Текст книги "Полная Вальбурга (СИ)"

Автор книги: Пайсано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Быль молодцу не в укор, – коротко ответила Вальбурга, которая в обиду себя не давала: в тот день домовики почти сразу смыли хамскую надпись по приказу бывшего директора Пиния Нигеллия Блэка, а Гриффиндор стоял под своей дверью битый час, пока не догадался, что новым паролем является «Миссис Блэк, простите меня, дурака» и произносить его всегда должен только автор надписи.

– А представьте, в Хогвартсе снова появится этот беглый убийца? – всплеснула руками юная волшебница с портрета с другой стороны, чьи уши ежедневно вяли от изрыгаемой Вальбургой брани. Юная волшебница находила Полную Даму приятной соседкой и собеседницей и полностью разделяла желание пожилого мага уговорить Вальбургу пустить Полную Даму на прежнее место.

– Этот беглый убийца – мой сын, – заявила Вальбурга, и на ее внезапно застывшем лице не было ни гнева, ни жалости, но ее соседям почему-то сразу захотелось замолчать, а лучше куда-то спрятаться. – Полгода мыкается там, оборванный, голодный и без палочки, а его бывшие друзья, поверив его самооговору, дементорами его травят. Пусть поймет, кто ему ближний, бесстыжие его глаза.

Словно по настоящему волшебству, именно в эту минуту перед портретом Вальбурги из воздуха возник незнакомый домовик.

– Мадам, – тихо сказал домовик на неизвестном соседям Вальбурги языке. – Мой господин передает, что он выполнил вашу просьбу.

Спустя неделю после памятного появления Кричера Гарри получил самое необычное приглашение в своей жизни – Фред и Джордж пригласили его в библиотеку.

– Вы меня прикалываете, – усомнился Гарри.

– Ни в одном глазу, – уверил его Джордж. – Мы только смотаемся в свою комнату, возьмем одну вещь и сразу придем.

К удивлению Гарри, Фред и Джордж действительно появились в библиотеке, где, по его представлению, они не бывали отродясь.

– Ты знаешь, как зовут сына Вальбурги, да? – спросил Гарри Фред, оттащив его в дальний угол у окна.

– Нет, – ответил Гарри.

– Да ну? – запнулся Фред, который уже приготовил свой рассказ.

– Фред, – с легким упреком сказал Джордж, который за прошедшую неделю убедился, что чистокровные волшебники считают очевидным очень многое, что неизвестно выросшим среди магглов, и начал даже подозревать, что нелюбовь некоторых магов к грязнокровкам – не столько нетерпимость, сколько нетерпеливость.

– Сына Вальбурги зовут Сириус, – пояснил Джордж.

– Сириус Блэк? – воскликнул Гарри. – Но если Вальбурга его мать, она может пропустить его в нашу башню!

– Эх, – вздохнул Джордж, чувствуя, что даже известный всем чистокровным скандал в благородном семействе Блэков Гарри неизвестен, и начинать придется примерно от Мерлина. – Ты знаешь, что такое Орден Феникса?

– Нет, – честно ответил Гарри, и в свою очередь почувствовал, что ему неприятно постоянно не знать того, что собеседники считают очевидным, и, пожалуй, с Гермионой или Дином Томасом болтать намного проще.

– Ну смотри, – немного нетерпеливо начал Фред, – во время последней войны Сам-Знаешь-с-Кем…

– С фашистской Германией? – неожиданно для себя съязвил Гарри, на которого портрет Вальбурги, а теперь еще и старик Розье, постепенно оказывали свое ободряющее действие.

– Тут ты нас уел, – беззлобно признал Джордж. – Мы оба не только про этих твоих фашистов, но и про Германию-то почти ни бельмеса не знаем. Короче, в последнюю войну Темный Лорд и Пожиратели Смерти воевали против Дамблдора и Ордена Феникса. Твой отец состоял в Ордене Феникса, наши родители тоже. А Сириус Блэк сначала попал в Гриффиндор, из-за чего в его семье был скандал…

– Он должен был попасть в Слизерин? – догадался Гарри.

– Волокешь, – похвалил его Фред. – Он единственный среди Блэков был в Гриффиндоре, а потом единственный из них вступил в Орден Феникса, тогда как большинство других либо поддерживали Пожирателей, либо воевали на их стороне. Из-за этого он, конечно, расплевался с Вальбургой, да так, что его в родной дом и на порог не пускали, да и сам он возвращаться не хотел. Жил он тогда, как мне кажется, у родителей твоего отца.

– А вот дальше начинается самое интересное, – продолжил Джордж, жестом останавливая потрясенного Гарри. – Тут уже нам пришлось пошуршать по знакомым, Биллу написать, Чарли, даже сунуться в камин и потерпеть немного тетушку Мюриэль. Помнишь, как Вальбурга взбеленилась, когда Снейп назвал ее сына предателем?

– Но ведь Сириус Блэк был соратником Вольдеморта! – наконец вставил Гарри, припоминая многократно слышанные им истории о том, каким верным слугой Вольдеморта был Сириус Блэк и как он стремится помочь своему исчезнувшему хозяину. – Вероятно, когда-то он ушел из Ордена Феникса и перешел на его сторону.

– И почему тогда Вальбурга так взбеленилась? – резонно спросил Джордж. – С ее точки зрения, это должно было выглядеть как возвращение блудного сына. Мальчик вернулся в семью и перешел на правильную сторону.

– Послушайте, а что, Вальбурга тоже была на стороне Вольдеморта? – спросил Гарри, который начал понимать, что многого последнее время не понимал.

– Насколько мы знаем, она сочувствовала, но не воевала, – ответил Фред. – Воевал ее младший сын, он погиб, ну и ее любимая племянница, но этой страшной фигней мы тебя грузить не будем. В общем, я так думаю, что никто из чистокровных просто еще не успел сказать родителям, что ее портрет висит на нашей двери. Мать была бы в ярости, например.

– Возвращаемся к Сириусу Блэку, – предложил Джордж. – Учитывая то, что он был тогда без денег и без крыши над головой, если не считать друзей из Ордена, думаю, будь он простым перебежчиком, он бы прежде всего помирился с семьей.

– Так мы и начали выяснять, кого предал Сириус Блэк, – подхватил Фред. – И мы изначально предполагали, что это должно было быть что-то такое бесчестное, что даже его соратники его стыдились бы. Говорят, что Сириус Блэк выдал твоих родителей Сам-Знаешь-Кому.

Вместо ответа Гарри вскочил, в гневе схватившись за палочку, и Джордж, ласково, но твердо обняв его за плечи, посадил его назад.

– Вальбурга считает, что это не так, – заметил Джордж. – Если ты слышал, что она кричала Снейпу, кроме матерщины, то вспомнишь, что она успела пару раз повторить, что ее сын не предатель. Когда Вальбургу несет, она не врет. А предатель ее сын или нет – ей лучше знать.

– Она может не знать, – упрямо повторил Гарри.

– Не может, – уверенно сказал Фред. – К Сам-Знаешь-Кому нельзя было прийти с улицы, никто вообще не знал, где его искать. Если бы Сириус Блэк был у него, об этом знал бы кто-то еще, а нужные вещи среди волшебников можно узнать быстро – особенно среди своего круга.

– Перед тем, как Сириуса Блэка взяли, – добавил Джордж, – он нашел своего школьного друга Питера Петтигрю и убил его. Если мы хоть что-то понимаем в ваших маггловских детективах, настоящий предатель – либо Сириус Блэк, либо этот Петтигрю. И черт нас обоих дери, если мы с Фредом не видели пару раз его имени вот на этой волшебной карте.

Фред, Джордж и Гарри просидели над Картой Мародеров битый час, следя за тем, как точки с подписанными именами преподавателей и учеников перемещаются по всему Хогвартсу, но Питер Петтигрю так на карте и не появился.

Гарри в первый раз был по-настоящему доволен тем, что останется на каникулы в пустынном Хогвартсе, тем более что Рон и Гермиона, посвященные в тайну карты и поиска Питера Петтигрю, оставались с ним. В пустынном замке Петтигрю, если он был в Хогвартсе, было некуда скрыться – но первое утро каникул, которое Гарри и Рон провели, склонившись над картой, не окончилось ничем. Петтигрю не хотел показываться на карте, и Гарри со вздохом спрятал ее в карман, решив сначала отправиться к Хагриду, а потом на праздничный ужин. Рон выругал свою крысу, которая постоянно лезла ему за пазуху и даже укусила его при попытке ее вытащить, и посадил ее в клетку.

– Сейчас мы ее получше запечатаем, – сказал Гарри, поднимая палочку и вспоминая уроки старого Розье, и почувствовал, что что-то мешает ему произнести его имя.

На праздничный ужин в Большом Зале Гарри пришлось спешить, потому что по дороге в хижину Хагрида он умудрился как следует выгвоздаться и забежал в гриффиндорскую башню сменить брюки, оставив друзьям карту, чтобы они могли убедиться, что он в безопасности.

К великому облегчению Гарри, Вальбурга Блэк оказалась на портрете – и опять сообщила ему, что она только что сменила пароль.

– Мой сын не предатель, – без обиняков сказала Вальбурга. – Твоих родителей предал Питер Петтигрю. А теперь заходи, подарок перед камином, – и портрет отъехал в сторону, показывая, что разговор окончен.

Гарри не мог даже сказать, что больше его потрясло: известие о том, что неизвестный ему Сириус Блэк невиновен или метла для профессионального квиддича, лежавшая перед камином, потому что подумать об этом ему толком не пришлось. Дверь в гостиную немного приотворилась, и просунувшийся в щель Рон побледневшими губами прошептал Гарри, что Питер Петтигрю находится в их спальне.

– А ну кыш отсюда, малышня! – громко скомандовала Вальбурга. – С такими вещами разберутся без вас! И поберегите своих педагогов, если они сюда сунутся, вам придется поискать новых.

– Девочка, заклинание называется Тергео, его брюки уже высохли, – добавила вслед детям Вальбурга, когда все трое уже успели довольно далеко отойти по коридору и Гарри снова покосился на свои пострадавшие брюки.

Гарри, Рон и Гермиона весь праздничный ужин провели как на иголках, ожидая увидеть по возвращении в гриффиндорскую башню невесть что, но, вернувшись, увидели у ее двери двух старомодно одетых джентльменов. В старом джентльмене Гарри сразу узнал Розье. Молодой джентльмен, с длинными черными кудрями и аккуратной бородой, одетый в костюм-тройку с серебряной цепочкой на животе, держал за хвост окаменевшую крысу. С портрета на джентльменов смотрели Вальбурга и Пиний Нигеллий Блэк.

– Эх, раздавить бы тебя сапогом, паскуда, – с чувством говорил молодой джентльмен, поднимая крысу чуть выше головы и заглядывая ей в глаза.

– И что это даст, кроме минутного наслаждения? – возражал старик Розье. – Нам нужно его признание. Давайте я займусь.

– Вы же знаете, я против ваших методов, – отвечал молодой джентльмен.

– Расскажите это своим аврорам, – с сердцем отозвался Розье. – Помнится, в войну вас не так смущали их методы.

– Волки позорные, – огрызнулся молодой джентльмен, которого сильно изменила тюрьма, и наконец заметил детей, безуспешно пытавшихся прорваться через созданную Розье преграду, чтобы спасти крысу Рона.

– Гарри! – воскликнул молодой джентльмен, бросая крысу на пол и кидаясь Гарри навстречу. – Ты не узнаешь меня? Я сразу тебя узнал, ты вылитый отец.

– Вы знали моего отца? – пробормотал Гарри, подлетая вверх, потому что Сириус Блэк на радостях пару раз подбросил его как ребенка и начал свой долгий рассказ – о молодости, четверке Мародеров, анимагии и предателе Петтигрю.

Рассказ получился таким захватывающим и трогательным, что никто из слушателей не обратил внимание на старого Розье, оставшегося наедине с крысой, и когда Гермиона первой взглянула в сторону гриффиндорской башни, она вскрикнула от ужаса, увидев напротив двери распятого магией Розье Питера Петтигрю.

– Я не хотел прерывать столь красноречивое объяснение, – учтиво сказал Розье. – Тем более что общество вашего знакомого доставляло мне удовольствие. Ну так как, Петруччо, мне удалось склонить вас к явке с повинной? Или вы желаете прогуляться и посмотреть моих свиней?

Питер Петтигрю мелко закивал освобожденной головой, и в его глазах был такой ужас, который не в силах вселить и дементоры.

========== V ==========

После каникул весь Хогвартс успел поздравить Гарри с тем, что Сириус Блэк полностью оправдан, с тем, что Сириус Блэк его крестный, и даже с тем, что Сириус Блэк обязательно получит орден Мерлина первой степени вместо предателя Петтигрю. «Это дело верное, – сказал Перси Уизли, который любил быть в курсе всех министерских событий, – сам Бартемиус Крауч взялся за него хлопотать и постоянно повторяет, что обязательно принесет Блэку извинения». Даже Малфой, встретив Гарри в коридоре, взглянул на него с уважением. «Я не знал, что у твоего крестного такие друзья, Поттер, – процедил Малфой. – Мои поздравления».

Гарри вместо поздравлений предпочел бы снова увидеть своего крестного, но крестный явился ему только в конце января, и то в очень странном сне. В этом сне Гарри видел Сириуса и старого Розье словно бы с высоты, и вместо радости почему-то испытывал тревогу и даже страх. Сириус и Розье пробирались сквозь лесную чащу, и Розье, оседлав любимого конька, рассказывал Сириусу в деталях, как надо избавляться от Темных Лордов.

– А вообще я слышал, друг мой, что лучший способ избавиться от Темного Лорда – это скормить его свиньям, – рассказывал Розье с нехорошей ухмылкой. – Свиней надо несколько дней не кормить, а после этого они сожрут расчлененного на шесть кусков Темного Лорда за милую душу. Но для того, чтобы мясо хорошо переварилось, надо сперва обрить Лорду голову – с этим у нас, если я хорошо помню покойного, проблем не будет…

– Мсье Жосслен, право, меня уже тошнит, – пожаловался Сириус. – Не могли бы мы сменить тему?

– А еще я слышал, – продолжал Розье, – что некоторые Темные Лорды расчленяют себя на шесть кусков в нематериальном смысле, что довольно любезно с их стороны. Я, друг мой, говорю о хоркруксах. Так вот, свиньи хоркруксы жрать не будут, но если собрать эти шесть кусков Темного Лорда, опять же, горкой, и поджечь Адским Огнем…

В этот момент перед мысленным взором Гарри замелькали ветки, разлетаясь в стороны. «Уходит, падла!» – разнесся по лесу голос Вальбурги Блэк, чей уменьшенный портрет Гарри заметил сверху на рюкзаке Сириуса. Мир, охваченный пламенем заклятий, закрутился с тошнотворной скоростью, в сон Гарри каким-то образом попал потертый пиджак Люпина и чья-то прическа кислотных цветов, и последним, что Гарри услышал перед пробуждением, был голос Вальбурги. «Молодец, профессор, – сказала Вальбурга, и в ее голосе слышалось кровожадное возбуждение охотника, – теперь гвозди его в кувшин покрепче. Он у меня наплачется, бесформенная слякоть!»

Гарри потряс головой, пробуждаясь от тяжелого сна и чувствуя, как горит шрам у него на лбу, и понял, что он прикорнул на уроке прорицания. Сидящий рядом Рон, необыкновенно для этого урока возбужденный, тряс Гарри за плечо и строил ему страшные рожи.

– Ну и развезло тебя, братан, – с сожалением сказал Рон, наконец добудившись Гарри. – Ты тут такое проспал. Трелони смотрела в этот свой хрустальный шар, смотрела и вдруг как заорет басом: «Тёмный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями!» Кто со страху под лавки, кто за палочки, а она уже в другом регистре: «Но ему это, падле, раем покажется! Десятка и семь по рогам ему корячатся и небо в клетку! Конвой стреляет без предупреждения!»

И тогда Гарри понял, что сон, возможно, был в руку.

Наяву Гарри увидел Сириуса спустя еще две недели, когда тот неожиданно появился среди каминного пламени в гостиной Гриффиндора. Романтический герой, современный узник замка Иф и человек года по версии «Ежедневного пророка» некоторое время раздавал автографы и отвечал на сыпавшиеся градом вопросы, и добраться до крестника ему удалось нескоро.

– Два билета на банкет, – заговорщицким шепотом сказал Сириус, украдкой показывая Гарри краешек билета из кармана, словно приглашал его сбегать за угол покурить. – Буду орден Мерлина принимать. И вообще, тебе пора посмотреть на фамильное гнездо.

– Можно, я друзей с собой возьму? – попросил Гарри.

– Так и знал, – с улыбкой ответил Сириус. – Хапнул сразу четыре билета.

– Ну наконец-то, Сириус, – поприветствовал гостей старый Розье, обосновавшийся у камина в доме Блэков. – Вальбурга уже предположила со свойственной ей красочностью выражений, что на вас волки поехали в отхожее место.

– Мсье Жосслен, Вальбурга здесь? – спросил Гарри, который за последний месяц привык выбираться ночью в коридор, чтобы поговорить с Вальбургой о своем крестном – разумеется, когда Вальбурга изволила быть на месте и была расположена к беседе, что бывало далеко не всегда. Последние две недели Вальбургу и в обычное время было не дозваться, так что Гарри за все время даже не успел спросить ее, к чему был его сон.

– Кричер проводит, – коротко ответил Розье, взмахивая палочкой в сторону Гарри и его друзей. – А вас, Сириус, я попрошу остаться.

Кричер действительно тут же появился в гостиной, поклонившись Гарри и подарив Рона и Гермиону тяжелым взглядом, и согласился проводить их к оригиналу портрета, который, к разочарованию Гарри, был пуст.

– Приложите ухо к раме, мистер Гарри, – посоветовал Кричер.

– А можно нам тоже? – тут же влез Рон, и столкнулся взглядом с пристальными желтыми глазами, смотревшими в щелочку из-под тяжелых век и словно пронзившими всю голову Рона вплоть до волос на затылке.

– Думаю, можно, – не совсем уверенно сказал Кричер, отпуская взгляд Рона. – Вы как любимая собака мистера Розье: у нее верное сердце и добрый нрав, если регулярно кормить ее мясом. Но стоит не покормить ее хотя бы день, и тут уж берегись и чужие, и свои. Я теперь на всякий случай всегда ношу с собой колбасу. Вот, возьмите, колбаса вкусная, – и Кричер извлек из складок своей потертой туники изогнутую и туго набитую домашнюю колбаску. Рон немного покраснел, а Гермиона тихо прыснула и тоже столкнулась с Кричером взглядом.

– Вам можно, – уверенно сказал Кричер, немного удивленно покачав головой. – Не в укор будет сказано молодому хозяину, но в последние годы жизни хозяйка часто повторяла: «Кровь не заменит верности».

Сказав это, Кричер исчез, а Рон, приникнув к раме портрета ухом, уже махал рукой друзьям, чтобы они присоединились к нему.

– Какое еще змеиное молоко? – бушевала где-то Вальбурга. – Я тебя Изумрудным зельем до макушки налью и пробку забью тебе в задницу, змеиное молоко! И только попробуй сунуться парню в голову, проклятое ты дитя! Я тебе так суну, рукосуй-полукровка! Я тебе елку в жопу засуну и обратно выдерну!

– Кажется, портрет Вальбурги повесили где-то еще, – резюмировал Рон, когда Вальбурга закончила свою очередную арию. – Может, где-нибудь в Министерстве?

– Кричер, – негромко сказал Гарри, вспоминая, что он уже видел третий портрет Вальбурги в своем странном сне, и Кричер тут же возник перед ним. – Сириус и мсье Жосслен действительно охотились на Вольдеморта?

– Вы знаете некоторые вещи, которые вам не следовало бы знать, мистер Гарри, – отозвался Кричер. – И что еще хуже, имеете дурную привычку произносить их вслух. В дела семьи вас должны посвящать либо хозяин Сириус, либо душеприказчик хозяйки Вальбурги, мистер Розье.

Старый Розье, несмотря на свой возраст, был легок на помине – и в отличие от Вольдеморта, который высылал потрепанных егерей, Розье являлся к поминающим его всуе лично.

– Вы, Сириус, совершенно безжалостный, гхм, индюк, – сообщил Розье, появляясь в коридоре, ведущем к портрету Вальбурги, вместе с Сириусом. Розье не лез в карман за крепким словцом, но никогда не выражался в присутствии дам, особенно девиц школьного возраста. – Сначала вы хотели давить сапогом ценного свидетеля. Теперь вы всерьез собираетесь палить хоркруксы Адским Огнем, вместо того чтобы сдержанно и уместно разменивать их на ордена Мерлина для верных вам людей и на министерские посты. Или взять старинный обычай, который предписывает министру магии исполнить одну просьбу нового кавалера ордена Мерлина – в рамках закона, разумеется. И что вы попросили, вместо чего-нибудь полезного? Чтобы портрет Вальбурги, который и так никто не собирался снимать, навечно остался в Хогвартсе!

Сириус хотел обосновать свою просьбу, но не смог этого сделать, потому что его голос заглушило ликование детей, принявшихся радостно его тормошить.

– Похоже, по крайней мере сегодня я не найду здесь понимания, – с легкой досадой сказал Розье, повернув назад, к прихожей и парадной лестнице. – Покажите хотя бы детям ваш дом, Сириус. В этом доме есть на что посмотреть – и нет, я не имею в виду фотографии маггловских музыкантов в маске взбесившегося Пьеро и с языками до колен.

К радости Гарри и Рона, Сириус оставил их на ночь в доме на площади Гриммо, и даже Гермиону, которая не хотела пропускать завтрашнюю арифмантику, ему удалось уболтать.

– Если бы не одна удивительная история, которая случилась со мной в прошлом месяце, – сказал Гермионе Сириус с лукавой значительностью, – тебе через несколько лет пришлось бы прогулять целый год, а не несколько уроков.

Разумеется, объяснить свое вопиющее предположение, что Гермиона могла бы прогулять целый год, Сириус пообещал только утром, окончательно всех раздразнив и заинтриговав, и Гарри даже не сразу заснул, ломая голову над тем, почему бы Гермиона могла пропустить год учебы. Ничего приличного ему в голову не приходило.

– Слышь, Рон, – окликнул Гарри друга в темноте, когда его мысли перескочили на слова, сказанные стариком Розье. – А что это за хоркруксы такие, что за них ордена раздают?

– Ты нашел, что на ночь рассказать, – пробормотал Рон, который всегда засыпал практически мгновенно. – Лучше бы уж про свою черную простыню, которая летит над черным городом…

Утром Сириус сдержал свое обещание, и в его исполнении история о том, как четверо человек и один портрет, рискуя и блефуя, отправились стращать Темного Лорда уничтожением еще не найденных хоркруксов и сдачей его возрожденной тушки на свиноферму Розье, стала задорной и смешной. Восхищенным слушателям даже не показалась странной идея одарить Темного Лорда телом ребенка и отдать его портрету Вальбурги и Кричеру на перевоспитание, хотя Сириус не удержался и пару раз взглянул на шрам Гарри, в котором, как предполагал Розье, оставался еще один хоркрукс.

– Так что ему теперь три пути, – закончил Сириус, – либо он исправится, вырастет приличным человеком и загладит все свои грехи, либо раскается в том, что создал хоркруксы…

– Разве Сами-Знаете-Кто может раскаяться? – с сомнением спросил Рон.

– Зная Вальбургу, я бы скорее употребил выражение «горько пожалеет», – подал голос Розье, который изволил спуститься к завтраку, а после завтрака занял свое обычное место у камина, с утренней почтой на небольшом столике у ручки кресла.

– Да черт с ним, ребята, – махнул рукой Сириус, довольный, что разговор не дошел до третьего пути – в случае неуспеха Сириус собирался снова развоплотить Темного Лорда и забросить кувшин с ним в море, а Розье настойчиво предлагал свои методы, начинавшиеся с философского рассуждения о том, что такое возмездие. «Возмездие, – говорил старик Розье, сидя у костерка в албанском лесу и вспоминая своего старшего сына и любимого внука, – возмездие – это акт отмщения, это месть, осуществляемая любыми средствами…» Тонкс сразу вставала и уходила в ночной лес, который по сравнению с Розье начинал казаться ей милым и дружелюбным, Люпин уходил за ней, Сириус пытался протестовать против разгула садистской фантазии, а старый Розье, подождав, когда стихнет хруст веток и запустив в сторону Римуса и Тонкс какое-то известное только ему защитное заклинание, уходил в палатку, замечая на ходу, что не за тем молодежь ходит в походы, чтобы сидеть со стариками у костра.

– Перед банкетом в Министерстве к портному надо бы заскочить, купить вам парадные мантии, – предложил Сириус, вставая из-за опустевшего обеденного стола.

– Кричер уже позаботился о мантиях, молодой хозяин, – доложил Кричер, возникая у стола вместе с тремя празднично завернутыми мантиями.

– Вы сразу-то не благодарите, если он завернутое подает, – предупредил Сириус, когда дети бросились открывать подарки и благодарить старого домовика – до тех пор, пока не обнаружили в свертках роскошные темно-зеленые мантии с оторочкой цвета морской волны и гербом со змеей.

– Кричеру было велено взять самые лучшие мантии, – пояснил домовик свое самоуправство.

– Гриффиндорские мантии, балбес, – с улыбкой сказал Сириус, который уже начал привыкать к своему домовику.

– Вы не сказали тогда этого слова, – возразил Кричер, и даже Рону показалось, что Кричер немного улыбается.

– Ох, Кричер, – добродушно вздохнул Сириус, которому шуточки Кричера, доводившие его в детстве, с высоты прожитых лет уже казались забавными и ностальгически милыми. – И когда ты уймешься…

– Мимо башни Гриффиндора я без шуток не хожу, – с достоинством заявил Кричер, который многого успел понабраться от своей любимой хозяйки. – То змею в окно засуну, то им Лорда покажу!