Текст книги "Аскетская Россия: Хуже не будет!"
Автор книги: А. Сенаторов
Соавторы: О. Логвинов
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Бодрствовал и Владимир Ильич, в половине шестого утра выходивший с прибылью из третьего казино. Чистый выигрыш составил триста пятьдесят тысяч долларов. Таким образом, неподъемный, на первый взгляд, вес в полмиллиона был взят. Деньги Членин перевел на основной аскетский счет еще в казино, оставив себе сущую мелочь – пятнадцать тысяч зеленых на карманные расходы. Упав на заднее сиденье седана представительского класса, предусмотрительно поданного сотрудниками игорного дома, Ильич снял пропотевший твидовый пиджак и темные очки. Только теперь он мог позволить себе расслабиться и немного поспать. Партийное задание выполнено, появилась возможность пригласить на конференцию звезду действительно первой величины. Членин подумывал о кандидатуре певицы Виктории...
Клим Моржовый босиком расхаживал по египетским коврам своего пятизвездочного люкса. Малые и огромные, на полу и стенах – ковры были повсюду. Больше всего лидеру аскетов нравился старинный гобелен с изображением базара: толпы народа и торговцев с разнообразными товарами представляли эпическое зрелище. «Базар – зеркало жизни», – любил повторять он в те дни. Клим искренне полагал, что, неторопливо прогуливаясь по этим произведениям искусства, он отдает им свою негативную энергию, которой за время подготовки к конференции накопилось немало. По истечении положенного срока в номер главного аскета страны прибывали с докладами его ближайшие соратники.
К Владимиру Ильичу претензий не было. Вождь даже пожал ему руку, приведя двойника Ленина в неописуемый восторг. Маслоу отчитался по-военному коротко, хотя ни дня не служил. С другими ответственными разговор был жестче. Первым под раздачу попал Убид.
– Я с пустыми руками, – жалобно пропищал главный редактор, – времени маловато было...
– Это плохо... – Моржовый сидел в кресле спиной к ответчику.
У Вмдила пересохло в горле. Приготовившись, что его будут обличать и стыдить, Убид никак не ожидал такого равнодушного и холодного ответа. Как реагировать на столь короткую резолюцию вождя, он не представлял и уже готовился линять.
– Это плохо, когда люди дают обещания, а потом их не выполняют...
Душа Убида окончательно ушла в пятки.
– И что прикажешь делать?
– Уфф... может, попробуем раздавать листовки у метро? Там много народу, авось вопросы пойдут!
– Какие вопросы? – Клим наконец повернулся и с недоумением взглянул на гостя.
– Как какие? По пенсиям, для конференции.
– А, ты про это... Я думал, ты курьер. Пиццу по телефону заказал, второй час везут, растяпы...
В отличие от Вмдила, Гэ’ндон выбрал агрессивную линию защиты, притащив кучу плакатов с графиками и диаграммами, отражавшими объективные, как ему казалось, причины, по которым подыскать место проведения конференции в кратчайшие сроки возможным не представляется. Микки вел себя как топ-менеджер американской компании – активно размахивал руками, задавал аудитории вопросы, на которые сам же потом отвечал. Однако на Моржового такой подход впечатления не произвел. Лидер аскетов уже собирался отчислить нерадивого арендатора из партии, как вдруг зазвучал суперхит Петулы Кларк «Downtown». Значит, надежда еще теплилась. Истекая потом, Микки нервно достал мобильный из кармана пиджака.
– Гэ’ндон у аппарата, говори быстрее!
– Мик, это Вики! В общем, тут подвернулся корпоративчик толковый, платят достойно! Короче, планы поменялись, я в деле! Помнишь, Виктория сингс Петулас бест?!
– Перезвоню через полчаса. – Аскет повесил трубку.
То, что планы поменялись, понял и сам Клим. Перестав расхаживать туда-сюда, он вопросительно взглянул на докладчика.
– Босс, все в порядке – конференции быть!
– Эти слова должен был произнести я, – засмеялся Моржовый, пригрозив бывшему автоугонщику пальцем.
И день Х грянул. Участники конференции прибывали в шикарное подмосковное охотхозяйство на поездах, яхтах, самолетах и автомобилях. Десятки лакеев еле успевали отгонять иномарки премиум-класса. Для путешествующих личным авиатранспортом был специально арендован расположенный неподалеку военный аэродром. Руководство части, у которой он висел на балансе, ссылаясь на проведение учений, вначале отклонило просьбу об аренде. Чтобы уговорить несговорчивых силовиков, Микки Гэ’ндону пришлось пойти на крайние меры. На частном самолете «Лирджет 31» он начал наматывать круги над взлетно-посадочной полосой, давая серьезный крен на левое крыло и выбирая критические углы атаки. Исполняя эти угрожающие маневры, Микки сообщил диспетчерам, что, если аэродром не будет передан аскетам во временное пользование, он увеличит тангаж. Военным не надо было объяснять, что подъемная сила в этом случае перейдет в лобовое сопротивление и самолет свалится прямо на них. Реальность угрозы заставила служивых пойти на сделку, тем более что условия предлагались выгодные – аскеты не скупились.
Ради столь серьезного мероприятия некоторым гостям пришлось пожертвовать самыми важными делами. Был отложен осмотр объектов будущего чемпионата мира по футболу (хотите– верьте, хотите– нет, но на момент написания рукописи авторам не было известно даже о заявке Российской Федерации на его проведение),перенесен ряд встреч с западными коллегами, прерваны несколько отпусков. Из-за того что многие прилетели с женами, любовницами и любовниками, участников набралось значительно больше, чем планировалось. Естественно, на всех этих искусственных спутников охотхозяйство рассчитано не было, поэтому руководство партии оказалось перед трудным выбором: либо категорически запретить въезд всем отсутствующим в списках, либо отказаться от менее важных персон в пользу незваных сопровождающих. Клим принял волевое решение действовать по второму сценарию и лично определил сто наименее значимых по меркам конференции (но не в масштабах страны!) гостей. Обреченных под белы рученьки выпроваживали охранники. Некоторые особо невезучие, правда, уже успели заселиться, поэтому дрочевским «церберам» приходилось бесцеремонно врываться в номера и в прямом смысле вышвыривать вновь прибывших за границы охотвладений. Часть «жертв» не желала добровольно освобождать помещения и оказывала активное сопротивление, в том числе вооруженное. За три часа операции «церберы» потеряли ранеными шесть человек, но боевое задание партии выполнили, о чем незамедлительно доложили Моржовому.
Таким образом, к началу конференции подошли лишь избранные. Отметим, что далеко не все маститые политики сразу согласились потратить свое драгоценное время на обсуждение вопросов федерального масштаба с лидерами неизвестной партии. Но беспрецедентная по размаху программа мероприятия все же подкупила российский истеблишмент. Ее основные пункты: прибытие гостей, официальная часть (баня), просмотр новинок эротического аниме, обед, тихий час, свободное время, вечерний фуршет, сон. Последний пункт «Заседание по проблемам пенсионеров» был исключен из программы подавляющим большинством голосов.
«Только так и заманишь этих государственных деятелей, – размышлял Клим Моржовый во время эксклюзивного интервью. – Кто захочет хлопотать о пенсионерах на голодный желудок? Чиновники тоже люди, а значит, думают в первую очередь о себе. Только после того как в животе улеглись осетринка и баранинка, тело обрело вторую жизнь после баньки, а от итальянского вина немного кружится голова, можно приниматься за рассмотрение проблем окружающих. На том и стоим».
Такой подход был по достоинству оценен участниками. Мероприятие прошло на ура, гости разъезжались в приподнятом настроении, рассуждая о том, что со временем партия «Аскеты России» способна превратиться в по-настоящему сильную политическую единицу. Не последнюю роль в таком положительном исходе конференции сыграл ее лидер. Клим по праву стал душой собрания. В черной дубленке и потертых джинсах, он успевал быть сразу в нескольких местах. А его стоящая торчком, черная шапка превратилась в своеобразный символ прошедшего съезда и всей партии аскетов.
Присутствовать на конференции довелось и нашему герою. Освещение мероприятия стало решающим испытанием, по результатам которого определялась его судьба. На кон была поставлена будущая журналистская карьера. В случае неудачи пришлось бы устраиваться на завод. Убид сильно сомневался, готов ли наш герой к таким испытаниям, но самому ему писать как обычно не хотелось, поэтому аккредитовать на конференцию он решил своего молодого сотрудника.
Волнение единственный корреспондент «ОблаЗОПы» испытывал неописуемое.…Ему предстояло не только увидеть, но и лично пообщаться с вождем. Интервью проходило в местном конференц-зале. От кожаной мебели пахло шиком и дороговизной, работало несколько кондиционеров, и разливавшаяся приятная прохлада окутала героя, как снег первоцветы. Моржовый вел себя с начинающим журналистом по-отечески строго, хотя демонстрировать жесткость перед очередным походом в парилку ему было не с руки – из одежды на нем остались только плавки, шлепанцы и так сильно поразившая героя черная шапка. Интервью, которого наш отличник так ждал и боялся, продлилось от силы минуты три. Но это он осознал позже. А во время разговора с главным российским аскетом ему казалось, что часы остановились и каждое слово вождя уходит в вечность. Как потом показал диктофон, в вечность ушло немного.
– Дела партии идут как следует, – размышлял Клим, – мы развиваемся. Конечно, не все еще сделано. Но и Москва не сразу строилась. Все впереди.
– Каковы ближайшие планы?
– Вечерком планирую надрать кого-нибудь в бильярд. Аж руки чешутся! Ну и до реформ тоже чешутся. Но это не в ближайших планах. Отдыхать надо, пока возможность есть!
– Что вы можете сказать по поводу проходящей конференции, все ли идет по плану? Есть непредвиденные обстоятельства?
– Есть, – аскет изменился в лице, – мало взяли коньяка. Водки много, так ее не пьет никто, всем элитного пойла подавай! Эта проблема серьезнее многих трудностей федерального масштаба. Ведь если собравшиеся в плохом настроении будут, чего же мы тогда напридумываем? Каждый член конференции и каждый член каждого члена конференции должен быть доволен! Кто если не мы? Человек может творить только в хорошем расположении духа! Разве написал бы Леонардо Ди Каприо свою Мону Лизу в печали? Нет! Он создавал ее в гармонии с миром и собой. А раз для такой гармонии требуется выпивка – мы обязаны ее обеспечить! Или мы не аскеты, мать твою! – Клим указал на героя.
– Эм... Какими Вы видите перспективы развития партии?
– Вооот такими! – Моржовый, словно ребенок, выловивший первую в жизни рыбку, развел руками. Все, кадет, мне пора: баня – не жена, ждать не будет!
– Спасибо за интервью, Клим Елисеевич!
– Бывай!
Последние слова лидера аскетов много раз гулким эхом пронеслись в голове героя. Столько мыслей владело им на протяжении предыдущей недели. «А если не справлюсь, не смогу слова из себя выдавить? Что тогда?» Он ощущал себя девственником, лишившимся целомудрия. Первая встреча с вождем получилась сумбурной и совсем не такой, как он себе ее представлял. Точно первый в жизни половой акт. Но боевое крещение герой прошел. В честь этого он даже решил немножко выпить. Но вновь дадим слово ему, тем более что скоро начинается выступление самой Виктории…
Глава XII
В «ОблаЗОПе» Секс есть!
Политическая программа партии – это настоящий murder!
Микки Гэ'ндон в интервью радиостанции «Косяк ФМ»
Первой зарплаты я дожидался, как пятилетний ребенок дня рождения, заранее спланировав все расходы. Утром в редакции обнаружил записку Убида: «Должен срочно кинуть страну, за главного будет Л. С. Секс». Кто это? Тут меня окликнул грубый мужской голос, обладателем которого оказалась новый заместитель главного редактора – Лидия Семеновна ммм… Секс (читается через «е», а не через «э», как можно подумать). Про таких, как Лидия Семеновна, говорят – кровь с молоком. Несмотря на довольно крупные габариты, в свои пятьдесят три она сумела выиграть любительский чемпионат России по лыжным гонкам – кубок «Лыжню демократам». Родители Лидии были военными, поэтому командный рык выработался у нее сам собой.
Первым делом я поздоровался и представился. В ответ заместитель молча протянула мне четыре мятые купюры по пятьсот рублей – весь мой первый гонорар. Но нужно же с чего-то начинать! Я был на седьмом небе от счастья, не обращая внимания, что Лидия сразу принялась критиковать мою статью об аскетской конференции.
– Это просто ни в какие ворота! Как вы пишете о Климе? Он же не мальчишка какой-нибудь из правительства, а наш лидер! Панибратство недопустимо!
Слово «лидер» Семеновна произнесла восхищенно и даже влюбленно. Ее строгий взгляд скользнул на висящий с недавних пор над креслом Убида портрет Моржового, который сама же Семеновна приволокла в редакцию вместе со старыми выпусками «Правды». Эту советскую газету она считала эталоном печатного издания и неоднократно цитировала. Затем новый босс попросила, а точнее приказала, обращаться к себе только «товарищ Секс» и предупредила, что в следующий раз «такая халтура не пройдет». Я вышел из редакции растерянный.
Четверть гонорара пошла на подарок родителям. Отец с матерью практически смирились, что от карьеры журналиста я не отступлю, но небольшой презент на собственные деньги мог стать окончательным аргументом в пользу ее продолжения. Половина была необходима для организации так долго планировавшегося свидания с моей возлюбленной – Юлией Пальмириной. Хотя теперь она Julia Palm… Таковы суровые реалии настоящего; Ивановым, Петровым не место в глянцевых журналах для продвинутых слоев населения. Но сегодня я чувствовал, мне под силу закадрить даже модную девочку из самого гламурного издания. Меня грела мысль о заработанных деньгах. Я умудрился продать свой труд – три небольшие статьи, написанные без напряжения! А сколько платят за развернутый материал? Будущее представлялось ясным – все будет хорошо. Я набрал Юлин номер.
– Palm на проводе!
– Юль, привет! Это один твой знакомый! Ну, который...
– Не продолжай, я поняла. Что надо?
– Эм... я предложить хотел по кофе выпить в центре где-нибудь?
– Кофе? Мм... Почему бы и нет? Мокачино, глясе?
– А? Я говорю, давай кофе выпьем! Можно на Пушкинской встретиться.
– Ясно. Хорошо, я свободна с шести, ты лошадный?
– М?
– Машина есть?
– Уфф, у отца только... сам я пока...
– Ладно, все понятно.
Попрощаться не успел – в трубке послышались гудки. Как это понимать? В ходе разговора получил согласие, я пытался рассуждать логически, значит, Юля не против встречи. После того как выяснилось, что я «нелошадный», она не дала отбой. Вывод? Свидание состоится! Конечно, можно перезвонить и окончательно расставить точки над «i», но я боялся все испортить. И потом, возможно, просто прервалась связь. Главное, Юля узнала меня по голосу!
Ровно в половине шестого я стоял в центре зала станции метро «Пушкинская», которая в свое время была гордостью столицы – сюда водили иностранцев, чтобы на примере сложных архитектурных узоров продемонстрировать, что дела у нас обстоят не хуже. Открыв рты и уверовав в патриотизм граждан, построивших такие чудеса, гости уезжали озадаченными. Может, в этой стране и правда все не так плохо? Теперь Пушкинская – центральное место встреч представителей нетрадиционных сексуальных, религиозных и политических ориентаций. Причем нетрадиционность обычно проявляется сразу в нескольких аспектах. Кому-то может показаться удивительным, что «представители» обычно ведут себя нагло и вызывающе. Но я хорошо помню, что с приходом демократии все меньшинства сразу восстали из пепла. Поднялись из грязи и гордо возвысили носы. С этого все и началось – нормальные люди стали подвергаться нападкам общественности. Ты не гей? Не потому ли что считаешь их отсталыми или ущербными? Поэтому теперь уже гетеросексуалам приходится одеваться в цветастые вещи, вырабатывать манерную походку и гнусавый голос, чтобы хоть как-то обезопасить себя от преследований. Я же в своем обычном костюмчике с тремя дежурными розочками наперевес смотрелся на Пушкинской настоящей белой вороной. Если бы не удобное территориальное расположение, никогда бы сюда не сунулся. За разглядыванием разношерстных прохожих время пролетело незаметно – уже ровно шесть! Юли нет... Шесть десять, шесть пятнадцать, мы не переводили часы? Шесть двадцать... Еще по институтским временам помню, она всегда опаздывала. Шесть тридцать. Не берет трубку, может быть, подъезжает? Шесть сорок... Прождал больше часа! Полное фиаско, пора домой…
Метро в Дальних Лихобозах нет в помине. Из общественного транспорта ходят только маршрутные такси, которые приезжают на центральную улицу, разворачиваются и отправляются назад в цивилизацию. Конечная точка маршрута выбрана не случайно – на Зеленой улице располагается местное ОВД, поэтому пассажиры могут относительно спокойно совершить посадку и высадку. В остальных уголках района безопасность невооруженных людей под вопросом. Подарок родителям выбирал до позднего вечера, в итоге остановился на небольших часах с будильником, но на последнюю маршрутку опоздал. Так что добираться пришлось пешком. Путь неблизкий, но меня все еще грела мысль о первом гонораре и, почти забыв о несостоявшемся свидании, я направился к цели.
Настроение ухудшилось быстро. Только я пересек воображаемую границу района, ко мне пристали двое нетрезвых мужчин. У одного из них родился сын, поэтому им срочно требовался третий. Отделаться от навязчивых незнакомцев было непросто. Они все пытались обнять меня, называя братишкой, а потом и вовсе – сынком. Через пару минут активного обнимания мне все же удалось оторваться от них. Для этого, правда, пришлось перейти на бег.
Дальше – больше. Минут через десять ко мне подбежала заплаканная девушка. Бедняжка поведала ужасную историю, как ее только что пытались изнасиловать, но она, не испугавшись, ударила преступника. Но сумочка с мобильным, которого теперь так не хватает, чтобы вызвать милицию, осталась у нападавшего. Поэтому девушка буквально на минутку попросила телефон у меня. Я сразу растаял, выслушав ее душераздирающую историю, хотя мама часто предупреждала, что давать вещи незнакомым опрометчиво. Она постоянно читала криминальную хронику и любила передавать в подробностях механизмы афер, с помощью которых недобросовестные граждане отбирают у доверчивого населения деньги и ценные вещи. А я кивал и мотал на ус. Никому нельзя доверять в нашей непростой жизни. Но, с другой стороны, нужно оставаться человеком. От чрезвычайных ситуаций не застрахован никто. Чего скрывать, юная леди была весьма привлекательна, и я уже начал рассчитывать на возможную встречу в будущем. Мне так хотелось доказать себе, что я способен нравиться противоположному полу! Признаюсь честно, у меня с ним всегда не клеилось – при виде красивой девчонки я впадал в ступор. А тут удача сама плыла в руки. Вдруг это судьба, и, оттолкнув незнакомку, я пошел бы наперекор замыслу вселенского режиссера? Может быть, Юля не пришла, неосознанно уступая ей дорогу?
В общем, я решил помочь и вручил свой старенький телефон. Не колеблясь ни секунды, девушка быстро набрала короткий номер и начала рассказывать о происшествии дежурному. Связь, видимо, была неважной, поэтому пострадавшая постоянно ходила кругами. А я, упиваясь собственным благородством, уже продумывал, как бы потактичнее пригласить ее на чашечку кофе. Ход моих мыслей прервал визг тормозов подъезжающей «девятки». Секунду назад плакавшая навзрыд девушка устремилась к ней со скоростью болида. Когда я осознал, что лишился телефона, «девятки» уж и след простыл.
Я брел по пустынной ночной улице и, как ни странно, испытывал облегчение. Взять с меня нечего! Хотя нет, оставался подарок для родителей – маленькие настольные часики с будильником! Однако, пошарив в карманах, я, к своему ужасу, часов не обнаружил. Куда они подевались? Я вывернул наизнанку все, но потом сообразил, в чем разгадка таинственного исчезновения. Пьяницы! Скорее всего, выпившие мужички выудили из моих брюк последнее. Вечер праздника первой зарплаты был омрачен.
Глава XIII
Работа не волк
Только изобретя собственную философию бытия и создав личную незыблемую конституцию, человек получает моральное право начать поиски смысла жизни, то есть пива.
Дядя Миша, создатель пивной философии
Чтобы хоть как-то отвлечься от навалившихся трудностей, пришлось с головой уйти в работу. Ее хватало – новый заместитель главного редактора планомерно нагружала необычными заданиями. Интересны некоторые факты биографии Лидии Семеновны. Во-первых, она якобы никогда не осознавала двусмысленности (точнее, наоборот) собственной фамилии, то есть слово «секс» ей вроде как неизвестно. В подтверждение этого приводился забавный анекдот. Помните, как во время нашумевшего телемоста с Соединенными Штатами одна советская гражданка заявила, что в СССР секса нет? Лидия Семеновна тогда так оскорбилась, что тут же села за письма генсеку КПСС и американскому президенту. В своих посланиях она гневно констатировала, что Секс в СССР живется несладко. Письма до адресатов не дошли. На самом деле фразу советской гражданки вырвали из контекста и урезали для создания комического эффекта. В оригинале было сказано: «В СССР секса нет на телевидении». Это, конечно же, соответствовало действительности. Во-вторых, поговаривали, что секса у Лидии Семеновны не было с рождения, а со временем ситуация могла только ухудшиться! В-третьих, Лидия была одним из немногих членов партии, преданных Климу лично, и всегда носила с собой портрет вождя в нагрудном кармане.
Очередное задание состояло в освещении презентации нового бестселлера модного писателя Исраэля Кейфа «Оккультные тайны четвертого рейха». В книге после стольких лет сокрытия правды проливался свет на ключевой момент Второй мировой войны – деятельность секретной гитлеровской спецслужбы, занимавшейся разработкой НЛО. Сюжет крутится вокруг таинственных скрижалей с непонятными чертежами, найденными две тысячи лет назад тибетскими монахами, но украденными бравым советским разведчиком Львом Шульманом, внедренным под псевдонимом Гер Штраус. В интересной и доступной форме Исраэль Кейф повествует о незаслуженно забытом подвиге нашего разведчика.
На презентацию аккредитованы представители ведущих СМИ, свое место среди которых начинает занимать «ОблаЗОПА». Революционное «Пламя», либеральное «Вымя», фривольное «Семя», консервативное «Стремя» и актуальное «Бремя» пришлют собственных корреспондентов. Только литературное «Темя» бойкотировало презентацию. Своего рода филологический снобизм не позволяет хранителям высокой словесности приближаться к творчеству модных писателей. Обозреватель «Темени» Яков Пришлый вообще считает их людьми морально недостойными, впрочем всех остальных тоже.
Место проведения презентации выбрано удачно – банкетный зал торгового центра «Еврейский» на площади Свободной России имени Ильича. Туда удобно добираться на сорок второй маршрутке, которая останавливается прямо напротив. В подъезде у нас по-прежнему раздражают какой-то невыводимый запах и корявые надписи местных тинэйджеров: «Teechers Rules!», «Клима в президенты!», «Хочу лишиться девственности». «Учителя» и аскеты набирают популярность, это отрадно. Я направлялся в сторону маршрутки, когда увидел, что навстречу мне с лицом человека за день похоронившего всех родственников плетется дядя Миша. Я подумал, случилось что-нибудь ужасное. Так и оказалось.
– Трешки не хватает, – с горечью прошептал сосед.
Первый раз я видел его без пива.
– У меня дома припасено, посидите пока на лавочке.
Заветная бутылочка «Пролетарского» сразу позволила дяде Мише вернуться в самодостаточное состояние. Поблагодарив меня взглядом, он принялся потягивать пивко, с философским видом разглядывая прохожих, сочувствуя их мелким заботам и переживаниям.
Сорок вторая маршрутка направлялась к «Еврейскому». Оплатив проезд, я устроился рядом с двумя мешочницами; около каждой стояло по огромному баулу, набитому барахлом. Водитель вел свою «Газель» так лихо, что сосредоточиться на написании вопросов не удавалось. Выходец из Средней Азии явно симпатизировал таджиевцам. Возглавляемое семидесятидвухлетним музыкантом Игорем Таджиевым, это радикальное движение выступает за освобождение России от русских, а Москвы от москвичей. По мнению достопочтенного гуру, причины всех бед в Российском государстве кроются в полной безалаберности, недееспособности, лени и пьянстве коренного славянского населения, которому по какой-то несправедливой случайности досталась такая огромная и богатая страна. Поэтому пока русские окончательно все не пропили, от них надо избавляться. Идеология нестандартная и, мягко говоря, спорная, но в Москве у нее масса приверженцев.
Маршрутку трясло, как деревянную лодку во время десятибалльного шторма. Кто ваш любимый писатель? Как вы относитесь к современной литературе? Банально. Что вы хотите сказать своим творчеством? Непросто придумывать вопросы писателю, когда не прочел ни одной его книжки. Отвлекшись после очередной встряски, я заметил крупную надпись на стене многоэтажного дома: «Клим – м…дак, но не г…дон!» Непроизвольная улыбка отразилась на моем лице. Трудно представить, что хотел сказать неизвестный автор этим эмоциональным высказыванием, но в этом вся наша страна, умом которую не понять.
Мне самому до сих пор не удалось сформировать четкую позицию в отношении лидера аскетов. Неужели Клим сумасшедший фанатик? Или, верно сформировав образ и тщательно все продумав, он рвется к власти? Может быть, Елисеич – простой человек из народа, который хочет добра своей стране, пускай и в несколько странноватой форме? Ответов на эти вопросы у меня не было. Но, все больше погружаясь в партийные дела, я приходил к выводу, что аскеты не очередная безликая партия-однодневка, а серьезная сила, вступающая на политическую арену. Только насколько искренни ее лидеры и куда эта сила поведет страну в случае прихода к власти, пока непонятно.
– У галереи Prt-a-Porter! – мои размышления прервала одна из мешочниц.
Может, я ослышался, но мне всегда казалось, что в подобные места простым смертным путь заказан. А выглядели мешочницы гораздо проще меня. Я прислушался к их диалогу.
– Шопинг совсем не тот стал, в Милане сэйлов не было, впустую откатала.
– Не говори, Пафнутьевна, стыдно соседкам на глаза показываться. Вся надежда на Москву, может, хоть здесь приличного шмотья отхватим.
Маршрутка подкатила прямо к галерее, расположенной на первом этаже «Еврейского», и попыталась протиснуться между «майбахом» и «роллс-ройсом». Таджиевец погрозил водителям иномарок, прямо намекая, что совсем уже оборзели спекулянты и ворье – не дают общественному транспорту пассажиров высадить. Я не рискнул зайти в «Еврейский» со стороны галереи высокой моды и воспользовался входом для трудового люда.
Всегда полагал, что основная масса населения по будням работает, но огромная толпа с забитыми до отказа сумочками, мешками и чемоданами свидетельствовала об обратном. Я не завидую, просто искренне не понимаю, на какие средства наполняются эти … емкости? На мою зарплату в местных бутиках не купить даже заколки, а я, как мне кажется, честно выполняю свою работу, считаю себя полезным обществу. В такие минуты я остро ощущал необходимость в коренном переустройстве государства и испытывал солидарность с аскетами. Образовавшаяся в последнее время когорта людей, которые, кроме походов в торговые центры, ничем не занимаются, вызывала у меня глубокое отторжение. Самое страшное, что эти товарищи совершенно не ощущают собственной бесполезности и воспринимают свое ничегонеделание как должное.
У входа в банкетный зал гостей встречали две блондинки модельной внешности в красном нижнем белье и ленточками как у выпускниц. Одна из них предлагала журналистам и литературным критикам шоколад «Leonidas», другая – коньяк «Henessy Xo». Полное отсутствие одухотворенности на лице охранника, скрупулезно изучающего аккредитации и вип-приглашения, красноречиво свидетельствовало, что кого попало внутрь не пускают. Хотя, скорее, он просто оценивал гостей по внешнему виду. Литературная презентация представлялась мне иначе. Поэтому когда охранник с большим подозрением начал изучать мое удостоверение сотрудника «ОблаЗОПы» с подписью Убида в виде крестика, я уже готов был смириться с судьбой и вечным невезением. Спасение пришло неожиданно – ко мне обратился человек в дорогом костюме:
– Прошу прощения, Вы не из аскетов России?
Я утвердительно кивнул, хотя это и не было стопроцентной правдой. Подошедший выхватил у блондинок бокал коньяка с шоколадкой и вручил их мне.
– Позвольте представиться, супервайзер презентации Иннокентий. Не сердитесь, пожалуйста, на нашего секьюрити Пола, настоящих аскетов он раньше не видел, – Иннокентий осуждающе взглянул на Пола, давая понять, что такие ошибки могут стоить работы.
Охранник, судя по всему, такой же Пол, как я Фридрих.
– Мы рады видеть Вас на нашем мероприятии.
– Как-то не очень у вас тут – Я догадался, какую роль надо играть. – Бедновато. Клим Елисеевич бы не одобрил.
– Вы, вв…вы лично общались с господином Моржовым?
– Ну, приходилось по службе.
Иннокентий впал в коматозное состояние, выдал мне всю бутылку целиком и лично проводил в банкетный зал. Народу собралось порядочно, многие с любопытством смотрели на нас. Посадив меня в первом ряду по соседству с каким-то иностранцем, Иннокентий прошептал: «Бен Кумар из Объединенных Арабских Эмиратов». Мне это ничего не говорило. Кумар не проявил к нам интереса, но Иннокентий посчитал своим долгом проинформировать и его: «Аскет России». Не уверен, что полученная информация была воспринята.
Меня распирало от гордости. Вчерашний студент занял лучшие места модной московской презентации с элитным коньяком в руках! Дорогого напитка я не преминул отхлебнуть. Видела бы меня сейчас Юлия, сразу бы моей стала! Расскажу ей потом, хотя все равно не поверит. Аскетское бытие мне определенно начинало нравиться. В общем, к началу презентации я порядочно нагрузился и дальнейшее припоминаю смутно. Минут через десять появился виновник торжества – автор книги «Оккультные тайны четвертого рейха» Исраэль Кейф. Одет он был довольно необычно – в телогрейку, ватные штаны и шапку-ушанку. Вид его очень контрастировал с общим форматом мероприятия.
С первых слов стало ясно, что перед нами серьезный писатель, работающий над нетленными произведениями. Кейф четко обозначил свою позицию: пишут сейчас все кому не лень; в океане макулатуры, заполняющем книжные прилавки, тонут немногие оставшиеся таланты. Из литературы ушел дух высокой словесности, повествование ведется на бытовом уровне. Из произведения искусства книга превратилась в синтетический продукт, продвигаемый бесконечными креативщиками и пиарщиками. Необходимо вернуться к истокам, к планке, заданной великими: Толстым, Достоевским, Шекспиром, Диккенсом, Гюго, Бальзаком. Конечно, творить на таком уровне дано немногим, но автору, как ему кажется, это удается. Тут раздался шквал аплодисментов, к которым я с радостью присоединился.
