![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pohozhdeniya-sindbada-morehoda-161855.jpg)
Текст книги "Похождения Синдбада-Морехода"
Автор книги: Шахразада
Жанр:
Эротика и секс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Будь моим гостем, чужеземец! Вот еда, вот вино…
Мы ели и пили, пока не насытились, а потом курили кальяны, в полутьме думая каждый о своем.
В который раз я мысленно возносил благодарность Аллаху за свое спасение, за встречу с человеком и за то, что, пусть невольно, стал свидетелем чуда. Ведь Джафар и в самом деле был прав: верность и надежда – казалось, такие человеческие чувства, которые среди людей можно встретить реже, чем среди этих сказочных животных…
Голос Джафара отвлек меня от мыслей:
– Уже скоро, Синдбад. Когда таинство свершится, мы отведем Алхас в стойло, а после я доставлю тебя к нашему царю аль-Михрджану, если Аллах будет милосерден и не пошлет нам бед… Знай же, что если бы ты не встретил сегодня меня или одного из моих товарищей-конюхов, то до нашего жилья тебе пришлось бы идти не одну неделю. И неизвестно еще, какие бы несчастья подстерегали тебя на этом пути. Ведь мы живем в самом сердце острова и выходим к берегу только тогда, когда ведем кобыл на встречу с их крылатыми мужьями.
Я хотел, конечно, прямо сейчас отправиться в обитаемые места, ибо во мне ожила и окрепла надежда на то, что когда-нибудь, пусть нескоро, но попаду я в обитель своего сердца – несравненный и прекрасный Багдад. Но понимал я и Джафара. Великое чудо, ради которого он и его товарищи пришли сегодня на берег моря, требовало времени и терпения. Значит, всем нам приходилось ждать.
Медленно текли минуты, мерцали огоньки светильников. Веки мои смежились, я почти уснул. Но в этот момент раздался удар, похожий на удар грома, а затем мы услышали крики, которые не мог издать ни один человек. Низкие, полные отчаяния и тоски звуки дошли к нам под землю так же легко, как будто не существовало никаких преград.
– Что ж, Синдбад, – сказал мне Джафар, – пора. Это кричал муж нашей прекрасной Алхас. Его сердце рвется остаться с ней, но теперь он должен улетать. Обычно мы не торопимся подниматься на берег и даем попрощаться, но сейчас я потихоньку выведу тебя – ты должен увидеть это.
Крадучись, отсчитали мы ступени вверх; прохладный ветерок погладил нас по щекам. Розовело небо – до восхода оставалось немного. Несколько шагов – и мы пришли на прогалину, где Джафар привязал кобылу. Сейчас, в свете звезд, животное выглядело не просто громадным – в нем появилась какая-то угроза. Но быть может, мне так только показалось. Рядом с Алхас стоял ее муж. Прекраснее существа не видал я в мире подлунном. Огромный конь, высотой превышавший взрослого мужчину вдвое, черный как смоль. Гордый и грозный поворот головы выдал его горячий нрав. Я до этой минуты не верил Джафару, но конь и впрямь обладал огромными крыльями, не похожими ни на крылья птицы, ни на крылья нетопыря; ими он словно обнимал свою подругу.
![](_12.jpg)
– Смотри, чужеземец, они прощаются, – прошептал Джафар. – Еще миг, и он улетит… Я наблюдаю это уже не первый раз, но всегда мое сердце замирает от счастья и боли. Я молю Аллаха всемилостивейшего, чтобы дал он мне сил прожить еще год, привести сюда прекрасную Алхас и подарить им еще одну встречу…
Я хотел расспросить Джафара о маленьких кобылках, но меня перебил громоподобный удар – это конь ударил копытом. Потом раздался еще один страшный, оглушительный крик, и порыв ветра начал клонить нас к земле – то взмахнул своими великолепными крыльями морской конь. Морда его еще раз с великой нежностью коснулась морды кобылы – и вот он уже парит в небе, стремительно уменьшаясь… В лучах восходящего солнца он казался еще чернее, чем был на самом деле. Вот к нему стали присоединяться другие крылатые кони… Они улетели, в последний раз криками прощаясь со своими подругами. С земли ржанием им отвечали кобылы. И были в том ржании и радость от встречи с любимыми, и надежда…
– Что ж, Синдбад-чужеземец, нам пора. Идем, отвяжем Алхас и отправился домой. Я отведу тебя к царю аль-Михрджану и покажу нашу страну. Для меня это будет честью и наградой, ибо нет большего удовольствия, чем показывать незнакомцу любимую родину, прекраснее которой не видел ничего в мире.
(Я был согласен с ним. Правда, однако, заключалась в том, что для человека его родина и место, которое он называет самым прекрасным, не всегда одно и то же. Ибо родиной может быть и всеми забытая деревушка, красота которой – лишь в воспоминаниях человека о сладостных минутах детства.)
Мы отвязали кобылу, которая почти безучастно позволила нам подойти к себе. Она была так велика, что и вдвоем мы без стеснения устроились у нее на спине.
Джафар был прав – те строения, которые я увидел, находились довольно далеко. Ехали мы почти до полудня, и это при том, что чудесная Алхас несла нас гораздо быстрее, чем самый быстрый конь у меня на родине.
Город царя аль-Михрджана был велик и щедр: я не увидел заборов и засовов. Двери домов были гостеприимно распахнуты, а на порогах домов играли веселые и упитанные дети.
– Не удивляйся, Синдбад-чужеземец. Да, наш город богат. Маги более чем щедро платят за волшебных коней. А наш царь мудр и справедлив. Он отлично знает, что его главное богатство – это честный и самоотверженный труд подданных. Чем больше царь нам отдаст, тем лучше мы будем трудиться на благо царства и на благо наших семей.
– Я не вижу у вас заборов и засовов. Вы так доверяете людям?
– Конечно, ведь это мои земляки. Это мои соседи. Мы вместе обрабатываем землю, вместе растим детей, а потом женим их, вместе работаем на благо царя и вместе радуемся праздникам. Нам нечего бояться друг друга, таиться от ближнего. Да, наши семьи гостеприимны и открыты. Конечно, бывает, что мы ссоримся с соседями. Случается, что жена недовольна мужем или муж женой. Порой непослушны наши дети. Но разве этого не бывает в любой стране, в любом городе, где бы ни жили люди?
Город становился все богаче; я подумал, что мы подъезжаем ко дворцу царя. Но ошибся – это оказались царские конюшни. Выстроены они были из камня и богато украшены. Да, уже по одному виду жилища для коней становилось ясно, что же является главным сокровищем царя аль-Михрджана.
Мы с удобством устроили красавицу Алхас, которая, увидев привычные стены, с заметным удовольствием опустилась на мягкий ковер, которым был устлан пол ее загона. (Честно говоря, более всего этот загон походил на богатую и уютную комнату какой-нибудь избалованной красавицы: чистота, уют, мягкие ковры и приятный запах незнакомых мне трав, что пучками висели у стен… Но как еще мне было называть место, где живет лошадь?)
– Хочешь посмотреть на малышей, Синдбад?
– Конечно, хочу.
Я рассматривал жеребят, которых держали в другом крыле огромных Восточных конюшен. Как все малыши, были они забавные и немного неуклюжие, но уже заметно было, какими прекрасными станут эти животные, когда вырастут и окрепнут. Я ждал увидеть и крылатых, но потом вспомнил рассказ Джафара. Ведь крылатыми рождались только жеребчики, которые сразу же взлетали к отцам и уже более не возвращались к матерям.
Малыши содержались в чистоте и неге большей, чем их матери. Да, вот что было истинным сокровищем этого затерянного острова!
Накормив сладкими фруктами кобылок, мы отправились в царский дворец.
Он поражал. Не своими размерами, а тем, насколько уютно и продуманно, но вместе с тем и роскошно был выстроен.
– Дворец построил отец нашего царя, благородный аль-Нареддин. Был он учеником ученика благородного Сулеймана ибн Дауда (мир с ними обоими!) и великим волшебником. Когда-то во время ученичества узнал он из древних книг о нашем острове, что теперь зовем мы остров Кассиль, собрал единоверцев и переселился сюда. Уже тогда слухи о волшебных крылатых конях ходили между магами. И аль-Нареддин понял, что поступит мудро, если сможет стать хозяином этих коней.
– Но ведь волшебных коней приручить нельзя?
– Ты правильно понял, приручить их нельзя. Но кобылы очень нежны. Они любят чистоту и ласку, а потому их просто приманили – им устроили жилища, безопасные и роскошные. Хотя не такие, как сейчас. Постепенно конюшни перестраивали, чтоб нашим питомицам жилось хорошо. Они и сами не хотят отсюда надолго уходить. Только тогда, когда ждут они свидания со своими избранниками, их можно увести достаточно далеко. В такие дни им желаннее всего шум моря и порывы морского ветра. А когда кобылы ждут малышей, они, точно домашние кошки, ищут тепла, уюта и неги.
По богато устланным полам мы пришли в зал, который мне показался залом приемов. Пока здесь, кроме нас, не было никого. Этим и воспользовался Джафар, чтобы продолжить рассказ о своих повелителях и о времени, когда первые кобылы были устроены и принесли первых жеребят.
– Постой, о мудрый Джафар, но ведь получается, что магам не достаются крылатые кони – малыши ведь сразу улетают к отцам и больше не возвращаются…
– Ты правильно понял, но неправильно перебиваешь историю, чужеземец. Ведь точно так же, как и их отцы, в нужный день они прилетают на берег в поисках невесты. Вот тогда их можно ловить и немного приручать, чтобы продавать затем волшебникам всего мира. Вместе с жеребцами мы продаем и кобыл. Да, они не летают, но для народа, у которого живет такая пара, наступают долгие дни благоденствия и счастья, а многие властители, если они умны, обязательно желают обзавестись подобными лошадьми, ибо ничто лучше процветания не говорит о мудрости и заботе властелина о своих подданных…
Монолог Джафара перебили шаги, и вскоре в зале для встреч показался сам царь аль-Михрджан. Был он высок ростом и строен, но уже очень немолод. Его бороду седина посеребрила весьма обильно, но глаза смотрели молодо и, пожалуй, сердито.
– Здравствуй, о царь! – Джафар поднялся с подушек, где мы сидели, и с достоинством поклонился (я заметил и раньше, что не в чести у здешнего народа было суетливое раболепие). – Знай же, что сегодняшней ночью чудо свершилось и мы ждем рождения прекрасных малышей и нового года, когда вновь прилетят к нам волшебные кони…
Царю, похоже, было известно, как благоговеет Джафар перед своей работой и перед волшебными конями. Даже я успел заметить, что первый конюх может часами, не останавливаясь, рассуждать на эту тему.
– Благодарю тебя, Джафар, – с легкой улыбкой ответил царь, перебив конюха. – Ты честно сделал свое дело. Как, впрочем, и всегда. Кого ты привел в мой дворец?
– Царь, это Синдбад-Мореход. А история его столь необыкновенна, что я теряюсь и не могу найти слов…
– Что ж, Синдбад-Мореход. Я рад твоему появлению! Сядь же рядом с нами и поведай нам свою необыкновенную историю…
Мы устроились на шелковых подушках, и я начал рассказ, не приукрасив ничего. Чем больше я рассказывал, тем больше интереса появлялось на лице повелителя города крылатых коней, а мой рассказ о чудовищной рыбе заставил его глубоко задуматься. Я понимал причину его беспокойства: остров его мог в любой момент пострадать от появления этой чудовищной рыбы… А если бы у нее в море нашлись похожие спутники, то беда могла бы стать нешуточной…
– Благодарю тебя за рассказ, о Синдбад-Мореход, и приветствую в моих владениях. Слава Аллаху всемилостивейшему и милосердному за то, что спас он тебя, и за то, что привел под наш гостеприимный кров! Будь же не нашим гостем, а нашим соотечественником. Хочешь ли ты службы у меня или готов стать земледельцем?
– Я благодарю тебя, о царь, за твое гостеприимство. С великой радостью и удовольствием я стану к тебе на службу, ибо вижу я твое правление мудрым, вижу заботу о благе подданных. Я с удовольствием отдам свою жизнь на благородное дело!
Сердце мое наполняла благодарность к этому человеку. Я мысленно возблагодарил Аллаха, что не отвратил он от меня своего взора и позволил вновь найти себе дело, требующее всех сил и знаний.
– Ну что ж, да будет так! – Царь поднял вверх левую руку. – От сего мига ты, Синдбад-Мореход, становишься моим подданным. Я давно ждал человека, который бы видел и умел многое, а твой рассказ убедил меня, что такой человек появился. Знай же: с сего дня ты становишься начальником охраны моего порта!
Такое необыкновенное назначение поразило меня. Я не знал, что здесь есть порт, думал, что царь владеет лишь городом и народом. Но потом вспомнил, что его отец был учеником ученика Сулеймана ибн Дауда (мир с ними обоими!), а значит, и магом. Теперь мне стало многое ясно: царь аль-Михрджан также был волшебником, а потому видел действительную суть и вещей и людей. Сердце мое преисполнилось благодарностью. Я молча склонил голову в знак почтения и согласия.
![](_13.jpg)
– Итак, выбирай себе дом. Вскоре, надеюсь, появится в нем и хозяйка. Теперь ты чиновник на царской службе!
Царь задумчиво пригладил бороду, устремив взгляд в окно. Я понял, что аудиенция окончена.
Поклонившись, я вышел из покоев. Вслед за мной пошел и Джафар.
– Царь поручил мне присмотреть для тебя дом.
Я несказанно удивился. Ведь не прозвучало об этом ни слова. А тогда, когда говорили мы с царем, остальные молчали.
Да, видно, я не знал еще и малой доли тайн этого острова и его необыкновенных жителей.
Так я стал жить на острове Кассиль – служил начальником охраны в порту. В подчинении у меня были люди разные: и молчаливые, и болтливые, и на вид богатырски сильные, и слабые как дети. Каждому из них я нашел занятие по силам и уму и удивлялся лишь, что слушают они меня со спокойным достоинством. Соглашаются, не переча, или несколькими словами поправляют тогда, когда говорю я вещи неумные от незнания.
Дни шли за днями. Порт кипел жизнью всех портов: приходили и уходили суда, купцы привозили товары… Часто у причалов слышалась иноземная речь, когда понятная, а когда и вовсе незнакомая, хотя я считал себя путешественником и знатоком.
Как-то раз, когда солнце уже почти опустилось на край океана и я, закончив дневные дела, шел мимо рынка, послышалась мне речь родного города. Я подошел к лавке купцов в ярких одеяниях, похожих на одеяния жителей моего родного Багдада. Да, то были мои земляки.
Какая надежда вспыхнула в моем сердце! Но увы, ей не суждено было сбыться… Старшина купцов Касим ибн Касим рассказал, что судно их попало в сильный шторм, три дня щепкой носилось по океанским просторам, пока не попало в воды этого острова. Дивное диво – огромный крылатый конь, круживший в вышине, привлек их внимание. Удивились путники, но понадеялись, что где-то рядом земля. Последовав за полетом коня, высадились они на гостеприимном острове и возблагодарили Аллаха за милосердие.
Что ж, теперь мы все были соседями и подданными одного царя. Дарованную нам жизнь следовало прожить достойно и ни о чем не жалеть. Нравы острова быстро пришлись нам по вкусу, как и многим другим.
Была у Касима ибн Касима прекрасная племянница со сказочным именем Лейла. А стоит сказать, что женщины здесь могли выбирать себе спутников жизни так же, как и мужчины. Ум и благородство девушки быстро стали приманкой для самых лучших женихов. Но не знаю уж почему, выбрала она меня. Каждый день после службы в порту приходил я в лавку Касима и каждый день засиживался далеко за полночь за разговором с прекрасной Лейлой.
Вскоре понял я, что девушка пленила мое сердце, ибо во сне видел я только ее и наяву думал не о делах, а о мудрых ее речах, прекрасных глазах и мелодичном голосе. Что ж, вот сбылось предсказание царя аль-Михрджана, и в моем доме вот-вот должна была появиться хозяйка.
Касим не возражал против нашего брака, согласилась и девушка, ибо в обычаях острова было спрашивать ее желания и согласия. Сам царь почтил скромное торжество и назвал нас мужем и женой.
Наступила ночь – первая ночь нашего союза. Не знал я, что дарует нам грядущая жизнь, но надеялся, что смогу даровать своей любимой лучшую ночь из прожитых ею.
Я потушил светильники в нашей спальне, оставив лишь два, чтобы рассеять сумрак ночи и страх моей жены перед таинством союза. Лейла улыбнулась мне нежно и призывно, и я стал на колени рядом с ней, нежно коснулся губами ее губ и понял, что эта женщина самой судьбой предназначена мне, что только ее и жаждало мое тело, а моя душа может соединиться лишь с ее душой.
И я впился в ее губы поцелуем, быть может, и не нежным, но жаждущим. Да, то был поцелуй необузданной, неизъяснимой страсти. И жена моя поняла, что эта страсть кипела во мне лишь для нее – неосознанная, невостребованная. Поцелуй становился все жарче. Я чувствовал, что еще минута – и сгорю в огне невероятном. Через мгновенье я уже лежал рядом с ней, сам не помня, как это произошло.
Когда я оторвался от ее губ, чтобы отдышаться, моя жена попыталась воспользоваться этой возможностью и заговорила.
– Я неумела, неопытна. Хочешь ли ты меня такую?
– Хочу, хочу. Очень хочу. – Я сделал глубокий вдох. – Ты пахнешь цветами. Цветок мой, прекрасная Лейла, мне нужно соединиться с тобой, чтобы полностью насладиться радостью нашего брака.
Мои слова сломили ее неумелое сопротивление. Думаю, она мечтала об этом с того самого момента, когда я появился в ее жизни. Сейчас, я видел это, ее захлестывали острейшие ощущения – мое тело так близко к ней, руки прижаты к моей груди, а запах кожи, моя жажда просто кружили ей голову…
Я вожделел ее тела не менее, чем некогда вожделел ее души. И сейчас, получив все это, был не в силах сопротивляться водовороту страсти, что увлекал меня в самую пучину наслаждения.
Мою юную жену томили невероятные ощущения. Неторопливо я снял с нее покрывало и медленно обнажил. Хриплый звук сорвался с ее губ, когда я положил руки на внутреннюю часть ее лилейных бедер.
Лейла готова была потерять голову, когда я нежно добрался до ее цветка наслаждения, обнажив самую уязвимую часть тела. Медленно-медленно наклонил голову, и прежде чем она поняла, что я собираюсь делать, она почувствовала мое горячее дыхание, дразнящее ее нежную плоть.
– Синдбад, что…
В то мгновенье, когда мои губы коснулись ее тела, Лейла вскрикнула. От неожиданности она не могла сдвинуться с места, и неописуемое, невероятное наслаждение от этих ласк заставило ее изогнуться. Тело Лейлы дрожало, источая вожделение, которого она не знала раньше. Когда я провел по нему языком, она застонала, не в силах сдержаться. Я прошелся руками по стройному стану, лаская и возбуждая ту, что была мне обещана самой судьбой. Мой язык ласкал самые тайные изгибы ее девственного тела.
Затем я позволил себе поиграть ее персями; Лейла начала метаться на подушке, хватаясь руками за мои плечи. Она билась в поисках опоры, искала защиты, пыталась прекратить это невероятное, но сладостное мучение. Ей казалось, что она балансирует на краю пропасти, охваченная страстью, от которой прерывалось дыхание.
Неожиданно для самой себя Лейла провалилась в темную бездну наслаждения, настолько резко, что все ее тело задрожало. Она закричала, затерявшись в вихрях страсти, а ее руки прижимали к себе мою голову. А затем ее тело обмякло, и лишь прерывистое дыхание нарушало сгустившуюся тишину.
– Что произошло? – выдохнула она.
– Только что ты в первый раз ощутила, как сладостна человеческая любовь.
Лейла была смущена.
– Что-то странное произошло с моим телом… внутри меня. Ты почувствовал?
– Еще нет, но сейчас почувствую.
Я поднялся и снял шаровары.
Лейла заворожено смотрела на меня. Да, в те годы я был неплохо сложен: широкие плечи, узкие бедра и талия, сильные ноги и покрытые мускулами руки. Она смерила меня взглядом с головы до ног, украдкой взглянув на возбужденный жезл любви. Я усмехнулся ее робости… Покраснев, она отвернулась, но любопытство возвращало ее взгляд к той таинственной части тела, что сейчас впервые открылась ей.
От украдкой бросаемых взглядов я возбуждался еще сильнее. Огонь желания пронзал мои чресла.
– Любимый…
Я взглянул на жену. Глаза Лейлы светились в отблесках лампы. Я хотел ее, хотел еще раз довести ее до крика страсти. Хотел… войти в нее.
Я провел руками по шелковым бедрам, погладил их внутреннюю часть, стал приближаться к цветку страсти… Я никуда не торопился, но знал, что скоро сдерживаться не смогу, и почувствовал, как она напряглась. Она выдохнула мое имя, схватилась руками за мои плечи, а тело ее вытянулось как струна. Я наклонил голову и начал целовать ее груди, покусывая, щекоча. Она тихонько застонала.
Я взглянул на Лейлу. Сейчас она была так прекрасна, намного красивее той девушки, которую я назвал своей женой всего несколько часов назад. Я слегка сдвинулся и, не отрываясь от груди, наконец соединился с ней.
– Лейла, – хрипло прошептал я. Услышал, как она охнула, и подался назад, но ненадолго. Мое тело требовало удовлетворения. Я вошел немного глубже, стараясь не очень торопиться, но не могу описать, насколько тяжело мне это давалось. Когда же почувствовал, как ее лоно сжалось, маня меня вглубь, я полностью потерял голову.
![](_14.jpg)
Я резко подался вперед, словно погнавшись за ускользающим наслаждением. Жена вскрикнула, и я понял, что сделал ей больно.
– Прости, Лейла. Тебе будет хорошо, я обещаю.
Затем подождал немного, позволяя ее телу приспособиться к новым ощущениям, и вновь начал медленно двигаться. Моя прекрасная жена стала двигаться вместе со мной, овладевая великой наукой взаимной ласки.
Дыхание Лейлы участилось, когда боль уступила место другим, намного более приятным ощущениям. Вскоре наши движения слились в гармонию. Каждое прикосновение, вздох, даже взгляд поразительно возбуждали нас обоих, наполняя пульсирующей страстью. Наслаждение сводило с ума эту только что родившуюся великолепную женщину, и она дико извивалась подо мной, просящая, жаждущая, вожделеющая.
Лейла чувствовала, как сила моей страсти нарастает в ней, чувствовала мощь моего тела. Тут я слегка приподнялся и скользнул вниз рукой, положив ладонь на ее цветок страсти, и тогда жарко-белый огонь, заполонивший все, вырвался на свободу. Наслаждение пылающей волной прошло по всему ее телу, и жена моя застонала.
Она дернулась, задрожав, и тут уже закричала по-настоящему. Какой-то частью разума она еще продолжала осознавать происходящее вокруг. Она услышала, как я назвал ее по имени, почувствовала, как внутрь пролилось мое горячее семя.
Задыхаясь, я упал на нее и прижался лицом к изгибу шеи. Обняв ее, прижал покрепче.
После того как стала Лейла моей женой, понял я, что теперь имя мое – Синдбад Счастливейший из Смертных. Ибо не было на свете женщины лучше, чем моя прекрасная подруга.
Помните, что я в ту пору был совсем молод. Хотя и сейчас еще не стар.
И тогда дни мои были быстры как лани.
На заре Лейла будила меня лаской или я, просыпаясь, дарил ей любовь, которую она принимала и которой отвечала со всем пылом прекрасной и умелой дочери Востока. А после дневных трудов, возвратясь домой, находил я его уютным и гостеприимным. Глаза моей жены всегда загорались огнем радости, стоило мне лишь ступить на порог.
Думал я, что судьбе было угодно оставить меня на острове Кассиль до заката дней. Но стали мне сниться сны удивительные. В них я пробирался зарослями невиданных растений, плыл на неизвестных суденышках, боролся бок о бок с незнакомыми людьми, летал по воздуху на странных, чудовищно огромных птицах… Остров волшебника аль-Михрджана подсказывал мне, что я ошибаюсь, и жизнь, полная чудес, только начинается.
Прошел год. Идя домой, встретил я своего друга Джафара, который рассказал о новом чуде: теперь над нашим островом частенько кружат крылатые кони, обороняя его от врагов и показывая странникам, потерявшим дорогу в океане, путь к обитаемой земле. Джафар уже знал историю появления Касима и Лейлы на острове, и потому даже появление в небе крылатых коней днем смог истолковать мудро и правильно.
С радостной вестью мы отправились к царю. Ведь такое необыкновенное событие, как появление хранителей острова в небе, не могло не порадовать нашего владыку.
Царь принял нас очень радостно, но наша весть, как показалось мне, его почти не удивила. Он лишь сдержанно усмехнулся в усы. И опять я вспомнил, что царь был волшебником. «Быть может, – подумал я, – сам царь когда-то уже предвидел появление крылатой охраны. Ведь не только ради золота стал он разводить волшебных коней!..»
– Да. – Голос царя прозвучал ответом на мой незаданный вопрос. – Я давно уже ждал подобных известий. Крылатые кони стали нашими защитниками. Но тебе, Синдбад, рано радоваться: я жду появления в наших водах огромных рыб… Был мне страшный сон, который рассказал, что они могут уничтожить все живое не только в море, но и на берегах нашего прекрасного острова Кассиля. Я решил поручить тебе набрать учеников и научить их всем премудростям твоего ремесла, а сам я собираюсь обучить их магии, которая поможет оборонить наш дом от разорения и бед.
– Я согласен, о царь. Твои повеления всегда мудры…
Царь усмехнулся:
– Просто я давно живу на этом свете… Знай же, Синдбад, ты должен выучить воинов-охранителей быстро, ибо я вижу, что не пройдет и двух лун, как ты и твоя прекрасная жена покинете нас…
– Но как?.. – голос мой осекся, в голове закружили и надежды и опасения.
– Это еще не открылось мне. Знаю лишь, что это произойдет в указанный срок. А потому расскажи об этом жене и помни о защитниках…
Я отправился домой и поведал жене о пророчестве царя аль-Михрджана. Ее радости не было границ. Ведь она, так же как и я, мечтала вернуться в Багдад. Нет, не потому, что здесь нам было плохо…
Почему изгнанники мечтают о возвращении на родину? Потому что это их дом, их родной воздух. Там их ждут близкие или просто люди, такие же, как они сами…
Лейла не раз говорила мне, что теперь у нее словно две родины. Одна – наш остров, который дал ей семью и любовь… А второй родиной по-прежнему оставался Багдад – обитель мира…
Теперь забот у меня стало много больше. Я по-прежнему был начальником охраны порта, но теперь рядом со мной всегда стояли мои ученики – одиннадцать достойных уважения юношей, которым я должен был передать все знания, которые накопились за мои пусть и недолгие, но насыщенные годы.
Ученики радовали меня умом и прилежанием. Сам царь аль-Михрджан учил их таинственному мастерству защитной магии, куда мне, понятно, ход был закрыт.
Сутки следовали за сутками, часы за часами, но в жизни моей не было изменений. Уже почти истекли две луны, о которых говорил царь, но не происходило ровным счетом ничего…
Дни принадлежали моему труду, а вечера и ночи – прекраснейшей Лейле. Ей я открыл, что должно истечь две луны, и ее тоже снедало нетерпение. Хотя, как и все женщины, она лучше скрывала свои чувства. Но разве спрячешь самое потаенное от истинно родной души – ведь я чувствовал ее как себя самого.
И вот день пророчества настал. С самого утра все шло не как обычно. На всегда безоблачном небе появились тучи, грозившие разразиться дождем. Молчали птицы, в природе все замерло.
– Проснись, Синдбад, свет очей моих, – так разбудила меня Лейла. – Я чувствую, сегодня что-то произойдет. К добру это или к худу, но наша жизнь сегодня изменится. Знай же, о мой муж и повелитель, ты всегда будешь самой большой радостью моей жизни!
Ее поцелуй был долгим и горячим, а на губах я почувствовал соль ее слез.
– Что ты, прекраснейшая! Не плачь, ничего не бойся. Аллах не позволит нам расстаться. Что бы сегодня ни произошло, ты всегда будешь рядом со мной. Это так же неизбежно, как восход утром или закат вечером.
Говорил я уверенно, но и у меня на душе бушевала буря. День обещал быть необыкновенным. Но в словах моих не было лжи – Лейла стала частью меня самого, и сам Аллах теперь не мог разлучить нас.
Я отправился в порт. Мои ученики, как и в любой другой день, стали рядом со мной, и мы начали нашу обычную и вместе с тем необычную работу.
В гавани показался корабль. Его очертания были мне смутно знакомы, но откуда, я понять не мог. Я уговаривал себя не думать ни о чем, не пытаться вспомнить, – за год перед мои взором прошли купеческие корабли всех стран подлунного мира и даже корабли стран, что прячутся от взора Аллаха, стран магических.
Спустили сходни. На берегу показались люди. Облик их будил во мне какие-то воспоминания. И вдруг я получил озарение: и обводы корабля, и плутоватые глаза его капитана… ведь это же он кричал нам тогда: «Спасайтесь, правоверные!»
Значит, он не погиб в водовороте! Значит, выжили и другие мои товарищи, что успели взбежать на палубу!
Важность и достоинство слетели с меня, и, задрав повыше полы халата, я бросился со всех ног к кораблю. Сердце готово было вырваться из груди от волнения!
Не успел я добежать, как раздался крик:
– Синдбад! Синдбад, пройдоха! Ты жив!
И навстречу понесся бородач. Он крепко обнял меня и ударил по плечу. Тут я узнал своего друга детства Фаруха, сына Мариам-кушачницы. Значит, он выжил!
– Фарух!
– Узнал, бродяга! Теперь я – уважаемый Фарух, владелец и этого корабля, и многих товаров на его борту.
– Как ты попал сюда? Найдешь ли дорогу обратно? – перебил я его.
– Найду ли? Да что с тобой? Наш капитан найдет дорогу потому, что он привел нас сюда! Мы же шли за предсказанием и ловили легенду!
– Ты о чем?
– Знай же, что когда нырнула огромная рыбина, нас осталось на корабле всего несколько человек… Капитан сокрушался и тому, что смерть нашла людей достойных, и что теперь ему практически в одиночку надо будет управлять кораблем, чтобы вернуться домой. Ну что ж, пришлось и нам, купцам и мастерам, на время стать матросами. Мы превратились в одну команду и смогли найти путь к землям под взором великого и милосердного Аллаха. Через несколько дней пути пристали мы к берегам города Басры, знаменитого и рынками, и людьми, и магами. Удивительно нас встречали, ты даже поверить такому не сможешь. Почти весь город собрался у берега. Люди пели, размахивали ветвями…
– Почему? Что случилось? Вас приняли за корабль султана?
– Нет, сбылось предсказание Хасана Басрийского – мудреца, почитаемого подобно царям. Он предсказал, что в один из дней появится у берега потрепанный корабль с командой, более похожей на разбойников, чем на людей достойных, и что этот корабль привезет с собой славу и легенду, и что однажды, ведомый крылатыми конями, корабль вернет на родину самого великого путешественника по имени Мореход. А слава этого странника переживет века и станет легендой, а его приключения станут более ценными, чем иные сокровища, и переживут и его, и всех, кто будет знать его, и его детей и внуков…
– Удивительное пророчество…
– Удивительное и непонятное. Но нам оно было только на руку. Нас приняли как самых близких из близких. Мы починили корабль, распродали товары, что по-прежнему лежали у нас в трюмах, и стали воистину богачами. Ведь никто не подозревал, что когда-то встретим мы и тебя, и других наших товарищей…
– Так ты теперь богач?
– Да, у меня много кораблей, много домов… Но я разочтусь с тобой по чести. Все до последнего медяка я тебе верну, да и с процентами. Фарух некогда был воином, потом стал купцом. И быть может, станет кем-то еще. Но он был и остался человеком честным.