Текст книги "Больше, чем психиатр...(СИ)"
Автор книги: Miss Strelitzia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Вдруг Уилл открыл глаза и узрел прямо над собой, склонившегося над его грудью, Ганнибала, на лице которого гуляла плотоядная улыбка хитрющего извращенца.
– Ганнибал… Что ты делаешь?
– Ну, как видишь, тебя раздеваю. – Совершенно невинным голосом проговорил мужчина и сделал лицо, как у библейского праведника.
– Ты отдохнул, Уилл? -прервал молчание Лектер.
– Как же! Стоит задремать, как на тебя сразу же набрасываются озабоченные психиатры и пытаются раздеть…– сострил Грэм, притворно обиженно.
– Ты не выспался? Странно… Мы сегодня не очень рано встали… – задумчиво проговорил Ганнибал.
– Ага, не очень рано! Семь-тридцать! Как по-твоему? – промямлил соня-Уилл.
Раньше Грэм был ”совой”, но во время этого путешествия Ганнибал поднимал любимого ни свет ни заря, чтоб полюбоваться красотами утра. Иногда это Уиллу даже нравилось, но сегодня это было не так.
– Да ладно, ночь выспишься! Хотя нет, я же обещал этой ночью избавить тебя от кошмаров и бессонницы! – подмигнул Ганнибал другу.
–Пойдём! Нам надо перекусить! – весело сказал Уилл
– И на этот раз бутерброды с колбасой и сыром меня категорически не устраивают! – сказал Ганнибал.
Уилл, поднялся с кровати и потягиваясь, и застегнул рубашку.
Ганнибал тем временем надевал пальто. Спрятав фотоаппарат в чехол и положив его его в сумку, Уилл натянул куртку.
Спустя минуту мужчины уже стояли на освещенном солнцем дворе.
Двор был пуст, только несколько голубей ворковали около деревянной скамьи.
Мужчины направились вперед, сквозь бесконечный лабиринт уютных двориков и узких переулков. Они прошли мимо Державинского сада, который был закрыт на весеннюю просушку. Серая дымка деревьев окружала небольшой дворец с зелёной крышей. Блики играли на окнах и стенах, седые газоны начинали зеленеть.
Уилл остановился перед оградой, залюбовавшись просыпающейся природой. Он достал камеру и сделал пару снимков. Ганнибал внимательно следил за движениями любимого.
–Возьми немного выше, Уилл. Так в кадр попадет небо, а оно хорошо контрастирует с деверьями…
Уилл поднял камеру выше. И правда, так снимок оказался лучше.
Сделав фотографию, мужчины направились дальше. Когда они, выйдя на мост, вдохнули полной грудью запах весны и холодных волн, перед их глазами открылся величественный Троицкий собор. Его светло-синий купол был похож на звёздное небо, так что издалека можно было подумать, что купол собору заменяет небосклон.
– Куда мы идем? – спросил Уилл, когда они проходили сквозь небольшой скверик у Молодёжного Театра.
– В одно очень необычное заведение. – с загадочной улыбкой ответил Лектер.
– Я понимаю, спрашивать о нём бесполезно? – приподнял бровь Грэм.
– Ты прав, Уильям. Скоро всё увидишь сам.
Мужчины вновь углубились в тесные живописные дворики. Солнце светило ровным, но не палящим светом, дул прохладный ветер, поднимая с асфальта пыль.
Уилл начал уставать, и не мудрено, они шли пешком уже около сорока минут!
– Долго ещё? – нетерпеливо спросил Грэм у своего проводника, пока тот рассматривал адреса ближних домов и сверял с карманной картой.
– Скоро придём. – успокоил его Ганнибал и похлопал по плечу. – Ещё два дома осталось пройти, и мы у цели.
Ускорив шаг, мужчины направились в двор-колодец, который находился прямо перед ними. Уилл поднял голову и невольно залюбовался открывшимся видом: над ним расстилалось бесконечное, высокое и по-весеннему жизнерадостное голубое небо!
Бывший профайлер, а ныне просто счастливый человек, Уилл Грэм, не отрывая восторженного взгляда от небес, достал камеру и сфотографировал бескрайние небесные просторы.
С небес на землю его вернул голос друга, который в это время озирался в поисках нужного дома.
– Мы пришли!
Уилл поспешил к Лектеру. Ганнибал указал рукой на вывеску, прикрепленную около двери.
Она гласила: ”Волшебная Чайная».
Уилл в недоумении изогнул бровь:
– И это то заведение, к которому ты так стремился?
– Прежде чем судить, пойми всю суть.
Мужчины поднялись по старой лестнице на четвертый этаж. Ганнибал подошел к темной невзрачной двери с облупившейся красой и слегка толкнул её.
Сделав только один шаг внутрь загадочной Чайной, Уилл восторженно залюбовался интерьером. Такого он ещё никогда не видел.
Маленький тёмный коридорчик, в котором они оказались, вел в просторную комнату, которая лежала в фиолетово-синей темноте. Одна часть этого помещения была разделена перегородками на совсем маленькие, по три-четыре метра каждая, входы в которые были завешаны узорчатыми портьерами.
Стены Чайной были расписаны светящимися индийскими узорами, замысловато покрывающими всё пространство. Эти разноцветные орнаменты загадочно мерцали и поблёскивали в темноте волшебной Чайной. Лестница на другом конце вела на второй этаж, на котором, вероятно, были другие комнаты и столики. Пол был покрыт многочисленными коврами ручной работы.
Ганнибал легонько подтолкнул залюбовавшегося Уилла:
– Куртку можешь повесить сюда. – Он указал на старинную вешалку в углу коридора. И не забудь снять обувь. Тут так принято. – Тихо проговорил Ганнибал.
Сняв верхнюю одежду, Уилл продолжил рассматривать необычный интерьер. Барная стойка, перед которой они стояли, была украшена маленькими глиняными фигурами, около кассы стояла на глиняной тарелке скульптурка жабы, держащей во рту монету. За барной стойкой, на стене, висела грифельная доска, на которой разноцветными мелками было написано меню – список разнообразных чаёв и закусок.
С низкого потолка над барной стойкой свисали многочисленные ловцы снов – их длинные разноцветные перья плавно покачивались от легкого сквозняка. Рядом висела ”музыка ветра” – так называемый восточный оберег из высушенных стеблей бамбука, которые при дуновении ветерка издавали мелодичные звуки. Рядом с ”музыкой ветра” висели, прикрепленные на тонких нитях, прозрачные кристаллы. Разноцветный свет, исходящий от настенных рисунков, многократно преломлялся и отражался от кристаллов, делая их похожими на маленькие драгоценные фонарики. Когда тихий сквозняк проникал в тесную прихожую и шевелил перья на ловцах снов, кристаллы медленно раскачивались на длинных нитях, издавая тихий, чистый звон.
Портьера за барной стойкой зашуршала и отодвинулась, из-за неё появилась молодая девушка – очевидно, владелица или официантка. Ее пышные волосы были собраны на затылке в высокий хвост и перевязаны кожаным ремешком. В прическу были вплетены замысловатые нитки деревянных бус и темные ленты. На шее красовалась подвеска ввиде кристалла, похожего на те, что висели над барной стойкой. Чистый фартук поверх узорчатой футболки и джинсов сильно выделялся своей белизной на фоне всего этого шаманского одеяния.
Заметив посетителей, она поспешила за барную стойку.
– Добро пожаловать в нашу Волшебную Чайную! – она приветливо улыбнулась.
Девушка с удивлением рассматривала двух элегантно одетых мужчин, стоящих по ту сторону барной стойки. – Вы уже обдумали заказ?
– Ещё пока нет. – мягко ответил Ганнибал.
Девушка кивнула и удалилась.
Она нечасто встречала таких посетителей в своём заведении. Обычно в Волшебную Чайную захаживала любящая экзотику молодежь – компании веселых хиппи, которые занимали весь второй этаж и веселились там допоздна. Или просто влюбленные парочки, которые хотели провести свободное время в необычном месте. Эта Чайная очень подходила для этого – более необычных мест в Петербурге не так много. Разве что неординарный торговый центр «Этажи»… Хотя атмосфера там совершенно иная.
Тем временем необычные посетители рассматривали меню, написанное позади барной стойки на грифельной доске. Разноцветными мелками были выведены разные сорта и виды чая: от сливочных улунов и до красного, белого, и даже синего чая.
Выбор мужчин остановился на индийском чёрном чае, глубокий благородный вкус которого так восхищает многих ценителей этого напитка.
Сделав заказ и расплатившись, Ганнибал и Уилл пошли искать уютный уголок. Хотя в этом заведении все уголки были уютными, выбор друзей остановился на месте под самой крышей, на втором этаже, который чем-то напоминал чердак. В самом его углу висел зелёный гамак, около него стоял низкий столик и были раскиданы разноцветные подушки. Пол был застелен плетеными коврами, так что сидеть прямо на полу было очень удобно.
Сняв с плеча сумку с фотоаппаратом и аккуратно опустив ее на пол, Уилл присел около столика, скрестив ноги. Ганнибал пристроился рядом.
– Как ощущения? – тихо спросил психиатр.
– Как в детстве! – благоговейно проговорил Уилл, – Тогда я проводил много времени, лазая по чердакам и исследуя старые дома… Однажды, найдя особенно старый и по-настоящему красивый заброшенный дом, я забрался на чердак и увидел, что он был весь в рисунках! Нет, не в граффити и надписях, а в настоящих рисунках! Правда, они большей частью выцвели и осыпались, но кое-что от них осталось. Я помню… – Уилл сделал паузу и закрыл глаза, – помню, там на стенах были нарисованы какие-то фантастический цветы, потом космос… Да, космос! На скатах крыши, если поднять голову, была изображена Галактика! Млечный путь, астероиды, планеты… – Воспоминания захлестнули Уилла сильной волной. Грэм задумался и прикрыл глаза, вспоминая тот волшебный чердак с его фантастическими рисунками…
Ганнибал тем временем тоже предался воспоминаниям. Только не таким светлым и радостным, как воспоминания друга.
Когда-то давно, когда Ганнибал Лектер был ребенком, и его сестра Миша была жива… Тогда они всей семьей жили в старом охотничьем домике на опушке леса. Маленькое чердачное окошко выходило прямо в густую чащобу. Тёмные ветви елей во время бурь били по маленькому окну на чердаке.
Ганнибал и Миша любили старый чердак. Они часто забирались туда по шаткой приставной лестнице. Нужно было быть очень осторожным – третья ступенька была с трещиной и могла сломаться в любой момент. Так что сначала Ганнибал помогал сестре подняться, придерживая лестницу, а потом сам осторожно взбирался на чердак.
Детей встречал тихий теплый сумрак. С потолка длинными нитями свешивалась узорчатым тюлем паутина, силуэты оставленных здесь ненужных вещей вырисовывались в дальнем углу. Звуки извне сюда приникали плохо, только слышно было, как ветер шумит в верхушках елей, да стрекочет сверчок где-то между бревнами.
Ганнибал и Миша, осторожно ступая, подходили к маленькому окошку и садились около него. Сидя у пыльного окна, брат с сестрой предавались мечтам о далеких островах и берегах. Ганнибал пересказывал Мише истории, которые он читал в приключенческих романах: опасные приключения пяти смельчаков на Таинственном острове, жизнь отважного Робинзона Крузо…
Миша с упоением слушала рассказы брата. Увлекшись, Ганнибал начинал что-то чертить пальцем на пыльном окне, показывая сестрёнке то план Острова Сокровищ, то пейзаж Озера Глэдис в Затерянном мире. Иногда дети и сами придумывали приключенческие истории и рассказывали их друг другу, сидя у этого же окна. В основном, эти истории были о Ганнибале и Мише в будущем, об их путешествиях и приключениях на неведомых землях. Дети представляли, как они пробираются через опасные топи Амазонки, преодолевают крутые горные кряжи, прокладывают себе дорогу через снежные поля… И наконец попадают в город, который они так мечтали увидеть – во Флоренцию. Отец много рассказывал им об этом чудесном городе, колыбели эпохи Возрождения, или Ренессанса. В этот период во Флоренции возрождалось все то прекрасное и возвышенное, что было утеряно в Средние века. Новая Античность начала свой путь по миру именно со Флоренции, и именно там творили многие гении того времени: великий Микеланджело, создавший известнейшую статую Давида, знаменитый Боттичелли, написавший ”Весну” и ”Рождение Венеры”…
Дети бредили Флоренцией.
Однажды август выдался особо ненастным. Дождь лил с самого начала месяца, не прекращаясь. В один из таких дней Ганнибал и Миша осторожно поднялись на чердак по скрипучей лестнице.
Там было тепло и пахло сеном. Дождь мерно стучал по крыше, за стенами домика глухо шумел лес.
Дети сели на свое излюбленное место у окна. Ганнибал протер его от пыли, и они с Мишей стали смотреть, как дождь яростно бьет по стеклу, оставляя на нем причудливые бусинки стекающих капель.
– Я слышала, мама вчера ночью сказала, что враги рядом… – тихо сказала Миша.
Ганнибал посмотрел на сестру.
– Не бойся, Миша. Пока я с тобой, все будет хорошо. Главное – не бояться. – Он приобнял сестру.
Миша прижалась к брату. Ее взгляд остановился на залитом водой запотевшем окне.
Вдруг над лесом ярко сверкнуло. Громкий раскат прокатился по небу.
– Ой! – Миша вздрогнула.
–Что ты? Это просто гром. Он ничего нам не сделает.
Смотри!
Ганнибал поднялся и протянул руку к запотевшему окну.
Он провел пальцем по стеклу и вывел большую букву ”М”.
– ”М”– значит Миша! – гордо сказал он.
Девочка рассмеялась и принялась украшать окно узорами и цветами, выводя их на влажной поверхности стекла.
***
Из задумчивости Лектера вывело нежное прикосновение к его руке.
– Ганнибал? – тихо позвал Грэм.
Лектер поднял взгляд на любимого.
– Прости, я задумался. Воспоминания имеют чудодейственную силу – поворачивать время вспять. Но только в нашем воображении… – голос мужчины был
бесконечно грустным.
Уилл понял, о чем думал Ганнибал. Эта бесконечная грусть в глазах психиатра говорила только об одном – он вспоминал Мишу.
Рука Уилла легла на ладонь Ганнибала.
Грэм нежно приобнял любимого за плечи, прижав к себе.
Мужчина положил голову на плечо Уилла, пытаясь оправиться от тяжких воспоминаний.
– Я с тобой, любимый… – шепот Грэма щекотал уши Ганнибала.
Так они сидели, прижавшись друг к другу, погруженные каждый в свои воспоминания и размышления, скользя взглядом по ярким орнаментам на стенах.
На лестнице, ведущей на чердак, где сидели друзья, послышались легкие шаги, и девушка, которая некоторое время назад стояла за прилавком, появилась с большим деревянный подносом.
– Ваш чай готов, мы можем приступить к чайной церемонии. – Сказала она, ставя поднос на низкий столик и присаживаясь рядом.
На подносе стоял глиняный чайничек, две пиалы, из того же сервиза, и маленькая нефритовая статуэтка слоника.
Ганнибал внимательно пригляделся к фигурке. Где-то он такого слоника уже видел… Он был не похож на тех многочисленных сувенирных слонов, что выставлялись на прилавках… Этот напоминает что-то далекое, какое-то родное воспоминание из детства…
– Статуэтка охраняет процесс чайной церемонии, защищает от злых духов. – пояснила девушка, заметив внимание Ганнибала.
Он кивнул. Уилл пододвинулся поближе с столу.
– Каждый миг чай меняет свой вкус и запах. – Начала девушка. – Запах сухих чайных листьев отличается от аромата заваренного чая. Также разные стадии заварки тоже имеют различия.
Она мягким движением засыпала в глиняный чайничек листья индийского ассама и несколько раз встряхнув, залила водой из другого чайника.
– Главное, не обжечь листья. – добавила она. Если заливать чай кипящей водой, все его лечебные свойства, неповторимый вкус и аромат исчезнут.
Сизый пар от чайника поднимался в полумраке «чердака». Уилл завороженно следил, как аромат тянется тонкими струями от чайника и распространяется вместе с паром.
Девушка изящно подхватила чайник и слила воду в отдельный глиняный сосуд, похожий на плошку.
– Первую заварку не рекомендуется употреблять. Она не до конца раскрыла весь вкус и аромат чая, только ”разбудила” его. Начиная со второй заварки чай постепенно меняется, становясь более крепким и насыщенным.
Её руки продолжали порхать над подносом, среди глиняных пиалок, блюдец и чайников.
Еще несколько раз слив воду, она наполнила глиняные пиалы ароматным отваром и поставила перед мужчинами.
– Желаю вам приятного чаепития. – промолвила девушка и удалилась.
Поблагодарив её, Ганнибал и Уилл приступили к чаепитию. В полумраке ”чердака” чайная церемония казалась ещё загадочнее и таинственнее. От пиалок, украшенных растительным орнаментом, поднимался пар, и Уилл осторожно, чтобы не обжечься, взял её на ладонь и, приблизив к губам, осторожно отпил.
Горячая ароматная влага коснулась губ Уилла, прикрывшего глаза от удовольствия. Он продолжал пить чай – маленькими осторожными глотками, не торопясь и опасаясь потерять нить наслаждения. Чувства Грэма, кроме вкуса и обоняния, куда-то исчезли, точно испарились. Остался только неимоверный аромат индийского напитка и его головокружительный вкус.
***
Из теплой атмосферы чайной, напоенной восточными благовониями, они вышли в сырой, испещрённый мелкими каплями дождя петербургский воздух. Серые облака на небе сгущались, моросил затяжной дождь. Узкие, почти невесомые капельки приятно опускались на лицо, освежая разгоряченную кожу.
Уилл, очутившись на улице, глубоко вдохнул и запрокинул голову, подставляя лицо капелькам влаги.
Ганнибал непроизвольно залюбовался брюнетом, который полностью отдался наслаждению вечерним воздухом.
Нежно взяв любимого за руку, Лектер прошептал ему на ухо:
– Ты можешь простудиться, Уилл.
Бывший профайлер только пробормотал что-то невнятное и снова глубоко вдохнул вечерний воздух.
Грэм дышал ртом, стараясь, как маленький ребенок, ощутить сам ”вкус” воздуха, как он это называл.
Ганнибал только покачал головой и принялся плотнее закутывать шарф вокруг шеи Уилла.
От очередного прикосновения ловких пальцев Лектера к своей шее Уилл вздрогнул и помотал головой.
– Ай, щекотно! – со смехом проговорил он, поводя плечами.
Ганнибал усмехнулся, размотал шарф и страстно поцеловал любимого в шею, слегка пройдясь по ней горячим языком. После чего ещё плотнее укутал любимого профайлера в пуховый шарф.
Лицо Уилла залилось румянцем от этой неожиданной ласки.
– А теперь пойдем-ка домой, меня ещё ждет десерт намного лучше и изысканнее той фруктовой панакотты, которой мы лакомились накануне! – сказал с улыбкой Ганнибал, многозначительно глядя на Уилла и увлекая его в обратный путь.
Они не шли – почти бежали сквозь узкие живописные дворики, под усиливающимся дождем. Маленькие безобидные капельки превратились в большие, которые поминутно заливали стёкла очков Уилла. Пальто обоих мужчин были ощутимо влажными, когда Ганнибал и Уилл добрались до дома.
Войдя в темную парадную и устроив гонку на сумеречной лестнице, (в, которой, кстати сказать, победил Ганнибал, догнав Уилла у двери и всем своим телом прижав к стене.) мужчины быстро вбежали в квартиру. На ходу снимая мокрое пальто, Ганнибал проговорил, шумно дыша:
– И не забудь, я должен забрать награду.
– Какую награду? – вскинул брови брюнет, отстраняя от лица намокшие кудри.
– За победу в гонке! – Лектер разматывал шарф, пристально глядя на Уилла. В глазах бывшего психиатра загорелись красные искорки, вестники того, что их очаровательный владелец что-то задумал.
– И что же послужит этой наградой? – с притворным любопытством спросил Грэм.
– Ты.
Ганнибал неспешно подошёл к своему ”призу’, который, прислонившись к стене, шумно дышал. Проведя теплыми ладонями по торсу Уилла, по его влажной рубашке, как бы изучая, Ганнибал начал быстро расстёгивать пуговицы.
– Ты весь замёрз. Тебя нужно немедленно согреть. – Озорные искорки исполняли в зрачках Лектера безумный танец. Быстрые руки Ганнибала скользили по телу Уилла, которое отвечало дрожью холода и возбуждения на эти жаркие и волнующие прикосновения.
Избавив свою ”награду за победу в гонке” от рубашки, бывший психиатр взял Уилла в охапку и понёс в спальню.
Там он обрушил его на кровать, одновременно сбрасывая с себя рубашку. Уилл начал было расстёгивать ремень на брюках Лектера, как вдруг сильные руки пригнули его к кровати, бродя в районе паха.
Пальцы Лектера быстрым движением разомкнули пряжку на старых джинсах Уилла, которые он так любил, а Ганнибал испытывал к ним нечто вроде слабого презрения.
– Опять ты в этих ужасных джинсах… – проговорил Ганнибал, продолжая возиться с пряжкой. – Ты же обещал от них избавиться!
– Прости, не могу… – виновато улыбнулся Уилл. – Это мои самые любимые и самые родные джинсы.
У каждого наверняка была такая вещь – старая, заношенная, вышедшая из моды (или никогда в неё не входившая) – но невероятно удобная и родная. Рука не поднимается выкидывать такой предмет одежды. В нем чувствуешь себя защищенным, он – как твоя вторая кожа. Хотя с виду вещь кажется неуклюжей, но ты всё-таки продолжаешь хранить её, и никакая ультрамодная обновка её не заменит.
Такой любимой вещью являлись для Уилла Грэма эти джинсы – чёрные, прямые, из плотной ткани, но такие приятные к телу. Пуговицы неисчислимое количество раз отрывались, но Грэм каждый раз старательно пришивал новые. Как ни трудился Ганнибал, уговорить Уилла выбросить эти джинсы не представлялось ни какой возможности.
Лектер покачал головой и продолжил избавлять любимого от ”бренной ткани”, скрывающей его прелестное тело.
Дойдя до ширинки, Ганнибал в нетерпении взялся за бегунок молнии. Она не поддалась. Лектер, приложив некоторое усилие, потянул упрямую молнию вниз.
Уилл в нетерпении поднял взгляд на любимого, который продолжал биться над злополучной застёжкой. Грэм рассмеялся, откинувшись на подушки, в то время как Ганнибал пытался совладать с упрямой молнией.
– Видишь, твои джинсы не хотят подпускать меня к тебе. – проворчал Лектер, в который раз осторожно натягивая ткань и пытаясь сдвинуть бегунок.
Уилл засмеялся серебристым смехом, понимая, как забавно их теперешнее положение.
Ганнибал неодобрительно посмотрел на любовника и резко рванул ненавистную ткань с бёдер любимого. Старые джинсы порвались окончательно – большая прореха зияла на бедре. Ганнибал победно улыбнулся и стащил штаны с брюнета, который продолжал смеяться.
– Хорошо хоть на трусах молнии нет… – проговорил сквозь смех Уилл.
– Ещё бы она там была! – с хищностью во взгляде и голосе сказал Лектер.
Уилл знал эти ненавязчивые нотки в голосе его любимого. Они говорили о том, что во время ночных утех Грэму мало не покажется.
Это предчувствие не подвело бывшего профайлера. После сражения с упрямой молнией брюк, из которой победителем вышел Лектер (”Впрочем, как и всегда” – отметил про себя Уилл.) последовала жаркая и страстная ночь. За окном тускло шумел дождь, иногда тяжелые капли постукивали по подоконнику, оставляя длинный извилистый след на запотевшем стекле.
Прозрачная преграда отделяла как бы два мира – холодный питерский двор от жаркой комнаты, в которой страсти так и кипели. Иногда шум дождя разбавляли вскрики Уилла или протяжные стоны Ганнибала, иногда – шорох простыни, скомканной и смятой под двумя разгоряченными телами.
Ганнибал и Уилл наслаждались друг другом. Всё было как в первый раз – горячие, полные страсти губы, ласкающие прикосновения, довольные стоны… Незабываемые ощущения, скрип кровати – всё это напоминало Уиллу о первом разе – о его первой близости с Лектером. Тогда это произошло в кабинете знаменитого психиатра, потом действие перенеслось в ”тайную комнату” – как называл это помещение Грэм. И теперь, ныряя в пучину сладострастия, погружаясь с головой в волну оргазма Уилл вспомнил тот миг счастья, когда он, висевший посреди комнаты в мягких кожаных наручниках, чувствовал на своей коже горячие прикосновения.
***
А дождь всё шёл и шёл, не прекращаясь. Крупные капли монотонно постукивали по подоконнику, усеивая окно мелкими брызгами. Все стекло было испещрено алмазами дождя – большими и малыми. За окном серела туманная дымка, проникая во дворы-колодцы, загадочными волнами стелясь по земле.
Ещё обнаженные деревья выделялись ажуром темных ветвей среди серого моря мглы.
Город спал в эти серые предрассветные часы. Затихли шумные проспекты, только редкий прохожий пересекал безмолвную улицу.
Мало-помалу небо стало проясняться. Темные дождевые тучи уходили в сторону залива, небо на востоке начало светлеть. Оно оставалось светло-серым, почти жемчужным перед восходом. Дождь прекратился, но воздух оставался по-прежнему влажным. Запели ранние птицы, первые трамваи возвестили о приближении утра мерным шумом колёс.
Ни ветерка. В воздухе торжественное безмолвие. Город как-будто чего-то ждёт.
Внезапно на востоке мелькнула оранжевая вспышка. Она пробежала по шпилю Петропавловской крепости, отразилась от купола Исаакия, заиграла на звездах Троицкого собора…
Первый луч восходящего солнца. Первый миг нового дня. Он летел по городу на крыльях легкого ветерка, пробегая по стенам домов, по водной глади каналов, никем незамеченный всадник на огненном коне. Может, это сам Пётр Великий пронёсся над городом своей мечты? Как знать!
Первый луч солнца скользнул по городу, ярко сверкнув в окнах и пропал, также внезапно, как и появился.
Белые облака застлали небо плотным покровом. Мягкий утренний свет лился сквозь них на землю, незримо освещая город.
Санкт-Петербург просыпается. Грядёт новый день, полный новых событий и впечатлений. Неизвестно, что он привнесёт в жизнь – радость или печаль. Но ясно одно – жизнь продолжается и открывает перед нами перспективу новых, ещё никем не изведанных горизонтов!
