Текст книги "Ежик в тумане, или Тяжелые будни финансового директора (СИ)"

Автор книги: Villano

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Взять хоть Рыжика, который после возвращения работой, казалось, вообще не занимался, а только и делал, что за Галочкой ухлестывал. Третью неделю подряд он то и дело приходил ей помогать (у нее же сотрясение мозга было!), «лечил» ее компьютер, наклонялся над секретарским столом так, что мне был прекрасно виден его шикарный зад, и мило с ней хихикал. У него же кольцо на пальце, черт возьми! Неужели в наше время только я один знаю, что это такое – преданность? Он вился около Галочки, как навозная муха возле уборной, и явно нарывался на неприятности. Я молчал, ревновал и ждал, когда Санек одумается, но он продолжал гнуть свое, и терпение мое было на исходе.

Бук в очередной раз нагло перевернул часы на экране и вывел меня из себя окончательно. Я сдернул его со стола и швырнул в открытые двери со всей дури.

– Блядь, сука любимая, все нервы мне вымотал!

Мой вопль и звук разбившегося о стену бука эхом разлетелись по пустынным коридорам. Бляяяя, вот что любовь с людьми делает. Был нормальным пидоргом, а стал истеричным гомиком. Если так дальше пойдет, превращусь в жуткий гибрид Потаповой и Пашули и выебу мозги всему холдингу. Я тяжело вздохнул и пошел собирать осколки бука, а то стыда не оберешься.

– Максим Валерьевич? Что случилось? С вами все в порядке?

О! Явился, не запылился. Рыжик возник в дверях кабинета, глядя на меня наивными глазами опытного преступника и всем своим «ничегомеждунаминебыло» видом провоцируя на необдуманные поступки. Я прям вскипел. Выпорю! Как есть выпорю – ремнем, да со всего маху, чтобы впредь неповадно было. Уволится – ну и хер с ним! Хоть задницей своей шикарной перед моим носом вилять перестанет.

– Нет, со мной не все в порядке, – сказал я, схватил Рыжика за шкирку, закинул в кабинет и закрыл за собой дверь на ключ, – но скоро будет.

– Максим Валерьевич, что это вы такое задумали? – отпрыгнул за мой стол Санек.

– Скоро узнаешь, – пообещал я, стаскивая пиджак.

Рыжик окатил меня внимательным взглядом, облизал губы и спрятался за мое любимое кресло.

– Максим, не надо.

– Что не надо? – спросил я, снимая галстук и вытаскивая из брюк ремень.

– Ну, вот этого – не надо, – неуверенно ответил Санек, настороженно следя не за ремнем в моей руке, а за моим пахом. Я аж остановился.

– Ты что думаешь, я тебя трахать собираюсь?

Он жестоко покраснел, вцепился в кресло пальцами и жалобно посмотрел мне в глаза.

– Да.

– Да нахер ты мне такой сдался! – заорал я и кинулся к нему с ремнем наперевес. – Блядун! Взрослый мужик, а мозгов так и не нажил! Свербит в паху – женой займись, идиот.

– Макс, ай! Прекрати, ой!

– Отец тебя в детстве мало лупил, так я исправлю! – шлеп, шлеп, шлеп.

– АЙ! Ой! Макс, придурок, хватит!

Санек носился по кабинету, смеялся и только изредка попадался под мою горячую руку.

– Не смей изменять жене, не смей крутить у меня перед носом своей шикарной задницей, не смей сводить меня с ум…

Договорить он мне не дал: неожиданно остановился, выхватил ремень и огрел по заднице меня. Я аж воздухом подавился.

– Да как ты посмел!!!

– Не ори на меня, Ежик, – сурово сказал Рыжик, многозначительно поигрывая моим ремнем.

Я посмотрел на него: растерзанного, разгоряченного беготней, запыхавшегося и возбужденного донельзя и решил, что сегодня буду самым настоящим пидоргом. Схватил его за шею, впечатал в стену всем телом и принялся целовать, сдирая с него одежду к чертовой матери. Он думал, я буду его трахать? Я не собирался, но теперь передумал. Зачем разочаровывать человека?

– Макс, что… – поцелуй.

Долой куртку и рубашку. Так и знал, что Рыжик великолепен. Засос в шею, в ключицу, цепочка укусов от сильного плеча до уха. Довольный стон в ответ. Прекрасно!

– Перестань, не делай так бо… – поцелуй.

К черту ремень и джинсы. Иди ко мне, малыш, я знаю, ты ждешь ласки. Ого! Ни хера себе малыш! Ладно, так и быть, поцелую я тебя. Ты же сдал своего хозяина с потрохами. Заодно джинсы с плавками с Рыжика стяну.

– Ежи-и-ик, сумасше-е-е-едший… – выгнулся мне навстречу мой потерявший голову мальчик. Вцепился в волосы, закрыл глаза, засадил мне в рот по самое не балуйся и кончил.

Я отплевался, поднялся с колен и решил, что с Рыжика на сегодня хватит, пора подумать и о себе. Потянул его вниз, но он вцепился в мои плечи, распахнул ошалелые глаза и замотал головой.

– Нет. Я так не хочу. Я не могу!!!

– Я тебе шею сверну, – озверел я. – Ты что о себе возом…

– Ты придурок, Макс, – оборвал меня Рыжик. – Я же сказал: не так!

– А как? – жестоко затупил я.

Он страшно покраснел, а я принялся виновато целовать выступившие конопушки, бешено бьющуюся жилку на шее, постепенно поворачивая его лицом к столу.

– Кто из нас гей? Ты или я? – возмутился Санек, послушно опуская руки на столешницу.

– Никто, – честно ответил я, прижимаясь к широкой спине и ягодицам всем телом. Кожа к коже. Щека к щеке. Блаженство. – Ты – натурал, а я – пидорг.

– Кто? – довольно простонал Рыжик, прогибаясь в пояснице от моего наглого пальца, не слишком вежливо орудующего в его анусе. У меня больше не было сил терпеть, так что…

– Сейчас узнаешь, – пообещал я, подготовился и залез в него целиком.

С уговорами, ласками, подсказками, обещаниями и прочей ерундой, но все равно недостаточно медленно для того, чтобы ему не было больно.

– Ты мужик, Санек? – сдерживаясь из последних сил, спросил я.

Контроль над телом стремительно ослабевал. Прости меня, мой любимый мальчик. Прости.

– Мужик, – ответил Рыжик и уронил голову на руки.

– Тогда терпи.

Санек

– Прости, золотце мое. Ты такой красивый, такой узкий и гладкий, что у меня просто сносит крышу. Прости, мальчик мой, прости, я ждал тебя так долго! Слишком долго, любимый. Прости.

Ежик шептал и жестоко втрахивал меня в стол, а я кусал кулак, чтобы не орать от боли во весь голос. Он не гей, он пидорг, и этим все сказано. Не знаю, сколько он меня порол, мне было не до того. Я бы, может, и вырвался, не думаю, чтобы Макс стал удерживать меня силой, но его отчаянный шепот раз за разом оставлял меня там, где я был. Боль постепенно становилась все более терпимой, а Ежик – спокойным, так что когда он кончил, я чувствовал себя вполне сносно. Пошевелился, намекая, что пора бы меня разогнуть, и он скатился на стол. Лег на спину, прикрывая лицо руками, и я впервые увидел его обнаженным. Твою мать!

Я сменил ориентацию раз и навсегда, прогулявшись глазами по безупречным линиям его в меру накачанного и чертовски красивого тела. Этот умный, ироничный, страстный и невероятно романтичный мужчина любил меня до безумия, а я… я простил ему мою порванную задницу и собирался подставиться снова сразу, как только она заживет. В следующий раз Макс наверняка доставит мне массу удовольствия.

– Ежик, хватит валяться, – сказал я, проводя рукой по его ноге от колена к паху. – Пора нам отсюда сваливать.

Макс убрал руки от лица, виновато улыбнулся… а потом наткнулся на кровь на своем члене и побелел, как полотно. Ужас и вина в его глазах подсказали мне, что сейчас на меня обрушится поток извинений, признаний и прочих прелестей… но я ошибался, потому что Максим Валерьевич был не геем, а законченным пидоргом. Придурок! Он сполз со стола, выпрямился во весь рост, заледенел и сказал:

– Я никогда больше не прикоснусь к тебе, Александр. Возвращайся к жене и постарайся забыть о том, что здесь сегодня произошло. Мне очень жаль, что так получилось.

– У меня нет жены!

– Это неважно теперь, – заиграл желваками Макс.

Я замахнулся и хорошо поставленным хуком справа отправил его на пол.

…

На работе я появился только две недели спустя. Задница моя зажила через три дня, а все остальное время я валялся в постели, плевал в потолок и думал о будущем. Ладно, кого я обманываю? Я думал о прошлом. Вспоминал Ежика у своих ног, его страстные поцелуи, губы и руки, ласкающие меня везде. Я систематизировал все, что знал о нем, что подслушал и увидел в те три недели, что крутился возле моей бывшей жены Галочки в надежде на то, что Макс выйдет и поговорит со мной по нормальному. Он не вышел. Придурок отмороженный! Чтоб ему не спалось и икалось! Все у него не как у людей. За это время я понял почти все о нем, о своей жизни и о себе самом, кроме одного: как Ежик умудрился заставить меня полюбить его, ни разу не поговорив со мной толком?! Так или иначе, но теперь я прекрасно понимал разницу между словами влюбиться, хотеть и любить. Макса я любил – всем сердцем и до конца моих дней, несмотря на все его закидоны.

Офис встретил меня настороженной тишиной и растерянными лицами коллег. Нехорошие подозрения превратились в уверенность, когда навстречу мне попалась зареванная Галочка. Увидела меня и кинулась мне на шею.

– Санек! Это катастрофа! Дракон собрался увольняться! – затараторила она. Я похолодел. Как увольняться? Зачем? – Ему генеральный даже заявление подписал! Но Потапова такую бучу подняла, что просто конец света. Забрала у директора заявление, порвала на клочки и бросила их Максиму Валерьевичу в лицо. Он написал заяву на отпуск и уехал, а к Потаповой вечером скорая приезжала. У нее от нервов чуть сердечный приступ не случился.

– И долго наш загадочный Дракон в отпуске пробыть собирается? – спросил я.

– Полгода.

Э нет! Так не пойдет. Я успокоил Галочку, с трудом дотянул до конца рабочего дня и поехал домой собирать вещи. Хватит Ежику блуждать в тумане в гордом одиночестве. Если он не может найти правильную дорогу сам, значит, я ему помогу.

Максим

– А нам все равно, а нам все равно, ик, не боимся мы, ик, м-м-м-м. козу.

Шампанское кончилось на самом интересном месте. Я заглянул в бар и обнаружил там только текилу. Бля, с нее меня сразу унесет. Может, душ горячий принять, чтобы алкоголь по телу разогнать? Или Ежика в тумане еще раз посмотреть? Я его наизусть выучил, но это ведь неважно. Да что в этом мире вообще важно? Что свято и неприкосновенно? Тем более для такого злобного пидорга, как я? Теперь уже ничего. Ик.

– Я свободен, словно, ик, птица в ахуе.

Свободен – не то слово! Я нахер никому не нужен! Вот это вернее. У всех есть друзья, а у меня только враги.

– Звонок звенит нет слада, мозги тебя отпустят, так надо…

Бля, правда звонок звенит. Кто это ко мне пришел? У меня ж друзей нету. Любимый, правда, есть, но я его изнасиловал и порвал на кусочки, так что он у меня теперь гипотин… гипоро… гипотерми… теоретический, короче, и ко мне прийти не может. Я потер скулу. Рыжик, ептыть, у меня молодец, хоть и теоретический. Два раза мне морду набил. Настоящий мужик, хоть и натурал.

– Последний звонок, простые слёзы…

Не, ну я же не натурал, так что слезы были. Да еще какие! Сам видел, когда лбом в зеркало стучался от стыда за себя и от безысходности. А еще пепел был, чтобы голову посыпать. Ха-ха– ик —ха! Кучу бумаги сжег, а пепла получилось фиг да маленько. Да и тот больше на пол попал, чем на голову.

– Твой звонок раздался ночью…

Ох, ептыть, ночь – это страшно. Ночью приходит Рыжик и пытает меня каленым железом, рвет мое тело на части и изгаляется надо мной, как хочет. Кричит в ухо и бьет в челюсть. Ногой. Для разнообразия, наверное. Но сердце болит так сильно, что его пытки мне не страшны.

– Ежи-и-ик! – бам, бам, бам. – Ежи-и-и-ик!!!

Крики от двери. Странно. Зато звонить перестали. Это плюс.

– Ежи-и-ик! – бам, бам, бам.

– Чего орешь? – возмутился я, открывая одну дверь и упираясь лбом в другую. Для устойчивости.

– Ежик?

– Меня здесь нет.

– А где ты есть?

– Меня нигде нет.

– Так не бывает, Ежик, – сказал кто-то Рыжиковским голосом из-за двери. – Если тебя нет у себя дома, то ты у меня. Но у меня тебя нет, так что, наверное, я просто приходил не в тот дом.

– Ни хера не понял, – сказал я. – Нет меня.

– Ну, раз тебя нет, я буду тебя звать, тебе надоест слушать мои крики, и ты найдешься.

– Думаешь? – усомнился я.

– Уверен, – сказал этот нагло косивший под Рыжика кто-то, а потом заорал так, что у меня чуть перепонки не лопнули. – Е-е-е-ежи-и-и-и-ик!!!

– Блядь, хватит орать! – возмутился я и открыл дверь. В коридоре стоял Рыжик с объемистым рюкзаком за спиной и двумя большими сумками в руках. – Все, допился. Глюки ко мне пришли.

– Да как скажешь, – улыбнулся глюк и нагло протиснулся мимо меня в квартиру.

Я закрыл двери и, покачиваясь, поплелся за ним.

– Тебе чего надо?

– Я здесь жить буду, – заявил наглый глюк, сгрузил рюкзак на пол, скинул кроссовки и пошел вглубь квартиры. – Где у тебя ванная?

– Там, – ткнул пальцем я. – А тебе зачем?

– Тебя помыть, – решительно сказал глюк.

Схватил меня за плечо и потащил в ванную, где бесцеремонно раздел и принялся шарить по мне руками. Я прикрыл пах одной рукой и надавал ему по конечностям другой. Он в ответ больно шлепнул меня по заднице и ласково поцеловал в плечо.

– Перестань безобразничать!

– Это ты перестань! Ты хоть и похож на Рыжика, но ты – не он, так что убери от меня руки.

– А почему я – не он? – рассмеялся глюк, включая душ и запихивая меня туда со страшной силой.

– Он красивее, – мечтательно закатил глаза я и чуть не навернулся, запнувшись о порожек.

– В том, что я устал и выгляжу, как побитая собака, ты виноват, – сказал глюк, обхватывая меня за талию и мотыляя под водой черт знает как.

– Да, я виноват, – закручинился я, подставляя ласковым рукам голову и шею. – Мне до конца своих дней теперь не отмыться. Только такой пидорг, как я, мог изнасиловать любимого мужчину.

– Я не об этом! Я тебя давно уже за это простил, придурок. Возьми себя в руки! – возмутился… Рыжик?!

– Санек? – слишком резко повернулся к нему я, поскользнулся, приложился виском о какую-то хрень на стене и сполз на пол.

– Твою мать, Макс! Ну что ты творишь?!

…

Там-там-там, там-тарам, там-тарам. Ептыть! Босс звонит. Ай, да ну нахер все. Не буду я трубку брать, все равно мне ему сказать нечего. Теплая рука, а за ней тяжелое тело переползло через меня в сторону телефона. Странно. Я сплю не один?

– Алло? Максим? Он спит. Нет, рядом. А зачем он вам? Кто я? Александр, его личный помощник. Да, очень личный. Да. В одной постели. А? Я люблю его и занимаюсь с ним в этой постели сексом, так достаточно конкретно? Он? Конечно в курсе! Как вы себе представляете секс с ним без него? Не переживайте вы так, я не собираюсь портить ему жизнь, наоборот. Да, буду жить с Ежиком… э-э-э-э… с Максимом у него дома. Не смейтесь! Да, тот самый, из тумана. Босс, а может, вы как-нибудь к нам в гости приедете? Посидим, чай попьем, поговорим. Сейчас не лучшее время с ним разговаривать, поверьте, я его вчера из душа лично выковыривал. Кто гостей не любит? Макс? Да бросьте! Он просто хорошо притворяется. На работу выпнуть? Думаете надо? Ну хоть недельку! Ладно, ладно, пять дней, я понял. Что? Мне зарплату? А зачем? Макс со мной натурой расплачиваться будет, а работа у меня своя есть, не переживайте. Да, взаимно. До связи.

Я лежал на постели и смотрел на беззаботно болтающего по моему телефону Рыжика. Просто смотрел, потому что воздух в легких закончился в самом начале его разговора с Боссом. Санек бросил телефон на тумбочку, похрустел шеей и улегся мне на грудь, по-хозяйски устраивая ногу между моих ног и обнимая меня за плечи.

– Любимый… – выдавил я хриплым шепотом, проводя по его шикарному обнаженному телу руками. Он поерзал.

– Спи, рано еще, потом поговорим.

– Ты сдурел? Я не собираюсь с тобой разговаривать в ближайшие пару часов так точно!

– Вот и молодец.

– Я не молодец, мальчик мой, я пидорг, а это значит…

– Что мне повезло? – приподнялся надо мной Санек. Перекинул ногу и сел на меня верхом. Провел руками по груди, поцеловал пару раз, будя во мне зверя, и неумело поерзал на моих бедрах. – Покатай меня, большая черепаха. Только без фанатизма, ладно?

– Ладно.

Я свое золотце покатал так, что укатал подчистую. Он охрип, порвал в трех местах простыню и вымазал в сперме всю постель и пару подушек в придачу, а потом подгреб меня под себя, пообещал оторвать голову, если проснется, а меня рядом не будет, и уснул. А я… я растекался под Рыжиком липким желе, гладил его, целовал и превращался из заблудившегося в тумане Ежика в довольного жизнью человека, у которого есть дом, семья, друзья и любимая работа… но для полного счастья мне кое-чего не хватало.

Я провел рукой по шикарной заднице Рыжика… он не отреагировал. Я вывернулся из-под него и навис сверху, ритмично вжимаясь в его ягодицы пахом…

– Ты все-таки пидорг. Мы же только что заснули! – сонно отозвался на мои грязные приставания Санек.

Я в ответ забрался в него по самое не могу.

– Да. Мало того, я озабоченный сексом пидорг, и намерен оторваться за многолетнее воздержание по полной программе, а потому предлагаю провести медовый месяц в каком-нибудь уютном голубом отеле в Европе.

– Заманчивое предложение, но мне надо подумать, – выдохнул Рыжик, сгребая простынь в руках и поднимая бедра выше. – По мне так песок и пальмы на маленьком острове в Тихом океане гораздо интереснее! Там нам не придется одеваться, а ты сможешь пить шампанское и приставать ко мне в общественных местах без ущерба для своей репутации.

– Там не будет общественных мест, – рассмеялся я, поцеловал его в плечо, дотянулся до телефона и набрал знакомый номер.

– Вот и я о том же!

– Босс, мне нужен отпуск, – сказал я спокойным голосом, вбивая любимого в постель медленно и длинно. Кто сказал, что мужчины не могут делать два дела одновременно? Может, натуралы и не могут, но я же не они!

– Полагаю, на месяц? – рассмеялся Босс. – Твой любимый – просто нечто. Он намеренно сдал тебя с потрохами и пригласил меня к вам в гости. Ты в курсе?

– Да, Санек у меня такой, решительный, – улыбнулся я, прижимаясь к нему всем телом и обхватывая за шею рукой. Зарылся в рыжие волосы на затылке носом и принялся водить бедрами по его ягодицам по кругу, забравшись в них на всю длину. Он застонал вслух:

– Ежи-ик, хватит болтать! Делом займись!

– Береги Санька, Максим, – рассмеялся Босс, – и езжай в отпуск. С Потаповой я сам поговорю.

– За это отдельное спасибо, – сказал я, с трудом удерживая рвущийся наружу стон. Рыжик не терял время даром. Еще пара минут в таком темпе, и я потеряю разум надолго.– Меня она за отпуск и за Санька точно бы покусала.

– Хва-тит бол-тать! – громко застонал Рыжик. – Босс! Если вы не извращенец, то повесите трубку немедленно.

Босс отключился, даже не попрощавшись, а я принялся усиленно готовиться к первому за все время моей работы отпуску. Прощайте туман, одиночество и размеренные серые будни. Теперь в моей жизни будут солнце, секс и решительный Рыжик, который любит меня таким, какой я есть, и никогда больше не позволит мне заблудиться.