

Они лежали, сплетённые, покрытые лёгкой испариной, слушая, как бьются их сердца. Он не отпускал её, его рука лежала на её животе, а губы время от времени касались её плеча.

– Я не хочу, чтобы завтра наступало, – пробормотал он ей в волосы, уже почти засыпая.

– Оно уже наступило, – так же тихо ответила она, глядя на свет фонаря, рисующий полосы на потолке. – Но я не боюсь.

Он прижал её к себе сильнее.

Эпилог. Новый сезон

Прошло полгода. Во дворе снова пахло весной – талым снегом, влажной землёй и самыми первыми, робкими почками на деревьях, за которыми так тщательно ухаживал старик Игнат. Луиза вышла из подъезда, закутавшись в лёгкое весеннее пальто, и вдохнула полной грудью. Её мир больше не был ограничен этим квадратом асфальта и зелёными островками. Он расширился, включив в себя графики поездов, номера авиарейсов и расписание игр студенческой лиги.

В кармане зазвонил телефон. На экране улыбался Лиам. Он был на другом конце страны, на сборах.

– Привет, ты где? – спросил он, и в его голосе слышалась усталость, но и счастье.

– Во дворе. Солнце светит. Игнат высаживает новые кусты роз.

– Скажи ему, что я завидую. У нас тут дождь и грязь по колено на тренировочном поле.

Они болтали о пустяках – о его новой травме (лёгкое растяжение, ничего серьёзного), о её проекте по озеленению нового района, о том, как его младший брат нарисовала их обоих на одном листе. Разговор был лёгким, тёплым, привычным. Таким, какими и должны быть разговоры у тех, кто нашёл друг друга.

– Лу, – сказал он перед самым концом разговора, уже серьёзно. – Контракт… его почти утвердили. На следующий сезон. В основной лиге.

– Лиам, это же прекрасно! – выдохнула она, и сердце её забилось от гордости.

– Да, – сказал он просто. – Но это значит ещё больше перелётов. Ещё меньше времени…

– Мы справимся, – перебила она его твёрдо. – Мы уже справляемся. Ты будешь забивать трёхочковые, а я буду смотреть трансляции и считать дни до твоего приезда. А потом… – она улыбнулась, глядя на проклёвывающуюся зелень, – потом ты будешь помогать мне высаживать розы. Игнат говорит, у тебя хорошие руки для земли.

Он рассмеялся на том конце провода – звонко, счастливо.

– Договорились.

Она положила телефон в карман и подошла к лавочке. Старик Игнат копался в земле.

– Вести с полей? – хрипло спросил он, не поднимая головы.

– Лучшие, – улыбнулась Луиза. – Он пробился. В большую лигу.

Старик кивнул, удовлетворённо хмыкнув.

– Так и знал. У парня корни крепкие. Выдержит любую бурю. И ты, кстати, тоже.

Луиза села на лавочку и закрыла глаза, подставив лицо весеннему солнцу. Она вспоминала ту первую ночь – страх, страсть, невероятную близость. Вспоминала их прогулки, их разговоры, их тихие утра в его крошечной комнате. Это не была сказка. Были ссоры из-за нехватки времени, были приступы ревности, были дни, когда она сомневалась, а он – паниковал. Но была и эта незримая нить, которая оказалась прочнее расстояний и обстоятельств. Они больше не пытались «исправить» друг друга. Они просто росли – каждый в своём направлении, но их ветви теперь переплелись так, что уже невозможно было представить одно без другого.

Она открыла глаза. Двор был прежним. Но она смотрела на него теперь другими глазами. Это был не конец её истории. Это была просто одна из глав. Самая важная, может быть. Глава о том, как можно, сидя на старой лавочке в тихом дворе, найти целую вселенную. И как, обретя крылья, можно лететь, не боясь потерять землю под ногами. Потому что самая прочная опора – не место, а человек, который ждёт тебя в любом аэропорту, на любом конце линии.

А где-то далеко, на мокром от дождя тренировочном поле, парень в майке с номером 17 ловил мяч и, перед тем как сделать бросок, на секунду поднял глаза к хмурому небу и улыбнулся. Потому что знал: его самая важная победа была уже не на паркете. Она была там, в маленьком дворе, где его ждали. И ради этой победы стоило играть. Стоило жить.

Конец