Текст книги "Крушение сурка. Том 2 (СИ)"

Автор книги: noslnosl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глядя на то, насколько увлечён её муж, София тоже начала искать себе хобби. Они занялась лепкой из глины и прочим творчеством. Делала всякие поделки, плела из бисера, рисовала картины. Одна из комнат в доме была превращена в её творческую мастерскую.

Стрельба в тире и спарринги в додзё не сравнятся с настоящей армейской подготовкой и боевым опытом. Но, выбирая между реальной службой с погружением в боевые действия, и между мирной и комфортной жизнью, Алекс склонялся к последней. Он решил для себя, что хорошая жизнь лучше, чем положить всего себя на алтарь подготовки к единственному опасному моменту в начале перезапуска.

Его мирные тренировки позволяли поддерживать себя в хорошей форме и не забывать, с какой стороны держаться за оружие. К тому же, он не только оставался в одной поре, но и улучшал свои навыки стрельбы. Раньше он показывал неплохие результаты с винтовкой. Теперь же научился точно палить из пистолета и улучшил свои снайперские навыки. На них он делал отдельный упор. Старался наработать навык беглой и максимально точной снайперской стрельбы, который считается вершиной у стрелков. Он поставил себе задачу научиться стрелять настолько хорошо, чтобы сходу суметь поразить максимум противников при минимуме риска для своей шкуры, как можно меньше повреждая трофеи.

Его главной и основной целью было выживание в момент перезапуска. Только ради этого он заставлял себя тренироваться в том, что ему на самом деле не нравилось.

Боевые искусства? Он точно не их фанат. Но они были ему нужны, если дело вдруг дойдёт до рукопашной схватки. Правда, чтобы до такого дошло, он должен пролюбить автомат, нож и сапёрную лопату. Ему были нужны навыки мордобоя, и он старательно их постигал, стиснув зубы. Хотелось ему этого или нет, он в нужное время брал свою спортивную сумку и ехал в додзё. Там он старался превзойти всех, заучивал приёмы до идеала и пускал их в ход в спаррингах.

Стрельба? На самом деле он ненавидел огнестрельное оружие. Терпеть его не мог. Ему было тошно от одного вида винтовки. Но у него внутри укоренилось чёткое понимание того, что именно это его нелюбимое оружие помогает ему каждый раз выжить. А раз так, то он должен стать подобен Ворошиловскому стрелку. Он поставил себе цель научиться стрелять не хуже олимпийских чемпионов по стрельбе, но быстрее. Спортсмены себе могут позволить долго целиться. Но в реальной схватке у солдата нет такой роскоши. Там счёт идёт на мгновения. Поэтому главное – уметь стрелять точно в любой ситуации и из любого положения. Под это лучше всего подходила скоростная стрельба, пришедшая из США.

По скоростной стрельбе даже проводились соревнования. Там имелось несколько категорий: пистолеты, дробовики и винтовки. Алекс занялся ею на полном серьёзе. Он знал, какое оружие ему предстоит использовать, поэтому полностью сосредоточился на винтовках. Он получил разрешение на покупку оружия и приобрёл себе винтовку, с которой начал сначала просто тренироваться в скоростной стрельбе. Потом он начал участвовать в местных соревнованиях. После даже стал занимать какие-то места не с самого конца списка участников. Затем перешёл на уровень европейских чемпионатов по скоростной стрельбе. И даже начал метить в мировые соревнования. Но до них ему было ещё далеко. Для этого требовалось хотя бы добраться до призовых мест в первой тройке европейского чемпионата.

Его ребёнок рос здоровым, чем радовал родителей. Он нормально развивался.

Их семейные отношения с Софией были ровными и нормальными. Ни тебе пламенной страсти, ни холодной отстранённости. Двое влюблённых, которые радовались каждому прожитому дню вместе и растили своего сына. Оба попросту наслаждались своим тихим семейным счастьем и занимались своими хобби. Когда Алекс летал в другие города на соревнования, София с сыном всегда старалась отправиться вместе с ним и поддержать его. Её могли остановить от поездки лишь форс-мажорные обстоятельства, к примеру, если сын заболел и ему были противопоказаны путешествия.

С деньгами у Шульца тоже всё складывалось отлично. Он всегда внимательно следил за котировками и продолжал вести свои записи, стараясь запомнить основные моменты.

В середине декабря две тысячи седьмого года у него закончилось время депозита. Он получил свои сто сорок тысяч долларов процентами по банковскому вкладу. Эти деньги он отложил на траты, поскольку его хобби стали требовать больше денег.

После этого он внимательно следил за курсом ценных бумаг, которые стремительно падали в пропасть. В декабре фруктовые акции колебались от трёх баксов десяти центов до двух долларов пятидесяти трёх центов. И это при том, что ещё в июне они стоили на пике семь долларов. Алекс подумывал их купить, но решил всё же немного выждать.

В январе фруктовые акции сначала выросли в цене, но потом снова подешевели. Когда они снова стали стоить по два с половиной доллара, Алекс не выдержал и на все свои семь миллионов купил их. У него получилось два миллиона восемьсот тысяч штук. Это было почти в три раза больше, чем у него было до лета прошлого года.

После того, как он совершил покупку, цена на фруктовые акции продолжила падение. Шульц сначала пожалел о своём импульсивном поступке. Но это продолжалось недолго. Под конец января две тысячи девятого года эти ценные бумаги резко начали взлетать ввысь почти до трёх баксов. В феврале они продолжали раскачиваться. Их графики колебались от двух баксов шестидесяти центов до трёх баксов в конце месяца. После этого наметился устойчивый рост, отчего Александр полностью успокоился и уверился в своём светлом будущем.

Весной его уверенность в будущем укрепилась, потому что к концу мая фруктовые акции стоили уже по четыре бакса за штуку. Летом он и вовсе ощущал полное умиротворение, потому что к концу августа цена на них доползла до шести долларов. То есть, всего за восемь месяцев его состояние с семи миллионов увеличилось почти до семнадцати. С такой финансовой подушкой он ощущал полное умиротворение и абсолютную уверенность в будущей сытой жизни.

Глава 23

Годы полетели со скоростью скоростного поезда. Дни Александра были настолько плотно заняты, что он не успевал оглядываться по сторонам. Его сын стремительно рос и постигал мир, учился считать и писать, начал ходить в детский сад.

Чтобы было на что жить, Алекс раз в год продавал немного акций, прям самую малость. Так продолжалось до две тысячи двенадцатого года, когда фруктовая компания начала выплачивать дивиденды. И размер этих дивидендов мог у любого вызвать зависть – два доллара шестьдесят пять центов каждый квартал на протяжении года.

Учитывая, что у Шульца на руках к тому моменту всё ещё оставалось почти два миллиона восемьсот тысяч акций, он получил четыре выплаты в общей сложности на двадцать девять миллионов шестьсот пятьдесят восемь тысяч баксов. Поскольку парень давно был резидентом Греции, то выплачивать налоги на дивиденды ему следовало тут, а это пять процентов. В результате реально на руки он за год получил двадцать восемь миллионов сто семьдесят пять тысяч долларов.

При этом акции фруктовой компании к концу две тысячи двенадцатого года максимально достигали семисот с небольшим долларов. Космическая разница с тем, сколько они стоили в две тысячи девятом году. В результате на бумаге состояние Шульца к этому моменту приближалась к двум миллиардам долларов.

Глядя на это безумное число на экране ноутбука, Александр массировал виски и мучительно размышлял над тем, стоит ли говорить Софии о том, что они уже какое-то время миллиардеры. Она до сих была свято уверена в том, что он небольшой инвестор, который может позволить вывести из инвестиций раз в год несколько сотен тысяч. Он ей даже не говорил о тех дивидендах, которые получал на протяжении года. Хотя, нет. Он сказал ей, что, наконец, получал дивиденды. Но точной суммы не уточнял, просто пополнял каждый раз её банковский счёт на сто тысяч и вносил в семейный бюджет триста тысяч. Так что теперь София была уверена в том, что они миллионеры. Но так, мелкие миллионеры.

– Дорогой… – зашла к нему в кабинет София, и тут же она заметила его перекошенное лицо и то, как он нервно растирал виски. Тут же она с обеспокоенным лицом поспешила к мужу и принялась его ощупывать. – Тебе плохо? Что-то случилось? Ты разорился? Не переживай, мы перенесём все невзгоды. Даже если ты разорился, то ничего страшного. У нас всё ещё осталась наша старая квартира. К тому же я не притронулась к тем трёмстам тысячам евро (не забываем о разнице курса между долларом и евро), которые ты мне присылал. Я так и думала, что стоит держать деньги на чёрный день. Я ещё немного накопила.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – Шульца пробило на нервный смех.

– Всё настолько плохо? – она с сочувствием вглядывалась в лицо мужа. – Нас будут преследовать кредиторы? Точно! Мне срочно нужно обналичить деньги, чтобы никто не сумел заблокировать их на банковских счетах.

– Прости, – притянул он к себе девушку и усадил на колени. Хотя её теперь сложно было назвать девушкой, ведь это была красивая стройная женщина тридцати лет, почти ровесница мужчины, который крепко её обнял. – С моими капиталами всё в порядке. Я просто думаю, что стоит продать половину акций и вложиться в другие, чтобы диверсифицировать финансовый портфель и уберечься от рисков обесценивания.

– Так сделай это, – успокоилась София. – Или есть какие-то сложности?

– Эм… – он набрал полную грудь воздуха, решаясь признаться. – Да, кое-какие сложности имеются. Это размер моих активов.

– Слишком мало денег, да? – с сочувствием посмотрела на мужа София. – Наши акции подешевели?

– Нет, – качнул он головой из стороны в сторону. – Наоборот, они в последнее время слишком сильно подорожали. Проблема в том, что стоимость моих акций слишком большая… Около двух миллиардов долларов. И если я выведу половину – миллиард, то это повлияет на курс в худшую сторону.

– А-а-а⁈ – в глазах Софии отобразился шок – они моментально остекленели, пока мозг пытался переварить услышанное. – Э-э-э… Два миллиона?

– Два миллиарда… – вздохнул Александр.

– Ах, миллиарда… – протянула она охрипшим голосом. – А я думала, мне послышалась. Милый, так мы что, миллиардеры⁈

– Ну, вроде того, – натянул он на лицо виноватую улыбку. – Но это только с этого года, и не факт, что такой расклад продержится долго. Стоит цене на фруктовые акции рухнуть, как наш капитал тут же существенно уменьшится. Стоимость капитала – это не совсем те деньги, которые есть у человека реально. Это лишь гипотетическая сумма, которую можно выручить на рынке в определённый момент. Так что на бумаге мы миллиардеры, а фактически у меня на счётах всего двадцать шесть миллионов долларов.

– ВСЕГО⁈ – выпучила глаза София. – Никогда не слышала, чтобы о миллионах баксов говорили ВСЕГО!!! Алекс, раз мы настолько богаты, то почему так живём?

– Как? – вздёрнул он бровь. – Нигде не работаем, при этом ни в чём не нуждаемся, питаемся отличными продуктами, живём в вилле на берегу моря, имеем спорткар без крыши, водим ребёнка в лучший детский сад, занимаемся своими хобби и летаем по всему миру, когда это нужно…

– Но… – её голос задрожал, пока она пыталась подобрать аргументы. – Но ведь вилла у нас арендованная, твой Порше стоил недорого, а мы тратим тысяч по десять в месяц.

– Минусы будут? – ухмыльнулся Александр.

– Эм… – растерялась его супруга.

– Какая разница, – продолжил он, – что вилла арендованная? Ты ощутишь разницу от проживания в своем доме и во взятом в аренду? Лично для меня ничего не меняется. Так зачем платить больше и привязывать себе к одному месту? Может быть, завтра ты захочешь отдать сына в Кембридж, и мы переедем в Великобританию. И что теперь – продавать подешевевший дом? Мы его просто оставим и арендуем особняк в Англии. Это экономично и утилитарно.

София попыталась вырваться из объятий мужа, но он поцеловал её, чем заставил прекратить нелепые попытки покинуть его колени. Он продолжил говорить:

– А машина… Мне просто нравится Порше Спайдер – он классный, дарит массу эмоций от поездок, при этом красиво смотрится. Все эти навороченные Феррари, Ламборгини и прочий шлак я считаю всего лишь тачками для понтов. К тому же, когда я покупал Порше, моё состояние было всего семь миллионов долларов, и я не хотел отрывать от него солидную часть ради понтовой жоповозки.

– Эм… – София не знала, что сказать. Аргументы мужа, казалось, обладали железобетонной логикой.

– Скромная жизнь? – продолжал он. – Так мы привлекаем к себе меньше внимания. Худшее для богатых людей без реальной власти – внимание к ним со стороны. Такого внимания можно не пережить. Хочешь, чтобы нашего сына похитили ради выкупа? Или хочешь, чтобы на нас периодически устраивали покушения? Софи, у меня нет никакой власти. Когда-то я лишь удачно вложил полмиллиона долларов. Эти вложения со временем превратились в два миллиарда. И это произошло совсем недавно, после того, как за фруктовые акции начали щедро выплачивать дивиденды. Или же ты хотела бы постоянно жить за высоким забором в окружении толпы телохранителей? Охранники ходили бы за тобой днём и ночью, дежурили возле спальни. Ты этого хочешь?

– Нет, не хочу, – замотала она головой из стороны в сторону. – Но мне кажется, ты утрируешь.

– Да ну? – губы мужчины криво изогнулись в насмешливой ухмылке.

Ссадив жену с коленей, он принялся за поиск на компьютере. Вскоре он повернул монитор к супруге и стал одну за другой открывать новости о том, как папарацци донимают богатых людей, как был похищен кто-то из семьи богачей. Таких статей нашлось множество. Глядя на них, София бледнела, пока её кожа не посерела от ужаса.

– Я дам тебе сколько угодно денег, – тихо произнёс в оглушительной тишине Александр. – Ты можешь тратить их как угодно. Хочешь скупить все бутики в городе? Пожалуйста. Только в таком случае мы вынуждены будем переехать на более уединённую виллу и завести десятка три телохранителей, плюс сменить автомобили на бронированные.

– НУ, НАФИГ! – заявила напуганная София. – Лучше мы будем жить, как и прежде. Всё равно мы никогда не испытывали недостатка. Но…

– Но⁈ – вздёрнул правую бровь Шульц.

– Переведи мне половину от своих сбережений! – голос Софии стал твёрдым. – Я тебе не доверяю. Ты ещё тот транжира. Спустишь всё на свои лимитированные винтовки. У меня эти деньги сохранятся в надёжности. Они станут нашим гарантом безопасности на случай, если ты вдруг разоришься.

– Без проблем, – ухмыльнулся он, доставая чековую книжку и выписывая чек на четырнадцать миллионов долларов. – Держи.

София несколько десятков секунд, застыв статуей, пялилась на число в чеке.

– Это реально четырнадцать миллионов? – недоверчиво протянула она.

– Да, – кивнул Александр. – Я бы сказал тебе тратить их как угодно, но зная тебя, уверен, что ты не потратишь оттуда ни цента.

– Почему четырнадцать, а не тринадцать? – продолжила она. – Это же больше половины.

– Тринадцать – плохое число, поэтому пусть будет четырнадцать.

– Сыну не говори что мы миллиардеры! – твёрдо заявила София, аккуратно пряча чек в карман домашнего халата. – А то он маленький, запросто проболтается. Пусть он, как и раньше, будет уверен в том, что мы просто обеспеченная семья высшей планки среднего класса.

– Угу… – вновь кивнул мужчина. – Я тоже думаю, что открывать пацану правду сейчас не стоит. Скажем ему, когда он будет вменяемого возраста и начнёт вставать на ноги, а то ещё вырастет мажором в худшем варианте и подсядет на какую-нибудь дрянь.

Два миллиарда долларов. Эта сумма била набатом в голове Александра. Он думал, что сможет немного разбогатеть и спокойно жить на эти деньги. Ключевое слово тут «немного». Он никак не ожидал, что фруктовые акции способны вырасти настолько сильно. Когда-то он покупал их за считанные центы. Потом, когда они стали стоить семь долларов, он радовался, словно ребёнок подарку от Санта Клауса. Когда они стали стоит тридцать баксов за штуку, он был шокирован. Когда цена доползла до трёхсот долларов, шок для него перешёл на новую ступень. Теперь же, когда его состояние оценивалось в пару миллиардов, он попросту не мог в это поверить.

Он опасался того же, что и все владельцы ценных бумаг – упустить прибыль. Поэтому и поспешил продать половину акций, пока они стоили так дорого. Помня о том, сколько они стоили раньше, он был уверен в том, что это искусственно надутый финансовый пузырь.

Поскольку сумма была слишком большой, продавать всё сразу было нельзя. Это привело бы к резкому падению цены. Он начал распродавать акции маленькими партиями, но не успел сделать этого по той цене, поскольку этот пузырь действительно лопнул и их стоимость начала резко падать. Ему удалось их продать в среднем по пятьсот пятьдесят баксов. Поняв, что падение продолжается, он продал ещё солидную часть портфеля. В итоге он оставил себе миллион акций, а за оставшиеся выручил девятьсот восемьдесят миллионов долларов. Даже миллиарда не вышло. К концу января фруктовые акции стоили четыреста тридцать пять баксов.

Недолго он побыл с мыслью о том, что у него есть два миллиарда. Теперь и полутора миллиардов не наскреблось бы. Это обычная ситуация для богачей. Сегодня о тебе пишут в прессе, что ты самый богатый человек в мире, а через год ты опускаешься на десяток позиций, хотя в принципе ничего не поменялось. Все те миллионы и миллиарды состояния, о которых пишут в прессе – это виртуальные числа на мониторах брокеров, в которые оценивается стоимость активов. Это не живые деньги.

Он вложил вырученные сотни миллионов в другие компании, за которыми следил долгое время. Это всё были крупные мировые корпорации, существование которых не должно ничто поколебать. После вложений он решил забыть о них на какое-то время. Ему можно было вообще не волноваться. Даже если цена его активов резко рухнет в десять раз, он всё ещё будет оставаться мультимиллионером, и ему по-прежнему будет хватать на роскошную жизнь. Но он не жил в роскоши, как нувориши. Он был одним из немногих скромных миллиардеров, которые не выставляют своё состояние напоказ.

Изначально Шульц планировал продать свои фруктовые акции в две тысячи четырнадцатом году из-за кризиса. Но поскольку он уже диверсифицировал активы и имел состояние более миллиарда долларов, то решил больше не париться. Поэтому когда летом фруктовая компании объявила о сплите своих акций по принципу одна ценная бумага превращается в семь, он даже не дёрнулся. И сделал он это не зря. До сплита одна акция стоила пятьсот пятьдесят баксов. После сплита она стала стоить девяносто два доллара. Но раньше у него был миллион этих фантиков, теперь же их стало семь миллионов. В итоге пятьсот пятьдесят миллионов неожиданно превратились в шестьсот сорок четыре миллиона. И никаких резких падений цены на эти акции, как он думал изначально. Это был всего лишь сплит, то есть дробление акций, увеличение их количества при сохранении прежней капитализации.

Раньше он бы радовался прибавке в девяносто с лишним миллионов, а теперь почти никак на это не отреагировал. Для него стало привычно, что его показатель капитала скачет туда-сюда на сотню-другую миллионов. Он принял это как данное. Главное то, что есть на банковском счёте. А туда стабильно капали дивиденды, которых с лихвой хватало на роскошную жизнь.

Внешне всё оставалось так же, как раньше. Они всё ещё притворялись семьёй высокой планки среднего класса, не привлекая к себе внимания. На деле же кое-что всё же изменилось.

Вместо того чтобы ездить на тренировки по карате, Александр стал приглашать к себе домой индивидуальных тренеров по боевым искусствам.

Чтобы без проблем летать на соревнования по скоростной стрельбе, он приобрёл небольшой частный самолёт. Раньше у него всегда возникали сложности с перевозкой оружия. Теперь этих проблем стало намного меньше.

Помимо этого он нанял команду, которая занималась всеми формальностями по транспортировке оружия и подготовке к соревнованиям. Это сняло с него все проблемы, которые раньше он разгребал сам.

Этот же самолёт использовался для туристических вылазок с семьёй. Они стали часто путешествовать. Останавливались в дорогих пятизвёздочных гостиницах в люксах. Рим, Париж, Лондон, горнолыжный отдых в Альпах и так далее. Они ни в чём себе не отказывали. Но когда возвращались домой, то продолжали вести скромный образ жизни. Разве что София всё же не смогла выдержать груза миллионов на банковском счёте, и начала иногда делать вылазки в бутики за какой-нибудь вещью. Алекс её лишь поддерживал в этом. Он не расстроился бы, даже если бы она спускала на шмотки десятки миллионов, потому что теперь они это могли себе позволить. Но через некоторое время выяснилось, что свои деньги София положила под проценты на депозит, а тратила она лишь проценты с вкладов. А в бутиках она если что-то и покупала, то только вещи со скидками из старых коллекций.

Благодаря тому, что качество его тренировок улучшилось, Александр стал демонстрировать лучший прогресс в мордобое и в стрельбе. Он даже начал вплотную подбираться к призёрам соревнований, а не как раньше плёлся в самом конце.

Когда речь заходит о скоростной стрельбе, многие обыватели не понимают, о чём идёт речь. Первое, что приходит в голову – обиженная на мужа жена, потому что она не получает полного удовольствия в постели. На деле же это выглядит так.

На полигоне собирается толпа фанатиков, помешанных на оружии. Чаще всего это мужики с редкими вкраплениями женщин. Настолько редкими, что это скорее исключение из правил. Там уже построена полоса препятствий, некий лабиринт, в котором расставлены мишени. Цель участников – пробежать лабиринт, поражая мишени. Судьи оценивают скорость прохождения, и главное – скорость и точность стрельбы.

Алекс не был фанатиком оружия. Он занимался этим только потому что это должно было улучшить его навыки стрельбы, что должно было в будущем ему позволить легче пережить переломный момент в его жизни после перезапуска. Возможно, потому что он не фанател от всех этих пукалок и не выкладывался на все триста процентов, а ставил перед собой чисто утилитарную цель, он так ни разу и не достиг пьедестала победителей. Но сам дух соревнований и заложенное в каждом человеке желание побеждать толкали его становиться лучше, стрелять быстрее и точнее. Он тоже хотел победить, и прикладывал для этого усилия. Чаще стал посещать стрельбище.

Ему понадобилось ещё пять лет, чтобы впервые занять третье место. Это был пик его карьеры скоростного стрелка. Не второе и даже не первое, а всего лишь третье. Но он этого добился в свои тридцать девять лет в две тысячи девятнадцатом году. В таком возрасте спортсмены уходят из любого вида спорта, включая скоростную стрельбу. Алекс понял, что дальше ему чисто физически сложно продолжать соревноваться с более молодыми мужиками. Как бы он себя не насиловал и не выжимал, итог будет одним – он лишь себя покалечит.

После этого со скоростной стрельбой он завязал. Вернее, с соревнованиями по ней. А в тире и на полигоне он продолжал тренироваться с оружием, отстреливая сотни патронов. Он старался улучшить свою меткость настолько, чтобы бывалые снайперы смотрели на него с уважением. Чтобы в боевых условиях с одной пули из Калаша с далёкого расстояния валить врага наглухо.