![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vinovata.-roditsya-zhenschinoy-372259.jpg)
Текст книги "#Виновата. Родиться женщиной"
Автор книги: Том Черсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Что происходит? – прошептала я, надеясь, что мою реплику заглушит фоновая музыка, игравшая в ресторане, и испанец ничего не услышит.
– Он смотрел на вас всё это время, – так же шёпотом ответил бармен.
– Это кто вообще? Раньше я его тут не видела.
– Вроде бы, один из постояльцев. Девчонки на ресешпене о нём уже все уши прожужжали. В курилке только о нём и говорят.
– Ты куришь? – изумилась я, долив в бокал ещё вина.
– И на солнце бывают пятна, – ухмыльнулся Лёша, но почти в ту же секунду с удивлением округлил глаза, а я почувствовала на своём плече тяжёлую ладонь и тепло, исходившее от неё. Обернулась. Передо мной стоял тот самый испанец.
– Простите, что отвлекаю, – заговорил он приятным баритоном. – Но я не мог не подойти.
– Зачем же? – я хитро прищурилась и сделала небольшой глоток.
– Мне кажется, сначала я должен представиться. Меня зовут Давид. А вас?
– Зачем вам моё имя?
– Э… – замялся он. – Как бы то ни было, Вы – прекрасны!
– И что же во мне такого прекрасного? – закатила глаза я, замечая, как Давид смотрит на мою грудь. Да, там было, чем похвастать, и я этого не стеснялась.
– Ну, как, что? Мне нравятся ваши скулы, утончённые аристократические черты лица, фигура. Я могу продолжать бесконечно.
– Не продолжайте. Я в курсе, как выгляжу. Какую ещё банальность вы мне скажете, Давид? Нежные чувственные губы, облачённые в красную, как горячая кровь, помаду? Прекрасные каштановые локоны и зелёные, как изумруд, глаза? Мне это всё уже говорили. Да и вообще, больше похоже на ориентировку для полиции.
– Мне нравится ваше чувство юмора, – стойко выдерживал он колкости. – Но можем ли мы познакомиться и поужинать вместе?
– Во-первых, я вижу, что вы уже поужинали. – ментально отмахивалась я. – Во-вторых, у меня есть на этот счёт убеждение. Никаких знакомств со своими гостями.
– Не очень понимаю, – покачал Давид головой.
– Меня зовут Маргарита Токарева, я – владелица этого отеля. Если у вас будут вопросы по обслуживанию номера, вы сможете связаться со мной через ресепшен. А сейчас – мне пора. Хорошего вечера!
Я схватила сумку, оставила на барной стойке тысячу рублей и кивнула Лёше в знак благодарности. Теперь пора домой. Не сказать, что меня распирало любопытство, но было интересно, кого там Елена Сергеевна выбрала в качестве съёмщицы. Я задремала в такси, вино разморило так, что водитель еле меня разбудил. Вздрогнув, я зевнула и сонно выплыла из Соляриса. Посмотрела на часы. Без десяти семь. Квартирантка должна была прийти с минуты на минуту.
3. Алина
Я не собиралась прилетать в Питер в такой ранний час, поэтому до заселения оставалось много времени. Сразу после собеседования в отеле, меня должна была забрать моя девушка, но сказала, что освободится только вечером. Любимая была очень рада, что я так быстро нашла работу. Ведь ещё вчера мы едва не поссорились, когда я предположила, что поиск может затянуться. Но выбор вакансий оказался невелик, поэтому я выбрала меньшее из зол.
Мне хотелось где-то перекантоваться пару часов, и лучшим вариантом я посчитала фем-кафе «Сестра». По задумке основателей оно предназначалось исключительно для женщин. Мужчин тут не обслуживали. Работали тут тоже только девушки.
Когда я робко вошла внутрь, меня тут же поприветствовали дружелюбные гостьи за одним из столиков. Кассирка улыбнулась и предложила сесть у окна, самый вид на набережную Мойки. Кирпичная кладка стен сочеталась с замысловатыми рисунками, скромные светильники в форме шаров дополняли лаконичный интерьер.
Мне принесли меню. Внезапно, кафе оказалось веганским, поэтому пришлось взять макарун и кофе на альтернативном молоке. Да и вообще, в последнее время про чувство голода я совсем забыла, отучив себя есть всё, что движется. Ганже бы не понравились мои лишние килограммы. Открыла ноутбук. В своём блоге о феминизме я запостила статью про месячные и важность их видимости в современном медиа-пространстве. Мирно сёрфила по интернету и почти уже задремала, как случилось невообразимое.
В кафе вошла высокая женщина в бирюзовом цветочном платье. Посетительницы напряглись, воцарилась гробовая тишина. Я забыла надеть линзы, но пригляделась и пришла в ярость. Сквозь толстый слой косметики у женщины проступала трёхдневная щетина. Особа едва держалась на каблуках, двигалась излишне жеманно. Она скорее пародировала женщину, нежели была ей.
– Опять ты? – пробурчала одна из девушек за дальним столом и вскочила с места. – Опять эта Димка!
– Я не Дима! Я – Диана!
– Зачем ты пришла? – огрызнулась другая.
– А что такого? – низким голосом спросила та. – Я тоже хочу быть тут, мои мысли и стремления созвучны с вашими! Я – такая же женщина, как и вы!
– Нет! – закричала кассирка. – Ты – переделанный мужик! Тебе тут не место!
– Убирайся!
– Транс-сука! Мразь!
– Зачем вы так? – растерялась та. – Разве я кому-то причинила зло?
– Ты и есть зло, – вырвалось у меня. – Уходи по-хорошему! Тебе тут не рады!
Мы переглянулись с девочками и, не сговариваясь, подлетели к Диане. И уже собирались вытолкать её на улицу, но, увы, Диана сама в слезах выбежала из заведения и была такова. В этот момент я почувствовала истинное единение с местными сёстрами. Да уж, фем-сообщество Питера ничуть не уступало московскому. Мы разговорились с девочками, и это оказался весьма приятный опыт. Так и подошло время заселяться в квартиру.
4. Токарева
Несмотря на то, что торопилась, я тихо подобралась к решётке подвала и покормила кошку заранее купленным пакетиком Вискаса. Вошла в подъезд. Лифт шустро поднялся до моего этажа и, как обычно, оставался закрытым секунд десять, провоцируя приступ клаустрофобии. Только створки лифта раздвинулись, вместо страха остаться замурованной, меня ждало другое лёгкое потрясение. Почему лёгкое? Потому что в этом абсурдном мире уже сложно удивить женщину за сорок.
– Опять ты? – я одновременно поморщила нос и округлила глаза. Передо мной стояла моя новая горничная уже с двумя чемоданами и толстой хмурой лесбиянкой. Конечно, я не могла знать о последнем наверняка, но интуиция шептала, даже кричала об этом. Рядом они смотрелись комично. Лесбиянка была ниже ростом, с короткой стрижкой, вся в татуировках и спортивном трикотажном костюме цвета хаки. Алина же, вроде так её звали, на фоне подруги, напротив, выглядела неестественно худой и высокой.
– А что вас так смущает? – хмыкнула она. – Давайте ключи. Мы очень устали с дороги.
– Стоп, Елена Сергеевна говорила об одной квартирантке! – с подозрением возразила я, убрав ключи обратно в карман. – Кто из вас тут будет жить?
– А вы кто такая? И какого фига мы должны отвечать? – недовольно свела брови лесбиянка и приблизилась ко мне так резко, словно собиралась ударить. Я попятилась.
– Нужно будет уточнить у Елены Сергеевны, согласна ли она, чтобы тут жили двое, – мой занудный ответ не заставил ждать. В это время Алина что-то набирала в телефоне, а после протянула его мне.
– Вот, видите? – показала та чат с Еленой Сергеевной. Моя бывшая соседка оказалась не против. К тому же, судя по переписке, они обещали накинуть пару тысяч за аренду.
– Окей, – безразлично произнесла я и протянула ключи Алине. – Завтра жду к девяти на работу.
На этот раз удивилась спутница новоиспечённой горничной. Та, видимо, ещё не всем пожаловалась, какой я монстр. Снова захотелось спать. Я сбросила с ног тяжёлые, уже поднадоевшие, шпильки, повесила в шкаф костюм, завела будильник. После провалилась в сон, не успев подумать ни об Алине, чудом оказавшейся моей новой соседкой, ни о Давиде, банально подбивавшем клинья в надежде, что это сработает. Но раз в год и палка стреляет.
На утро я себя чувствовала неестественно бодро, поэтому уже без пятнадцати девять в своём кабинете перебирала почтовый ящик на рабочем ноутбуке. Агент Регины Тарасенко подтвердил её согласие сняться в паре роликов для нашего отеля. Оставалось найти нормального видеографа и выбрать день съёмок. Переслала письмо отделу маркетинга и поручила решить все проблемные моменты. Когда-то такими вопросами от начала и до конца занималась я, но всё уже набило оскомину. Не сказать, что я теряла хватку, просто мастерски приноровилась тянуть за нужные ниточки. Раньше, конечно, было гораздо душевнее, когда отель сюда только заехал. К слову, не без помощи Вити. Но всё, что тут случилось после, стало моей заслугой. Я вышла из кабинета, пошла вдоль по коридору и оценивающим взглядом окинула этаж. Ковер только что пропылесосили. Увидев меня, около лифта засуетились две горничных с тележкой.
– Новенькая уже пришла? – спросила я.
– Здравствуйте, Маргарита Юрьевна, – неуклюже кивнула одна из них, высокая и худощавая. – Да, недавно прибежала. Юля показывает ей, что делать.
– Недавно? – я задумчиво приподняла левую бровь и сложила руки крест на крест. – Она должна была приехать в девять!
– Да, но приехала только в девять тридцать! – противным голосом протянула вторая и, не стесняясь, почесала пухлую коленку.
– Так, а вы что тут делаете? Бегом на третий этаж! У вас дел невпроворот!
Они вздрогнули от моего недружелюбного тона, к которому никак не могли привыкнуть, и занырнули в лифт вместе с тележкой. Я же предпочла спуститься вниз по лестнице, где рядом с комнатой персонала стояла Юлия с новой горничной. Они о чём-то оживлённо болтали. Но стоило увидеть меня, как администратор замолчала, Алина же смятенно хлопала глазами. Мне ничего не оставалось, как подойти.
– Доброе утро! – фирменно улыбнулась я им. – Юлия, прошу тебя оперативно ввести Алину в курс дела. Вы и так обе опоздали на полчаса. Останетесь на это время после смены. Выдавай форму и бегом на третий. И, да, соблюдай дресс-код. Я не прошу чего-то сверхъестественного.
На самом деле, идеально выглаженная форма так же идеально сидела на Юле, но она снова забыла накрасить губы алой помадой. Я ввела это правило пять лет назад для всех сотрудниц, работавших с гостями. Многие тогда оказались против. И в тот же момент перестали тут работать.
– Да, конечно, – по выражению лица Юли читалось, что она готова провалиться сквозь землю от стыда перед новенькой. Алина стояла в стороне, безучастно зевая. Казалось, работа тут совершенно её не интересовала. И согласилась она только, чтобы последнее слово в нашей перепалке оставалось за ней. Странно, неправда ли? Юля наконец вышла из ступора и собиралась повести новенькую в раздевалку.
– Пётр здесь? – спросила я вслед. Юля кивнула. – Пусть зайдёт ко мне.
До ужаса педантичный управляющий стоял в моём кабинете уже спустя несколько минут. Если быть честной, он мне никогда не нравился. Чем-то Пётр напоминал крысу-альбиноса. Только в очках и с человеческими чертами. Раньше он был худой, сейчас смахивал на палку с животиком. Уж слишком хорошо тут устроился. Начинал барменом в ресторане, а после свадьбы резко продвинулся по карьерной лестнице. Но дело не в каком-то управленческом таланте. Скорее, в таланте вешать на уши лапшу старшей дочке Виктора. Это он повысил своего зятька до управляющего рестораном, а после уговорил меня учредить подобную должность и в отеле. Мне как раз тогда нужен был человек, на которого я могла взвалить добрую часть повседневных рутин. И Пётр с этими рутинами превосходно справлялся.
– Маргарита Юрьевна, вы меня звали, – учтиво кивнул он.
– Звала. Я хотела узнать, мы получили авансовый платёж от Армена? Для девочек всё готово. Цоколь теперь полностью будет занят под них. Там всё равно никто не бронирует.
– Да, деньги пришли, – чётко отрапортовал Пётр. – Но вы не находите это опасным? Раньше девочки обслуживали клиентов на разных этажах, в разных номерах отеля. И в случае чего мы бы открестились, мол, сами идут, что мы сделаем? А теперь, нас же могут взять с поличным!
– О чём ты говоришь? – закатила я глаза. – Во-первых, девочки Армена давно здесь останавливаются. Мы просто создаём им более комфортные условия, как для постоянных гостей. И четыре миллиона в месяц – это достаточно убедительный аргумент. Во-вторых, если ты напуган, я не держу тебя здесь. Возвращайся к Виктору в ресторан. Я справлюсь. Только вот, зная его прижимистость, когда разговор заходит про зарплаты, я бы не советовала.
– Молчу, – от таких неприятных перспектив Пётр даже побледнел сильнее прежнего. – Но нам нужно быть аккуратнее.
– Успокойся, органы нас не тронут, там уже всё уплачено. Что, кстати, с сайтом? Гости жалуются, что безнал не работает, страницы подгружаются плохо. Разберись, пожалуйста. Дедлайн – до следующей среды.
– Хорошо.
– И проследи за новенькой. В случае чего – разрешаю уволить. Что-то мне она не нравится.
– Но вы же сами её взяли?
– Так, не понимаю, – начинала я закипать. – Ты тут, чтобы задавать ненужные вопросы или работать?
Пётр ничего не ответил, опять кивнул и выскользнул из кабинета с таким лицом, словно ещё немного, и я бы съела управляющего со всеми потрохами. Пётр старался не показывать, что идея с арендой этажа для эскортниц ему не по душе. Петя думал, что всё началось лет пять назад. На самом деле – гораздо раньше. К нам по ночам зачастили ночные бабочки с довольными клиентами. Распознать эти сладкие парочки было легко. Она – с вульгарным макияжем, в коротком платье в любое время года и с недосыпом, который не скрыть ни консилером, ни тональным кремом. Он – обычно в костюме, лет за тридцать, чаще за сорок с сальным похотливым взглядом и в то же время совершенно пустыми глазами. Иногда с кольцом на безымянном пальце, иногда – без.
Что заставляет мужчин изменять? Что заставляет платить деньги за секс? Приедаются любовные утехи с одной единственной, но вот на любовницу нужно время и ещё бóльшие деньги. А там и кризис среднего возраста, и работа, как бескомпромиссный день сурка без остановки. Может ли это быть оправданием предательству? Тогда мне казалось, что может. Ведь всегда проще обвинить женщину, которая пытается ужиться в существующей действительности. Якобы недодала любви, слишком часто болела голова, слишком сильно обвисли сиськи. С другой стороны, каждый сам волен выбирать свою судьбу. Если не устраивает – всегда можно уйти. Я бы ни за что не стала мириться с изменником-мужем. Другое дело – когда такой муж приходит к тебе, а ты лишь запасной аэродром для любовных утех.
Сегодня я снова ждала Виктора. Время тянулось, как ириска во рту непослушного ребёнка. Ожидание всегда раздражало. И в пятом часу вечера, наконец, в дверь постучали.
– Заходите! – вскрикнула я. Вошёл курносый юноша лет восемнадцати в бежевом поло, кепке и с букетом красных роз в руках. Это что ещё такое?
– Здравствуйте, – подошёл он к столу и протянул букет. – Это вам.
– От кого же?
– Давид Фернандес из двести сорокового номера.
«Неужели, и вправду, испанец? – подумала я, взяв букет в руки. – А смахивает на армянина. И что он ко мне привязался?»
Пока я искала вазу, в кабинет без стука вошёл Виктор. На нём был лёгкий льняной костюм, напоминавший о том, что сегодня – суббота. Я бросила взгляд на его испарину на лбу и поморщилась.
– Там настолько жарко? – сосредоточенно копаясь в шкафу, спросила я.
– Плюс двадцать семь. Зачем ты меня хотела видеть?
– Сам догадайся, – хмыкнула я, достав прозрачную длинную вазу.
– А это что за веник? – съязвил Виктор. – У тебя появился ухажёр?
– Ну, ты же не даришь, – пожала я плечами и залила в стеклянный сосуд воду из кулера.
– Удачи ему и терпения. Значит, я зря приехал?
– Да нет, я всё равно хотела тебя увидеть. Только, пожалуй, передумала. Ты слишком взопрел.
– Можем поехать к тебе, – растерянно обронил Витя. – Вода горячая ведь у тебя есть?
– У меня бойлер, – закатила я глаза. – Но нет, я поеду домой одна.
– Как скажешь. Только время потратил.
Витя никогда не умел скрывать недовольство. Он был из того типа мужчин, которые брали всё, что им хотелось. И если не получалось по-хорошему, делали это насильно. Как это было у них с Ларисой, женой Виктора. Та, будучи ещё студенткой экономического факультета, долго отвергала знаки внимания утомительного одногруппника. Пока не случилось так, что они пьяные остались наедине. Лариса сразу забеременела. Ну и стерпелось, слюбилось. На прошлом месте работы я познакомилась с Белецким и стала со временем другом семьи. А после – больше, чем другом.
– Шлюха, – процедил он сквозь зубы.
– Что? – я поджала губы, не поверив тому, что услышала. – Следи за языком!
– Да кем бы ты была, если не я? Ты забыла, кто тебе дал денег на этот сраный отель?
– Я вернула тебе всё до копейки, – равнодушно произнесла я, понимая, что он покричит и успокоится. – И это не мой «сраный» отель, а наш! Десятая доля, как ты помнишь, принадлежит тебе.
– Знаешь, я тебе не мальчик на побегушках! Я не собираюсь прибегать сюда по щелчку пальцев!
– Но ты это уже сделал. Ты настолько зависим от секса без обязательств? Так давай я напишу Армену! Он тебе подгонит лучшую девочку!
– Заткнись! – голос Виктора стал тяжёлым и грубым, но это меня ничуть не пугало. Я продолжала лезть ему под кожу.
– А что? Не строй из себя порядочного семьянина. Клятву верности ты всё равно просрал пятнадцать лет назад! Как только твоя фригидная Лара тебя терпит?
– Прекрати, или я тебя ударю!
Я видела, как Виктор краснел от злости. Подался телом вперёд и жадно набрал воздуха в лёгкие. Собирался замахнуться, но я не шелохнулась. Это заставило Витю прийти в себя. Он рухнул на диван и схватился за голову.
– Зачем ты так о ней? – воскликнул он. – Не смей так говорить о моей жене!
– Прости, взболтнула лишнего, – выдохнула я и положила руку на его плечо. – Мы, шлюхи, народ непредсказуемый.
– И ты меня прости.
Виктор преданно, но потеряно смотрел на меня, как мальчишка. Это подкупало. Хотелось его обнять и утешить. Владелец заводов, газет, пароходов сейчас казался таким маленьким и даже немного жалким. Я прикоснулась к его щетинистой щеке и села рядом.
– Поехали ко мне, – снисходительно кивнула я.
Мне никогда не нравилось уступать, но успокаивала мысль о том, что последнее слово осталось за мной. Мы быстро собрались и сели в такси. Ехали молча. Я смотрела, как перед окном мелькали сменяющиеся картинки, солнце светило в глаза. А тяжесть внизу живота напоминала вовсе не о съеденном накануне бифштексе. Мысли о том, что я делаю что-то неправильное, становились всё чётче. Да, мне хотелось секса, и Виктор все пятнадцать лет был вполне неплох в качестве любовника. Разве я не могла найти альтернатив? Очевидно, могла. Но у каждого из нас есть свои вредные привычки. Поэтому я трахалась с женатиком и запивала антидепрессанты вином в надежде, что либо первое, либо второе мне надоест.
Витя впервые оказался в моей квартире. Едва заметила, как глазами он одобрил мой мрачный лаконичный интерьер в антрацитовых тонах. Всё остальное его внимание было обращено на меня. Но я не чувствовала ничего. Снова гильотина сомнений застыла над моей головой. Нервное ожидание сменялось паническими атаками, которые я искусно давила в себе, пока Виктор срывал с нас одежду. А то, что случилось дальше казалось не более, чем просто механикой или физикой. Оргазма с этим человеком я уже почти не испытывала, но он бы не смог скрасить внутренние метаморфозы, бившие по вискам, стоило только о них вспомнить.
Виктор надел трусы и вышел на балкон, чтобы закурить. Прятаться он даже и не думал. Никто бы и не стал искать Белецкого здесь. Уж тем более его жена. Хотя та не была круглой дурой, даже наоборот. И обо всём догадывалась. Возможно, что с первого прикосновения Виктора ко мне. Он ещё стоял на балконе, но не курил, а устало смотрел в одну точку, не обращая внимания на проезжающие машины, солнце, скрывающееся за горизонтом, шум улиц и едва уловимый запах булочек с корицей из пекарни внизу.
– О чём думаешь? – положив руку на плечо Виктору, спросила я. Он отстранился.
– Ни о чём, ехать надо, – вздохнул он, виновато посмотрел не на меня, а словно сквозь, и вернулся в комнату. Кажется, Белецкий не хотел разговаривать.
– Может, останешься на ночь?
– Нет, надо ехать домой. Меня потеряет семья.
– А ведь у нас тоже могло бы что-то получиться, – проронила я, но тут же пожалела и попыталась усмехнуться, чтобы не казаться слишком сентиментальной. Что-то внутри ёкнуло, и уже невозможно было остановиться. – Мы почти пятнадцать лет с тобой занимаемся этой ерундой. Признайся уже, что не можешь без меня.
– Ерундой, – с сарказмом повторил он. – Ты и сама это понимаешь. Мне с тобой комфортно. Тебе со мной, как я вижу, тоже. Но свою семью я не порушу.
– Ну да, – оскалилась я. – Ты бы меня не потянул. Как ты там говорил? Женщина иногда должна быть слабой, чтобы мужчина смог стать ей опорой?
– Говорил, – безразлично кивнул Виктор, натягивая помятые брюки.
– Банальщина.
– Ты права, с тобой было бы тяжело. Ты никому не даешь спуску. С тобой приходится считаться.
В словах Вити чувствовалась лёгкая нота негодования и усталости. Но он всё говорил верно.
– Разве это плохо?
– Для женщины – очень. И всё же ты – талантливый предприниматель. Этого у тебя не отнять.
– Я – просто человек. Жаль, что в первую очередь ты видишь во мне ходячую вагину. Можешь идти.
Виктор ничего не ответил. Видимо, не хотел ссориться. Он вызвал такси, собрался и так же молча уехал. Вечер субботы казался бесполезным. Я думала заказать пиццу и открыть бутылку вина, но даже это было делать лень. Доходил одиннадцатый час вечера, я в полудрёме сбежала от рутинной жизни. Полудрёма через некоторое время преобразилась в крепкий сон. Так я проспала до середины воскресенья. И продолжила бы это делать, если бы не психотерапевт, которого я не видела уже месяц, но кое-как справлялась. Она знала всё обо мне, не исключаю, что даже больше, чем я сама. Возможно, мне и не стоило знать столько же.
Она напомнила о себе лаконичным сообщением:
«Маргарита, мы месяц с Вами не виделись. Всё ли у вас хорошо? Я стала брать клиентов по воскресеньям. У меня сегодня в семь есть окно. Дайте знать, если заинтересует»
Хотя среди психотерапевтов бытует мнение, что писать клиенту первым – это моветон. Да и вопрос походил, скорее, на навязывание услуг, но Анастасия права – нам было, о чём поговорить. Даже несмотря на то, что я считала её так себе специалистом. За год наших сеансов она не добралась до главных причин моего морального опустошения, но мне всегда было, что сказать. И это помогало. Правда, месяц назад я, видимо, возомнила о себе многое. Пустота не отступила.
Я уже представила, как сижу в её маленьком кабинете с белоснежными стенами, мебелью и даже цветами. И рассказываю про то, что закрыла свой гештальт ещё десять лет назад, а сейчас плыву по размеренному течению сытой жизни, полной гедонизма и безразличия к окружающим. Анастасия хлопает глазами и всматривается в меня сквозь линзы дорогой оправы. Потом поправляет молочный пиджак, кажущийся на фоне кабинета серо-жёлтым. Что-то пишет в тетради, помеченной моим именем. Всегда отмечала этот необычный подход. Наверняка, такие тетради скрывают много жизненных перипетий, комплексов и переживаний.
– Вы так и не решились рассказать о своём гештальте, своей цели, – монотонно произнесла Анастасия. Не думаю, что ей было это интересно, но за десять тысяч в час она бы стерпела любую историю, которая возникла бы у меня в голове. Я решилась рассказать.
– Когда мне исполнилось восемнадцать, я устроилась горничной в гостиницу. По первости было тяжело, но я привыкла и втянулась. За шесть лет мне удалось вырасти до управляющей. Может, вы помните, в начале нулевых «Гранд-Отель Петербургский» был одним из самых популярных и востребованных.
– Весьма быстрый рост! – Анастасия пыталась казаться соучастной, а я не закатывала глаза только из вежливости.
– Да нет, первые четыре года я оставалась горничной. Меня очень не любила прежняя управляющая. Но потом сменился почти весь штат, а также, владелец. И меня, наконец, заметили. Каждые полгода я росла по карьерной лестнице. И поверила в себя. Это было очень важно для маленькой неуверенной девочки из пригорода Петербурга. Но, как оказалось, за всё приходится платить. Банально, но правда.
– Что вы имеете в виду, Маргарита?
– Я просто приглянулась хозяину гостиницы, Аркадию Памфилову. И имела глупость ответить взаимностью.
– Вы влюбились?
– Как девчонка. Я помню до сих пор, как он привёз меня в Париж и сделал предложение у подножия Эйфелевой башни. До жути избитый приём романтичных манипуляторов.
– И вы согласились.
– Верно. И он захотел ребёнка.
– Дети – это прекрасно.
– Откуда мне знать? Мы трахались год, но я не беременела. Шёл второй, а Аркадий начал уставать от всего этого. И остыл. Когда зачатие всё-таки произошло.
– Но что случилось?
– Его равнодушие меня тихо убивало. Вместе с нашим будущим сыном. Всё закончилось, когда я увидела, как он трахал очередную управляющую. На своём дубовом столе. После этого случился выкидыш.
– Это ужасно, я соболезную, – добавила Анастасия. Её комментарии начинали раздражать.
– Я в тот же день подала на развод. Он обещал не оставить от меня и мокрого места, если хоть что-то отсужу. А мне ничего от него не было нужно. Это раздражало Аркадия ещё сильнее. Как и мой новый тогда ещё любовник.
– Вы рассказывали только про Виктора.
– Это он и есть, – усмехнулась я. – Бывший друг Аркаши. А что было потом? Я обследовалась у гинеколога, он сказал, что я больше не смогу родить. Так всё и закрутилось. Мне захотелось доказать этому подонку, что я чего-то стою и без него. Виктор помог с вложениями. Дело пошло, да так, что в один прекрасный день, я перекупила у администрации Петербурга часть здания, где располагался Гранд-Отель, который со дня на день должен был закрыться, а Аркаша признать себя банкротом. Сейчас я владею всем зданием. И сижу за тем самым столом из дуба, на котором Аркаша трахал эту суку.
– А с ним что случилось?
– Посадили за финансовые махинации и заказное убийство на двадцать лет. Не поделился с кем-то особо важным.
– Вернёмся к вашему гештальту.
– Я хотела отомстить и показать, что я сильнее. Что я представляю ценность.
– Цель, стало быть, достигнута.
– Разве в этом есть толк, когда всем на тебя наплевать?
– А Виктор?
– Он любит свою жёнушку. Души в ней не чает. А я вечно наедине с пустотой. Нужен ли мне мужик? Отнюдь, я думаю, что эту пустоту уже ничто не может заполнить.
– Мне кажется, вы поставили себя в жесткие рамки и не даёте за них зайти.
– И что мне делать?
– Путей решения может быть много. Прислушайтесь к своему сердцу.
В этот момент у меня появилось ощущение, что даже печенье с предсказанием даст мне более толковый совет, чем специалист с тремя дипломами.
– И что должно говорить моё сердце? – с сарказмом спросила я.
– Этого я не могу знать. Заполнить пустоту, на самом деле, просто. Но насколько вы будете удовлетворены – зависит от того, чем вы её заполните.
От этих абстрактных формулировок голова пошла кругом. Я наигранно улыбнулась Анастасии, схватила сумку и протараторила:
– Я подумаю над этим! Спасибо, Настя!
Выйдя из кабинета, я поняла, почему наши с ней встречи стали реже. Анастасия стала откровенно халтурить, смекнув, что в моей ситуации стопроцентно выигрышных сценариев не существует. И так сойдёт. Во всяком случае, после этой беседы я поняла, что готова к незначительным изменениям в жизни.