![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nezlye-rasskazy-o-proshlom-347894.jpg)
Текст книги "Незлые рассказы о прошлом"
Автор книги: Серж Бэст
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Шамиль рассказывает родителям Айзана, как я спас их сына от неминуемой гибели, и они чествуют меня, как своего национального героя. Его братья Хамид и Исмаил тут же называют меня своим кровным братом, а мать и сёстры принимаются угощать меня и Шамиля своими вайнахскими яствами: вяленым мясом и жижиг-галнашем. Мне особенно нравятся их лепёшки с творогом и варёной тыквой – хингалш. От моих неприятных воспоминаний, пришедших из детства, не остаётся и следа.
Аббас, узнав, что я еду в отпуск к родителям, развязывает свой сидор и достаёт оттуда красивый глиняный кувшин с красным сухим вином. Он протягивает его мне со словами:
– Отдай, сынок, этот кувшин с прекрасным вином своему отцу и скажи ему, что он может гордиться своим сыном, как с сегодняшнего дня гордится им все семейство Мурадовых, которое живёт в станице Ассиновской Сунженского района Чечено-Ингушской республики…
Появление меня на пороге дома является полной неожиданностью для моих родных. Мать, увидев меня, взмахивает руками и опирается на стену, чтобы не упасть.
– Тебя выгнали из училища? – спрашивает она и на её глазах выступают слёзы.
– Ты не поверишь, мама, но меня не выгнали, а наоборот, поощрили отпуском и наградили ценным подарком за проявленное мной мужество.
– Какое там еще мужество? – с укором говорит она. – О твоем мужестве мы прочитали с отцом в письме командира роты. Отец ездил к тебе, но ему сказали, что ты находишься в местах с ограниченной степенью свободы – на гауптвахте.
– Я действительно сидел на гауптвахте. И хорошо, что я был там, иначе молодого парня загрызла бы освирепевшая свинья.
В дом входит отец и задает мне с порога тот же самый вопрос, что и мать. Я повторяю свой рассказ вновь. Однако по глазам отца вижу, что он тоже не верит мне. Тогда я достаю из своего чемоданчика костяные шахматы и книгу о подвиге генерала Карбышева, на внутренней стороне обложки которой надпись с печатью и подписью начальника училища, удостоверяющая факт награждения меня ценным подарком за проявленное мужество при выполнении хозяйственных работ.
На лице у отца появляется улыбка.
– Значит, беда прошла мимо тебя? – смеётся он.
– Не совсем мимо. Я получил занозу в одно место, и мне пришлось сделать соответствующий вывод, – шучу я в ответ.
– Это хорошо, сын, что ты сделал должный вывод из всего, что случилось с тобой. Я горжусь тобой, хотя ты и заставил нас с матерью основательно поволноваться за твою судьбу.
Тут я вспоминаю о кувшине с вином. Отец искренне тронут подарком. Мы усаживаемся за стол и открываем кувшин. Пьём вино и ведём разговор о том, что среди людей разных национальностей есть как хорошие люди, так и мерзавцы. Хороших людей значительно больше, и в их числе семейство Мурадовых, сходимся мы в едином мнении.
Дурь
–Ты идёшь сегодня на вечер? – спрашивает меня Фарид. – Комсорг батальона сказал, что будут девчонки-третьекурсницы из медицинского института, поэтому я уже чищу «пёрышки» …
– Иду, я сейчас тоже почищу пёрышки …
– Девчонок явно маловато, но есть свежие лица, – делает вывод Фарид, оглядев зал. И тут же бросает мне: – Я пошёл, – и направляется в дальний угол зала.
Оставшись один, я оглядываюсь по сторонам. Девушек действительно пришло немного. Многие при этом не торопятся выразить себя в танце, они понимают, что у них есть выбор. Не тороплюсь и я, блуждая оценивающим взглядом по лицам девчат.
Но вот и я делаю первую попытку. Понравившаяся мне девушка хороша собой, она о чем-то живо беседует с подругой и при этом задорно смеётся. Держу курс на неё.
– Извините. Я не танцую, потому как жду своего друга, – откровенно признаётся мне девушка, отклоняя мое приглашение.
Боковым зрением цепляю ещё одно миловидное личико и иду уже к этой девушке. Она тоже не танцует, причина та же – ждёт своего парня.
Что ж это такое? – досадую я. Не вечер танцев, а вечер чужих встреч!
Подходит Фарид, и я делюсь с ним своими впечатлениями. Он вызывается помочь мне через свою девушку, с которой только что познакомился. Она пришла на вечер с подругами.
Сработало. Девушка, с которой знакомлюсь, невысокого роста, хрупкая, с большими удивлёнными глазами. Такую девушку, как она, сложно разглядеть с первого раза. Ловлю себя на мысли, что она начинает мне нравиться, её хочется защищать, беречь. К тому же у неё небольшой, пухлый рот. Наверное, эти чувственные пухлые губки очень приятно целовать, – закрадывается в моё сознание шаловливая мысль.
Вечер подходит к концу, дежурный офицер извещает об этом в микрофон. Все устремляются в раздевалку, я помогаю своей новой знакомой надеть пальто, и мы выходим из офицерского кафе.
– Я хотел бы с тобой встречаться, – говорю я девушке.
– Наверное, я тоже, – отвечает она.
– Почему, наверное?
– Сейчас я об этом не хочу говорить. Время покажет…
У ворот КПП прощаемся, и я, внезапно набравшись смелости, целую её в щёку…
В казарму возвращаюсь вместе с Фаридом, он тоже, как и я, провожал свою девушку. По дороге делимся впечатлениями, и тут я понимаю, что я о своей знакомой, в отличие от своего друга, почти ничего не знаю, кроме её имени. Настроение сразу падает, я пытаюсь успокоить себя тем, что мне приблизительно известно место её проживания – это небольшая деревенька, примыкающая к аэропорту местных авиалиний.
– А ходят ли туда городские автобусы? – задаюсь я вопросом.
– Конечно, ходят, но тебе придётся эту девушку забыть, – говорит Фарид. – Это нереально – ездить на свидание за тридевять земель. У тебя на дорогу к ней уйдёт половина времени, отведённого на увольнение, и к тому же есть риск вообще опоздать из увольнения.
Я, молча, соглашаюсь с ним, вспоминая, что и девушка как-то неопределённо высказалась насчёт наших встреч.
– Видно, не судьба! – с досадой говорю я.
– Не грусти, Семен, по её прелестям. Я видел её. Таких девчонок, как она, на каждом шагу уйма, – смеётся Фарид. – К тому же спортсменам накануне соревнований противопоказано общение с женщинами. Ты забыл об этом?
– Не забыл. Помню, – отвечаю односложно я. – Соревнования у меня на следующей неделе.
Я не лукавлю. Соревнования по борьбе «самбо» на первенство города намечены в следующее выходные дни.
– Ты в вес свой вошёл? – интересуется Фарид. – Сколько ещё килограмм нужно тебе согнать?
– Пару килограмм. Сегодня после занятий иду с командой в городскую баню, там я с ними и расстанусь…
Однако не все так просто обстоит с гонкой веса. Как только мы выходим за КПП, выясняется, что никто из команды борцов, кроме меня, не собирается идти баню. Все сразу же разбегаются по своим делам и любимым девушкам. Я остаюсь стоять один на автобусной остановке в раздумьях, что мне делать, как убить три часа, отведённые на баню. И тут я вижу подъезжающий автобус, в маршрутном табло, которого указано: «аэропорт местных авиалиний». Решение приходит сразу, и я, не раздумывая, сажусь в автобус.
Приехав в аэропорт, от работника порта узнаю, что нужная мне деревня находится по другую сторону лётного поля, и рейсовый автобус в эту деревню выполняется от автовокзала два раза в сутки. И я принимаю бездумное решение – идти в деревню напрямик, краем лётного поля. Перелажу через забор и держу путь в сторону светящих вдали огоньков.
Внезапно из темноты раздается окрик.
– Стой! Кто идёт!
От неожиданности я вздрагиваю, но быстро прихожу в себя. Грубый и решительный окрик часового, охранявшего стоянку вертолётов, лишь на мгновение прерывает моё движение.
«Мне нужно пройти в ту деревню, огни которой видны вдали», – говорю я часовому и показываю рукой.
Часовой остаётся неумолимым.
– Назад! Буду стрелять! – грозно звучит его предостережение.
– Стреляй! – говорю ему я ему в ответ и начинаю движение.
Часовой досылает патрон в патронник, звучно клацая затвором. Я напрягаюсь в ожидании выстрела, но меня не запугать. Игра со смертью начинается. В моих мозгах запускается последний отсчёт времени. Я всем своим существом ощущаю, как часовой целится мне в спину. Я жду его выстрел – сначала он будет вверх, а уж потом в мою спину…
Боже мой, что я творю, на мгновение мелькает просветление в моей голове. Ведь это не рулетка, в которую играли русские офицеры. Часовой просто убьёт меня, так, как это сделал недавно мой сокурсник. Тогда наш взвод находился в карауле. На пост с инженерной техникой забрёл пьяный бедолага, у которого, как потом, оказалось, было трое детей. На окрик часового он не остановился, и тогда наш, который мог одним ударом свалить его с ног, сначала сделал предупредительный выстрел вверх, как-то требовал устав, а потом, не раздумывая, выстрелил ему в спину.
В моей голове зреет упрямство, оно переполняет меня. Я не могу заставить себя остановиться. Поэтому иду на ватных ногах вперёд, в ожидании пули в спину…
Выстрела нет. Почему его нет? Какова прицельная дальность стрельбы из карабина? Триста, четыреста, пятьсот или более метров? – задаюсь вопросом я.
Однако это уже неважно, деревня рядом. Я слышу, как лают во дворах деревенские собаки. Останавливаюсь посредине пустынной улицы. Куда идти? Где живёт та, ради которой я только что играл со смертью?
Вижу, как ко мне быстро приближается светящаяся точка. Это велосипедист. Я окрикиваю его.
– В каком доме живёт невысокого роста, хрупкая девушка по имени Анна? – спрашиваю я мальчугана лет тринадцати.
– Вон там! В доме поодаль…
Мальчик указывает мне на большой деревенский рубленый дом, с резными ставнями и шиферной крышей, расположенный неподалёку от места, где мы с ним стоим. Я благодарю его и подхожу к калитке указанного мне мальчиком дома, во дворе злобно лает цепной пёс. На лай выходит сгорбленный дед, на ногах у него валенки, на теле куцый овчинный полушубок.
– Зачем, солдатик, пожаловал?
– Я пришёл к Анне.
Он понимающе хмыкает и ведёт меня в дом.
– Здравствуйте! – приветствую я сидящих за большим столом, накрытым клетчатой клеёнкой, двух женщин, играющих в русское лото.
Анна оборачивается и, узнав меня, тут же покрывается пунцовым цветом. Узнала! – отлегло у меня на душе.
– Я к тебе, – преодолевая комок в горле, говорю ей.
Она поднимается из-за стола, и мы идём с ней в её девичью комнату.
– Семён, я не ожидала увидеть тебя у себя дома…
– Извини, что пришёл без приглашения и в столь позднее время. Я сбежал в самоволку, так как очень хотел увидеть тебя. Ты мне очень понравилась…
– Семён, ты торопишь меня. Я не могу встречаться с тобой сейчас, хотя и хотела бы…
– Почему не можешь?
– Я обещала дождаться из армии парня. Он пишет мне письма почти каждый день. Их уже более двухсот. Я не могу его предать. Ты не веришь мне?
Анна лезет под стол и достаёт из картонной коробки пять пачек писем, перевязанных цветными ленточками.
– Ты его любишь? – спрашиваю я.
– Наверное, да.
– А я думаю, что нет. Иначе, зачем бы ты пришла к нам на вечер.
– Извини, Семен, что дала тебе надежду.
– Да ладно. Я всё понимаю. Я сейчас уйду.
Анна смотрит на часы с кукушкой, висящие на стене.
– Тебе ещё рано уходить.
– Как рано? – вспыхивает потаённая надежда внутри меня.
– Автобус будет через полчаса.
– А-а-а, будет автобус, – протягиваю я. – А я к тебе шёл напрямик, через лётное поле…
– По лётному полю нельзя ходить. Там вооружённая охрана. Одного нашего местного застрелили прошлой весной.
– Меня тоже хотел застрелить ваш часовой…
– Семён! Ты из-за меня мог погибнуть, – вдруг тихо заплакала Анна.
Я успокаиваю её, обнимаю за плечи и прижимаю её к себе, мои губы встречаются с её губами…
– Пора уходить, я провожу тебя до остановки, – шепчет она мне, отстраняясь от моих объятий…
Мой самоход остаётся для командования незамеченным, и вечером, после команды «Отбой», я восторженно рассказываю Фариду о моём необычном любовном приключении. Он молча, слушает, а потом изрекает:
– Ты дурак, Семён. Тебя могли застрелить. Ты бы подумал о своих родителях. Бабы этого не стоят, чтобы за них получать пулю в лоб.
– Любимая женщина стоит того, – возражаю я ему. – За неё мужчина может отдать свою жизнь. Примеров тому в литературе описано много.
– Да. Примеров тому в литературе действительно много. Но та, к которой ты шёл через лётное поле – не твоя девушка, а того солдата, кому она дала слово своей верности.
– В общем, ты прав, но…
– Никаких «но», – прерывает он меня. – Идём спать. Жизнь покажет…
Через три дня от Анны приходит письмо, в котором она высказывает сожаление о том, что дала мне надежду и просит не искать с ней больше встреч.
Позже я узнаю от своей младшей сестры, которой довелось работать с Анной в одном учреждении, что она дождалась своего парня из армии. Она стала работать стюардессой на междугородних линиях, родила ему двоих детей. Он же, как это часто случается, стал беспробудно пить, и они развелись.
Люсия
– Семён, мне нужно поговорить с тобой, – говорит Фарид. – Давай во время самоподготовки «оттянемся сладеньким» на стадионе, там и потолкуем.
– Давай! – не раздумывая, принимаю я предложение своего друга.
Оттянуться сладеньким на курсантском сленге означает купить в училищном буфете банку сгущённого молока, пачку вафель, бутылку ситро и умять это все на травке футбольного поля. Следует оговориться, что это мероприятие является любимым делом почти у всех курсантов. Видимо, всем нам не хватает сладкого в курсантском рационе.
– Ты второго мая идёшь в увольнение? – первое, о чём спрашивает меня мой друг, когда мы усаживаемся на травке, разложив перед собой провиант.
– Вроде бы, да. В списки на увольнение меня внесли. А там как масть ляжет. Замкомвзводу, к примеру, может не понравиться, что мы с тобой отлучились с самоподготовки на пару минут, и мы оба не пойдём в увольнение, – отшучиваюсь я.
– Не будем говорить о плохом, а то накаркаем. У меня и так хватает проблем, – невесело говорит Фарид.
– Рассказывай, в чём дело?
– Как ты знаешь, я встречаюсь с девушкой из медицинского института. Так вот, парни из её общаги предупредили меня, что если они ещё раз увидят меня около неё, то обязательно отлупят.
– Мне все понятно, глупо идти, чтобы тебя просто побили. Нужно дать им бой! Сколько их было?
– Четверо.
– Четверо – это ничего. Пойдём в общагу вдвоём. А сегодня вечером мы с тобой должны потренироваться. Отработаем пару жёстких приёмов из боевого самбо. В увольнение пойдём в парадно-строевой форме. Думаю, что нам понадобятся сапоги и ремни. – Решено? – спрашиваю я его.
– Решено, – соглашается со мной Фарид.
Общежитие мединститута изумляет меня огромным количеством девчат, которые с любопытством поглядывают на нас. Это и понятно, курсанты военного училища нечастые гости здесь. Подружкой Фарида оказывается миловидная блондинка, высокого роста, с большими открытыми глазами, на длинных, тонких ногах.
– Анжела, – представляет он мне свою девушку.
В ответ на моё имя она мило улыбается. Кроме неё в комнате находятся ещё две девушки. Одна из них откровенно восхищает меня. У неё второй разряд по парашютному спорту, она совершила семь прыжков с высоты 1200 метров.
Девчата принимаются готовить ужин, а мы с Фаридом ремонтируем их старенький магнитофон. Вскоре обе хлопочущие стороны успешно решают поставленные перед собой задачи – на столе появляются сосиски и немудрёные салаты, в углу звучит «Ролинг Стоунз» со своим совращающим, настойчивым битом, наполняя небольшое пространство комнаты страстью. Мы открываем шампанское, которое принесли с собой, и празднование Первомая начинается.
Внезапно раздаётся стук в дверь, и в комнату входят те, к приходу которых мы так серьёзно готовились. Мы переглядываемся с Фаридом. Парней, как и ожидалось, четверо. По внешнему виду ничего особенного они собой не представляли, за исключением одного – крепкого белокурого парня в белой футболке с динамовской символикой. Гости осматривают нас с ног до головы, и я отчётливо улавливаю их акцентированный взгляд на значке «кандидат в мастера спорта СССР» на лацкане моего кителя.
– По какому виду «КМС»? По шахматам? – ехидно спрашивает меня «динамовец», кивая на мой значок.
Ну вот, началось, – думаю я.
– По самбо. С одним из ваших парней на прошлой неделе мне довелось встретиться на первенстве города. Если мне не изменяет память, то из минуты я его не выпустил, – отвечаю я, глядя ему в глаза.
Я не лукавлю. На прошлой неделе действительно состоялись городские соревнования, где мы заняли командой первое место. Что удивительно, то первая схватка у меня была с перворазрядником из мединститута. Соперник был на длинных ногах, и это меня устраивало, ибо я люблю бороться, с такими борцами, как он. Схватка была скоротечной, и я буквально «выхлопал» им борцовский ковёр.
– Я был с друзьями на тех соревнованиях. Нашему парню явно не повезло в первой схватке, – расползается в кривой улыбке «динамовец» и переключает свой интерес на девчат, завязав с ними профессиональный диалог.
Через некоторое время парни уходят. А у нас начинаются танцы. И я, к моему сожалению, становлюсь единственным партнером у девушки, которая, несмотря на ее эффектные внешние данные, мне не очень приятна, и прежде всего, потому что курит. Но делать нечего, я с завистью смотрю на своего друга, любовно воркующего с Анжелой, и добросовестно отбываю свой номер.
Однако вскоре и на моей улице намечается праздник. В комнату входит стройная девушка в небесно-голубом платье, с каштановыми волосами, постриженными в стильную причёску «гаврош». Девушку зовут Люсия, она близкая подруга Анжелы. Она усаживается за стол рядом со мной. Я разом охватываю её взглядом: утонченно благородное лицо с прямым носом и тонкой переносицей, красивые губы, изумительные формы тела, длинные ноги, небольшая грудь, гармоничная линия бёдер, ясно обрисовывающихся под лёгкой тканью её великолепного платья…
Мне уже не нужно больше отбывать номер, теперь я вижу перед собой только одну девушку, и её зовут Люсия. Каждый танец теперь принадлежит только нам.
Люсия говорит, что не любит военных, так как они, зачастую грубы и не отёсаны. Я соглашаюсь с ней, говорю, что я тоже их не люблю. Она задорно смеётся, заражая меня своим смехом.
Внезапно мне в голову приходит шальная мысль. Я встаю, иду к окну и усаживаюсь на подоконнике.
– Семён, что вы рисуете? Наверное, карикатуру на меня? Немедленно покажите мне листок, который вы прикрыли ладонью.
– Нет, это не карикатура, и даже недружеский шарж, – говорю я с загадочной маской на лице.
– Так что же это такое?
– Это стихотворение, написанное мной на коленках, которое, в отсутствие белых роз, я хочу подарить вам на память о нашей встрече.
Навсегда запомню эту рыжую,
В эту романтическую встречу,
Ласкою своей я очарую,
Будет она красива и бесстыжа,
И с ней я буду тоже рыжим…
– Да уж, – протягивает Люсия. – Явно не стиль Сергея Есенина. Но идея покрасить вас, товарищ военный, в рыжий цвет мне явно понравилась, нужно над этим подумать, – звонко смеётся она.
Фарид смотрит на часы и кивает головой. Пора прощаться.
Я впервые столь остро ощущаю ущербность положения, в котором оказывается курсант военного училища в сравнении со студентом гражданского вуза. Скорее бы ввели свободный выход в город!
– Жизнь вас, парни, явно не балует, – философски замечает Анжела. – Но вы не грустите. Мы с девочками на прощание устроим вам ангажемент – споём известную песенку «Не плачь, девчонка!». Девочки, начали!
Не плачь, девчонка, пройдут дожди.
Солдат вернётся, ты только жди.
Пускай далеко твой верный друг.
Любовь на свете сильней разлук…
Поют они нам звонкими голосами куплет из этой песни. А парашютистка Анна, надев мою фуражку околышем задом наперёд, задорно топает по комнате строевым шагом.
– Девчонки, мы приедем к вам раньше, чем начнутся дожди, – тепло прощаемся мы с ними.
Фарид на несколько минут задерживается в коридоре с Анжелой, а я выхожу на крыльцо общежития. Моросит мелкий весенний дождь.
Ну вот, и дождь! Я грустно втягиваю в себя воздух. Однако для грусти повода нет. По возвращении из увольнения мы узнаём, что в училище для курсантов четвёртого курса введён свободный выход в город.
На следующей неделе мы Фаридом вновь берём курс на общежитие медицинского института. На наше счастье Анжела находится на месте, и мы втроём идём в гости к Люсии. По дороге Анжела рассказывает, что её подруга живёт со старенькой мамой, которая в настоящее время лежит в больнице. А ещё о том, один прадед у Люсии был директором самого крупного в России станкостроительного завода, а другой – прославленным комиссаром, которого белочехи расстреляли в городе Петропавловске-Казахском.
Нашу именитую особу застаём врасплох, она покрасила волосы на голове и не готова нас принять, в связи, с чем просит немного её подождать. Однако это обстоятельство вызывает у нас шквал новых вымыслов, от которых мы уже валимся со смеху, сидя на скамье у её дома.
Наконец, Люсия выходит к нам. Выглядит она великолепно. Вглядевшись в тонкие черты её правильного лица, я неожиданно для себя выпаливаю:
– А ведь в ней течёт действительно голубая кровь…
Люсия потупляет свой взгляд. Поняв, что своим высказыванием я привёл её в смятение, я ретируюсь и делаю комплимент по поводу её прически, но и этот мой ход был явно неудачным. Тогда я и предположить не мог, что моя Люсия не приемлет никаких обсуждений её внешнего вида, а что касаемо прически, то это столь важный для неё жизненный атрибут, что всё остальное меркнет в сравнении с ним, и с этим обстоятельством я буду вынужден считаться всю свою жизнь…
Палата номер шесть
– Семён, дружище, дави его! Ещё немного и этот парень будет твой, – слышу я выкрики своих друзей из зала.
Я на борцовском ковре. Идут соревнования на первенство округа. На последних минутах схватки, которую я веду с мастером спорта, мне удается взять его на «болевой». Однако мой противник имеет очень низкий порогом боли, и он достаточно легко уходит с «болячки» и кроме того удачно ловит меня на переднюю подножку. Схватка мной проиграна, но я не очень расстроен её результатом, потому как признаю, что противник намного сильнее меня.
В раздевалку иду не спеша, прихрамывая на левую ногу. Неужели порван мениск? – тревожусь я…
Окружной госпиталь Сибирского военного округа. В этом медицинском учреждении я нахожусь уже третьи сутки, в связи с предстоящей мне полостной операцией по удалению повреждённого мениска. Этот госпиталь примечателен тем, что в его стенах Антон Павлович Чехов написал свой известный рассказ «Палата номер шесть».
Обнаружить место, где «воняет кислою капустой, фитильной гарью, клопами и аммиаком» я не рассчитываю. Однако «небольшой флигелёк» на территории госпиталя, где во времена Чехова находилась палата для душевнобольных, я нахожу сразу, в нем ныне располагается «кожно-венерологический диспансер».
По иронии судьбы моя палата тоже значится также под номером шесть. Понятно, что палата для хирургических больных, даже в далёком приближении не имеет ничего схожего с чеховской палатой для душевнобольных. Тем не менее, она оставляет в моей памяти жить на долгие годы, шокирующие истории, поведанные её обитателями.
В палате пять человек. Все мы военнослужащие Сибирского военного округа. Несмотря на то, что в палате один офицер, старшина-сверхсрочник, два курсанта и солдат, «дедовщины» в ней нет. Главной поведенческой нормой в палате нами признаётся негласный рейтинг заболеваемости, в соответствии с которым и строятся межличностные отношения её обитателей. Тем, кто стоит выше в рейтинге, всемерно оказывается посильная помощь теми обитателями палаты, у которых рейтинг ниже. В нашем понимании это есть самый человечный подход.
Самым несчастным по тяжести переносимого физического страдания единодушно признан Бекдурды, младший лейтенант, командир взвода связи. Он туркмен по национальности и призван служить в армию на два года после окончания института транспорта и связи в Ашхабаде. Его имя в переводе на русский язык означает «живучий», и это соответствует действительности. Свою необыкновенную живучесть Бекдурды доказывает на кровати с жёстким настилом, стоящей посреди палаты. У него обожжена почти половина всей кожи, сломаны кости таза и ещё что-то. Он очень мужественный человек. Ему каждый день делают перевязки, которые по своей сути являются укутыванием его обожжённого тела кусками ткани с нанесённой на них какой-то мазью. По причине того, что у него сломаны кости таза, он подвешен на каких-то тросах, широко раскинув ноги. Он истощён настолько, что по его скелету можно учить анатомию человеческого тела.
Беда с Бекдурды приключилась в городском саду. По какой-то причине, а скорее всего, в отсутствии таковой, он не понравился группе молодых националистически настроенных отморозков. Они ударили его ножом в спину и принялись избивать и топтать ногами, а в конце своего изуверства, когда он потерял сознание, облили его бензином из баллончиков для зажигалок, сгребли вокруг него листву и засохшие ветки и подожгли. Первыми, кто пришёл ему на помощь, как это ни странно, были бомжи, они и вызвали к нему карету скорой помощи.
Мне симпатичен этот офицер из далёкого и незнакомого мне Туркестана. Прежде всего, он восхищает меня своей силой духа. Я с ним веду беседы о национальной борьбе туркменов —«горше», которой он много занимался. Эта борьба в чем-то схожа с борьбой «самбо». В ней борцы борются в национальных халатах, подвязанных мягкими поясами. Победитель должен бросить своего противника на спину или заставить его коснуться тремя точками.