Текст книги "Мой ориентир (СИ)"

Автор книги: ОчумелаЯ Лина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Гермиона не ощущала пальцев и не чувствовала боли, хотя понимала, что её тело удерживают.

«Что происходит? Я определённо должна испытывать боль».

Резкий толчок, и она видит перед собой лицо. Взгляд фокусируется: безумные глаза, звериный оскал и чудовищные волосы. Каждая черта лица ей знакома – это Беллатриса. Она слышит её смех. Гермионе хочется схватиться за уши и закрыть их, словно этот смех, как чёрная жидкость, проникает в её организм и отравляет его. Словно он способен довести её до безумия.

Гермиона отворачивается и чувствует, что Беллатриса пытается повернуть её, но она всё ещё не чувствует пальцев, не ощущает её силы, не испытывает боли.

Она переводит взгляд и видит, что там стоит Малфой, рядом со своей матерью, которая крепко сжимает его руку.

Его взгляд, его выражение лица не такое, каким ложно быть у врага. Врага? Гермиона смотрит на него и видит, что он смотрит ей прямо в глаза, не отводя, не боясь, что его увидят. Малфой спокоен, в нём нет страха, и Гермионе не хочется отворачиваться. Она пытается понять, что здесь происходит.

«Почему он другой? Когда-то я уже видела его таким».

Снова этот странный звук – шум, который резко возрастает. Ей хочется зажмуриться, но она не позволяет себе, продолжая смотреть в его серые глаза. Раньше ей казалось, что они подобны льду. Сейчас же в них было что-то другое, что-то, не способное обжечь.

– Этого ничего нет.

Она видит, как его губы шевелятся, а голос разрастается, словно исходит не от него, а из этого поместья. Будто из каждого угла звучит его голос.

– Их нет.

– Что? – Гермиона слышит себя. Её голос звучит по-другому.

– Беллатриса мертва. Ничего этого нет. Это просто сон, Грейнджер.

– Сон? – удивлённо повторяет Гермиона, и её слово разлетаются.

– Тебе это снится.

– Мы мертвы?

– Я же сказал: это сон. Значит, нет. Ты жива.

– А ты?

– И я! Мы выжили.

Он начал медленно подходить к ней. Гермиона не слышала шагов, только видела движения. Драко сел на корточки и дотронулся до её волос, откидывая кудри с лица.

– Вставай!

Но Гермиона не поднималась, ведь она чувствовала, что её удерживает его безумная тётка. И она всё ещё слышала её смех.

– Этого ничего нет, – он поднял руку и щёлкнул пальцами.

Щелчок был словно выстрел. Гермиона поняла, что её больше никто не держит. Встав на ноги, она увидела, что Беллатрисы действительно нет. Девушка повернулась и посмотрела на его родителей: те всё ещё стояли и безразлично смотрели в пустоту. Но, кроме них, было ещё много людей, которые ничего не делали, а были подобны статуям.

Гермиона не понимающе посмотрела на Драко.

– Не понимаю, что происходит?

– Это сон, – Драко снова щёлкнул, и все эти люди превратились в стайку птиц, которые ринулись ввысь и, практически коснувшись потолка, рассыпались, словно пепел, который не коснулся пола, а растаял в воздухе.

– Что стало с нами? А как же Волан-де-Морт?

Волан-де-Морт, Волан-де-Морт, Волан-де-Морт.

Гермиона закрыла уши ладонями и зажмурила глаза. Она почувствовала, как холодные пальцы коснулись её щеки, и, распахнув глаза, опустила руки.

– Гарри победил, война закончилась и уже давно. Ты победитель.

– А ты?

– А я недалеко от тебя. Скоро сон кончится, и всё станет на свои места.

– Мы что, общаемся?

Малфой молчал.

– Почему ты молчишь?

– Мы женаты.

Она не успела понять и что-то ответить, как почувствовала прикосновение его губ и его тёплое дыхание. Неосознанно приоткрыв рот, Гермиона ощущала его губы и нежное касание её нижней губы. Драко оттянул её, трепетно вобрал в рот.

После поцелуи были лёгкими, и Гермиона поддавалась ему, утопая в неизвестной ранее нежности.

Она чувствовала тёплые прикосновения губ, и тепло, которое исходило от него, проникало в горло и распространялось ниже, ниже к самому сердцу, проходя ещё ниже и нарастая в животе. Словно теперь там был эпицентр тепла.

Гермиона чувствовала каждое касание. Всё, что сейчас происходило, она чувствовала. И, подняв свои руки, пробежалась пальцами по его спине, дотронулась до прохладной шеи и коснулась мягких волос.

Девушка почувствовала его руки на своей спине. Прохладные пальцы обжигали тело, они скользили и, остановившись на бёдрах, сжали их.

Драко плотно прижимал её к себе, и она чувствовала его тело. Дыхание прервалось, мысли Гермионы путались, и она хотела оттолкнуть его лишь секунду. Во вторую секунду захотела прикрыть своё обнажённое тело.

«Всё это нереально. Не может быть всего этого. Пусть…».

– Пусть, – повторил он, словно проникая в её мысли.

Они рухнули вниз с высоты собственного роста, и Гермиона ничего не почувствовала, ничего, кроме его тела, кроме поцелуев, которые были мягкими и тягучими. Она ощущала его личный аромат и мягкость волос, которые щекотали её пальцы, и ей казалось, что они парят в воздухе.

Под спиной она не чувствовала ничего, словно они висели в воздухе. Всё это было их личной невесомостью.

Ничего, кроме прикосновений их тел, она не ощущала. Его сила пронзила её насквозь, наполняя собой. Гермиона вцепилась пальцами ему в плечи и вскрикнула.

Снова этот шум, который проникал в мозг и сжимал его. Гермиона зажмурилась и поняла, что касается губами воздуха. Открыв глаза, она увидела, что его рядом нет. Девушка стала разворачиваться в разные стороны, хаотично размахивая руками, и увидела, что потолок начинает опадать. Части поместья не заваливают её, а словно растворяются в воздухе, не долетая до неё.

И вот уже свет проникает в это разрушенное поместье и освещает единственную его пленницу.

Девушка открыла глаза и увидела рядом с собой Полумну. Девушка стояла, вытаращив на неё свои и без того большие глаза, с выставленной палочкой прямо перед лицом Гермионы.

– Что происходит? – Гермиона коснулась своих висков – шум не прекращался даже сейчас. – Что происходит, Луна? – Гермиона села на койку.

– Понимаешь, дело в том, что происшествие ночью не прошло бесследно. Кое-кто убежал.

Гермиона зажмурилась и помассировала свои виски снова. Воспоминания возвращались, вытесняя этот странный сон. Она прекратила массаж и коснулась своих губ – они были влажные – и, открыв глаза, она всё вспомнил.

– Твои твари, они всё-таки убежали?

– Гермиона, не нужно так говорить. У них чудесные крылышки, и они…

– Я это уже слышала, – сказала Гермиона и вытащила из-под подушки свою палочку.

Встав, она подошла к ящику. Все замки были на месте.

– Где они?

– Успокойся. Все последствия ликвидированы.

– Все последствия? – Гермиона начинала срываться на крик.

– Да, ты и Малфой…

– Что?

– Серные светляки, они парные, и так получилось, что когда Малфой вошёл, один из них… В общем, он проник в него и в тебя, и, возможно, вам что-то снилось, и этот сон, он был…

– Это была реальность?

– Нет, это были ваши сны. Они смешиваются, и последствия могут быть плачевны. Но я вовремя вытащила одного из… – Луна поднесла указательный палец к своей голове и постучала по виску, – …у Драко, а потом у тебя, и ты сразу же проснулась.

– Где эти твари?

– К сожалению, две особи пришлось уничтожить, и для меня это сильная потеря. Я бы хотела выйти. Извини, Гермиона, – Луна резко пошла к выходу и, открыв дверь, вышла наружу.

Гермиона слышала, как Полумна бежала. Её шаги были быстрыми, и вскоре они стихли. А девушка рухнула на свою койку и спрятала лицо в ладонях.

***

Лондон встретил их проливным дождём. Небо было пасмурным, серым, точно таким же, как настроение Гермионы.

Ни с одним из участников так называемой экспедиции она не разговаривала. Невилл был в дурном расположении духа, Луна полностью растворилась в себе и, вероятно, переживала собственную утрату, а Малфой сторонился Гермионы.

Гермиона даже украдкой не смотрела на него. Она не хотела обсуждать то, что произошло между ними во сне.

Когда летучий корабль приземлился, то их встретила целая делегация во главе с Гарри. Она была рада видеть друга и сразу примкнула к ним. Впереди было много работы, много неучтённых деталей и обсуждение этой короткой командировки. А самое главное – доставка груза. Гермиона полностью погрузилась в исполнение своего профессионального долга.

Она пыталась выкинуть воспоминания о том сне. Не хотела даже думать об этом. Но вопросы сами появлялись в её голове и мучили её, требуя немедленного ответа.

«Почему Малфой, зная, что это сон и полностью управляя им, целовал её? А то что произошло потом… Это было так реально, что она даже ощущала след его проникновения. Неведомый никому, но ощутимый ею. Что это была за выходка? Почему он совершил этот поступок?» – каждый раз когда эти мысли возникали у неё в голове, девушка пыталась их отогнать, полностью перехватывая инициативу всего рабочего процесса.

Через две недели, когда всё закончилось, Гермиона поняла, что даже не взглянула на Малфоя. А он всё это время был на летучем корабле с их командой. А ведь она даже не попрощалась с капитаном и с его помощницей, просто пошла к Гарри, забыв о них, словно их не существовало. Эти люди были лишь маленькими болтиками, выполняющими определённые задачи. И Гермионе стало тошно от собственных мыслей и от той ситуации, которая возникла.

Девушка шла под длинному коридору министерства. Подойдя к кабинету Гарри, занесла кулак, чтобы постучать. И какое-то время обдумывала, что хочет сказать. Кулак завис, а девушка погрузилась в свои мысли и услышала:

– Войдите.

Девушка вошла и, закрыв дверь, посмотрела на Гарри. Он выводил что-то пером на пергаменте, был сосредоточен.

– Гарри, я хотела…

– Да, я знаю. Получил твой отчёт, но есть некоторые несостыковки, и мне бы хотелось, чтобы ты подготовила отчёт по поводу…

– Мне нужно поговорить с тобой о другом.

Рука Гарри замерла, и он, оторвав взгляд от пергамента, посмотрел на неё.

– Что-то случилось?

– Нет, кое-что случилось там, в России.

– Почему я об этом не знаю?

– Потому что это личное.

– Почему тогда ты хочешь об этом поговорить сейчас?

– Потому что ты мой друг.

Эта фраза заставила Гарри улыбнуться.

– Малфой. Что с ним?

– А что с ним?

– Почему отвечаешь на мой вопрос вопросом? Прошло уже больше двух недель. Я тогда не спросила у него ничего, ушла и не попрощалась. Мне бы хотелось знать, какая его дальнейшая миссия и вернётся ли он в Лондон?

– Он уехал через сутки, доложив о ситуации и подготовив отчёт. Отбыл тем же способом, что и прибыл. Не понимаю, почему ты интересуешься?

– Почему он там?

– Потому что это были условия Министерства, выдвинутые для Малфоев. Ряд определенных условий.

– Насколько лет?

– На три года.

– Но прошло уже больше пяти лет.

– Это его решение остаться в России. Малфой не хочет возвращаться в Лондон. Знаешь, он хороший специалист и мог бы сделать успешную карьеру в России, но он не двигается с места. Он хороший проводник, организатор – как хочешь назови. Многое ему под силу, но он продолжает трудовой путь, выбранный не им. Жаль, что прошлое не даёт ему двигаться дальше.

– Ты говоришь о нём, будто бы он никогда не был нашим врагом.

– Он и не был врагом! Он был лишь неприятным препятствием или неприятным человеком, не важно. Я не считаю его врагом, а ты?

– Я не знаю. Постоянно думаю о нём. Помню, каким он был в Хогвартсе и каким мы его знали. Эти картинки постоянно всплывают в голове, с тех пор как я вернулась из России. Между тем Малфоем и этим существует разница, но…

– Что произошло?

Гермиона хотела рассказать, что произошло у них с Луной, но резко поняла, что не имеет на это право. Луна, как и она, была в профессиональной командировке, и всё, что произошло, могло говорить о её профессиональной халатности. Гермиона резко закрыла рот и, улыбнувшись, сказала:

– Я не буду тебе рассказывать всё в малейших подробностях. Есть события, о которых тебе не стоит знать, но, поверь, всё нормально. Ты же мне доверяешь? – Гермиона заглянула в глаза Гарри и увидела, что ничего не изменилось. Выражение лица было прежним. – Я подумала, что ты был прав. Работа и работа в Аврорате – это амбиции, которые не были оправданы. Я просто привыкла быть рядом с тобой, и всё, что ты делал, делала и я. Это привычка.

– Надеюсь, что не вредная? – с улыбкой спросил Гарри.

– Нет, Гарри. Дружба не может быть вредной привычкой. Но у меня своя жизнь.

Гарри кивнул.

– Я приняла решение, что хочу переехать в Россию. Помоги мне.

Между ними повисло молчание. Гарри смотрел на свою подругу, пытаясь понять, что произошло в жизни девушки, что она сказала подобное. Он хотел взять её за руку и отвезти в Мунго, чтобы хорошо обследовать и выявить, что все её слова – это действие какого-то проклятья, заклинания, которое воздействует на мозг, но он видел, что девушка серьёзна и помутнений сознания нет. Её разум ясен как никогда.

– Это из-за него?

– Я не могу с этим бороться и не знаю, что это. Просто когда я вернулась в Лондон, ничего не произошло. Ведь я должна была быть счастлива от того, что нахожусь дома? Ведь я не должна была про него думать? Всё стало иным, – помолчав несколько минут, Гермиона встала и подошла к другу, положив ладонь на его плечо. Она сказала:

– Гарри, просто помоги.

========== Эпилог ==========

Гермиона стояла и смотрела на эту деревню, полностью покрытую снегом. Он был повсюду, и просторы его были бесконечны. От этого кристального цвета у неё слезились глаза, а щёки сковывал мороз.

Девушке нужно было время, чтобы привыкнуть к таким холодам. Глубоко вдохнув, она почувствовала, что мороз проникает внутрь. Это было странное, бодрящее ощущение. Глубоко выдохнув, она увидела собственный пар изо рта, горячий и зависший в воздухе, подобно тяжёлому облаку.

Она опустила взгляд на свои красные пальцы, которые онемели и казались деревянными. Девушка поднесла ладонь на уровень своих глаз и, сжав её, с трудом разжала. Это простое движение, которое вызвало у неё сложность в исполнении, было схоже с её чувствами, понятными с первого дня их проявления, но вызывающими такую же сложность в исполнении.

Скрип снега, от звучания которого Гермиона зажмурилась и сжала руку в кулак. Пока она слышала эти хрустящие шаги, её сердце задало бешеный ритм. Все эти звуки превращались в мелодию.

Девушка замерла, притаилась в ожидании происходящего. Шаги прекратились, и она поняла, что тот, кто шёл, остановился. Она чувствовала его взгляд на своей спине.

Гермиона улыбнулась и, повернувшись, увидела его сосредоточенное, сдержанное лицо. Ничего не выражающее. Никаких эмоций, и пристальный взгляд.

– Ну здравствуй, Малфой.

Он молчал.

– Ну что, пойдём? Ты же пришёл проводить меня.

– Не думаю, что ты забыла дорогу, – тихо сказал он.

– Таковы условия, ведь я иностранка, а ты мой проводник.

– Ты же знаешь, что это не так, – огрызнулся он. – Я не только проводник.

– Да, Гарри мне говорил, что ты универсальный сотрудник.

– Вы разговаривали обо мне с Гарри Поттером? Замечательно.

– Зря ты так. Он относится к тебе… – она замолчала.

Бровь Малфоя поднялась, и во взгляде что-то сверкнуло – искра, которая буквально на минуту загорелась и погасла.

– Как?

– Неважно.

– Нет, важно, Грейнджер. Если ты сказала слово или дала какой-то намёк, будь добра, объясни, что ты имела в виду, – он сделал шаг, и снова скрип снега.

Малфой приблизился к ней на ещё один шаг, и ещё немного стал ближе.

– Он не считает тебя врагом.

– Замечательно, ведь это всё меняет. Мне стало так легче, – он поднёс ладонь к груди и засмеялся.

Это было всего мгновение, и его лицо снова стало серьёзным.

– А кем считаешь меня ты? Зачем ты здесь, Грейнджер? – и с каждым вопросом он делал новый шаг. – Что привело тебя в эту суровую снежную страну? Работа в архиве тут отличается от работы в тёплом Министерстве Лондона. Здесь огромное пространство и неконтролируемая магия, а волшебники те ещё самодуры.

– Я этого не боюсь. Мне необходимо справиться лишь с одним самодуром.

Ещё шаг.

– Работа в Министерстве меня не удовлетворяла. Многое я хотела до войны, но после… Всё перестало мне казаться правильным. Я потеряла к этому интерес и, самое главное, потеряла радость. Да я даже не могла влюбиться, а всё, что у меня было до войны, после неё не складывалось. Мы были все раздавлены и словно другими людьми. Мы просто выросли. И оказалось, что умеем только одно – бороться с Волан-де-Мортом. Ничего другого мы просто не знали. Потом я решила, что работа в Аврарате – моё, но это тоже оказалось не так. Теперь я знаю, что это был просто путь, чтобы прийти куда-то. Туда, куда мне действительно нужно было прийти.

– Ты хочешь сказать, что это был путь сюда, в эту страну? Зачем, Грейнджер? У тебя блестящее будущее. Там ты – героиня войны, а здесь ты просто иностранка.

– Пусть!

– Пусть? – спросил Малфой.

– Да, пусть. Ты ведь помнишь, что было после этого слова? А для тебя это всё ещё просто слово?

Он ничего не ответил и продолжил смотреть на неё, не отводя взгляда.

– Я хочу знать ответ на один вопрос, Малфой.

– Я тоже.

– Я хочу первая. Ты полностью его контролировал, и ты знал, что это нереальность. Я этого не поняла, но ты знал. Ты сказал, что я твоя жена. Зачем?

– Да, с самого начала я знал, что это сон. Но сон, который ты можешь почувствовать, который ты можешь запомнить. Всё, что происходило в этом сне, мы чувствовали одновременно. Знаешь, Грейнджер, это было моё желание, то, чего я хотел. Когда эта тварь залезла в моё ухо, проникла в мой мозг, то, оказавшись в одном сне с тобой, я уже знал, что происходит. Но я не контролировал свои слова. Говорил то, что хотел. Это было одно мгновение, и я знал, что оно пройдёт, сон кончится и реальность будет без тебя. Я хотел этого.

– Разве можно хотеть целовать врага?

– Нет, это извращение.

Гермиона нахмурилась. Он сделал ещё два шага и оказался настолько близко, что, немного нагнувшись вперёд, практически коснулся её щеки.

– Но, Грейнджер, я не целовал врага, а целовал девочку, в которую был влюблён с самого детства. Это было запретное чувство, в которое я сам не верил. Но когда война закончилась, когда я увидел тебя там на бесконечном суде, живую и невредимую, то понял, что это чувство никуда не исчезло. Оно не стирается ни горем, не вытравливается страхом, ему не подвластно время. И когда ты появилась здесь, я понял, что другого шанса у меня не будет. Всё было спланировано. Там во сне я должен был тебе сказать это, но всё произошло иначе. Ты разрешила мне большее. Почему ты позволила, почему не оттолкнула? – последнее слово он сказал с выдохом.

Гермиона сделала шаг назад и удивлённо посмотрела на него.

– Что ты спланировал?

– Я знал всё об этих существах, знал, что они могут быть опасны, но я мог контролировать ситуацию.

– Что? То есть эта тварь залезла мне в ухо, потому что так захотел ты? Чёрт, Малфой, какого хрена? Подожди, – девушка нахмурилась и вспомнила, как он подмигнул Луне, как та говорила о нём, их взгляды.

– Это и был ваш секрет? Луна знала, – Гермиона не могла в это поверить.

– У меня были помощники по пути к моей мечте.

– Малфой, неужели нельзя было просто…

– Просто? С тобой нельзя просто.

– Да пошёл ты, – Гермиона развернулась и пошла в обратную сторону.

Она думала о том, что может быть ей стоит второй раз использовать портал. О том, как она всё объяснит в Министерстве, скажет, что случилось здесь, возможно, придумает непредвиденные обстоятельства. Какие? В её голове возникала тысяча мыслей, и она даже не слышала шуршание снега и спешные шаги за спиной. Она обдумывала, как поступить, что она будет говорить Гарри.

«Чёрт, во что я ввязалась?.. Как я могла поверить?.. Ведь эти твари могли проникнуть к кому угодно на этом судне, не только к нам. Но именно Малфой оказался рядом. И всё ради какого-то поцелуя, ради того, чтобы овладеть мной. Как я могла приехать сюда, впустить его в себя, полностью подчиниться, сдаться без боя?..».

Резко она почувствовала, как он разворачивает её и крепко прижимает к своему телу. Гермиона даже не могла вдохнуть и выдохнуть – настолько сильными оказались его объятия.

– Послушай, Грейнджер, наверное, я идиот. Всё, что я делаю, может быть неправильно. Порой даже опасно. Но я не знаю другого способа жить, только так, когда всё на грани, когда стоишь над пропастью. Я не умею иначе, но, может быть, ты научишь? Ведь ты пришла! Не знаю почему, но ты здесь. Что это: жажда карьеры, смена обстоятельств или любовь с первого взгляда к России? Почему ты здесь?

Через ткань пальто, через эти слои одежды она чувствовала его сердцебиение, а её тело начало расслабляться. Гермиона обняла его настолько сильно, насколько могла.

– Это любовь с первого взгляда, но не к стране. Может быть, я больная на всю голову, но… Не отпускай меня никогда, слышишь?

– Слышу, – тихо ответил он.

Полтора месяца назад.

Луна старалась изо всех сил не уснуть. Её дыхание не должно было дрогнуть. Она перебирала в голове тысячу строк из разных книг, заставляя себя думать и анализировать. Главное было – не поддаться навязчивому сну. В какой-то момент она задержала дыхание и прислушалась: Гермиона спала, а её дыхание было ровным и ритмичным. Луна села на своей койке и всмотрелась в темноту, продолжая всё так же вслушиваться. Так она просидела несколько минут, после чего встала и на цыпочках практически проплыла до соседней койки. Немного склонившись над Гермионой, она продолжила вслушиваться. Девушка спала, и это было совершенно точно. Простояв ещё какое-то время, она не дыша подошла к двери и, прикоснувшись к ручке, испарилась, словно её здесь никогда и не было.

Девушка шла по этому слабо освещённому коридору, боясь, что любой её шаг может заявить о том, что кто-то не спит, что кто-то выйдет и громко спросит, что она здесь делает. Именно в этот момент она почувствовала, что кто-то схватил её за руку и резко притянул куда-то в сторону. Луна ощутила чью-то ладонь на своём рту, но не испугалась, потому что знала, что это он.

Какое-то время они стояли вот так, а потом он ослабил ладонь и отпустил девушку. Луна тут же развернулась и встретилась с его прохладным взглядом, в полумраке казавшимся чёрным.

Она кивнула. И молча, без всяких вопросов пошла за ним. Они спустились куда-то вниз и прошли в дверь, которая была приоткрыта. Как только она переступила порог, дверь тихо закрылась.

– Прости, я не хотел тебя напугать.

– Я не испугалась, знала, что это ты.

– Я ждал тебя, но думал: а вдруг ты уснула. Всё-таки был сложный день.

– Нет, – помотала головой Луна. – Я знала, что нужно прийти, знала, что ты ждёшь.

– Ты поможешь мне? – Малфой закусил губу и взволнованно смотрел на неё.

Луна улыбнулась и коснулась кончиками пальцев его лба.

– Всё хорошо. Я же говорила, что помогу, но только… – она опустила руку и создала длительную паузу. Какое-то время смотрела ему в глаза, а потом, опустив взгляд, заговорила:

– Ты уверен, что ей это необходимо так же, как тебе? Ты не подумай, я верю тебе и всегда верила. Все эти годы ты помогал мне, помогал им, но Гермиона… Это другое. У каждого есть свой выбор.

– Я и хочу ей его дать. Просто, чтобы она знала. Мне будет легче, если она будет знать, хочу сделать то, чего всегда боялся. Хочу не бояться любить её, хочу, чтобы она знала, что я люблю в ней всё, даже её кровь.

– Драко, любить не значит владеть, – она посмотрела в его беспокойные глаза. – Я не отговариваю тебя, лишь хочу, чтобы ты знал.

– Что знал?

– То, что она – не ты, что может думать и чувствовать иначе, что нельзя всë предусмотреть, что даже самый идеальный план может рухнуть.

– Знаю.

– Как ты провернул всё это? Я думала, твои руки коротки.

Драко усмехнулся.

– Да, война разрушила мою жизнь, но не меня. Многое отняла, но и дала не мало. Война сняла всё маски, мир отца рухнул, и началась моя эра. Но кое-что осталось, и это то, что всё-таки я Малфой. Моя фамилия – ключ от многих дверей, а ещё я богат. Так что организовать командировку для Грейнджер было не сложно, а вот найти сговорчивого зоолога…

– Чушь, я была всегда. Да и поставки – не твоя выдумка. Груз действительно необходим Лондону.

Драко улыбнулся.

– Спасибо, Полумна. Ты мой единственный друг.

– Друзей не прячут.

– Тебе не нужны такие друзья, как я. Так было нужно.

– Так будет нужно не всегда?

– Нет.

– Обещай. Если Гермиона не подаст знака, не захочет, обещай отступить. Помни, любить – это не делать зла. Любовь взаимна и никак иначе. Обещай!

– Обещаю.

На этом Луна сделала рывок и обняла его. Она прижалась к нему сильно, так, как делала всегда.

Столько раз она была на пороге у смерти, старуха дышала ей в висок, но Малфой всегда вырывал её из костлявых рук. Порой, ничего не говоря, просто спасал, исчезая в темноте. Так было до конца войны, так было и сейчас. Если надо рискнуть ради него, то она рискнëт. Ведь единственным ориентиром у Драко была магглорождëнная волшебница, которая была светлым лучом в его тёмном царстве.

– Я люблю её.

– Я знаю, – тихо ответила Луна. – Но не говори ей, что любишь её кровь, это немного странно.

– Но в этом весь смысл.

– Драко…

– Я понял, – он отстранился от неё и погладил по волосам ладонью. – Спасибо, что веришь.

– Спасибо, что ты это ты, – Луна, улыбнувшись, снова прижалась к нему.

Многие сломались после войны, потеряли своё лицо, похоронили свой смысл жить, но были те, кто выжил, чтобы любить, несмотря ни на что, вопреки всему. И это был он, Драко Малфой. Последний из своего рода «чистой крови».