Текст книги "Город на Проклятом Море"

Автор книги: А. Делламоника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Зажужжал сканер, висевший у ее бедра. Рутлесс притянула к себе Рава, обрызгала их обоих охлаждающим аэрозолем и приложила палец к губам. Она молилась, чтобы это был блуждающий монитор, случайный поиск. Аэрозоль скроет их, их не обнаружат по теплу тел… если не будут слишком тщательно искать.

Рав задрожал – явно устал и издерган. Он всего лишь подросток, и он в бегах… она помнила это чувство.

Сканер зажужжал снова – они были в безопасности.

– Можно спросить? – прошептала она, отпустив юношу.

– Конечно.

– Зачем ты снимал этих людей? Из всех вещей, происходящих в Изгнании…

– Думаешь, люди там, дома, не захотят знать об этом? – спросил он, и в голосе его прозвучала ирония.

– Им будет интересно все, что здесь происходило. Но почему сумасшедший кальмар?

Он пожал плечами:

– Я хотел сделать хоть что-то. Привлечь внимание к этой проблеме.

– Пошли, коп ушел, – сказала она. Он заспешил за ней следом.

– А ты знаешь, что люди, торговавшие ощущениями, начали исчезать?

– Может быть.

– И никто ничего не предпринимал?

– Значит, ты хотел поймать кальмара, которого убил?

– Нет! Это… там, на Земле, если кто-то рассказывал о проблеме, она попадала в новости… люди решали ее.

– Ты смотришь слишком много фильмов своей матери.

– Рутлесс, щупающие кальмары…

– Ты не можешь остановить их. Это как любая другая психическая болезнь. Всегда найдется кальмар, который захочет попробовать нас на вкус. У них это в крови. До тех пор, пока мы не уедем домой…

Рав схватил ее за локоть, выругавшись на языке Кабувы.

– Что?

– Мы не вернемся на Землю.

– Конечно же вернемся.

Они уже были в коридоре. Им навстречу из темноты медленно выплыл запах смерти и человеческой рвоты. На лице Рава появилось яростное выражение.

– Тетя, ты же не такая, как эти тупоголовые ископаемые, которые целыми днями просиживают штаны в мамином театре, пересматривая старые фильмы.

– И что?

– Мечтаешь о том дне, когда мы поедем обратно? Зря. Мы никогда не вернемся на Землю.

– Рав, правление Врагов не может длиться вечно.

– Почему?

– Потому что оно… – она неуверенно запнулась, – они… Рав, это плохие парни.

– А как насчет того, что происходит здесь и сейчас? Если кто-то поднимет шум вокруг торговли ощущениями…

– Мы уедем домой, – повторила Рутлесс.

Она разозлилась на него, на своего безупречного маленького племянника, который значил для нее больше, чем вся Вселенная. Даже сейчас в груди у нее заныло – странно и сладко – при виде его, ее охватило чувство обладания, желание защитить его. Сына ее брата.

Внезапно ей захотелось свернуть ему шею.

– Мой дом здесь, – заявил Рав. – И я не хочу, чтобы он превратился в охотничьи угодья для инопланетян-извращенцев.

Она шагнула мимо него в двери квартиры, и зрелище бойни успокоило ее. Два трупа. Везде улики. Это была работа, которую нужно сделать.

– Помоги мне открыть это, Рав.

Они выпотрошили подушку, и по прихожей разлетелись синтетические перья. Внутри находились две коробки, размером и цветом напоминающие кирпичи, каждая с кнопками и всплывающим экраном.

Рутлесс поставила таймер на тридцать минут и протянула гранату Раву:

– Иди в комнату. Запихни это подальше под труп кальмара.

– А разве она не уничтожит все, куда бы мы ни положили ее?

– Я хочу, чтобы она осталась незаметной. – Она не стала объяснять, что это предосторожность на случай, если кто-нибудь придет сюда до взрыва. Гранаты легко разряжались.

Второй заряд предназначался для вестибюля здания: входя и выходя, они могли оставить там свои отпечатки пальцев или другие следы. Они сбежали вниз, Рав наблюдал за улицей, а Рутлесс установила вторую бомбу у колонны.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Рутлесс опрокинула его на землю и заглянула в дыру, проделанную в пластиковом щите. У обочины был припаркован лимузин, оснащенный аквариумом, мотор работал. Водитель, человек, искал что-то на перекрестке.

– Полиция? – прошептал Рав. Она покачала головой:

– Шофер того кальмара. Пошли, правила игры изменились. Бежим, сматываемся.

Она подождала, пока шофер не повернулся к ним спиной, затем повела Рава вдоль стены, и они скользнули к соседнему зданию.

Когда они прошли пару кварталов, Рутлесс оглянулась. Водитель наконец принял решение, направился к разрубленному пластиковому щиту и вошел в здание. Рав дернулся в том направлении, но она схватила его и удержала на месте.

– Слишком поздно, – сказала она. – Граната взорвется с минуты на минуту. К тому моменту, как он доберется туда, квартира превратится в пыль.

– Если он поспешит, то тоже превратится в пыль.

– Возможно.

– Мы еще можем вернуться. Предупредим его.

– Если мы его предупредим, Рав, то тебя утопят.

– Я не хочу, чтобы из-за меня погиб невинный человек!

– Он не невинен. – Рутлесс одним глазом посматривала на здание, говорила медленно, стараясь тянуть время. – Этот человек возил твоего кальмара по Земному Городу, когда тот подбирал проституток. Которые затем исчезали. Ни одного тела не нашли, так?

– А я-то думал, ты меня не слушала, – фыркнул он.

– Этот предположительно невинный человек, вероятно, помогал затаскивать тела в эту самую машину, помогал избавляться от них…

– Ты не знаешь наверняка, – возразил Рав. – Он может быть хорошим парнем.

– Может, – согласилась она. – Может быть врачом. Может быть санитаром, отцом новорожденного ребенка или единственным внуком великого генерала Интегро. Но я не собираюсь позволять тебе губить себя ради него.

На глазах ее племянника выступили слезы, они текли по щекам и превращались в ничто – наноаэрозоль поглощал все улики.

– Идем дальше, – начала Рутлесс.

Но в этот момент в окнах шестого этажа появилось белое свечение.

Она точно знала, что там сейчас происходит. Из гранаты возникло сферическое облако пыли, и все, к чему оно прикасалось, превращалось в ничто. Тела, блевотина – возможно, и шофер, если ему не повезло, – уже исчезли. Теперь пыль проедала дыру в стене здания.

– Пошли, – сказала Рутлесс. – Взрыв привлечет полицию. Рав не пошевелился.

«Прошу тебя, – мысленно произнесла Рутлесс. – Не вынуждай меня бить тебя».

– Он жив, – внезапно произнес Рав.

Шофер неожиданно показался на улице – некоторое время он сражался с пластиковым щитом, затем упал на землю. Хватая ртом воздух, он прислонился к стене, глаза его были расширены от ужаса, он трясущимися руками вытащил из кармана телефон и тупо уставился на него.

– Заметил? Он не звонит в полицию, – сказала Рутлесс.

– Заткнись! – прорычал Рав.

В стене здания на высоте шестого этажа образовалась круглая дыра, черное пятно расширялось, словно кариес, разъедающий зуб. «Отличное рассредоточение, – подумала Рутлесс, – игра окончена, спасибо Копу. Теперь нужно вытащить отсюда парня, пока он чего не натворил».

– Пошли, – сказала она, но Рав словно прирос к месту.

– Он жив, – пробормотал юноша, обращаясь скорее к себе. Шофер рыдал, съежившись у стены.

– Нет, – возразила женщина. – Ему конец.

– Что?

– За ним придет полиция, – объяснила Рутлесс. – Он не может уничтожить свои следы, как это сделали мы. Если в машине действительно обнаружат ДНК пропавших проституток… они поймут, что его босс был извращенцем, и утопят парня, чтобы заткнуть ему рот.

– А почему ты так уверена, что он все знает?

– Он ведь не звонит копам, а? И он не бежит.

– Но… – начал Рав, и в этот миг взорвалась вторая граната. Фейерверк искр медленно просачивался сквозь пластик.

У водителя была хорошая реакция: он пустился бежать в тот момент, когда искры стали огненно-рыжими и затем коричневыми, начали разрушать здание, превратили в ничто огромный кусок улицы. Башня задрожала; в пластиковой стене образовалась щель, доходящая до восьмого или девятого этажа, нижние этажи затрещали. Послышался звон бьющегося стекла.

Облако пыли настигло бегущего шофера. Испустив дикий крик, он исчез.

Рав втянул в себя воздух, глаза его были расширены, как у младенца, собирающегося кричать. Рутлесс стащила его с главной улицы в боковой переулок.

– А теперь иди, или я вколю тебе успокоительное, – приказала она, и Рав, спотыкаясь, пошел вперед, опираясь на нее, пока она тащила его в безопасное место.

– Ну что – вот и я в твоем дурацком клубе, – сказал он, и в смехе его звучала горечь. – Мы должны были предупредить его.

– Он уже был мертв.

– Ты так уверена?

– Невинный или виновный – его все равно казнили бы. Рав, смерть от пыли наступает мгновенно. Он даже не понял, что умирает.

– Если бы я сдался полиции, он был бы сейчас жив.

– Он был бы сейчас в соседней с тобой камере на допросе и размышлял бы о том, скоро ли они привяжут к его ногам камень и поволокут к морю.

Он вырвал у нее свою руку и больше не открывал рта, пока они не оказались в электричке, идущей в сторону Риальто. На юге поднималась Крабовая Звезда. Рав сцепил руки, глаза его были красными и опухшими.

«Я не смогу жить, если он возненавидит меня, – подумала Рутлесс, – если не…»

– Рав, – сказала она, – ты говорил, что мы не вернемся назад.

– Я не вернусь, – ответил он без выражения. – Если я не поеду, мама тоже останется. Но не слушай меня, что я могу знать?

Электричка остановилась, автоматические двери открылись, и Рутлесс почувствовала запах тумана, вдохнула успокаивающий ветерок с моря.

– Твои товарищи по играм думают так же?

– Мои друзья?

Она постаралась сохранить спокойствие. Люди ее поколения никогда не пользовались этим словом, если оно не означало Врага.

– Да, – ответил он, выходя на платформу следом за ней. – Большинство из нас думают, что останутся.

– Потому что все вы выросли здесь.

– Кабува для нас – дом, Рут. – Он сплел пальцы, подражая жесту кальмаров, означавшему безопасность, спокойствие, убежище. – Тебе известно, каково это – потерять дом.

Он был для нее всем.

Так. Новая игра, новые правила. Рутлесс выбросила из головы свою давно лелеемую мечту о возвращении домой, отрезала ее, как гангренозную конечность, стараясь не обращать внимания на боль и чувство потери.

Надо подумать о насущных делах, напомнила она себе.

– Рав, кто знает о том, что ты снимал документальные фильмы?

– Мама. Ты. Несколько друзей, – монотонно ответил он.

– Что за друзья?

– Джеккерс, Кларк и Мэрион. А что?

Прежде чем ответить, она снова проверила, не подслушивают ли их.

– У места преступления остался лимузин, а это значит, что полиция, возможно, свяжет пылевые гранаты с исчезновениями проституток. Они идентифицируют пропавшего кальмара и проверят всех, кто был с ним связан, шофера и проституток.

– Если копы узнают, что я снимал торговлю ощущениями, они захотят поговорить со мной, – сказал он.

– Точно. Я подготовлю тебя к допросу, просто на всякий случай. Возможно, тебе стоит сказать, что ты снял пару эпизодов в качестве основы для большого проекта.

– Какого еще большого проекта? – Он сжал губы.

– Это ты мне расскажешь. Рав подавил зевок.

– За мной не придут. Никто не знает, что именно я снимал.

– Ты никому не рассказывал?

– Я считал, что это… плохая примета. Глупо, правда? Рутлесс протянула руку, желая утешить его» но Рав отступил,

на его бледном лице отразилась борьба гнева и страдания. Она не настаивала, а просто сказала;

– Твой отец любил писать пейзажи. Но никому не позволял смотреть на неоконченные картины. Плохая примета, говорил он.

Он удивленно моргнул, и она испугалась, что сказала что-то не то. Но наконец Рав ответил:

– Предполагаю, ты потребуешь от меня бросить это занятие?

– Тебе придется прекратить снимать торговлю телом – да. Но если ты выбросишь оборудование и перестанешь снимать фильмы… это большая перемена в привычках, из тех, которые отслеживают копы. Особенно копы-кальмары – они очень скрупулезны.

– И что мне теперь делать? – Гнев победил.

– Ну, люди знают, что ты снимаешь видео, так что тебе придется срочно заняться чем-то другим. Всем известно, что это была часть какого-то проекта. Но тебе нужна другая тема.

– У меня нет вдохновения.

«Он собирается мучить себя из-за шофера, – подумала Рутлесс, – за ним нужно хорошенько присматривать. И любопытство Элвы тоже следует принять во внимание. Придется не спускать с них глаз».

– А о чем еще не принято говорить в Земном Городе? – спросила она.

Он тупо взглянул на нее.

– Ты делал это, чтобы люди заговорили, так? Сорвать коросту, залечить раны, что-то вроде этого?

– Не надо представлять все таким наивным.

– Послушай, ты говорил, что все замалчивают существование проституции. А к чему еще, как ты думаешь, следует привлечь внимание?

– Есть еще война, – буркнул Рав. – Что значит проиграть ее. Что значит оставить свой дом.

Проиграть. Рутлесс кивнула, обдумывая это.

– Многие мои товарищи по играм, те, кто выжил во время Отступления и пережил его, они здесь.

– Они не станут говорить со мной. Ты же видела этого парня, Копа. Он считает меня тупицей.

– Ну что ж, я хорошо умею переубеждать людей. Он прищурился на нее в свете восходящего солнца:

– И ты это сделаешь?

«Я сделаю для тебя все, дитя мое, – произнесла она про себя, – но непредусмотрительно давать тебе это понять, верно?» И она сказала лишь:

– Как ты сказал, теперь ты в нашем клубе. Люди это почувствуют; перед тобой откроются двери. И я помогу тебе.

– Хорошо. – Рав улыбнулся слабой, усталой улыбкой точь-в-точь как его отец, подумала Рутлесс. Затем он остановился. Они дошли до заднего хода кинотеатра Элвы. – Это было бы… я мог бы этим заняться.

– Тогда договорились – я позвоню тебе завтра, – сказала Рутлесс. – Поспи немного, ладно?

– Спасибо, тетя. – Наклонив голову, словно маленький мальчик, Рав на цыпочках вошел в темный театр и исчез.

– Последний оставшийся в живых выигрывает, – пробормотала Рутлесс, повернувшись на восток.

Обдумывая способы развязать языки своим долго молчавшим товарищам, она направилась вдоль пляжа в ту сторону, где всходило скрытое в тумане солнце, – домой.