Текст книги "Dorința și durerea (СИ)"

Автор книги: oh.san.xo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Примечания:

Dorința și durerea (рум.) ― Желание и боль

========== Часть 1 ==========

Тихий мужской шепот, монотонно расплывающийся по всей комнате, томно вливается в ушки Лайи, которая делает очередной глоток красного полусладкого, в надежде утолить ноющую боль в груди обжигающей алкогольной горечью. Мужчина старательно переводит ей румынские мифы, сказки и легенды, чаруя её своим чудесным тембром голоса, в котором слышится лёгкая хрипотца, от которой по оголённой спине девушки пробегают мурашки, а затем приятная электрическая струйка.

– У тебя такой красивый голос. ― неуверенно подаёт голос Бёрнелл, окинув голодным взглядом Влада, задержавшись на верхних расстегнутых пуговицах его рубашки и тут же прокашлявшись, стараясь отвлечься от похотливых мыслей, которые вмиг прокрались в её разум, вселяя неутолимое вожделение в каждую клеточку горячего тела, полностью укутанного в тонкую карамельную корочку, приносящую одно лишь наслаждение.

– Что-то не так? ― говорит Дракула с невозмутимым спокойствием, оторвавшись от книги лишь для того, чтобы вновь оглядеть ту девушку, которая одними лишь коньячными глазами сумела затмить его рассудок, буквально опьяняя его. Даже на таком расстоянии, когда он сидит на идеально заправленной кровати, а она ― в темно-бордовом кресле, он чувствует, как пылает молодое тело. Как оно тлеет под цепким взглядом его очей, в которых виднеется два айсберга, холодных и отчуждённых. Чувствует эти вибрации, сотрясающие и без того плотный, сбившийся в один тугой комок, воздух.

– Всё в порядке. ― быстро откликается девушка, зная, что он раскусит её ложь за долю секунды. Внутри что-то резко вспыхивает, что-то такое загадочное и окатывающее всё тело тлеющим жаром, ведь истома, зародившаяся внизу живота за одно лишь жалкое мгновение, гулом раздается в паху. Безумно хочется коснуться его, исследовать все его тело, покрывая нежными поцелуями, но увы ― это принесёт ему только боль. Боль, которая заражает и саму Лайю. Мужчина будто читает её мысли и вновь подаёт голос, всё также бесстыже рассматривая упругую грудь, скрытую под тонким чёрным кружевом, скользит ниже, стараясь запомнить каждый изгиб, напоминающий ему о том, что в штанах становится всё более тесно. Дракула едва как держит себя в руках, но он дал обещание самому себе, что не коснётся её просто так.

– Чего бы тебе хотелось сейчас больше всего?

Впиться в твои губы и требовательно снять с тебя рубашку. Оставить засос на твоей шее. Слиться воедино и стонать в такт твоим движениям.

– Даже не знаю. ― она пожимает плечами, вновь пригубив вина, которое виноградной ноткой остается на пухлых губах; брюнет поднимается с кровати и плавно, словно хищник, подходит к креслу, резко наклоняясь и упираясь сильными руками в кожаные подлокотники цвета темнее, чем напиток в её бокале. Глаза, являющиеся полными противоположностями, стыкуются, и одна лишь искра зажигает внутри каждого фитиль страсти, необратимой, но такой желанной, сдерживаемой, но обжигающей всё нутро.

– Мне не нравится ложь, помнишь? Так чего ты хочешь?

Тебя. Хочу коснуться твоего тела хоть на миг.

– Я правда не знаю. В данный момент не хочу ничего, кроме… ― резко запинается, осознав, что сболтнула лишнего и подтвердила догадки Влада о том, что она солгала. Ей жутко хочется впиться в его губы прямо сейчас, но боль пересилит удовольствие, смешается воедино и возьмёт верх.

– Говори честно, Лайя. ― тяжело шепчет мужчина, внезапно оказавшись у женского ушка, не прикрытого каштановыми локонами. По хрупкому телу Бёрнелл проходит разряд тока, а следом ― горячая волна густой магмы, яростно поглощая её разум, притупляя все остальные чувства, отбрасывая их в сторону, оставляя её наедине с волнением и разрастающейся страстью, диким вожделением.

– Кроме тебя. Но мои прикосновения для тебя болезненны. ― Влад хватает девушку за руку и прижимает к своему торсу, прикрытому тонкой полупрозрачной тканью белой рубашки, резко втягивая носом воздух, пропитавшийся её шоколадно-мятными духами и напряженностью. Боль просачивается в его сознание быстро, но ещё быстрее её сменяет наслаждение, ведь завладевшее им чувство нехватки женских ласк, сладкого голоса и податливого тела под ним ― сильнее всяких переживаний.

Лайя с восхищением водит раскрытой ладошкой по рельефам мужского тела, повторяя движение его руки, сильно сжимающей её. Пальцы скользят по пуговицам, не решаясь расстегнуть их, но в следующий миг, когда Дракула жадно впивается в губы художницы, грубо сминая их, сомнения девушки отходят на второй план ― Влад позволяет касаться его, разрешает прикусывать его губы в ответ и проходиться по ним языком. Девушка нетерпеливо проходит по кромке его ровных верхних зубов, игриво сплетает их языки и чувствует прилив тепла в области грудной клетки, растекающегося вместе с горячей кровью по венам и артериям, заполняя собой каждый сосуд и капилляр, насыщая каждую клеточку непреодолимым желанием.

– Тебе же больно… ― на миг оторвавшись от сладких губ шепчет Лайя, томно закатывая глаза и поспешно добираясь до неподатливых белых пуговиц, которые будто подшучивают над ней, не желая оголять торс Влада, который тлеет от её напора. От них веет жаром, который будто пробирается под кожу партнера и пронзает тело насквозь, вытесняя наружу все остальные чувства и эмоции.

– Близость с тобой доставляет мне удовольствие… ― обжигая её губы сбивчивым дыханием говорит он, резко потянув девушку на себя и прижав её тело вплотную к своему, гортанно рыкнув от обволакивающей истомы. Она так близко и всё также пытается справиться с рубашкой, которая наконец поддается её дрожащим рукам. Его верх с шелестом падает на пол и голодному взору Бёрнелл открывается вид на накаченное тело Дракулы, от которого она буквально млеет, жаждет оставить поцелуй на каждом миллиметре его светлой кожи, которая перенимает на себя лунный отблеск из панорамного окна; луч пробился сквозь щель между плохо задёрнутыми шторами, и теперь падает на его горячее тело, от чего по оголённой спинке реставратора пробегают мурашки, огибают рёбра и добираются до груди, которую принялся ласкать широкой ладонью Влад, вновь припав к её губам со вкусом вина и цитрусовых.

Одна рука уверенно держится на тонкой талии, пока другая властно сжимает её грудь, пальцы незамысловато играют с соском, сжимают его, оттягивают, насыщая стонущую от каждого такого смелого действия, девушку. Она горит и уже буквально на исходе всё то терпение, так долго копившееся это время, и теперь, вместо робкого поведения и смущения, появляется страсть, желание ощутить его пульсирующий член внутри.

Как можно быстрее.

Сам Влад едва сдерживается, чтобы не разорвать это кружевное платье, которое так красиво облегает её шикарную фигуру, поэтому ему приходится бережно спустить с её плеч надоедливую ткань, завести руки за её изящную спину и потянуть вниз бегунок молнии, дребезжащий под его напором и влечением к её телу и душе. Платье спадает вниз, оказываясь у самых ног, и Лайя смело перешагивает его, заставив Цепеша ахнуть от восхищения и горячего томления, покрывшего мужчину полностью, позволяя самозабвенно хрипеть из-за резких движений девичьих губ, которые уже во всю гуляют по сильной шее, на которой пульсируют выступившие венки. Её горячий язык оставляет влажные дорожки на проступивших жилках, острые зубки смыкаются на мраморной коже, оставляя ядовито-фиолетовые пятна, растекающиеся быстро, подобно её акварели, и Влад для неё сейчас ― чистый холст, на котором она жаждет оставить свой след, своё влияние, нарисовать на нём что-то, после чего он поймет, что он принадлежит только ей.

Горячие и пересохшие губы спускаются к выпирающей мужской ключице, оставляя на них не один след, от которого его кожа заходится огнём, который и без того полыхает в сладкой агонии. Один укус сносит ему башню, и вновь из его горла вырывается звериный рык, отбившийся от холодных стен и попадая в ушки Лайи, растекаясь мёдом, лаская слух и заставляя напрячься, чтобы не кончить раньше времени. Ей нравится, как его руки нагло сжимают округлые бёдра, яростно впиваясь пальцами в нежную кожу, но то, что он без конца произносит её же имя ― сводит с ума, это утягивает девушку в кокон одурманивающей неги.

– Тебе же было больно от моих касаний. Что изменилось? ― провоцируя мужчину, шепчет Бёрнелл, сильно сжав пульсирующий член сквозь грубую брючную ткань и вновь ухмыльнувшись его резкому стону.

– Заткнись. ― впервые Влад обращается к ней с такой грубостью, но сил терпеть нет ― он утопает в этом омуте, желание оказаться в ней так затмевает рассудок, что любые слова сейчас лишние. Как, впрочем, и оставшаяся одежда, которая плотно натянулась из-за возбуждения, и оно сейчас едва ли не на самом пике. Просьба замолчать вызвала у художницы всплеск эндорфинов, пробравшихся в кору головного мозга и отдавшись громким эхом в паху. Она чувствует, что чёрное кружево мокрое, липкое от вязкой горячей смазки, пачкающей её бёдра. Не разрывая столь жадного поцелуя, Влад поспешно перемещает её дрожащее от напряжение тело на постель, вжимая Лайю своим телом в матрас и нависая над ней, внимательно вглядываясь в практически чёрные радужки, которые несколько минут были привычного цвета ликёра.

– Влад, пожалуйста…

– Что? ― обдавая тонкую шею резким дыханием произносит он, едва ощутимо прикусывая её и чуть оттягивая кожу, повторно вздрогнув от её громкого стона, застывшего на алых от поцелуя губах. Ему нравятся её мольбы, буквально делают его одержимым этими хриплыми звуками с её уст. ― Чего вы добиваетесь, мисс Бёрнелл?

– Возьми меня. ― отчаянно молвит она, нетерпеливо протягивая руки к черному кожаному ремню, умело расстегая его и шумя металлической пряжкой, которая так мешает сейчас. Её ловкие пальцы подхватывают пуговицу, тянут вниз «змейку», поддающуюся так легко и не напряжно.

– Будешь активничать ― свяжу руки этим же ремнем. ― вновь сорвавшись на хриплый шепот говорит Дракула, самостоятельно скидывая надоедливую одежду и чувствуя увлекающее за собой блаженство, которое вот-вот накроет их с головой и даст возможность раствориться друг в друге, полностью и без остатка. Влад оставляет беглый поцелуй на её губах, проходит языком по бархатной коже, чувствуя на кончике языка привкус, отдаленно напоминающий кокос. Сильная жилистая рука проходит вверх, от колена до внутренней части бедра и останавливаясь у надоедливого нижнего белья.

– Это точно угроза? ― она чувствует горячие пальцы на своих трусиках и выгибается, подобно кошке, требовательно прижавшись к разгорячённому мужскому телу. Брюнет неторопливо размазывает густое масло по нежным складочкам, касается точки, которая пылает от совокупности всех тех наглых и резких движений, а теперь её ножки подрагивают от резких разрядов, поражающих мозг и вырывающих из горла те самые требовательные стоны. Он прекращает эту пытку и всё же решается ответить на заданный ранее вопрос, в который раз оказавшись у губ «хозяйки» замка, скулящей от блаженной истомы:

– Считай, что да. ― входит резко, до упора, заполняя её собой и своим жаром. Мужчина готов поклясться, что этот стон ― лучше любого звука в этом мире, а витающие в воздухе афродизиаки лишь подначивают его к такому долгожданному, но по-прежнему болезненному слиянию.

Толчок, вновь и вновь. Шлепки кожи о кожу становятся с каждым разом громче, наполняя эту мрачную и обычно тихую комнату, искрящей похотью и женскими нетерпеливыми стонами, доводящими Дракулу до исступления. Её ногти, оставляющие красные дорожки на его спине лишь зажигают интерес хозяина замка, они усиливают возбуждение в сотни раз, громким гулом отдаваясь в паху и заставляя проходиться по дрожащему телу, вибрации.

– Я сейчас… Боже… ― полу-криком выдавливает из себя Бёрнелл, чувствуя скорый оргазм, но увы, Влад замирает и блудливо разглядывает её тело и стараясь уловить ту обиженную нотку в её очах.

– Нет. Только когда я скажу. ― строго, чётко и понятно ― она не кончит, пока он сам того не захочет. Распоряжается ею, будто это его собственность.

Что, впрочем, правда.

Движется вдоль сжимающихся вокруг его члена стенок резко, жестко вколачиваясь в податливое и покорное тело, чувствуя, что её лоно прямо таки истекает сладкими соками, которые обволакивают его плоть, делая скользкой и позволяя входить все менее нежно. Мужчине нравится смотреть, как извивается в его руках эта похотливая барышня, утопающая в цунами эйфории с каждым толчком его бёдер, и ему возможно бы хотелось дать ей кончить, но стремление продлить этот момент единства побеждает в этой схватке.

По лбу скатываются росинки пота, а тела покрываются щекочущей испариной, которая будто накатывает горячей лавой. Хочется взорваться прямо сейчас, разлететься на миллионы осколков, но нельзя, нужно лишь слово, которым брюнет даст знак. Последний наклоняется ближе к её ушку и жалобно, практически издевательски, шепчет то, что молодая Лайя так жаждет услышать, прикусив её мочку и добавив порцию экстаза, опьяняющий её рассудок:

– Ну же Лайя. Кончай. ― один миг этого сладострастного безумия ― девица прижимается к сильному мужскому телу и бьется в сладкой агонии, взрывающей внутри неё фейерверки и даруя облегчение, которое тугим комком едва ли не болело внизу живота. Последние движения Дракулы ― быстрые, звериные и не щадят даже её. Он будто попадает в паутину, которая крепко удерживает его в бездну разврата, куда проваливается и Бёрнелл, чувствуя звон в ушах.

Мужчина изливается на плоский женский животик, истошно застонав и упав рядом с ней, в тщетной попытке отдышаться. Он смотрит на неё с нахлынувшей вновь нежностью и чувством вины, что обращался так грубо. Кожа неприятно заныла во всех тех местах, которые соприкасались ранее, и Влад мученически усмехнулся, сгребая девушку в охапку, невзирая на саднящую боль в теле, которая затем обжигает адским огнём.

Желание и боль ― спутники их сегодняшнего вечера.