![](/files/books/160/oblozhka-knigi-almaznyy-poyas-373136.jpg)
Текст книги "Алмазный пояс"
Автор книги: Ten Gu
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Ten Gu
Алмазный пояс
Золотой пояс.
Сентябрь.
– Все твои планы говно! – проорал Дилан лихо закладывая руль, чтобы чудом вписаться в поворот.
Мощный толчок, сопровождающийся лязгом металла, заставил его лицо исказиться в гримасе ужаса, что с выпученными глазами и веникообразной бородой белых волос, придавало ему одновременно и смешной и гротескный вид.
Жуткий рёв двигателя заглушил очередной грохот удара в задний бампер. Пытаясь справиться с управлением Дилан был вынужден вылететь на встречную полосу. Благо, что ночью на пустынной двухполосной дороге за городом никого не было.
Хотя нет, на самом деле это и было плохо. Дилан сейчас был готов на всё. Сдаться копам, быть принятым с товаром, отсидеть. Что угодно, только бы не быть убитым. А о том, что преследователи шутить не будут, красноречиво говорили пулевые отверстия в стеклах его старенького «форда».
– Чёрт бы тебя побрал, Джо! Что, другого места не было?!
Его приятель – подтянутый кареглазый здоровяк с окладистой черной бородой в лыжной шапочке и джинсовой куртке крутил головой, пытаясь усмотреть преследователей всеми возможными способами. А так как боковое зеркальце было оторвано одной из пуль, по счастливой случайности миновавшей их тела, приходилось вести, руководствуясь только его подсказками о действиях преследователей.
Широкое лицо его приятеля оставалось философски спокойным, даже несмотря на то, что пару минут назад он прыгал в машину, пытаясь укрыться от очереди пуль. В любое другое время Дилан бы мог только восхищаться самообладанию товарища, которое могло нарушить только одно.
Перед глазами промелькнула картина выпученных в прорези маски глаз товарища, которых читался страх и безысходность. Искривленные в жуткой гримасе губы обнажившие оскаленные зубы и трясущиеся руки, сжимающие окровавленный нож.
Но сейчас было не до этого, потому что рёв двигателя сзади начал усиливаться. Преследовавший их джип начал набирать скорость идя на обгон. Дилан хорошо понимал, что оторваться не удастся и скорость преследователей намного выше скорости их машины, потому пропустить его вперёд, означало признать своё поражение. Он вывернул руль, загораживая дорогу и мешая «джипу» проехать вперёд и подрезать их. Машина снова содрогнулась от удара и чуть-было не потеряла управление. Но её удалось выровнять, хоть и на встречной полосе.
Дилана раздражало, что его товарищу удаётся сохранять такое спокойствие в этой ситуации, но тот, легко улыбнувшись вынул свой любимый «десерт игл» пятьдесятого калибра и демонстративно покрутил его в руке.
Ох и любил Джо пускай и бесполезные, но красивые и внушительные вещи. Однако из-за них их жизни сейчас и висят на волоске, а, возможно, ещё из-за возросшего самомнения. Дилан корил себя за то, что согласился тогда и подлая мыслишка сдаться и быть убитым, но этим самым уберечь от возможного преследования свою сестру с семьёй, проскакивала вновь и вновь.
А во всём этот понторез виноват. Мало того, что втянул его в эту авантюру, так ещё и назначил встречу в отдаленном месте. Тут и дураку станет ясно, что этим воспользуются и постараются вернуть товар. Так он ещё и не додумался положить в салон что-нибудь помощнее на такой случай, оставив у них с собой только пистолеты, в то время как багажник был битком набит всевозможным оружием.
Тем временем внедорожник снова пошёл на обгон. Скорость он набирал столь стремительно, что теперь преградить дорогу ему не удастся. На невозмутимое лицо Джо через окошко пассажирского сиденья теперь смотрел яростный водитель с поравнявшейся с ними машины.
Словно красуясь, внушая уверенность товарищу, что все под контролем, Джозеф вальяжно опустил дверное стекло и выставил руку с оружием из окна на водителя машины напротив. У того округлились глаза и он ударил по тормозам, чтобы уйти с линии прицеливания.
Покрышки завизжали по асфальту и машина скрылась из виду. С кривой торжествующей ухмылкой Джо посмотрел на товарища с видом «ну как я его?», а тем временем сзади прогремели выстрелы.
Стук дроби из помпового ружья по обшивке автомобиля, заставили Дилана пригнуться и спрятаться за руль, а когда он выпрямился, то увидел, что лобовое стекло залила кровь, а сбоку звучал дикий вопль друга.
Дилан не мог разобрать дороги как не всматривался и машина вылетела на обочину, а после нескольких секунд тряски по ухабам, с гулким стуком машина вписалась в столб.
«Вот и всё», – последняя мысль, что пронеслась в голове у Дилана прежде чем сознание его покинуло.
***
Во рту явственно ощущался солоноватый привкус крови. Боль нахлынула со всех сторон. Зашитая слишком туго бровь неприятно саднила, впрочем как и ещё дюжина мест.
Воспоминания о том, что было накануне, заставили парня собрать свою волю в кулак и рывком вскочить. Он едва устоял на ногах, а глаза моментально ослепило тусклым светом из лампочки болтающейся под потолком.
Парень попытался приложить ладонь козырьком ко лбу, но тут же увидел удивлённое лицо Дилана, смотрящего на него из каменного мешка напротив.
Он был раздет до пояса, кое-где его мускулистый торс был перебинтован, местами даже виднелись грубые нитки от наложенных швов. Спутанные волосы его светлой бороды торчали в разные стороны и слипались от запёкшейся на них крови. Лицо было покрыто массой синяков, ссадин и царапин разных размеров а к его длиной, как у байкера, бороде прибавилась недельная щетина на щеках, которые ранее он тщательно выбривал.
Да уж, видок у него тот ещё, но и у самого Джо сейчас был не лучше, о чём свидетельствовала сочащаяся буквально со всех сторон адская боль и незнакомые неприятные ощущения. Даже малейшее движение произвести – было серьёзным испытанием.
Постепенно, он начал понимать, что чувствует себя как-то не так, как обычно. Определить причину сейчас было не так уж и просто, так как всё его тело словно прошло через камнедробилку, однако Джо стало интересно почему электрический свет заставляет его жмуриться с той-же интенсивностью.
Он повернул голову к руке и с удивлением обнаружил на её месте перебинтованный грязными бинтами, пропитанными кровью, обрубок. Не поверив своим глазам Джо перевёл взгляд на левую, повертел ладонь перед глазами, а затем снова на правую. Точнее на то, что совсем недавно было его рукой.
С плечом было всё в порядке, не считая нескольких глубоких царапин на бицепсе, а вот дальше… Локоть покрывала пропитанная кровью повязка а дальше была пустота. Наверное сейчас он должен был бы орать и корчиться от боли, но литры обезболивающих притупляли его чувства, оставляя только незначительное головокружение. И только кое-как оглядев себя полностью, ему удалось немного успокоить себя, что с виду всё остальное на месте.
Такого он точно не ожидал. Джо поднял непонимающий взгляд на товарища с сожалением смотрящего на него через прутья камеры на другой стороне коридора. Попытавшись что-то спросить он поднял то, что ранее было рукой, но из уст вылетали только хриплые звуки. Несколько раз безрезультатно попытавшись осмысленно сформулировать слова, он бросил эту затею и вопросительно промычал.
– Крепись, дружище. Её, выстрелом в ошметки превратило… – подал скорбный голос Дилан и замолчал.
Джо поднёс к лицу свои руки… Руку… А тот уродливый обрубок, что был вместо правой, только приподнял. Он сжимал и разжимал пальцы левой руки, с ужасом прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось, что все как и прежде, но перед глазами была только одна ладонь.
– Иначе было никак, – Дилан говорил тихо и глухо, но его слова словно гремели в полупустом помещении импровизированной тюрьмы. – Тебе и в аварии досталось сильнее, чем мне…
Все это казалось дурным сном, да и присутствовало некое ощущение нереальности происходящего, правда скорее всего это было вызвано огромными дозами обезболивающих, которые вызывали сонливость и затрудняли мышление. Мозги Джозефа ворочались медленно, и он с большим трудом вспоминал происшедшие накануне события, а тем временем Дилан продолжал:
– Интересно, зачем нас заштопали, а не бросили там или жестоко убили прямо на месте в назидание… Наверное мы для чего-то им нужны.
Только теперь Джо сообразил осмотреться, где они находятся. Это было отнюдь не приветливое помещение. Стены были покрашены простецкой зелёной краской, а потолок и вовсе просто побелен. Даже пол был покрыт только каким-то дешёвым линолеумом, протёртых во многих местах. У стен располагалось несколько камер и между ними, по центру помещения, пролегал проход. Узкий, но достаточный для того, чтобы из камеры невозможно было дотянуться до надзирателя. Со всех сторон на ушные перепонки давили пробивающиеся сквозь стены басы громкой ритмичной музыки. Разобрать её было нельзя, но низкие частоты позволяли угадывать ритмы. Правда в таком звучании популярные песни гремели зловеще, чему способствовала обстановка и тусклый свет светильника, прибитого под потолком в центре комнаты.
А камеры… А что камеры? Зарешёченные стальными трубками каменные мешки. Всего четыре, выстроены у стен, по две с каждой стороны, между которыми футов десять. На полу насыпана солома и грязный тюфяк в углу, выполняющий роль матраца. А в другом углу дырка в полу и на этом всё. Даже в тюрьме снабдили бы камеры умывальниками. Наверное…
Размышляя над назначением подобного помещения, которое имело все признаки, но все-таки слишком маленького для тюрьмы, Джо продолжал глазеть по сторонам, пытаясь пробиться через туман в голове, в котором завязали любые мысли. Погрязнув в них, Джо и не сразу заметил, что напротив камеры кто-то стоит.
Это был крепкий молодой человек в потёртом синем рабочем комбинезоне и серой футболке. Его квадратное лицо с массивной челюстью венчал ёжик коротких волос. Сдвинутые в некоем укоре брови, пытались сформировать складку на лбу, которая появится у него сразу после тридцати. Карие глаза словно светились белками из темноты синяков и тенью образованной козырьком его кепки с логотипом Нью-Йорка, чернеющих прямо над белоснежной нашлепкой на носу, удерживающую на нем ватный компресс.
Что-то в нем показалось чернобородому знакомым, но он не мог понять что именно, пока его не осенило. Да, тогда было темно и совсем не было времени его рассматривать, но Джо был готов биться об заклад, что это именно тот грузчик… Тот грузчик, которому накануне он сломал нос, пытаясь победить в занимательной игре «перетяни бомжа». Было бы интересно провести с ним дружеский спарринг сейчас, да только вот о ринге теперь можно забыть.
Заметив, что пленник повернулся, надзиратель молча отошел и начал расправлять складной стульчик, на который уселся с видом выполненного долга.
– Где мы? – Джо пытался ворочать заплетающимся языком. – Что это за место? Кто ты?
Но парень молчал даже не удостоив чернобородого взглядом. Он уткнулся в газету, которую принес с собой, зато из-за решётки напротив послышался голос Дилана:
– Он не ответит, я уже пробовал. Молчит, как воды в рот набрал…
***
День проходил за днём. Об этом можно было только догадываться по тому, что гул с потолка затихал, приносимой иногда еде на пластиковых подносах и периодической смене надзирателей.
Через сутки парня сменял худощавый мужчина, которого Джо видел за рулём догоняющего их внедорожника. Правда от него тоже не было никакого толку. Он и слова не проронил, как друзья не исхищрялись.
Они и шумели, и симулировали болезни, и с ног до головы покрывали надсмотрщиков ругательствами, но всё было тщетно. За это время Джоусердно пытался привыкнуть к своему нынешнему состоянию и научиться есть левой рукой. Получалось так себе и Борода ужасался, осознавая, что ложку держать будет еще сложнее. Однако за эти дни эффект обезболивающих спал и вместе с обострившейся болью и чувствами перестала кружиться голова и заплетаться язык. Этим друзья и пользовались, играя, чтобы отвлечься, в словесные игры, шутливо перебраниваясь и говоря обо всякой всячине.
За это время Дилан рассказал товарищу, что сейчас они, скорее всего, в том ночном клубе, который выставили накануне. Джо не мог не согласиться, а грохот музыки с потолка, только подтверждал это предположение. Что это знание давало друзьям? А ничего. Совершенно ничего.
Так и продолжалось до тех пор пока Джо не разбудил звон удара жестяного таза с водой по полу. Уже и разуверившись в том, что им когда-нибудь принесут воды чтобы помыться, Борода открыл глаза и посмотрел на светлое пятно в полоску.
Парень небрежно просунул тазик с водой в щель между решеткой и полом. Борода хотел уже сказать что-нибудь обидное, но как только он поднял глаза делать это расхотелось. Впервые он видел надзирателя без нашлёпки на лице. Кость вроде бы и срослась, но нос всё равно выглядел приплюснутым, что в сочетании этого с горбинкой, делало вид не очень приятным.
Надзирателя сразу стало жалко. Борода тогда не ошибся, парняге и вправду было чуть больше двадцати и то, что Джозеф оставил ему след на всю оставшуюся жизнь, вызывало глубочайшее сочувствие.
– Прости меня за это, – он ткнул пальцем в направлении лица надсмотрщика. – И за друга своего прости.
Надсмотрщик поиграл желваками:
– Не друг он мне был…
Борода впервые услышал его голос. Грубоватый и немного хриплый, словно он только что выдул бутылку ледяного пива. А после паузы парень продолжил:
– …тогда и ты меня прости.
– За что? – изумился Джо.
– Это я тогда стрелял…
Надсмотрщик развернулся и уселся на стул. Больше он не произнес ни слова, до тех пор пока входная дверь не открылась и на пороге. В сопровождении двух крепышей в синих костюмах с отливом рубашки под которыми буквально лопались на объёмных мышцах, появился полнеющий мужчина в белом деловом костюме с толстенной цепью на шее, виднеющейся из расстегнутого ворота.
Борода сразу заметил по осанке и манерам, что главный в процессии в прошлом он занимался спортом. Скорее всего борьбой какой-то, а потом располнел и облысел, отрастил второй подбородок и пивное брюшко. Смугловатая кожа выдавала в нём часть мексиканской крови, а тонкие губы в вечно пренебрежительной ухмылке и слегка оттопыренные уши говорили о другой ветви его родства, но пока непонятно какой.
Поспешно вскочив, молодой надзиратель услужливо освободил место. Видимо это и есть управляющий этой богадельни, раз перед ним все так выплясывают. Толстяк развернул стул спинкой вперёд и уселся, навалившись на неё грудью.
Воцарилось гробовая тишина. Даже помощники старались не шевелиться, чтобы шуршание их блестящих костюмов её не нарушило. Только невнятный гул басов сверху не прекращался, но за это время Джо успел к нему привыкнуть. Главарь сидел молча, попеременно глядя то на Бороду, то на Белоснежку-Дилана. Джо сразу стало не по себе, чувствуя пристальный взор его маленьких маслянистых глаз, но он с вызовом не отводил взгляд. Было даже забавно видеть человека, уверенного в своей силе настолько сильно. А вот Борода его легко уложил бы на ринге… Раньше уоложил бы, да и Дилан с ним за пару минут справился бы. Однако теперь они не в том положении, а он привык опираться не только на свою физическую силу, но и на значимость, раз столько людей под ним ходит.
Вот и он, ничуть не смущаясь, рассматривал приятелей, оперевшись локтями на спинку стула и слегка наклонился вперед. Воцарившееся неловкое молчание его ничуть не беспокоило, а удовлетворив свое любопытство, он, наконец, промолвил:
– Вот смотрю я на вас и никак в толк не возьму, – его голос раскатился по помещению гулким, слегка хриплым баритоном. – Откуда вы такие нарисовались на мою голову?
– А сам-то кто такой? – даже в таком положении манера Дилана дерзить никуда не делась.
– Вы ещё и не знаете кто я? Хорошо, – он улыбнулся. – Я тот у кого в руках находятся ваши задницы.
– За жопы нас трогать собрался? Педик что-ли?
В мгновение ока лицо пахана поскучнело и начало выражать брезгливое раздражение, а его подручные выдвинулись вперед. Один подошел к камере Джо, а второй направился к Белоснежке. Первый, звеня ключами, отодвинул засов и без лишних слов открыл дверь. Борода только и успел заметить дружелюбную улыбку мордоворота, прежде чем летел в угол, получив короткий удар в лицо. Затем на него посыпались ещё и ещё, через которые, словно издалека, слышались встревоженные возгласы Дилана:
– Не лезь к нему! Со мной давай! Один на один! Чё, зассал?! Давай, открой меня, засвечу тебе по зубам. Всех вас ухандохаю! Не трожь его!
Но бугай не слушал. Он неумолимо продолжал избивать Бороду в то время, как второй бросил сквозь решетку камеры Дилана невзрачный желтенький конверт, на который Дилан и не обратил внимания, вцепившись в прутья камеры побелевшими от напряжения пальцами. Борода стоически терпел побои, уйдя в глухую оборону, прикрываясь оставшейся рукой как мог.
Пахан с интересом смотрел, как Дилан метался по камере, осыпая всех вокруг проклятиями, на что подручный принялся открывать дверь:
– Сейчас, босс. Я его успокою.
– Не надо. Внешний вид испортишь и он паспортный контроль не пройдет. А ты, белобрысый, слушай внимательно и не перебивай. Как только хавальник откроешь, твоему другану будет прилетать. Мне нет смысла его беречь, так что заткнись и подними конверт.
Дилан хотел что-то сказать, но осёкся и стрельнул взглядом на лежащий в тени у стены камеры бумажный свёрток. Как только он это сделал мордоворот в камере Джо остановился и выжидающе потрясал сорокафунтовыми кулаками.
Дрожащими пальцами конверт был поднят на свет и распакован. Внутри оказалось три листа плотной бумаги и только развернув их, Дилан понял, что это фотографии.
На первой были изображены его сестра с дочерью в зимней одежде и смешных шапочках, на второй они же садящиеся в «универсал», за рулём которого был муж, а на третьей все они открывающие дверь в дом. Белоснежке комок подкатил к горлу, поняв, что сейчас не только судьба Бороды зависит от его поведения.
– А вот на тебя, Моцарт, мне ничего нарыть не удалось.
– К-кто? – Джо пытался кулаком вытереть кровь из разбитых губ. Хорошо, что держать удар его хорошенько обучили. – Что ещё за Моцарт?
– Бейсболист великий, ха-ха, – пахан хохотнул и эхом ему вторили подручные. – Короче, расклад сейчас таков…
В его маленьких глазках загорелся недобрый огонёк.
– Ну и гемора вы мне доставили, товар увели, ещё и жмура залепили… Что, думали просто так свалить удастся?
Джо нечего было сказать, но больше всего сейчас его беспокоила тишина из камеры напротив. Это понятно, что Дилан ведет себя смирно, чтобы его приятеля не стали снова избивать, но как-то уж чересчур.
– Даже если вас обоих на органы распустить, все равно покрыть все издержки не хватит. А самое галимое, что фараоны чуть на поставщика не вышли и теперь весь бизнес под угрозой из-за вас, придурки.
Он помолчал, давая приятелям время, чтобы оценить масштаб трагедии.
– А за это надо кому-то отвечать, правда?
Он грустно улыбулся только правой стороной губ:
– Тот урон моей репутации, что вы нанесли не восстановим, так что придется мне пойти другим путем.
Борода косо поглядывал на кулаки мордоворота, более походившие на пушечные ядра.
– У меня есть конкуренты. Довольно много, но в последнее время покупатели стали предпочитать других поставщиков.
Он повернулся к Дилану:
– И тебе придется наведаться к одному из них.
– Да что ты несешь, меня даже на порог не пу..?
На голову Джо снова обрушился удар. Он вскрикнул от неожиданности и вжался в стену.
– Молчи, крысёныш, тебе слова не давали!
– Погоди, Сэмми, полегче, – успокаивающе проронил пахан.
– А нам обоим ты зачем это рассказываешь? – выкрикнул Джо, пытаясь закрыться от могущего обрушиться в любой момент удара.
– А чтобы ты знал из-за кого тебя и тех людей на фотографиях замочат, если белобрысый решит меня кинуть.
Звенящая тишина возникшая в тюрьме нарушалась только невнятным гулом музыки сверху и пульсированием крови в висках, во время которой пахан переводил взгляд то на одного, то на второго приятеля, нагло улыбаясь только правым уголком губ.
***
Молчаливый надзиратель закрыл за паханом дверь и, усевшись на стул, как всегда невозмутимо уткнулся в один из журналов, сложенных стопкой рядом со стулом. Так он коротал время своего дежурства в этом унылом месте, с периодическим громом музыки, давящей на мозг.
Уже успев выучить весь ассортимент проигрываемого, Борода старался её не замечать и постараться подумать.
– Должен быть другой выход, нужно придумать какой-нибудь план…
– Все твои планы – говно, – послышалось из камеры напротив.
Свет не попадал туда и Джо не мог рассмотреть лицо товарища, но было видно как он сидит в тени, оперевшись спиной на стену.
– Ты нас втянул в этот блудняк своими тупорылыми придумками. Чего мы добились, а Джозеф?
– То-есть это я виноват во всем по-твоему?
– А кто ещё?
– Да если бы тогда ударил сильнее, всё иначе сложиться бы могло..! Или я бы не подставлялся, а вырубить того водилу попытался…
– Но сложилось именно так, и что теперь?
Когда Дилан называл Джо полным именем, он был не в духе, хотя сейчас это было немудрено.
– Ладно если бы только нас втянул, но теперь жизни моей сестры с семьей на кону. Что мне прикажешь делать? Отказаться? И перед тем как нас застрелят спокойно просмотреть видео, где их жестоко убивают?
– Но и тебя живым не выпустят оттуда…
– Вот потому он меня и посылает, – перебил приятеля Белоснежка. – В этой ситуации я для него отличная кандидатура, чтобы замочить конкурента в другой стране. А если и меня замочат, то не жалко и даже лучше. Концы в воду. Халявная торпеда, вот кто я сейчас!
– Но ведь тебя выпустят. Обратись в полицию, хрен с ним, отсидим, зато…
– Пока фараоны будут расчехляться их всех убьют! И тебя тоже, кстати!
Сказать и вправду было нечего, даже Джо это понимал. Сейчас он готов был бы и просто свою жизнь отдать, только бы не пострадали невинные и друг. Да даже ради одной жизни готов бы был, чтобы хоть немного облегчить свою душу. Мысли метались из одной крайности в другую, но все идеи разбивались о монолит здравого смысла. От этого накатывалось чувство безысходности, заставляющее голову раскалываться, а тишина, нарушаемая только шуршанием перелистываемых надзирателем страниц журнала ещё больше усугубляла положение.
Неизвестно сколько времени уже прошло
– Пофиг…
Джо вопросительно посмотрел во тьму камеры напротив сквозь прутья которой виднелась лишь спина товарища, покрытая грязью, ссадинами и следами заживающих ран.
– Пофиг… – снова донеслось из темноты камеры. – Я разрулю… В первый раз что-ли? С детства привык разруливать косяки, в которые ты меня втягиваешь. Вот и этот разрулю…
Ноябрь.
Со дня в который увели Дилана прошло уже много времени. Джо пытался вести подсчет дней по сменам надсмотрщиков, но давным давно сбился. Правильным было бы придумать способ отмечать дни как-нибудь, но ничего в голову не приходило, а любые просьбы охранники игнорировали, словно он был пустым местом.
Даже у того синяки разгладились, но уродливым шрамом виднелась лопнувшая кожа на переносице, а скошенный нос с горбинкой от перелома, останется таковым до гробовой доски, несмотря на все попытки его выровнять.
Джо не раз путался завязать с ним разговор. Он, ведь, однажды снизошел, чтобы ответить. Но парень всю свою смену сидел уставившись в припасённые журналы, газеты и книги, полностью игнорируя заключённого.
А второй так и вообще и этим его не удостаивал. Только смотрел прямо в глаза с насмешливым вызовом и молчал. Это складывало к этому высокому и худому шатену с короткой стрижкой пренебрежительное отношение. Встреться они где в городе, руки бы ему не подал. А теперь-то уж точно…
Дни тянулись медленно и Борода не мог точно решить для себя какие лучше. Те, когда с потолка глухо гремели басы музыки или те, когда сверху доносилась лишь тишина. Скорее всего в такие дни у заведения были выходные, а за время, которое приятели караулили на заднем дворе, выходные в этом заведении были по понедельникам. Сколько их уже пошло? Три? Четыре? Больше? Наверное больше.
В любом случае Джо находился в абсолютном неведении, находясь в постоянно полутёмном подвале без проблеска дневного света. В попытках отвлечь себя от печальных мыслей о своём будущем и размяться он пытался отрабатывать комбинации ударов и приёмов, заученные ранее в зале.
Да какое там будущее? Очень глупо было бы надеяться, что его так просто возьмут и выпустят отсюда, учитывая, что он давно догадался где его содержат. Ну и ладно. Борода ни о чём не жалел, только бы у Дилана всё было нормально. Он головастый, придумает как вытащить сестру с семьёй и скрыться. А что до Бороды? А поделом ему, за всё нужно платить. Любое дело имеет свою цену, даже самое хорошее и для него настал час расплаты.
Спаррингуя с воображаемым партнёром время пролетало быстрее, да и… В своём воображении он мог отвлечься от постоянной боли и там у него было снова обе руки… Однажды он даже заметил как молодой охранник наблюдает за одним из его воображаемых спарингов оторвавшись от своего очередного чтива.
Оскалившись Джо привычно попытался показать ему средний палец в непристойном жесте, но вспомнил о своём состоянии вытянул левую. Надсмотрщик лишь презрительно хмыкнул и уткнулся в газету, а Борода продолжил свои попытки тренироваться.
Внезапный шорох заставил его обернуться. На полу у решётки лежала стопка бумаг. Присмотревшись он понял, что это некие вырезки из газет и распечаток статей из интернета. Молодой охранник не спеша вернулся на свой стул и, демонстративно отвернувшись, облокотился на спинку.
Не веря своим глазам Джо посмотрел на него, потом на стопку бумаг, потом снова на охранника, но тот не подавал вида и снова погрузился в чтение, как и десятки, а то и сотни часов ранее. Узник буквально на цыпочках подошел к решётке и просунув руку пододвинул растрепанную кипу ближе. Потом ещё, а потом схватил её, просунул в камеру и принялся жадно читать.
Изголодавшийся по информации мозг лихорадочно впитывал каждую кроху того, что несли буквы и картинки с этих страниц. Джо никогда не считал себя в курсе всех событий в мире, да и сейчас ему дали читать только специально отобранное,с выделенным кое-где текстом, подчёркиваниями и беспорядочными буквами на полях, похожие на записки сумасшедшего. А когда он перевернул страницу, буквально провалился в омут происходящего в мире трындеца.
По всей планете свирепствовала пандемия, всё сильнее мутируя и продуцируя новые и новые штаммы. Страны пытались защититься от этого вводя новые и новые локдауны, отчего сильно проседала их экономика, а люди, доведённые до отчаяния, буквально обезумели и принимались крушить все подряд. Разгорающийся энергетический дефицит, грозил спровоцировать голод, что никак не мешало проводить политику толерантности и БЛМ.
Наверное Борода устарел в своих понятиях, потому что перед угрозой голода, личностные терзания гомосексуалистов – последнее, чтобы его волновало.
Некоторые распечатки были посвящены странным законам, принимаемым правительством, до которого ранее Джо не было никакого дела. Однако сейчас всё казалось ему интересным и захватывающим. Это не был апокалипсис в кино, а то, что происходило на улицах в нескольких метрах от него.
Пролистав кучу статей о трансгендерах, правах меньшинств и экологии, на него свалились, потрясающие и вызывающие отвращение статьи, о терроризме и школьных стрелках. Нет, это и раньше было, но не в таком объёме. Просто голова шла кругом от творящегося вокруг не поддающегося никакой логике хаоса.
Даты под статьями были разные. Присутствовали события случившиеся и намного ранее его заключения, а вот последняя статья вышла буквально вчера.
Распечатка статьи из интернета, поедавшая о том, что какой-то фанатик ворвался в один из ресторанов и взорвал его со всеми находившимися там людьми. Благо, что тогда у них был санитарный день и пострадали только работники. Некоторых из них и владельца заведения смогли опознать только по зубам настолько мощная взрывчатка у него была. А вот и фотография с камеры наблюдения. На ней был изображен стоящий перед разбегающимися охранникам, одетый в длинный плащ и с пультом взрывателя в руках, Дилан.
Это было так неожиданно, что Джо буквально застыл с выпученными как у краба глазами. Он изучал фотографию, будто не видел друга уже целую вечность, хотя прекрасно понимал, что почти ничего не изменилось. Вот и новый шрам над бровью, а вот и почти зажившая ссадина на щеке, однако во взгляде явственно читалась некая обречённость и твёрдая фанатичная жажда довести задуманное до конца.
«Так вот, значит, как ты задумал все разрулить…»
Комок подкатывал к горлу. Нет, Борода знал, что эту кашу придётся расхлёбывать и на сей раз выйти сухим из воды не удастся, однако в глубине души всё ещё теплилась надежда на другой исход. И вправду он тот, кто все время вытаскивал его из передряг. Головастый малый, не то что гора мышц именуемая Бородой. Джо вспомнил о своей руке. А теперь ещё и ни на что негодная.
Вот так один неудачный день может сломать много жизней. Да не предложил бы он ограбление, если бы тогда они позорно не проиграли в переулке, и Джо не хотелось бы продемонстрировать Деревяшке… Нет, самому себе, что он чего-то да стоит.
А по сути ведь ничего и не изменилось. Как был пустым местом, так пустым местом и останется, с рукой или без. В отличие от Дилана Джо всё время пытался вылезти из этого болота, придумывал планы в силу своих возможностей. Интересно, приятель изначально понимал насколько они глупы и соглашался только чтобы поддержать его? Скорее всего да… И вот теперь они заплатили огромную цену за детскую наивность Бороды. Дилан своей жизнью, а Джо другом. Попросту говоря, за опрометчивые поступки одного расплачивались все вокруг…Хорошо, хоть, что его сестра с семьёй останется цела.
Это была последняя страница самодельной брошюры и Борода машинально перевернул её. Обложка было белой из обычной обёрточной бумаги. Совершенно простой, скорее всего это даже был кусок обоев на котором ужасным почерком было синими чернилами написано всего одно слово: «прощай».
– Эй! – Джо крикнул соглядатаю. – Что это за хрень? Что это значит?
Но парень тяжело вздохнул, покачал головой, поднял с пола стопки своей литературы и вышел, открыв замок железной двери. Его место тут же занял его тощий сменщик, жующий жвачку и нагло улыбающийся одним уголком губ.
***
Утром его разбудил звон прутьев решетки по которым постукивала деревянная дубинка. Скорее даже это была немного подпиленная бейсбольная бита. Глаза резанул с непривычки показавшийся ярким свет от лампочки под потолком и Джо прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.
У решётки стояла парочка мордоворотов в костюмах с отливом из личной охраны пахана. Оба как братья близнецы мордатые, побриты наголо, здоровые как быки. Только у одного нос картошкой, а у второго вечно обиженное выражение лица, как будто в компании на него всегда пива не хватает и потому он каждый раз пьяных друзей по домам развозит. Их габариты производили впечатление на обывателей и клубных тёлок, но для Джо это были обычные жирдяи, которых любой боец за пару минут бы успокоил. Этот факт заставлял его вести себя с ними с некоторым превосходством. Да, ситуация была не на его стороне, но всё же.