сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
========== Часть 1 ==========
Старческие пальцы бронзовой расцветки смешанной с грязью, словно вековое напыление, прикоснулись к находке. Нестриженые, длинные ногти прочертили никому не понятный рисунок по зелёной бархатной обложке.
«Странная вещица», — подумал этот потерянный человек, в обшарпанных башмаках и потёртой одежде.
Мужчина неизвестного возраста и неопределённого рода и вида присел на краешек вокзальной скамьи.
Пролистал необычно твёрдые станицы со стойким запахом пергамента.
Мужчина запустил руку в свою безразмерную одежду и, пошарив в глубоком, словно бесконечном кармане, достал очки. Очки были треснуты, с потёками, разводами, запылённые, но всё ещё целые.
— Посмотрим, что же ты тут прячешь, интересная вещица, и книга ли ты, — прогнусавил мужчина и всмотрелся в этот извилистый, но определённые изящный почерк.
***
Я бежал, а ноги стирались в кровь, но не чувствовал ни боли, ни страха — ничего. В моей голове не было мыслей, словно у меня их высосали, и я был совершенно пустым человеком, ни к чему не стремившимся, ничего не знающим. Просто бежал вперёд и чувствовал, как воздух разрывает меня изнутри.
Видел перед собой деревья и их чёрные стволы, которые, казалось, были бесконечными.
Это была моя игра, чтобы выжить, чтобы добежать туда, где я наконец-то смогу упасть.
Деревья, деревья, деревья — сплошная чернота и никакого просвета, как и в моей грёбаной жизни.
У меня ничего не было, а совсем недавно было всё. И это всё было намного больше, чем это короткое слово.
У меня был отец, который для меня был властью, у меня была мать, которая для меня была законом, у меня было будущее, в котором было благополучие, богатство, и всё та же власть, без которой я не представлял свою жизнь.
Властвовать — значит быть наверху, властвовать — значит быть впереди. А сейчас бежал от тех, кто хотел меня уничтожить, тех, кто недавно стоял со мной рядом и танцевал в моём поместье, давясь слащавыми улыбками, преклоняясь перед моим отцом и мной. Сейчас они загоняли меня в угол, терзали и наказывали.
Когда-то у меня было всё, но это когда-то растворилось и исчезло, в борьбе за ту же самую власть. Ничего у меня не осталось. Отец гниёт в тюрьме, мать вынуждена была бежать, опуская взгляд перед каждым, она бежала, словно преступница, словно не была той, кем восхищались. Она вынуждена быть беженкой, покинуть свою страну, свой дом, и навсегда забыть кем она здесь была.
А я так и останусь здесь, заживо похороненный со своими амбициями, целями, мечтами, в этом самом лесу, из которого уже не видел выхода.
Всё началось сразу после войны. Никто ничего не забыл и не простил — это невозможно. И если кто-то может подумать, что после победы наступило доброе утро и лучезарный мир, тот полный идиот.
Нас никто не простил и никто не забыл, что мы сделали.
Мир для нас так и не настал, и то самое добро, за которое многие боролись, для нас было недосягаемо.
Кто мы? Те, кому преклонялись, кого боялись, и о ком говорили? Сейчас мы — тени прошлого, прислужники Великого волшебника, который проиграл.
И я был на той самой стороне, тем самым прислужником, желающим власти, был им несмотря на то, что не понимал, какая цель была на кону.
Был!
Я никогда не врал себе, не обманывал окружающих. Был тем самым, кто желал этой кровавой власти. Я упивался ею, но за власть нужно платить. А я был подростком и не знал, какая цена у всего этого. А когда узнал, то бежать не мог, потому что у меня были обязательства, а ещё у меня была мать, которая ни в чём не виновата.
Мама любила отца, а я любил мать. Отец же любил своё происхождение, деньги и своё положение. Так мы встали на ту самую сторону, на сторону тьмы. Я за отцом, а мама за моей спиной, потому что у нас своих не бросают.
А сейчас бегу от той самой тьмы, и погружаюсь в неё снова и снова. Передо мной деревья, которые никогда не заканчиваются, и ноги, стёртые до крови. Правдоподобный исход гонца за властью, не правда ли?
Всё началось, когда я вернулся в школу: так решили за меня. Я должен был доучиться, искупить свою вину, работать на тех, кто боролся на стороне добра. Должен был называть имена, события, и постоянно что-то рассказывать. И конечно, должен был доказывать, что не являюсь тем, кем был на самом деле.
Что я не обладатель своей фамилии, что сделал это не специально. Ненавижу оправдываться и что-то говорить. Я был там, и делал всё то, что сделал, и не хочу оправдываться, больше не хочу.
Школа не была тем местом, в которое я хотел возвращаться. Меня караулили, избивали, делали мне пакости и подлости. А я терпел до самого последнего дня, терпел.
А потом наступил ад, тот самый, про который говорят маглы.
В один момент им стало мало того, что со мной делали, они захотели меня уничтожить, чтобы в моей жизни не было радости, чтобы не было возможности восстановиться и жить дальше. Всё, чего я касался, уничтожалось: проклятия сыпались как бесконечный снег. И всё плохое непременно случалось со мной.
Однажды на меня напали, изуродовали мне лицо, оставив шрам, который не одно зелье и заклинания не смогли стереть с моего лица. Это была плата за прошлое и память в будущем, о том, кем я был, и что делал. Пусть будет так, я заплатил за всё, чего не делал. Не делал, но кому какое дело.
Пусть.
Я думал, что этот лес никогда не закончится, но в тот день я не добежал до конца, того самого конца.
Я упал от потери сил и почувствовал мягкую, пушистую землю, словно перину, и уснул.
Проснулся я когда солнце ласкало моё лицо, и его тепло начинало причинять боль. Я не чувствовал своих ног, и когда посмотрел на них, то увидел сплошное кровавое пятно.
Мне потребовалось время, чтобы восстановиться, и неделя, чтобы исцелить себя.
Мне помогли знания, сила воли и, конечно, магия, которая во мне никогда не иссякнет, до самой моей смерти. В то время понял, что могу быть кем угодно, но навсегда останусь волшебником — и это невозможно изменить, никогда.
Я решил больше не возвращаться туда, решил бежать, как бежал, в этом самом лесу. Я бежал от тех, кто хотел меня убить, стереть с лица земли, и я победил их, оказавшись непонятно где, и нашедший случайно, истекающий кровью, маленькую избушку. В ней оказалось всё необходимое, чтобы скоротать дни, и выжил, потому что хотел.
Я решил затеряться в обычном мире, там, где нет магии и где меня никто не знает. В этом мире оказалось всё проще и сложнее одновременно. Но я всему научился, со временем.
Я кочевал из города в город, научился зарабатывать деньги непривычным мне способом. Сменил несколько профессий, место жительства, и казалось, что месяцы превращаются в года. Время тянулось, но я не замечал его.
Через год забыл ту боль, которую мне причиняли, а ещё через год забыл почему я ненавижу тех, среди которых теперь живу. Я стал понимать, что они были обычными людьми, такими же, как я.
Все отличия стёрлись, и теперь я был таким же, как они, один в один. Но отличие всё-таки было — моя палочка, которая всегда была рядом. Я редко пользовался магией, просто она перестала быть необходимой, многому научился и мог жить без неё.
Прошлое больше не билось нервными импульсами в моей голове, а я жил здесь и сейчас, не думая ни о чём.
Я знаю, что где-то там, далеко, в другой стране, живёт моя мать и что она скучает по мне. Я писал ей письма без адреса, чтобы она знала, что я жив, здоров, и со мной всё в порядке. Иногда рассказывал ей какой-нибудь любопытный случай, случившийся со мной. Но никогда, никогда я не получал от неё ответных писем, потому она не знала, где я нахожусь.
А я знал, как только она найдёт меня, то прошлое обрушится на меня, и мне нужно будет учиться заново жить. Заново с этим тяжёлым грузом, и снова быть самим собой, отвечать на вопросы, на которое мне не хотелось отвечать.
Почему сбежал? Потому что хотел жить: тихо, спокойно, мирно, и ничего не доказывать, просто жить.
Вот так бродить по городу, дышать прохладным, вечерним воздухом, в выходной день пить вино, а тёплыми ночами бродить по проспектам, вглядываясь в темноту.
Сейчас точно знаю, что та война, в которой мой отец видел выход, была изначально проигрышной, а потому выхода в ней не было.
Неважно кто ты, важно то, что все мы люди, и пока в нашей груди бьётся сердце — мы живём.
Иногда, закрыв глаза, я вспоминаю школу, преподавателей, своё поместье, слышу звук вальса, вижу маму в элегантном платье. Всё было по-другому, всё было так привычно, и от этого казалось совершенно обычным, скучным, не нужным. Сейчас это была роскошь, которой у меня не было, и наверное больше никогда не будет.
Однажды я решил уехать из Великобритании навсегда, просто потому что мне захотелось жить в другой стране, разговаривать на другом языке и быть поглощённым в другую культуру. Я сидел на перроне одного старого вокзала и смотрел, как туда-сюда убывают и пребывают поезда.
Думал, что смотрю на них в последний раз. В последний раз, потому что этот вокзал станет другим, на поездах будут другие надписи и люди будут тоже другие.
И вот когда одновременно несколько поездов отправились в свой путь, на отдалённом перроне напротив, я увидел фигуру. Определённо женскую фигуру, суетящуюся, и так неловко, что это могло даже вызвать улыбку.
Эта девушка держала переноску, и я знал, в таких переносках перевозят животных, домашних любимцев, с которыми не могут расстаться ни на один день.
Переноска была необычно большого размера, и я подумал, что это, должно быть, собака. Часто маглы заводят собак необычных пород, по мне совершенно нелепых и странных. Собака похожая на кошку, но писклявая и нервно дёргающуюся. Это переноска была намного больше, чем такая собака, и я подумал, что возможно там находится не один, а двое питомцев.
Девушка поставила сумку и нагнувшись, что-то говорила. Странная особа, которая разговаривает со своим животным и, кажется, улыбается.
На ней была длинная чёрная толстовка с глубоким капюшоном, который скрывал её лицо. Девушка повернулась и посмотрела на меня, и я был уверен, что она смотрит прямо на меня. Мне даже показалось, что она перестала шевелиться и, всмотревшись, я понял, что она действительно смотрит на меня.
Резким движением девушка скинула капюшон, и я увидел, как её волосы разметались по плечам. Густая коричневая копна волос и это выражение лица, тогда я понял, что всё это время смотрел на свою старую знакомую.
Девушка узнала меня, и продолжала смотреть точно так же, как и я.
Я знал её имя и знал кто она, но не знал, почему она находится здесь.
Она бежала так же, как и я, только бегуны мы были с ней по разным причинам. Я бежал от своего прошлого, а она от будущее, которые предоставило ей её прошлое. Она была победительницей в этой войне, а я проигравший, но вдвоём мы бежали от того, что дала нам победа.
Победителей тоже ждала нелёгкую участь. Они постоянно посещали какие-то мероприятия и должны были что-то говорить. Они были лицом этой победы и примером для многих, но многие забыли, что эти победители были едва взрослыми, и каждый из них переживал свою собственную утрату, потерю и боль, которую принесла им война. Всем было плевать.
Меня ненавидели те, кто потерял своих близких во время этой жестокой войны, те, кто испытал боль, страх, несправедливые пытки, и все они желали мне если не смерти, то бесконечной боли.
А ещё меня ненавидели свои, потому что я сдался и перешёл на другую сторону, не отстоял своих принципов и склонил голову, как они считали.
И началась настоящая, дикая травля, поэтому я просто исчез. Это был выход — единственный и неизбежный.
А сейчас я стою на этом перроне, и смотрю на девушку, которая не должна бежать, которая должна строить свою карьеру и наслаждаться мирным небом над головой. Но чуть позже узнаю, что она точно так же, как и я, бежит куда глаза глядят, туда, где нет напоминаний о том, что было.
Всё это мы обсудим потом, а сейчас я помню только её глаза, которые смотрели на меня и узнавали, узнавали во мне не того человека, которого она знала когда-то, а того, кто сейчас стоял перед ней. В них не было страха и ужаса, она смотрела проникновенно и понимающее.
Прибыл поезд, и её силуэт исчез.
Я перестал её видеть, и наш зрительный контакт прервался. Мне показалось, что я потерял что-то жизненно необходимое, это было странно, но я почувствовал это тогда.
Мелькание поезда, одного, потом другого, и толпа людей. Но я по-прежнему стоял и смотрел, когда снова наступит тишина, и все поезда уедут в своё необходимое направление.
Когда на перроне растворились люди и шум стих, то увидел, что она точно так же, как и я, продолжала стоять по ту сторону, и смотрела на меня всё так же. Нелепая девушка с переноской в руках, и впервые за долгие годы я улыбнулся.
***
Этот старик, и стариком ли он был, захлопнул странную книгу в бархатном, зелёном переплёте, и встав со скамейки ожидания, положил её там где она и была.
— Не знаю где ты сейчас, парень, но надеюсь, что ты счастлив. Чёрт, знаешь, а я всегда знал, что волшебники существуют, — тихо прохрипел старик.
Шоркая своими потрëпанными ботинками он отходил всё дальше и дальше от скамейки, на которой лежал дневник.
Он пролежит там ещё какое-то время, а потом исчезнет, как всё хорошее и плохое, просто исчезнет, оставив эту историю между двумя людьми, пережившими тяжёлые времена.
========== Часть 2 ==========
Комментарий к Часть 2
Продолжение спустя время. Приятного погружения!
Когда женщина вошла в помещение, сразу же раздался дребезжащий звук, она пригнулась и, посмотрев вверх, увидела много маленьких колокольчиков. Это именно они производили этот неповторимый звук. А над ними порхали крошечные бабочки из металла, похожего на бронзу. Они трепыхали крылышками, создавая единый ансамбль с колокольчиками.
— Я могу вам чем-то помочь?
Женщина выпрямилась и, развернувшись, скинула капюшон. Улыбнувшись, подошла к невысокой стойке, положив свои руки в бархатных тёмно-синих перчатках.
— Добрый вечер, меня зовут Гермиона Грейнджер и я пришла, чтобы забрать утерянную вещь, которая принадлежит моей дочери.
— Вынужден сообщить, что вещи передаются исключительно в руки волшебника, потерявшего их. Если только ваша дочь...
— Я знаю, что вы сейчас скажете, не стоит. Моей дочери четырнадцать лет и я являюсь её сопроводителем. Но вы можете её наблюдать, она сейчас будет с минуты на минуту.
Она внимательно посмотрела на этого мужчину: лицо было суровым, усталый взгляд и чёрные волосы, скрученные в высокий пучок, несвойственный его полу.
Колокольчики снова ожили и потревожили бабочек, помещение наполнилось этим необычным, но завораживающим звуком.
— О, как интересно.
Гермиона улыбнулась, услышав восторженный писк своей дочери.
— А сколько здесь хлама, — весело сказала девушка.
И быстрым шагом подошла к матери. Она сделала точно такое же движение, как сделала эта женщина, и скинула глубокий капюшон.
Девушка потрясла головой в разные стороны и раскидала свои кудри. У неё были короткие волосы, которые состояли из непослушных, вьющихся локонов. К тому же они едва закрывали мочки ушей, и от этого она была похожа на пушистый одуванчик. У неё была белая, подобно снегу, кожа и большие глаза, шоколадного оттенка.
Мать смотрела на своего ребёнка и вспоминала, как когда-то девчушка появилась на свет, то поразила свою мать, так как была совершенно лысой. И даже в полтора года Гермиона не имела представления, что её девочка будет обладателем таких непослушных волос, казалось, что они даже превосходят её. И как только появился первый пушок на голове малышки, было понятно, что локоны будут белоснежными. И тогда Гермиона даже не могла подумать, что со временем они приобретут этот пшеничный оттенок, с лёгким отливом солнечных лучей.
— Так что же вы потеряли? — этот высокий голос оборвал мысли Гермионы.
Женщина, совладав со своими эмоциями, отвлеклась от созерцания дочери и перевела взгляд на мужчину.
— Медальон! Круглый, серебряный и у этого медальона есть магический проводник, который находится у отца девочки. У нас есть их сертификаты и документы подтверждающие личность. Всё здесь, — женщина достала волшебную палочку и взмахнула ею.
В воздухе, прямо перед мужчиной, появилось несколько жёлтых листов пергамента, которые медленно опустились. Он взял их в руки и пробежал взглядом.
— Можно вашу руку.
Гермиона вопросительно посмотрела, а в ответ мужчина лишь покачал головой.
— Я имею в виду, руку этой юной особы.
Девушка одарила всех своей белоснежной улыбкой и громко шлëпнула ладонями по гладкой, коричневой поверхности стойки, за которой стоял мужчина.
