Текст книги "Стихотворения. Поэмы"

Автор книги: Адам Бернард Мицкевич

ДЗЯДЫ[44]44
  Дзяды. Это название торжественного обряда, доныне справляемого простым народом во многих местностях Литвы, Пруссии и Курляндии в память «дзядов», то есть умерших предков. Обряд этот ведет начало свое от времен языческих и некогда назывался «праздником козла», на котором распорядителем был кудесник – косьляж, гусьляж или усляр, одновременно и жрец и поэт (geslarz). В наше время, поскольку просвещенное духовенство и власти стремятся искоренить этот обычай, связанный с выполнением суеверных обрядов, часто принимающих формы, достойные порицания, – народ справляет дзяды тайно, в часовнях или пустующих домах близ кладбища. Там обычно ставят угощение – разную еду, напитки, плоды – и призывают души умерших. Достойно внимания, что обычай угощать мертвых, по-видимому_? существовал у всех языческих народов – в Древней Греции во времена Гомера, в Скандинавии, в странах Востока и поныне на островах Нового Света. У нас в Литве дзяды имеют ту особенность, что к обрядности языческой здесь примешиваются представления христианской религии, а главное – этот языческий праздник по времени почти совпадает с христианским днем поминовения усопших. Простой народ верит, что угощением и песнями приносит облегчение душам, томящимся в чистилище. Возвышенная цель обряда, пустынная местность, ночное время, фантастичность обстановки некогда сильно волновали мое воображение; я вслушивался в сказки, рассказы и песни о мертвецах, возвращающихся с просьбами или предостережениями; и во всех этих чудовищных вымыслах можно было уловить определенные моральные стремления и определенную идею, образно выраженную простым деревенским людом. Настоящая поэма написана именно в таком духе, обрядовые же песни и заклинания в большинстве переданы верно, а иногда и дословно взяты из народной поэзии.


[Закрыть]

Поэма

ЧАСТИ II И IV

Стиснуты зубы, опущены веки,

Сердце не бьется – оледенело;

Здесь он еще и не здесь уж навеки!

Кто он? Он – мертвое тело«

Живы надежды, и труп оживился,

Память зажглась путеводной звездою,

Видишь: он в юность свою возвратился,

Ищет лицо дорогое.

Затрепетали и губы и веки.

И появился в глазах жизни признак.

Снова он здесь, хоть не здесь он навеки.

Что он такое? Он – призрак!

Ведомо всем, кто у кладбища жили,

Что пробуждается в день поминальный

И восстает из кладбищенской гнили

Этот вот призрак печальный.

Но зазвонят из тумана ночного,

Что воскресенье уже наступило,—

С грудью как будто разодранной снова

Падает призрак в могилу.

Живы его хоронившие… Часто

О человеке ночном говорится…

Кто же он, юноша этот несчастный?

Это – самоубийца!

Терпит, наверно, он страшную кару:

Весь пламенеет, тоскует ужасно…

Слышал однажды наш ризничий старый

Призрака голос неясный.

Передрассветные звезды блистали,

И привиденье, покинув могилу,

Руки вздымая в великой печали,

Жалобно заговорило:

«Ты, дух проклятый, зачем жизни пламя

Вновь заронил под бесчувственный камень?

Ведь угасало оно в этой яме!

Снова зачем этот пламень?

О, приговор справедливо суровый!

Вновь познакомиться, вновь разлучиться,

Из-за нее умереть смертью новой,

Помнить о ней и томиться.

Вновь между всякого сброда шататься

Буду я всюду, гонясь за тобою;

Впрочем, с людьми не хочу я считаться —

В жизни изведал всего я!

Если смотрела ты – взор опускал я,

Точно преступник; когда говорила —

Слышал я все, но молчал и молчал я,

Словно немая могила.

Это замечено было друзьями,

Юноши это причудой считали,

Старшие – лишь пожимали плечами

Либо мораль мне читали.

Слушал насмешки я, слушал советы…

Впрочем, и я бы на месте другого

Точно вот так же осмеивал это

И осуждал бы сурово.

Некто решил, что моим поведеньем

Гордость задета его родовая,

Но отстранялся с любезным терпеньем,

Будто бы не замечая.

Горд был и я: мол – понятно мне это!

Громко дерзил я в ответ на молчанье

Или выказывал вместо ответа

Полное непониманье.

Ну, а иной не прощал прегрешенья,

И на лице у него выражалась

Сквозь оскорбительное снисхожденье

Лишь лицемерная жалость.

Жалости той не прощу ни за что я!

Я не молил его – я улыбнулся,

Но, и презрением не удостоив,

Он от меня отвернулся!

Вновь подвергаюсь я всем испытаньям,

В мир устремляясь кладбищенской тенью.

Эти – как черта, хлестнут заклинаньем,

Те – убегают в смятенье.

Этот смешит меня глупою спесью,

Этот – навязчив, а этот – ехиден…

Рвусь лишь к одной. Почему же всем здесь я

Дивен иль даже обиден?

Тем, кто жалел, покажу непочтенье,

А зубоскалам, пожалуй, и жалость!..

Только бы ты, о любимая, с тенью

Снова сейчас повстречалась!

Ты погляди и скажи мне хоть слово,

Не осуди беспокойную душу.

Только на час ведь я – призрак былого —

Новое счастье нарушу!

Может быть, к солнцу привычные очи

Не испугаются темного гостя,

И до конца ты дослушать захочешь

Речь, что звучит на погосте.

Может быть, мысль и твоя устремится,

Пусть на мгновенье хотя бы, к былому —

К сорным травинкам в щелях черепицы

Старого, старого дома».

There are more things in Heaven and Earth,

Than are dreamt of in your philosophy.

Shakespeare.

Есть на земле и в небе чудеса,

Какие вашей мудрости не снились.

Шекспир.

Кудесник. – Старец первый в хоре. – Хор крестьян и крестьянок. – Часовня, вечер.

 
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится,
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Дверь часовни затворите,
Станьте перед домовиной;
Все лампады потушите,
Не оставьте ни единой.
А на окна – покрывала,
Чтоб луна не проникала.
Ну-ка, живо, смело, дружно!
Старец Все исполнено, что нужно!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится,
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Чистилища души
В воде и на суше:
Вы, пылающие в смолах
Где-то в огненной геенне,
Или зябнущие в речках,
Иль для мук, стократ тяжелых,
Грубо вбитые в поленья,
Чтоб пищать и плакать в печках, —
Мчитесь к нам! Врата открыты
Дома этого святого,
Милостыня вам готова —
Угощенья, и напитки,
И молитвы, и обряды —
Будет все у вас в избытке:
Нынче мы справляем Дзяды!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится,
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Дайте горсточку кудели.
Зажигаю! Дуйте дружно!
Искрам ввысь подняться нужно,
Чтоб летели и блестели
Так вот, так вот, выше, выше —
В темноту, до самой крыши!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится,
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Это – сонмы душ легчайших,
Души тех, кто здесь в округе
Средь рыданий, мрака, вьюги
И лишений глубочайших
Отсверкали и сгорели,
Словно горсточка кудели.
Вас, – в какой бы дальней дали
Между адом вы и раем
По сегодня ни блуждали,—
Призываем, заклинаем!
Хор
Что вам дать? Пусть молвит каждый!
Голодом томитесь? Жаждой?
Кудесник
Ах, смотрите! Кто сияет
Там, вверху, под сводом мглистым,
Опереньем золотистым?
Два младенчика летают!
Как под ветерком листочки
На трепещущем сучочке,
Как птенцы, как голубочки,
Там играют ангелочки!
Кудесник и старец
Как под ветерком листочки
На трепещущем сучочке,
Как птенцы, как голубочки,
Там играют ангелочки!
Ангелок (одной из крестьянок)
А мы – к маме. Что-то с мамой!
Мама, ты узнала Юзя?
Я ведь Юзё! Я – тот самый!
А со мной – сестричка Рузя.
С неба мы, из рая прямо!
Там нам лучше, чем у мамы!
Посмотри – какие крылья!
Мы, как бабочки, порхаем.
Нас в сиянье нарядили —
Мы, как лучики, сверкаем!
Там, в раю, всего в достатке,
Вечно новые забавы:
Где мы ступим – блещут травы,
Где дохнем – цветут дубравы!
Но хотя всего в достатке —
Мы в печали, мы в тревоге…
Мама! Мы, твои ребятки,
В небо не найдем дороги!
Хор
Да, хотя всего в достатке,
Всё же души их в тревоге!
Слышишь, мать: твои ребятки
В небо не нашли дороги!
Кудесник
Что же нужно, ангелочек,
Чтоб попасть тебе на небо?
Божья помощь? Или хлеба?
Пончик? Сладкий пирожочек?
Или молока глоточек?
Овощ? Ягодку из сада?
Что же просишь ты, дружочек,
Чтоб попасть душе на небо?
Ангелочек
Не хотим сластей и хлеба!
Угощений нам не надо!
На земле мы сытно ели —
Мы вкушали только сласти,
Горького мы не познали,
И от этого – несчастье! —
Всё мы пели да скакали.
Побежать с ней на лужочек,
Для нее сорвать цветочек —
Вот была моя работа,
Куклы – вот ее забота.
И с Розалькой прилетели
Мы сегодня к вам на Дзяды,
Но не нужно нам обряда,
И молитв нам не читайте,
Молоком не угощайте,
Пирожков не надо тоже,
И не хочется печенья —
Два зерна горчичных дайте!
Эти зернышки дороже
Всяческого отпущенья.
Слушайте же все и разумейте,
Знайте, что господь повелевает:
Тот, кто горя не познал на свете,
После смерти радость не познает!
Хор
Слушайте же все и разумейте,
Знайте, что господь повелевает:
Тот, кто горя не познал на свете,
После смерти радость не познает!
Кудесник
Детки горемычные,
Вот вам на дорогу
Два зерна горчичные
И – летите к богу!
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца и сына и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
Хор
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца и сына и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
 

Призрак исчезает.

 
Кудесник
Полночь! Двери – на колодке?
Ну-ка, ставьте в середину
Тот котел. Он полон водки.
Поднесемте к ней лучину,
Чтобы водка вся сгорела!
Знак подам – берись за дело.
Только быстро, только смело!
Старец
Начинать?
Кудесник
Пора настала!
Старец
Загорелось, закипело,
Отпылало!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится…
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Вы, прискорбные созданья,
Что прикованы доныне
Тяжкой цепью злодеянья
К этой вот земной долине!
Ангел смерти ждет вас, ищет,
Смерть давно вас одолела,
Но на старых пепелищах
В страшных пытках ваше тело
Мучиться, томиться будет
До тех пор, покуда люди
Вас не выручат из ада.
Заклинаю вас родною
Вам стихией огневою:
Говорите, что вам надо!
Хор
Что вам дать? Пусть молвит каждый!
Голодом томитесь? Жаждой?
Голос (за окном)
Совы, вороны, орлицы!
Жадные, не налетайте,
Дайте к церковке пробиться,
Шаг хотя бы сделать дайте!
Кудесник
Вот он, за окном стоящий!
Призрак, к нам сюда глядящий!
Будто в поле кость белеет —
Так он бел средь темной ночи.
Ишь на лоб полезли очи —
Точно угли в пепле тлеют!
Дышит молнией и дымом,
Волосища встали дыбом.
Будто сноп сухой горящий
Сыплет искры над травою —
Пляшут искры над пропащей,
Обреченной головою!
Хор
Будто сноп сухой горящий
Сыплет искры над травою —
Пляшут искры над пропащей,
Обреченной головою!
Призрак (из-за окна)
Вы меня узнали, дети?
Я покойный ваш владетель!
Третий год пошел сегодня,
Как в могилу лег я, дети!
Ах, как длань тяжка господня!
Мук не выдумать жесточе!
Я под властью духа злого,
И от света от дневного,
Проклят солнечным сияньем,
Я бегу в объятья ночи
По дороге бесконечной.
Нет конца моим блужданьям,
Жжет утробу голод вечный.
Кто подарит подаяньем?
Плоть клюют обжоры-птицы.
Кто поможет защититься?
Нет конца моим страданьям!
Хор
Плоть клюют обжоры-птицы.
Кто поможет защититься?
Нет конца его страданьям!
Кудесник
Так чего же ты желаешь,
Чтоб избавиться от пытки?
Просишься ли ты на небо?
О святых пирах мечтаешь?
Есть здесь яства и напитки,
Хватит молока и хлеба,
Есть и ягода и овощ!
Чем прийти тебе на помощь,
Чтоб душа достигла неба?
Призрак
В небо?.. мне?.. Оставь хуленья!
Нет! Я не хочу на небо!
Одного хотелось мне бы:
Для души освобожденья!
Одного душе бы надо —
В ад бы! Пусть в глубины ада,
Лишь бы только не влачиться
С темной нечистью по свету,
Видя пепел наслажденья,
Видя копоть преступленья,—
От заката до рассвета,
От рассвета до заката
Жаждой, голодом томиться,
Быть добычей хищной птицы…
Нет жесточе наказанья!
До тех пор я в теле буду
Душу волочить, покуда
Вы, рабы мои, крестьяне,
Есть и пить мне не дадите!
Смилуйтесь же! Пощадите!
Долго ль будет мука длиться?
Хоть бы мерку мне водицы,
А вдобавок к той водице —
Хоть бы два зерна пшеницы!
Хор
Долго ль будет он томиться?
Хоть глоток ему водицы,
А вдобавок к той водице —
Хоть бы два зерна пшеницы!
Хор ночных птиц
Тщетны просьбы, тщетны стоны:
Вот мы кружим черной тучей,
Совы, филины, вороны.
Были мы людьми твоими:
Голодом ты нас замучил,—
Пищу мы твою отымем!
Филины, вороны, совы,
Гей, бросайтесь на него вы,
Налетайте, полны злобы!
Когти остры, кривы клювы —
Шарьте у него во рту вы,
Пасть, и глотку, и утробу
Обыщите и проверьте…
Пан, не знал ты милосердья!
Гей, сычи, вороны, совы,
Будем мы теперь готовы
Беспощадно, в лютой злости
Пищу пана рвать на части.
Нету пищи в панской пасти,
Будем пана рвать на части,—
Пусть белеют в поле кости!
Ворон
Голод для тебя несносен?
Мучишься! А неужели
Ты забыл, как я под осень
В сад пришел? Плоды алели;
Я три дня не ел ни крошки,
Стряс два яблока и только.
Ждал садовник на дорожке —
Пса науськал, как на волка.
Взяли! Стража одолела…
Начались тут суд да дело.
А о чем же, в самом деле?
Эх, не о лесном плоде ли?
Только! А плоды-то эти
Разве не для всех на свете
Дал господь, как хлеб, как воду?
Пан кричит: «В пример народу
Должен быть злодей наказан!»
Все село смотреть сбежалось.
Я лежу, к сохе привязан.
Не знакома пану жалость:
Мол, наказывайте строже,
Столько лоз ему отмерьте,
Чтоб, вконец его измучив,
Косточки отбить от кожи,
Как горошины от стручьев!
Пан, не знал ты милосердья!
Хор птиц
Гей, сычи, вороны, совы,
Вот и мы теперь готовы
Беспощадно, в лютой злости
Пищу пана рвать на части.
Нету пищи в панской пасти,
Значит, пана рви на части,—
Пусть белеют в поле кости!
Сова
С голоду сдыхать не сладко?
Помнишь? Дело было к святкам,
У дверей твоих я стала,
На руках дитя держала.
«Пан, – молила со слезами,—
Смилуйся над сиротами!
Не вернется муж. Он – мертвый.
Дочку взял к себе на двор ты,
В хате мать лежит больная.
Что и делать мне, не знаю!
Может, ты поможешь, пане?»
Но, жесток в своем бездушье,
Золотом звеня в кармане,
Тихо молвил гайдуку ты:
«Кто гостям тут трубит в уши?
Попрошайку эту к черту
Гнать, не медля ни минуты!»
И гайдук меня с порогу
Выгнал прямо на дорогу:
Мол, в господский дом не лезьте!
Потащилась я по снегу,
Не могла найти ночлега,
Померла с ребенком вместе
На дороге лютой смертью…
Пан, не знал ты милосердья!
Хор птиц
Гей, сычи, вороны, совы,
Вот и мы теперь готовы
Беспощадно, в лютой злости
Пищу пана рвать на части.
Нету пищи в панской пасти,
Значит, пана рвем на части,—
Пусть белеют в поле кости!
Призрак
Нет мне помощи, я знаю!
Перехватит птичья стая
Все, что мне подать вы рады!
Что мне Дзяды? Что мне Дзяды?
Знайте, справедлива воля неба!
Ведь тому, который хоть немного
Человеком в этой жизни не был,
Люди помощи подать не могут!
Хор
Знайте, справедлива воля неба!
Ведь тому, который хоть немного
Человеком в этой жизни не был,
Люди помощи подать не могут!
Кудесник
Если нет тебе помоги —
Так исчезни, дух убогий!
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца и сына и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
Хор
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца, и сына, и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
 

Призрак исчезает.

 
Кудесник
Тот венок на хворостинке
Я беру… Трава святая,
Загорись, чтоб, ввысь взлетая,
Искрились твои былинки!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится…
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Встаньте перед нами ныне,
Промежуточные духи,
Вы, кто в сей земной долине
Средь несчастья и разрухи,
Темноты, метели, мрака
Прозябали, но, однако,
Не терпели никакого
Над собой суда людского!
Не для нас и не для света
Жили вы, как мальва эта,
Как чабрец среди равнины,—
Нет в них прока для скотины,
Для людей в них нету прока,
Но, сплетенные венками,
На стене висят над нами
Так высоко, так высоко,
Как когда-то, в дни иные,
Возвышали грудь и око
Вы, о женщины земные!
Ты, что чистыми крылами
Не впорхнула в двери рая,
Мы кадим тебе цветами,
Призывая, заклиная!
Хор
Что вам дать? Пусть молвит каждый!
 Голодом томитесь? Жаждой?
Кудесник
Кто это? Не мать ли божья?
И на ангела похожа!
Будто с неба, с тучи черной,
Наземь радуга сбегает
Почерпнуть воды озерной,—
Так вот и она сияет
В ризе белой и просторной!
Кудри с ветерком играют,
И уста ее смеются,
Но, смотрите – слезы льются!
 

Кудесник и старец

 
Риза белая сияет,
Кудри с ветерком играют,
И уста ее смеются,
Но, смотрите – слезы льются.
 

Кудесник и девушка

 
Кудесник
Вот в венке краса-девица!
В ручке стебель – зелен, тонок,
Перед ней бежит ягненок,
Мотылек над ней резвится.
«Бась, бась, бась!» – зовет девица,
Но ягненок скачет, мчится,
Не дается, убегает.
Мотылька она хватает —
Зря поймать его мечтает:
Не дается – улетает!
Девушка
Я в венке, краса-девица!
В ручке стебель – зелен, тонок,
Предо мной бежит ягненок,
В небе мотылек резвится.
Я велю остановиться,
Но ягненок скачет, мчится,
Не дается, убегает…
Мотылька рука хватает —
Зря поймать его мечтает:
Не дается – улетает!
 
 
Ах, порой весенней, ясной
Утро было, солнце грело.
Всех девиц в селе прекрасней,
Здесь пастушка Зося пела:
«Ля-ля, ля-ля!»
«Вот в подарок голубочек —
Поцелую, дай, в уста я!» —
Просит Олесь.
Но хохочет Зося, девушка пустая!
«Ля-ля, ля-ля!»
Антось дал ей ленты эти,
Юзеф отдал все на свете,
Но и Юзя и Антося
Только высмеяла Зося:
 «Ля-ля, ля-ля!»
 
 
Я – Зося! Все меня в деревне знали!
Жила на свете и звалась я Зосей!
Была красивая, а замуж не пошла я,
И, прорезвившись девятнадцать весен,
Я умерла, не ведая печали
И счастья настоящего не зная.
Жила на свете; ах, но не для света!
Уж слишком резво мысль порхала где-то
Без отдыха в равнине мира,
Гонясь за легким дуновением зефира,
За мушкой, за красивеньким цветочком,
Барашком или мотылечком,
Но только не за миленьким дружочком.
Свирель и песенку была я слушать рада,
К тем пастухам гнала я стадо,
Что любовалися моей красою,
Но не любила никого я!
Зато по смерти я не знаю,
Что делается со мною!
Огнем неведомым пылаю.
Хоть и играю я на воле,
Лечу, куда подует ветер,
Я без тревоги и без муки,
Резвлюсь, проказничаю в поле,
Из радуги венки сплетаю,
Из утренних прозрачных слезок
Творю и пташек и стрекозок —
А все ж изнемогла от скуки!
И вот, былинок шелест чуя,
Кого-то высмотреть хочу я,
Но остаюсь я сиротинкой.
Досадно! Будто бы пушинкой,
Всегда играет мною ветер.
И здесь ли я, на том ли свете —
Мне непонятно это даже!
Приближусь к цели – и тотчас же
Я – выше, ниже, сбоку где-то…
Так, в волнах пугливой дрожи,
В небо взвиться невозможно,
И земли коснуться тоже —
Невозможно, невозможно!
 
 
Хор
Так, в волнах пугливой дрожи,
В этом вечном бездорожье
К небу взвиться невозможно
И земли коснуться тоже!
Кудесник
Что же нужно, мой дружочек,
Чтоб попасть тебе на небо?
Божью помощь? Или хлеба?
Пончик? Сладкий пирожочек?
Или молока глоточек?
Овощ? Ягодку из сада?
Что же нужно, мой дружочек,
Чтоб попасть душе на небо?
Девушка
Одного лишь надо мне бы:
Повстречаться с пареньками,
Чтоб, обняв меня руками,
Притянули бы к земле.
Поиграть бы с ними мне!
Слушайте вы все и разумейте,
Знайте – так господь повелевает:
Кто с землей не знался здесь на свете,
Тот на небесах не побывает!
Хор
Слушайте вы все и разумейте,
Знайте – так господь повелевает:
Кто с землей не знался здесь на свете,
Тот на небесах не побывает!
Кудесник (к нескольким крестьянам)
Что ж вы бежите от ничтожной тени?
До вас бедняжка ручек не дотянет!
Одно лишь ветра дуновенье —
Виденья этого не станет!
(Девушке.)
Не рыдай! Тебе до срока
И молитва не поможет»
Но вперед гляжу далеко:
Поблуждаешь одиноко
Года два еще, быть может,
И – за райским ты порогом
Будешь! Улетай же с богом!
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца и сына и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
Хор
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца и сына и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
 

Девушка исчезает.

 
Кудесник
А теперь любую душу
Напоследок заклинаю:
Пир готов!
Что хочешь, кушай!
В каждый угол я бросаю
Чечевицы, мака горсти —
Угощайтесь, ешьте, гости!
Хор
Что вам дать? Пусть молвит каждый!
Голодом томитесь? Жаждой?
Кудесник
Дверь часовни открывайте,
Лампы, свечи зажигайте!
С окон сбросьте покрывала.
Петуха несется пенье.
Кончив жертвоприношенье,
Вспомним то, что миновало,
Что во дни отцов бывало!
Стойте!
Хор
Что там?
Кудесник
Вновь виденье!
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится…
Что-то будет, что случится?
Кудесник (одной из крестьянок)
Ты, пастушка в черном платье!
Ты уселась на гробницу?
Встань скорее, бога ради!
Детки! Там за нею, сзади,
Задрожала, зашаталась,
Опустилась половица;
Привиденье показалось
И неверными шагами
Приближается к несчастной,
Смотрит дикими очами!
Бледен мертвый и ужасный
Лик, как будто занесенный
Новогодними снегами!
Ах, на сердце поглядите,—
На коралловые нити
Струи алые похожи.
Ей на сердце показал он,
И ни слова не сказал он!
Что это такое, что же?
Хор
Ей на сердце показал он,
И ни слова не сказал он!
Что это такое, что же?
Кудесник
Что тебе, душа младая?
Или бродишь, ожидая
Освященной крошки хлеба?
Или хочется на небо?
Просьбы я не угадаю!
Ждешь чего, душа младая,
Чтоб скорей попасть на небо?
 

Виденье молчит.

 
Хор
Глушь повсюду, тьма ложится…
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Бледный дух! Мы ждем ответа!
Что ж молчит виденье это?
Хор
Что ж молчит виденье это?
Кудесник
Раз кутьей пренебрегаешь,
Отправляйся куда знаешь!
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца, и сына, и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
 

Виденье стоит.

 
Хор
А чье ухо к просьбам глухо —
Во имя отца, и сына, и святого духа! —
Видите господень крест?
Кто не пьет здесь и не ест —
Убирайтесь прочь от нас!
Кыш! Сгиньте с глаз!
Кудесник
Бог, избавь от духа злого!
Он – ни шагу и ни слова!
Хор
Он – ни шагу и ни слова!
Кудесник
Дух проклятый иль блаженный,
Ты оставь наш дом священный!
Видишь – даже пол разъялся!
Не уйдешь откуда взялся —
Прокляну во имя бога!
 

После паузы.

 
Прочь с порога!
Прочь лети! В леса и реки!
Пропади и сгинь навеки!
 

Виденье стоит.

 
Бог, избавь от духа злого!
Нет! Ни шагу он, ни слова!
Хор
Он ни шагу и ни слова!
Кудесник
Тщетны просьбы и заклятья —
Не могу его прогнать я.
Дайте с алтаря кропило…
Нету толку и в кропиле:
Это чудище застыло,
Немо, глухо и уныло,
Будто камень на могиле!
Хор
Нету силы и в кропиле:
Это чудище застыло,
Немо, глухо и уныло,
Точно камень на могиле!
Глушь повсюду, тьма ложится…
Что-то будет, что случится?
Кудесник
Тайна призрака такого
Выше разума людского!
Эй, пастушка! В чем тут дело?
Траур ты по ком надела?
Муж здоров, родня здорова!
Что ж не говоришь ни слова?
Ты жива? Ну, отзовись же!
Эй, пастушка! Что я вижу?
Рассмеяться ты готова!
Что ты в нем нашла смешного?
Хор
Рассмеяться ты готова!
Что ты в нем нашла смешного?
Кудесник
Дайте мне свечу-громницу!
Вспыхнет свет – все станет ясно.
Нет! Свечу зажгли напрасно!
Он не хочет удалиться,
Этот бледный дух проклятый!
В том пастушка виновата —
Под руки ее возьмите,
Из часовни уведите!
Что глядишь – скажи на милость?
Чем ты в призраке прельстилась?
Хор
Что глядишь – скажи на милость?
Чем ты в призраке прельстилась?
Кудесник
Боже! Быстрыми шагами
Вслед за нею, вслед за нами,
Вслед за нами он стремится!
Что-то будет, что случится?
Хор
Вслед за нами он стремится!
Что-то будет, что случится?