290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Эльфийские огни (СИ) » Текст книги (страница 2)
Эльфийские огни (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Эльфийские огни (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Дальше Аладор правда повел коротким путем, так что вскоре они уже сидели на каком-то стиснутом домами пятачке, рядом с танцевавшими языками настоящего пламени. Вокруг угадывались тени других эльфов.

Кинарис уселся на стоявшую бочку и наблюдал, как Аладор подозвал эльфа, и тот начал обсуждать что-то с Тэланой. Потом принялся доставать мешочки с травами из-под пол длинного плаща, а она кивала.

Аладор уселся на бочку напротив и во все глаза смотрел на брата.

– Я уже не думал тебя увидеть, – тихо сказал он по-эльфийски. – Я был рад, что тебе удалось улизнуть… но потом мне казалось, с тобой могло случится всё, что угодно в этом безумии.

– Не такой уж я беспомощный.

– Знаю. Но империя слишком жестока.

Кинарис невольно вздрогнул и обхватил себя руками. Он прекрасно знал, насколько неумолима империя, какие темные стороны у Валагара и его жителей. В родном Эльранде он бы никогда не подумал, на сколь многое готов пойти, лишь бы выжить.

Когда он поднял голову, то увидел на лице Аладора сочувствие, и от этого почему-то стало еще поганее. Он не хотел, чтобы его жалели.

– Я могу о себе позаботиться, – жестко сказал Кинарис. – Лучше, чем многие из вас думали.

Он всегда был младшим из трех принцев. Их старший брат и наследник престола, Дерион, всегда был хорошим воином и неплохим стратегом. Все знали, что однажды он займет престол, его готовили к этому. Кончики его ушей всегда украшали золотистые цепочки с фиолетовыми камнями, знак будущего короля. Он сидел по правую руку от отца, иногда вместо него выводил мать на званые приемы.

Дерион был неплохим воином, иногда слишком резким, но легко управляющимся с зачарованными клинками. Он учил этому и братьев. И ему хватало мудрости прислушиваться к отцу или Аладору.

Средний брат, Аладор, оружие не любил. Он предпочитал заниматься ездовыми пардами, а баллады, которые слагал, исполняли во всех уголках королевства. Если наследник был воином, то его младший брат – мудрым поэтом, который мог посоветовать, и Дерион его слушал.

Кинарис не был настолько уж младше, но всегда ощущал себя лишним. В слаженном механизме старших братьев ему как будто не было места, хотя они никогда не прогоняли его и не относились снисходительно. Просто Кин сам это ощущал.

Долгое время он предпочитал заниматься исключительно развлечениями. И, получив приличествующее принцу образование, большую часть времени проводил в загулах, от которых шумела вся молодежь столицы.

Пока однажды не увлекся магией.

Она струилась по всему Эльранду, защищала их границы, помогала выращивать те растения и создавать ткани и украшения, которые так нравились империи. Которые она так хотела получить. Теперь Кинарис со злорадством думал, что имперцев ждет сюрприз: без самих эльфов эта магия так просто не работает. Да и ее источник, священная эльфийская реликвия Древа, людям не достанется. Об этом они позаботились, когда уходили.

Кинариса всегда считали младшим и… не очень опытным. Но в итоге отец и мать мертвы, благородный наследник Дерион покачивался вместе с ними, и кто знает, что сделали имперцы с их телами?

Здесь только они, Аладор, который мечтал быть поэтом и заниматься животными, и Кинарис, который только начал обучаться магии.

– Кин, – негромко позвал Аладор. – Оно… у тебя?

Кинарис кивнул.

– Имперцы не должны знать, – сказал Аладор. – Ни в коем случае. Они вообще не должны знать, что ты жив.

– Они не в курсе, кто я. И что унес с собой из дома.

Младший принц, никто из имперцев не придавал ему значения, когда они ворвались во дворец, чтобы выдать свой ультиматум. Когда «вежливо просили» королевскую семью отправиться с ними, оставляя наместницей единственную принцессу под присмотром империи.

Следили за монархом и наследником. Даже за средним братом следили. А вот Кина в расчет не принимали, так что он успел улизнуть. Положить ладони на гладкую и теплую поверхность их сияющей реликвии, произнести несколько слов… магия почувствовала королевскую кровь и скользнула к нему.

Их великий артефакт погас, а его мощь Кинарис унес с собой. На себе.

Тэлана никогда не видела эту сторону Валагара. Грязные подворотни, так что приходилось поднимать юбку повыше. Темные закоулки, из которых стоило выбраться побыстрее и вернуться домой. Ее, конечно, вряд ли хватятся до утра, решив, что она спит… но Тэлана всё больше думала, что ввязалась не в то, что следует.

Даже в отблесках огня из каких-то жестянок Кинарис и Аладор выглядели принцами. Расправленные плечи, прямые взгляды. Сейчас оба казались намного старше самой Тэланы, и она вспомнила, что даже юный Кинарис наверняка раза в два старше нее самой.

А вот другие эльфы вокруг не выглядели благородными. В старой потрепанной одежде, многие из них не очень чистые. Понятно, что здесь были скорее всего те, кто скрывался, как и Аладор. Но Тэлана всё равно старалась не приближаться к этим фигурам.

Даже тот эльф, что говорил с ужасным акцентом и просто показывал травы, что у него есть, вселял уныние. Тэлана сосредоточилась на том, чтобы отобрать травы, которые нужны от кашля – по крайней мере, те, что могла вспомнить. Но то и дело косилась на потемневшую кожу на руках эльфа.

Потом, правда, сообразила, что это не от грязи, а от трав, которые тот растирал. Девушке даже стало чуточку стыдно.

А после этого Кинарис начал раздеваться.

Разговор эльфийские братья вели вполголоса и на своем языке, так что она мало что могла понять. Но вот Кинарис поднялся со своего места и медленно вытащил рубашку из штанов, потянул за завязки, а потом быстро стянул ее через голову.

Даже в полумраке и огненных тенях было видно, что узоры его татуировки слабо светятся сине-фиолетовым светом. И будто пульсируют… как будто в такт биению сердца.

Завитки украшали плечи, спускались на грудь, где складывались в схематичное изображение какой-то птицы. Шли ниже, но на животе будто постепенно таяли. То ли сами по себе, то ли потому что натыкались на уродливый и явно свежий шрам на боку.

Тэлана моргнула. Она никогда не видела ничего подобного этой будто бы живой эльфийской татуировке. И не могла не признать, что в ее отблесках фигура Кинариса выглядит особенно привлекательно.

Особенно когда он стоял таким, гордым, поднявшим голову, ничуть не смущающимся.

Его брат наклонился вперед, вытянул руку, будто хотел коснуться знаков татуировки, но в последний момент отдернул ладонь. Поднял голову и что-то спросил по-эльфийски. Кинарис покачал головой.

Он показывал, поняла Тэлана. Он показывал татуировку! И почему-то Аладор относился к этому… с трепетом? Тэлана никак не могла понять. И не знала, что у этих эльфов считается нормой.

Рука Аладора снова взметнулась, кончики его пальцев коснулись шрама на боку брата. Он что-то отрывисто сказала, и это звучало похоже на вопрос, но вместо ответа Кинарис только пренебрежительно фыркнул.

А потом что-то изменилось. Глаза эльфа будто заволокло, они стали темными… как его татуировка. И он сказал, почему-то на имперском, так что поняла и Тэлана:

– Об этом месте знают. Надо уходить.

Кинарис моргнул, его глаза стали обычными, он смотрел с удивлением, как будто не мог понять, что это такое он только что сказал. Снова закашлялся, так сильно, что пришлось опуститься на бочку.

Тэлана вспомнила, что вообще-то собиралась сделать отвар от кашля, пока не засмотрелась на раздевшегося эльфёныша. Она огляделась, пытаясь понять, есть ли здесь чистая посуда, а старый эльф рядом уже исчез.

Аладор торопливо натягивал на сидящего Кинариса рубаху, а тот сидел, уставившись в землю, как будто у него резко закончились силы. Тэлана услышала, как он пробормотал:

– Опять бежать…

– Я найду тебя, – быстро сказал Аладор. – Но сейчас лучше разделиться. Кин? Ты меня слышишь?

Тот рассеянно кивнул:

– Древо показывало дом.

Он был как будто не до конца проснувшимся, отчаянно потер глаза и вывернулся из рук брата, чтобы самому завязать рубаху. Кинарис явно мог сам о себе позаботиться.

Аладор выпрямился и посмотрел прямо на Тэлану. В несколько шагов оказался около нее, так что девушка даже испугалась и собрала в кулак волю, чтобы не отшатнуться.

– Вы можете уйти туда, где прятались? – спросил он. – Здесь небезопасно. Я верю предсказанию Древа.

Он говорил на имперском, но Тэлана смутно его понимала. Видимо, та самая разница культур… а еще она подумала о том, что стоит почитать книги, которые хоть немного расскажут об эльфах.

Но Тэлана прекрасно поняла, что стоит уходить. Она кивнула.

Кинарис уже был на ногах. Он как будто замешкался на мгновение, потом порывисто обнял брата, прошептал ему несколько слов на эльфийском – может, как их найти. Бесцеремонно схватил Тэлану за руку и потащил в сторону. Как будто они направлялись к нему домой, а не к ней.

========== 3. ==========

Комментарий к 3.

Я закончила все райтобри и наконец-то возвращаюсь к впроцессникам. Извиняюсь, что так надолго оставила эту историю!

Она будет небольшой, так что если кому-то проще и интереснее дождаться полного законченного текста, то можно подождать. Тут буквально пара-тройка глав (и я не буду тянуть с ними месяцами :-D).

Тэлана мало что понимала в политике, еще меньше – в эльфах. Ей совсем не хотелось думать, что придется делать дальше, захочет ли Кинарис, чтобы она ему помогала, или ускользнет тенью в ночь. Она и сама не знала, какой бы вариант предпочла.

Зато Тэлана прекрасно понимала, что делать с кашлем гостя. В этом она разбиралась.

Ее брат, Истейл, был крепким и здоровым, но сама Тэлана часто не замечала сквозняков и болела. Поэтому знала, какие сиропы давала ей мать, сколько и как их принимать.

Кинарис же как будто вознамерился приложить все силы, чтобы помешать Тэлане с собственным лечением.

Он не желал оставаться в постели, чтобы подействовали сиропы, в нетерпении мерил шагами маленькую комнату и раскрывал окно, слушая новости торговцев. Их голоса как раз хорошо были слышны с улицы.

– Ты не помогаешь! – в отчаянье Тэлана всплеснула руками, когда зашла в комнату.

Эльфу стоило лежать и ждать, когда подействует сироп, а вместо этого он вышагивал под раскрытым окном. Остановился и глянул на Тэлану, явно не очень понимая, о чем она. Растрепал свои серебристые волосы и раздраженно подергал кончик уха – Тэлана уже успела понять, что Кинарис всегда так делал, когда что-то его не устраивало.

Довольно часто.

– Надо найти брата. Если его тоже не поймали. Там, на улице, что-то происходит, с эльфами.

Тэлана и так могла об этом рассказать. В последнее время говорили, что беженцы из Эльранда начали вести себя нагло, среди них многие пошли преступной дорожкой, занялись контрабандой в порту, торговлей незаконными артефактами. Император ужесточил правила.

Когда Тэлана всё это спокойно рассказала, Кинарис явно задумался.

– Вылезать сейчас небезопасно, – закончила Тэлана. – Лучше выждать. Твой брат тоже наверняка затаился, о нем люди ничего не говорят. Да и как мы его найдем? Еще что-то сожжешь?

Кинарис сказал что-то на эльфийском. Звуки походили на птичью трель, лились так же плавно и непринужденно, так что с трудом можно было понять, где заканчивается одно слово и начинается другое. Ровное певучее полотно.

Замолчал и прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Иногда он переходил на родной язык, когда уж совсем не мог сдержаться.

Кинарис посмотрел на Тэлану своими удивительно голубыми глазами, так необычно раскосыми, наверняка хотел выразиться более кратко и на имперском, но тут его в очередной раз скрутил кашель.

В такие моменты Тэлана радовалась, что в их крепком доме надежные стены, которые не пропускают звуков. Иначе родители точно заподозрили бы неладное. И пришли в ужас, что Тэлана скрывает у себя в комнате эльфеныша. А уж если б узнали, что он еще и принц!..

Хотя стоило придумать что-то более правдоподобное, слуги не могут не заходить в комнату вечно. Пока что они молча слушали «молодую госпожу», но как решат сменить постель или убраться, им не стоит видеть здесь гостя.

Кинарис опустился на пол, как будто у него больше не было сил, кашель никак не заканчивался, и Тэлана поняла, что время для самых сильных средств.

Она торопливо сбегала в буфет, нашла на одной из полок мазь и вернулась в комнату. Кинарис больше не кашлял, но сидел на том же месте под окном. Тэлана поставила баночку с мазью на комод, решительно захлопнула ставни и встала перед эльфом, надеясь, что выглядит достаточно внушительно, чтобы своенравный принц ее послушал.

– Снимай рубашку.

Кинарис глянул удивленно. Но без возражений поднялся, стянул рубаху и уселся на указанный Тэланой стул. Видимо, его совсем замучил кашель, раз он даже не стал спрашивать или возражать.

Тэлана открыла баночку, взяла в руки мазь, которая напоминала топленое масло, согрела в ладонях.

Тут-то ее решительность и угасла. Когда она приблизилась к молча сидящему Кинарису. Его кожа была бледной, как у всех эльфов, и на ней особенно хорошо выделялась сине-фиолетовая татуировка, будто живая, бьющаяся в унисон с сердцем.

– Я могу ее касаться? – прочистив горло, спросила Тэлана.

Эльфёныш глянул с удивлением:

– Конечно. Она не тронет, пока я не захочу.

– То есть может тронуть?

– У ваших людей что, нет знаков на теле?

– Они обычно чернильные, а не магические. И не двигаются.

Кинарис легко пожал плечами, а Тэлана заметила, что он хоть и пытается сидеть прямо и невозмутимо, но вообще-то уже покрылся мурашками. Это убедило Тэлану действовать, и она начала легонько втирать мазь в грудь эльфа. Сначала несмело, потом всё увереннее.

Ей могло быть неловко впервые трогать вот так обнаженного мужчину, тем более эльфа… но в этом ведь не было ничего особенного. Простое лечение. Оно ему явно необходимо.

Тэлана ощущала под кончиками пальцев, как Кинарис едва заметно дрожит. На ощупь даже татуировка была точно такой, как обычная кожа, никакой разницы. Только само тело эльфа как будто горячее – Тэлана не знала, это всегда так, или у гостя еще сохраняется легкий жар.

– Дома я тоже часто болел, – неожиданно сказал Кинарис.

– Много времени проводил на сквозняке?

Эльф глянул так, будто не совсем понимал, о чем она, но не хотел этого признавать. Или просто посчитал, что Тэлана несет чушь. Она смутилась и сосредоточилась на втирании мази в его грудь.

Он как будто подбирал слова, пытаясь объяснить нечеловеческие понятия.

– Магия, – наконец, сказал он. Как будто решил, что Тэлане можно доверять. Или, скорее всего, что не будет ничего страшного, если он расскажет. – У эльфов рождается не так много детей. Обычно один, ну, два. Мои родители хотели третьего. Они… они любили друг друга.

Его голос дрогнул, и Тэлана отвлеклась на баночку, чтобы не показать, что даже у нее мельком увиденная картина трупов на виселице вызывала ужас. А для него это родители.

Когда Кинарис продолжил, его голос звучал спокойно и тек привычным ручейком.

– Для моего зачатия применяли магию. Она помогала. И потом, при рождении. Поэтому я всегда хорошо ее чувствовал. Но чаще других болел обычными болезнями. И я медленнее выздоравливаю.

Его речь оборвалась резко, Тэлана смогла это уловить. Она нахмурилась:

– И?..

– Болезни для меня опаснее, чем для других эльфов. В детстве это бесило. Со мной носились больше, чем с братьями. А они считали, я не могу сам о себе позаботиться.

Тэлана вспомнила эльфа, Аладора. Как он обрадовался Кинарису, как заботливо натягивал на него рубаху, когда надо было уходить.

– Вы были близки с братьями? – спросила Тэлана.

Она перешла на спину эльфа, и тут стало гораздо проще. Когда не приходилось то и дело натыкаться на взгляд его голубых глаз. Хотя здесь дрожащие завитки татуировки были даже гуще, Тэлана уже не опасалась их.

– Да, – ответил Кинарис. – Мы не были лучшими друзьями, но хорошими братьями.

Тэлана не очень поняла, что это значит. Видимо, то, что они могли ссориться и вряд ли проводили всё время вместе, но заботились друг о друге.

– Мне надо его найти, – сказал Кинарис. – Аладора. Пока его не отыскали имперцы. И… ну, он теперь и мой правитель.

Тэлана аж замерла, когда ее пронзила внезапная загадка. Ее собственный брат тоже был старшим, и она всегда оглядывалась на него. Истейл руководил их детскими играми, он принимал решения и брал ответственность. Когда Тэлана не знала, что делать, она слушала брата.

Возможно, Кинарис тоже в растерянности. Особенно учитывая, что его старший брат теперь и его владыка.

– А сестра? – спросила Тэлана, втирая последнюю порцию мази. – Ты говорил, она младшая. Тоже с магией?

– Она не родная.

– О…

– Ее родители были друзьями моих. Когда те погибли на реке, ее взяли в нашу семью. Но к королевскому роду она не принадлежит. Аладор сказал, она сейчас имперская наместница в Эльранде.

Наверное, это имело смысл. Вроде бы из королевской семьи, чтобы местные не смогли возразить, но в то же время не имеющая формальных прав на престол.

Пальцы Тэланы скользнули по завитку татуировки, и тот отчетливо шевельнулся. Засветился, изогнулся в другую сторону. Ойкнув, девушка отшатнулась.

– Твоя татуировка… живая.

– Да, – спокойно подтвердил Кинарис, как будто это было само собой разумеющимся. – Ты закончила лечение? Я могу одеться?

– Да.

Тэлана сочла за лучшее и правда закрыть баночку и вытереть руки тряпицей. Натянувший рубаху Кинарис уже не так ее смущал. Но когда он вскочил с места, чтобы снова начать мерить шагами комнату, Тэлана строго сказал:

– Куда? Теперь под одеяло и спать. Мазь подействует в тепле и покое.

Мать всегда качала головой и говорила, что Кинарис – самый нетерпеливый из ее детей. Даже приемная дочь Фалади хоть и была боевой, под стать братьям, но всегда умела терпеливо ждать. Складывать руки на юбке из мерцающего эльфийского шелка и спокойно смотреть вдаль, выжидая удобного момента.

Может, сейчас в Эльранде она делает точно так же.

Кинарис был не таким. Он не мог просто сидеть, слишком важно что-то делать самому. Даже если не выйдет, он мог не сомневаться, что приложил все возможные силы.

Это помогло Кинарису выжить. И в прямом смысле: он умел вертеться в городе людей, находил лазейки, пользовался подвернувшимися случаями и ничего не чурался. И в переносном: движение позволяло не думать о прошлом, о потерянном доме и об умерших родственниках.

– Мы не можем просто ходить по улицам и спрашивать, где твой беглый брат, – заявила Тэлана.

Кинарис удивился. Он не предполагал, что есть какое-то «мы», он и без того чувствовал себя многим обязанным Тэлане: она приютила его, лечила и кормила. Даже поделилась одеждой брата.

Утром Кинариса еще потряхивало: после мази у него всю ночь было ощущение, будто его жгли каленым железом. Жар разливался по груди и спине, его щедро приправили кошмары: Кин видел во сне снова и снова, как имперцы оставляют следы от грязных сапог на слабо светящейся эльфийской плитке дворца. Как покачиваются на виселице тела родителей и брата.

Иногда сны менялись, не были воспоминаниями и показывали вместе и тело Аладора. Он тыкал полуразложившимся пальцем в Кинариса:

– Ты не помог мне!

Кинарис просыпался мутной ночью и утыкался лицом в подушку, боясь, что он не сможет сдержать голос и разбудит Тэлану. Так что утром он чувствовал себя погано – хотя не мог не признать, что кашель, кажется, и правда пошел на спад.

Кусок в горло не лез – чуть ли не впервые после Эльранда. И Кинарис твердо заявил, что сегодня отправится искать брата.

Чтобы понять, что делать дальше. И чтобы убедиться, что тот еще жив.

– Я поищу среди эльфов, – сказал Кинарис. – Знаю несколько мест, где многие наши. Не Приюты.

– Почему же раньше так не сделал?

– Не хотел никому говорить, кто я такой. Даже своим. Чтобы видели те, кто может меня узнать.

Потому что они обратят внимание на его татуировку, многие поймут, что она означает – куда исчезло Древо из королевского дворца. Кинарис не был готов к таким действиям, он хотел отыскать родителей и братьев, они бы знали, что делать.

Но больше никого нет. Скрываться не имеет смысла. Эльфы точно не выдадут его Империи.

Если, конечно, среди них тоже не найдется предателя. Как того, кто раскрыл людям тайны магической защиты Эльранда. Показал, как снимать и обходить печати. Кинарис не представлял, кто бы мог их предать, но явно кто-то из вывсокопоставленных эльфов. Наверняка теперь занимает важный пост.

Если самого Кинариса попытается сдать кто-то из своих, он найдет, чем ответить. Но больше нет смысла скрываться.

– Я пойду с тобой, – твердо заявила Тэлана.

– Зачем?

– Ты не выздоровел до конца.

Кинарис только отмахнулся. Если он будет лежать под одеялом и ждать, какой из него принц? Нельзя ждать, когда кто-то другой что-то сделает. Кин так не может.

Но если Тэлана хочет тащиться с ним, кто он такой, чтобы возражать? Если ей будет что-то угрожать, он поможет магией. А выдать она ничего не выдаст. Точнее, Тэлана и так знает главное: кто такой Кинарис.

Чтобы ускользнуть из дома незаметно, на этот раз ушло куда больше времени. Тэлана не только нарядилась в плащ с головы до пят, но и выдала такой же Кинарису. Колючая шерсть сильно отличалась от эльфийских тканей, неприятно терла об обнаженные кисти рук и шею, зато защищала от дождя и холода.

Валагар казался… шумным. В постоянном движении: кто-то выливал нечистоты, кто-то спешил по делам, кто-то расхваливал свой товар. Кое-где между деревянными облупившимися домами мелькала гладь реки. Когда Кинарис и Тэлана подошли ближе к порту, ветер донес запах пряностей и рыбы. В истошный плач маленького ребенка вплетался басовитый смех и перезвон посуды.

Однажды пришлось жаться к домам с одной стороны улицы, пока по ней проскользил зачарованный палантин аристократа. Тонкие занавески из эльфийского шелка слабо колыхались.

Кинарису доводилось однажды в нем ездить. Когда одна дворянка прельстилась такой «интересной игрушкой» как миловидный эльф, а Кинарис устал и совершенно потерялся в Валагаре. Ему нужна была помощь, пусть дворянка и не собиралась помогать задаром.

Воспоминания были неприятными, и Кинарис скорее потянул Тэлану дальше. Шерстяной плащ неприятно набух от влаги и стал тяжелым, но они уже были близки.

О Площадке знали все, она не была какой-то тайной, в том числе и для имперцев. Как говорили, они позволяли эльфам собираться тут, потому что как раз знали о месте. Проще контролировать.

Пустошь недалеко от порта, стиснутое убогими домиками простолюдинов. Тут же самый крупный из Приютов, где эльфы могли рассчитывать на тарелку жидкой похлебки и худое одеяло с койкой.

Кинарис, когда только прибыл в Валагар, спрятался именно в этом Приюте. Кутался в дырявый плащ и радовался, что мало кто знает младшего принца в лицо. Еды не хватало, спать приходилось по несколько эльфов на одной узкой и жесткой койке.

Тогда Кинарис еще не до конца понимал, что произошло. Вместе со многими, он проводил целые дни в Приюте, как будто застыв в полусне, в вязком сумраке, который теперь кисло пах потом и нечистотами.

Многие эльфы болели, другие шепотом разговаривали о прошлом, как будто за стенами сияющий Эльранд, а не чуждый Валагар. Другие оставляли Приют, пытаясь приспособиться, найти работу.

Татуировка чуть жгла и покалывала – может, именно это наконец-то вывело Кинариса из ступора. Он был принцем, который унес на себе главный эльрандский артефакт. Он попросту не имел права о чем-то сожалеть – он должен действовать.

С семьей Кинарис разделился еще в Эльранде: они плыли на разных кораблях, Кин смешался с простыми эльфами. Теперь он решил отыскать родителей и братьев.

У Кинариса не было ничего, кроме выданной в Приюте одежды, и кинжала, который он смог провезти из Эльранда. Именно им он коротко отрезал волосы, которые раньше струились по плечам: теперь они доставляли больше проблем, свисали грязными патлами, а кое-кто говорил, что в Приюте и вши появились.

Кинарис отрезал волосы, поел безвкусной и совершенно не питательной каши в Приюте и растворился в оглушающих улицах Валагара.

Теперь топорщащийся бок Приюта навевал только плохие воспоминания, но Кинарис старался не смотреть на него. Крепко ухватил Тэлану за руку, чтобы она не отстала, и устремился через толпу Площадки.

Говорили, когда-то здесь стояли склады. Они сгорели, а пустошь между домами осталась. Вот тут и устроили Площадку эльфы. Они стекались со всего города, чтобы общаться, обмениваться новостями и торговать законными и не очень вещами. Из-за последнего на Площадку приходили и люди.

Кинарис обменялся парой слов с торговцем пряностями, потом с еще парой эльфов. Пустил слух, что ищет Загкара Быстрого клинка. Эльфы, конечно же, делали вид, что не понимают, о ком идет речь. Но Кинарис прекрасно знал: если Загкар здесь, он скоро сам явится посмотреть, кто это пытается отыскать его, еще и по эльфийскому имени.

Если же нет, он попробует завтра. Или станет искать кого-то еще из бежавшей аристократии Эльранда. Того, кто может обладать весом и словом среди местных. Или укажет на таковых.

– Кто ты такой, мальчишка?

Кинарис вздрогнул, когда рядом раздался звучный глухой голос Загкара, спрашивал он на имперском. Он тоже был в плаще, скрывавшем лицо. Стоял так близко, что Кинарис легко мог ощутить кинжал, который приставили к его боку. Шрам на другом боку противно заныл.

Тэлана посмотрела с недоумением, когда Кинарис резко дернул ее за руку. Перевела взгляд на Загкара, но оружия точно не видела.

– Позволь показать свое лицо, – спокойно сказал Кинарис и медленно поднял руку, чтобы жест нельзя было счесть угрозой.

Он услышал, как Загкар сдавленно ахнул. Оружие тут же исчезло, когда тусклое солнце Валагара блеснуло на серебристых волосах Кинариса и четко показало его лицо.

– Ваше… – Загкар тут же осекся. – Не здесь.

Он повел их в сторону какого-то грязного дома. На пороге играли дети, а старая эльфийка с тугими косами плела корзины. Внутри комната оказалась бедной, но очень чистой. Судя по всему, она использовалась не как жилая, а для собраний.

В несколько шагов Загкар закрыл за ними дверь и, встав в центре, скинул капюшон. Всё тот же решительный взгляд, хотя на щеке прибавился заживший шрам. Светлые волосы и темные глаза, которые казались будто всегда нахмуренными.

Насколько знал Кинарис, капитана дворцовой стражи Эльранда убили на месте. Загкар был одним из офицеров – именно его Кинарис знал лучше всего, он когда-то обучал его владеть оружием. Как и его братьев. Говорят, его отец учил самого короля.

Приложив правую руку к сердцу, Загкар преклонил колено:

– Мой принц…

Тэлана рядом издала странный звук: как будто знала, конечно, кто такой ее спутник, но всё равно удивлялась такому проявлению уважения к нему.

Кинарис гордо выпрямился, надеясь, что сейчас всё делает правильно, а не похож на испуганного мальчишку, который пытается играть во владыку.

– Приветствую, Загкар Быстрый клинок.

Эльф поднялся, ошарашенно уставившись на него:

– Ваш брат говорил, вы мертвы. Погибли при штурме дворца, поэтому вас не было здесь.

– Он не хотел, чтобы кто-то знал, что я жив.

Даже в Приюте Кинарис не называл настоящего имени. И на корабле, и здесь он не говорил, кто такой.

На лице Загкара читался вопрос, но то ли эльф был слишком вежлив, то ли считал, что не вправе спрашивать принца. Хотя, уж конечно, он не понимал, почему скрыли то, что младший принц жив?

– Потому что у меня есть кое-что, чем точно захочет завладеть Империя. Я и есть то, что они захотят заполучить. Но мои родители и старший брат мертвы. Я ищу Аладора и больше нет смысла скрываться.

Кинарис поднял руку ладонью вверх, позволил соскользнуть в ладонь не собственной магии, как тогда, когда он поджег виселицу, а магии Древа, которая туго скрутилась в завитках татуировки.

Над ладонью Кинариса вспыхнул фиолетовый свет, который соткался в силуэт дерева. То самое, что стояло в центре королевского дворца Эльранда. К которому успевший скрыться Кинарис приложил ладони, и сила стекла на него, оставив Древо пустым и мертвым, с высохшими листьями.

Загкар ахнул, прекрасно поняв, что ему показывают.

– Я ищу Аладора. Где мой брат, нынешний не коронованный владыка Эльранда?

– Он… исчез, от него нет вестей уже день или два. Я не могу его найти.

Силуэт дерева погас, Кинарис опустил руку. Он почему-то не рассчитывал, что те, кто знают тут Аладора, могут не иметь представления, где он. Неужели… неужели при той облаве его всё-таки поймали? Неужели он теперь тоже в руках Империи?

Может, его тело будет следующим покачиваться на валагарской виселице.

Кинарис не успел об этом задуматься, потому что Загкар снова упал на одну колено, низко склонив голову:

– Веди нас, мой принц!

========== 4. ==========

Только читая книги об эльфах из домашней библиотеки, Тэлана поняла, как ей повезло. Будь они чуть более воинственными, никто бы не выпустил ее живой с Площадки. Не с тем, что она знает.

С другой стороны, будь эльфы чуть более воинственными, а не только полагающимися на магию и здравый смысл, империя не смогла бы покорить их так просто. Тогда бы, вероятно, и эльфийский принц не оказался в сарае Тэланы.

Хотя какая разница, если теперь-то она смутно представляла, где он.

Кинарис остался с эльфами. Кажется, он порывался сам проводить Тэлану, но Загкар начал что-то говорить на их языке, и Кинарис был вынужден согласиться. Он повернулся к Тэлане и коротко ее поблагодарил, пояснив, что ее проводят до дома. Потом наклонился и шепнул:

– Не возвращайся сама. Эльфы крепко хранят свои тайны.

Тэлана, может, и была абсолютно не подкованной в интригах или королевских хитросплетениях, но поняла, что это предупреждение. Если она начнет лезть, Загкар будет хранить тайны своего народа – и принца.

Всё равно Тэлана удивлялась, как это ей позволили просто уйти. Учитывая, что ей известно не только о том, что младший принц жив, но еще она знает его в лицо.

Отец хмурился, что Тэлана забросила дела, мать спрашивала, здорова ли она – слуги рассказали, как молодая госпожа несколько дней просила отвары и не пускала никого к себе в комнату.

Ну, теперь-то она не запирала дверь. Взяв книги из библиотеки, Тэлана большую часть дня читала в своей комнате – когда могла придумать отговорки, чтобы не заниматься делами с отцом. Торговля сейчас представлялась ей чем-то незначительным.

А вот разговоры отца с гостями Тэлана слушала внимательно. Но об эльфах или их принцах ничего нового не говорили. Тэлана всерьез начала думать, что вряд ли когда-нибудь снова увидит Кинариса, и этот короткий эпизод, вероятно, самое большое приключение в ее жизни.

Кинарис пришел к ней сам.

На этот раз никаких сараев: под покровом густого вечера попросту залез в комнату Тэланы через окно. Почти бесшумно, ступая тихо и аккуратно. Приложил палец к губам и весело улыбнулся:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю