290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Мёд и кровь (СИ) » Текст книги (страница 7)
Мёд и кровь (СИ)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2019, 12:30

Текст книги "Мёд и кровь (СИ)"


Автор книги: -Мэй-




Жанр:

   

Стимпанк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Она так и будет лежать? – голос Тео звучал нервно, а его глаза выглядели чуть расширившимися.

– Нет, ее заберут, чтобы от трупа не распространялась чума.

Натаниэль подумал, что если в пыльном доме они вряд ли могли заразиться, то теперь, шагая по улицам и вдыхая смрад разлагающихся тел, имеют все шансы. Будет обидно, если план лорда Линдена удастся.

Обидно, если Натаниэль не увидит сестру. Не посмотрит, как медленно и величественно поднимается в воздух новый дирижабль. Сейчас он еще остовом мертвого кита лежал в недрах завода, но скоро обрастет тканевой плотью.

Натаниэль думал, что будет стоять рядом с сестрой и смотреть за первым полетом этой громадины. На его бок, где блестящей, еще не до конца высохшей краской будет выведено «Верлен» – и это будет значить уже их самих, а вовсе не родителей.

Пока же Натаниэль просто шагал по чумной грязи. И видел порой темные силуэты в окнах – на этих улицах было куда люднее. Кое-кого он замечал и в отдалении, но они не торопились приближаться и небрежно скрывались.

Натаниэль подумал, эти люди могут быть заразными. Те наверняка то же самое думали о них.

Тео споткнулся несколько раз, но от помощи отказался, качнув головой. Когда он снова оступился, Натаниэль услышал тонкое, но довольно неприятное позвякивание колокольчика.

Остановив друзей жестом руки, Делмар прислушался, повел головой, как будто пытался узнать направление.

– Чумная телега, – пояснил он. – На них возят трупы. В общие могилы за городом.

Тео посмотрел непонимающе:

– Ты хочешь с ней встретиться? Они помогут добраться до лазарета?

– Наоборот, не хочу. У чумных докторов есть защита, у нас – только платки. Приближаться к мертвым телам с заразой плохая идея. Обойдем.

Он повел другими улицами, периодически высматривая тесла-башню и ориентируясь по ней. Уставший Натаниэль быстро потерял направление и просто верил Делмару, за которым упорно шел. Кажется, как и Тео.

Они завернули за дом – и тут увидели чумную телегу.

Хорошо, не столкнулись с ней. Она стояла на другой стороне улицы, тощая лошадка терпеливо ждала, к дуге запряжки крепились маленькие колокольчики, которые и сообщали о движении. Они слегка звякнули, когда лошадь опустила голову.

Поэтому не услышали телегу: она стояла на месте.

Самая обычная, деревянная, Натаниэль видел много таких за городом, да и в столице еще встречались, на улицах, близких к рынку и по эту сторону реки, подальше от аристократии. Сквозь неплотно пригнанные доски легко можно было увидеть, что телега полна.

Полна мертвых тел. Мужских, женских, детских. Еще одно как раз выносили из дома. Дверь с красным крестом распахнута, люди в черных балахонах и клювообразных масках. Еще один такой же силуэт сидел на телеге, будто нахохлившаяся птица.

Или ворон у ограды кладбища.

– Назад, – прошипел Делмар.

Он и сам нырнул обратно, и потащил туда же замешкавшегося Натаниэля, который никак не мог отвести глаз от телеги. Тео не заставил просить себя дважды.

– Давайте на соседнюю улицу. Уже рядом.

Его голос звучал резко, отрывисто, хотя Натаниэль не сомневался, Делмара вряд ли могла удивить груда мертвых тел, сваленная в кучу. Он лучше многих представлял, что такое чума.

Они шли молча, пока Тео не спросил:

– Они мучаются? Когда умирают.

– Кто как, – коротко ответил Делмар.

И это звучало как более обнадеживающая версия «да».

– Мы ведь так просто отсюда не выйдем, так? – продолжил Тео. Он явно вернулся к своей обычной манере быстро соображать. – Можем вынести заразу.

– Да. Поэтому нам придется провести в лазарете какое-то время. Отдельно друг от друга, запертыми. Если болезнь не проявится, сможем выйти в общие комнаты. Уйти… когда эпидемия пойдет на спад.

– Справедливо, – кивнул Тео. – Но хоть сообщение с внешним миром имеется?

– Конечно. Пневмопочта.

Натаниэль как раз придумывал длинное обстоятельное письмо для Джессамины, когда они наконец-то подошли к каменному зданию, стоявшему чуть в стороне от остальных. Хотелось выспаться, попить и поесть. Может, помыться или даже найти бритву. Но всё-таки главное, Натаниэль представлял ровные строки письма, когда на стук Делмара дверь открылась, и навстречу друзьям вышел человек в балахоне и маске, похожей на длинный птичий клюв.

От Натаниэля не было вестей несколько дней.

Как и от Тео, и от Делмара.

Ангелика, правда, уже не ощущала такого беспокойства, так что предположила, что послания по пневмопочте могут и перехватывать.

– Тео точно жив и в относительное порядке, – заявила она. – Значит, и Нейт с Делом.

Джессамине очень хотелось ей верить. Но дни шли, и ее собственное беспокойство нарастало.

Слуги не спрашивали, куда исчез «молодой господин», а Джессамина не знала, как лучше себя вести. Пока Ангелика не посоветовала ей пустить слух о том, что трое друзей уехали за город, «на свежий воздух». Усмехаясь, Ангелика сказала подруге, что все тут же сами додумают остальное, так что можно будет просто слушать все версии и не подтверждать ни одну.

Она уже рассказала о том, как считают, что это Натаниэль с протезом поправляет здоровье, а с ним остальные. И как Тео с его больным сердцем, и даже как Делмар уехал то ли скорбеть по так и не пришедшему в себя отцу, то ли праздновать это дело.

Ангелика с любопытством собирала слухи, но Джессамина знала, она тоже прячет обычное беспокойство: куда на самом деле исчезли их братья и Делмар? И как в этом замешан канцлер – а в том, что он причастен, девушки не сомневались.

– Он хочет уничтожить мою семью, – сказала Ангелика.

Это было на следующий день после обыска гвардейцами. Девушки стояли перед накрытым плотной тканью автоматоном. В душном влажном воздухе оранжереи отчетливо пахло лежавшим рядом навозом и цветущими в стороне орхидеями, предметом гордости Ангелики из далеких колоний.

– Канцлер смог бы повесить Тео за это, – сказала Ангелика ровно. – Или просто уничтожить мою семью. Может, он занялся и твоей?

Эта мысль не давала покоя Джессамине почти так же, как исчезновение Натаниэля. Королевская комиссия вроде как разбиралась с тем, кто же подложил бомбу на дирижабль, где летел принц-консорт. Родители Джессамины сели туда в последний момент… но теперь Джессамина думала, что только из-за этого нельзя было свалить взрыв на Натаниэля.

Если бы родителей там не было, а у канцлера нашлись «неопровержимые доказательства», что Натаниэль решил убрать принца, это бы, безусловно, разрушило не только его жизнь, но и сильно пошатнуло семейный капитал.

Джессамине пришлось ехать на завод и улаживать дела. Это во многом отвлекало, но, когда ее вызвали в цех, и она видела почти законченный остов дирижабля, то не могла не вспомнить Натаниэля.

Ей говорили о сроках и задержках, о дате, когда новый дирижабль наконец-то поднимается в воздух в первом полете. Джессамина думала о том, что брат должен быть здесь.

Натаниэль не понимал, почему от сестры не приходит писем.

Всех троих, конечно же, разделили, и вот уже несколько дней Натаниэль проводил наедине с собой в маленькой комнате. Тут, конечно же, были все удобства, простые, непритязательные, но Натаниэль радовался обычной кровати и добротному столу.

Только занавески на окнах не раздвигал ни разу после первого дня: окно выходило на улицу, по которой помимо редких людей, постоянно передвигалась чумная телега.

Натаниэль и себя ощущал так, будто на двери его комнаты намалеван небрежный красный крест. Хотя ни единого признака заражения не ощущал. Наоборот, хорошенько выспавшись и поев, он чувствовал себя отдохнувшим. Ему хотелось действовать, но он был вынужден сидеть в четырех стенах, ожидая, когда закончится время карантина.

– Радуйтесь, что нам многое известно о болезни, – сказал им Делмар напоследок. – Не придется сидеть и ждать месяц. Если через пять дней признаков болезни не будет, значит, мы здоровы, и нас выпустят.

Подносы с едой приносил и уносил чумной доктор, неизменно в полной одежде, два раза в день. Это было единственным развлечением Натаниэля. В разговор лекарь не вступал, но, когда Натаниэль спросил о энергоячейке для протеза и инструментах, молча кивнул. А в следующий раз принес всё необходимое.

Поэтому Натаниэль мог коротать время не только в бесконечных письмах Джессамине, на которые не получал ответа, но и копаясь в отсоединенном протезе.

Он проводил пальцами по металлическим деталям и останавливался на тех, что были выполнены из дерева и китовьей кости. Он помнил, как именно на последних руки Джессамины обычно соскальзывали. Тогда Натаниэль полагал, дело в протезе. Но теперь понимал, что сестра просто не понимала, зачем он добавил кость, так напоминавшую человеческую.

Он и сам не мог толком ответить на этот вопрос. Это казалось ему… правильным. И красивым. Как соединение механизмов и чего-то живого, способное дать нечто новое и совершенное.

Теперь у него были дни, чтобы подкручивать, пробовать соединить иначе и негодовать, что не хватает материалов. Делать короткие зарисовки на листах бумаги одной рукой оказалось сложно, но в какой-то момент Натаниэль так увлекся, что перестал обращать на это внимание.

В дверь постучали.

Обычная вежливость, запиралась она всё равно снаружи. Натаниэль оторвался от бумаг и потер глаза здоровой рукой. Сейчас протез был прикреплен к другой руке, пальцы сжались и разжались с легкими щелчками. Чуть гудели энергоячейка и насосики, но к этим звукам Натаниэль давно привык и перестал замечать.

– Да?

Дверь открылась, впуская фигуру в темном балахоне и птичьей маске. Натаниэль с недоумением глянул в окно: еще светло. Завтрак уже приносили, до ужина еще далеко. Вне этого к нему никто не заходил.

– Пятый день, господин. Нужно осмотреть вас в последний раз. Если призраков болезни нет, вы сможете выйти.

Натаниэль с удивлением понял, что и правда. За работой он совершенно потерял счет времени, но был бы рад наконец-то выйти из вынужденного заточения и уединения.

– Как мои друзья? – спросил Натаниэль, снимая рубашку.

– Всё хорошо, господин.

Руки в тонких перчатках умело прощупывали его шею, осматривали грудь. Натаниэль чувствовал себя прекрасно и ежедневно уточнял, так ли всё хорошо у Делмара и Тео. Он получал неизменно положительные ответы.

После обычных проверок чумной доктор внезапно достал из маленькой принесенной сумки шприц, наполненный непрозрачной жидкостью.

– Что это? – спросил Натаниэль.

Он был готов к процедурам, хотя раньше ничего подобного не происходило. Когда-то Делмар говорил, что, если хочешь понять, насколько профессионален лекарь, просто попроси рассказать, что конкретно он делает.

– Обычная процедура, господин. После этого вы сможете выйти.

– Нет, я хочу знать, что конкретно и зачем вы собираетесь мне вкалывать.

Чумной доктор попытался что-то ответить, но ничего внятного, что только больше усилило подозрения Натаниэля. Никто не собирался показывать ему шприц, но он успел заметить, что стекло темно-синее.

– В синем стекле всегда хранят яд, – говорил когда-то Делмар. – Запомни это. Даже если забудешь, что за флакон, если он синий, точно яд. Все аптекари и лекари знают это непреложное правило.

Вряд ли пришедший чумной доктор был в курсе, о чем известно Натаниэлю. Но объяснять и не собирался. Вместо этого руки в перчатках перехватили здоровую руку Натаниэля, еще не успевшего натянуть рубашку обратно. Шприц метнулся к его предплечью.

Почти не успев сообразить, что делает, Натаниэль поднял вторую руку, вздрогнули насосики протеза, и игла царапнула по металлу и костяной детали.

Аристократов никогда не учили неблагородным дракам, но ни Тео, ни Делмар не упускали случая устроить дружескую потасовку, когда они втроем выезжали за город, где их могли видеть только верные слуги.

– Однажды эти навыки могут спасти жизнь, – подмигивал обычно Тео.

Натаниэль никогда не думал, что так оно и будет. Но сейчас, после краткой борьбы, он смог выбить протезом шприц из руки лекаря, оттолкнуть его самого, а потом и крепко приложить головой о стену. Тот отключился, съехал вниз по стене.

Натаниэль перевел дыхание и нашел взглядом шприц. Тот валялся на ковре и даже не разбился. Подхватив его, Натаниэль подумал, что настало время отыскать Делмара, а заодно и Тео.

========== 11. ==========

– Это темный час для всей империи и для наших семей.

Джессамина вежливо кивала на слова императрицы, хотя речь начинала утомлять.

– Прискорбно, что вашего брата, лорда Верлена, сейчас нет. Но я полагаю, дела можно обсуждать с вами?

– Конечно, ваше величество.

Беседа проходила в кабинете императрицы, куда Джессамину настойчиво вызвали. Настолько настойчиво, что официальное приглашение пришло вместе с парой гвардейцев. Хотя они не были конвоем – просто продолжали настаивать на срочности и важности.

Джессамина не торопилась, скрывшись в комнате и выбирая платье для визита во дворец. Не то чтобы ее так волновал внешний вид, но хотелось позлить императрицу.

Маргерита сидела в рабочем кресле, невысокая, не особенно красивая, зато с неизменно сложной прической, в затянутом корсете и с блестящим колье – кажется, слишком большим для ее тощей шеи. Вот уж кто наверняка на утренний туалет потратил больше времени, чем Джессамина.

Она стояла на ковре перед императрицей и вежливо поддерживала светский разговор, ожидая, когда же перейдут к основному. К цели, ради которой Джесамину так спешно позвали во дворец.

– После смерти моего дрожайшего супруга, с этой болезнью, поистине темные времена для империи, – повторила Маргерита. – Заводы и не приведенные в порядок дела компании, акции которой упали, могут быть тяжелой ношей.

Джессамина осторожно кивнула. Она пока не очень понимала, к чему ведет императрица.

– Да еще с вашим братом произошло несчастье. Я слышала о его руке. Поэтому готова помочь вам и разделить эту тяжелую ношу. Королевская семья купит у вас транспортную компанию.

Поначалу Джессамине показалось, она ослышалась. Потом моргнула, но выжидающее выражение лица императрицы никуда не исчезло. А вопрос будто бы повис в воздухе, словно Джессамине только и оставалось что кивнуть и избавиться от семейного дела.

Отдать его в руки короны и Маргериты.

Когда недавно Натаниэль встречался с императрицей, он сказал, что та всегда выглядит так, будто скучает. И это отражало общепринятую точку зрения, что в дела страны Маргерита особо не лезет. Сначала ими занимался муж, потом канцлер. А она просто была наследницей своего отца-императора, хорошенькая головка для короны и мать наследника престола.

Маргерита никогда не хотела большего, и всем об этом было известно.

Но сейчас, стоя перед императрицей, Джессамина увидела кое-что иное. Никогда раньше она не бывала на приеме Маргериты один на один, не имела возможности оценить. Но сейчас ей казалось, что за привычным выражением скуки скрывается нечто иное. Далекое и тщательно запрятанное.

Джессамина хорошо это знала, потому что видела подобное в лице Ангелики. Та мило улыбалась, слыла модницей и сплетницей, но за маской хорошенькой простушки прятался цепкий ум.

И сейчас в глазах Маргериты было то же выражение: хищница, которая скрывается за скукой. Которая хочет, чтобы ее недооценивали, пока она не выберет удачный момент, чтобы сожрать.

– Простите, ваше величество, – твердо сказала Джессамина, – я не готова продавать нашу компанию.

Вот к чему такая спешка: пока нет Натаниэля. Лорды и наследники обладали большими правами в империи, но и женщины владели собственностью и капиталами.

– Я всё равно не могу принимать решения без брата, – сказала Джессамина. – На документах должны стоять и моя, и его подписи.

– Сейчас я говорю с вами, леди Джессамина. С вашим братом побеседую, если он вернется. И он наверняка будет рад избавиться от бремени. За разумную плату, конечно же. Но сейчас многое зависит от вас, в том числе и касательно брата.

Джессамина вспомнила горящие глаза Натаниэля, когда он залезал на остов дирижабля. Он не продал компанию сразу после смерти родителей – кто тогда был покупателем? Он говорил. Мог ли кто-то на самом деле работать по указке императрицы или от ее имени?

И сейчас она хотела как можно быстрее провернуть дело. «Если он вернется». Если.

Джессамина по-новому взглянула на императрицу. Та прекрасно знала, где находится Натаниэль и почти в открытую угрожала. Это происходило с ее ведома. Может, и по ее указке?

– Я обдумаю предложение, ваше величество, – Джессамина надеялась, что ее холодность можно счесть за вежливость.

– У вас не так много времени, леди Джессамина. Вам стоит подумать о спокойствии не только собственной семьи, но и своем благополучии. Акции упали, заводами надо управлять… я же предлагаю вам капитал. Слышала, вы не отменили обручение с лордом Делмаром? Это была блестящая партия, такой прекрасный союз. Но его положение сейчас неустойчиво.

– Помолвка в силе, но мы не обсуждали это с лордом Делмаром.

– Хорошо.

Джессамина понадеялась, что она выбрала правильную стратегию: может, подтверждение сейчас не очень хорошо скажется на самом Делмаре.

Отец никогда не рассматривал этот брак как политический или экономический. Просто семьи давно дружили, Делмара и Натаниэля связывали крепкие узы, с Джессаминой у них тоже всегда были прекрасные отношения. Отец посмеивался:

– Да он влюблен в тебя с тех пор, дорогая, как ты стала похожа на девушку.

Джессамина всегда смущалась. И только теперь, выходя от императрицы, думала о том, что эта свадьба могла послужить причиной для многих вещей.

Возможно, давая согласие на помолвку, отец Джессамины подписывал себе смертный приговор.

Такое объединение семей давало бы им еще большую силу и вес. Но теперь, если транспортная компания Верленов станет в подчинении короны, императорской власти не смогут угрожать аристократы. Особенно если они так разрознены.

Джессамина не предупреждала о своем визите, но Ангелика ее как будто ждала. В той же гостиной, что и всегда, она на столе укладывала ворох ракушек в причудливую картину внутри рамки.

– Мне нужна твоя помощь, – заявила Джессамина, на ходу развязывая ленты и скидывая шляпку. – Императрица только что предложила мне продать нашу компанию. Скорее всего, канцлер просто ей подчиняется – или она ему что-то пообещала. Не удивлюсь, если за бомбой на дирижабле тоже стоит императрица. Я слышала, делами занимался ее муж? Может, он был против ее идей.

Ангелика только вскинула брови. Она смотрела на Джессамину снизу вверх и пожала плечами:

– Я слышала, ее любовь к мужу была не такой уж сильной на самом деле. Слышала от матери. Но ты знаешь, это слухи…

– Поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы распространились другие слухи. О том, как императрица хочет купить компанию Верленов. О том, что, возможно, она сама стоит и за бомбой, и за отравлением отца Делмара.

– Это не слишком? А как же леди Флорин?

– Она наверняка плетет свои интриги, но не она сейчас пытается купить мою компанию. И не она стоит за исчезновением наших братьев.

Ангелика нахмурилась при последней фразе, а Джессамина кивнула:

– Императрица знает, где Натаниэль. А с ним наверняка и Тео с Делмаром. Я боюсь, им угрожает опасность. Императрица не остановится ни перед чем, чтобы у нее самой, а не у аристократов были власть и капитал. И я хочу, чтобы слухи об этом достигли каждой из благородных семей.

Несколько секунд Ангелика хмурилась, как будто обдумывала – и сейчас была скорее похожа на расчетливого Тео, чем на обычную легкомысленную версию себя.

Наконец, она улыбнулась:

– Наши братья и Делмар обалдеют, когда вернутся.

Делмар не мог поверить в то, что видел.

Когда они только пришли в лазарет, его, конечно же, узнали. Поэтому при обязательном карантине приносили все бумаги, которые он просил. На самом деле, он бы предпочел провести время в лабораториях, часть из которых как раз находилась здесь. Но до конца карантина туда Делмар попасть не мог.

А вот изучать накопившиеся бумаги – вполне.

Когда ему попался на глаза отчет о той ночи, когда были украдены образцы позже выпущенной на улицы чумы, Делмар заинтересовался. И запросил остальное.

Ему оставалось только корить самого себя за то, что он не заметил этого раньше. Не понял, куда копать. Зато это отлично увидел отец: судя по бумагам, после того, как Делмар ему всё рассказал, тот начал узнавать, кто и как мог проникнуть в лабораторию. И оказалось, что замок мог быть вскрыт только ключом – или облегченным боевым автоматоном.

Отчеты говорили о том, что есть следы взлома. Отец Делмара выяснял, какие именно. Знал ли он на том балу о последних отчетах? Наверняка тот, кто его отравил, так думал.

Это был боевой автоматон. Стояли даже возможные модели, Делмар ничего в них не понимал и уже планировал уточнить у Натаниэля, но точно знал, что все они могут быть только на службе короны.

Или, конечно же, у того, кто заполучил подобные вещи контрабандой. А значит, либо лорд Линден, либо всё-таки королева. Но Делмар помнил, как Тео рассказывал, что облегченных автоматонов невыгодно доставлять контрабандой.

– Дел!

Подняв голову, Делмар увидел Натаниэля. Рубашка его была застегнута как-то криво, а сам он будто слишком взъерошенный и встревоженный. Делмар ждал, когда друзья присоединятся к нему сегодня, но сейчас нахмурился:

– Где твой респиратор? Это обычная мера предосторожности. Тебе должны были выдать, когда открывали комнату.

Нервно усмехнувшись, Натаниэль уселся в кресло напротив и кинул на столик, прямо поверх бумаг, шприц:

– В меня хотели всадить вот это.

Делмар осторожно взял шприц, покрутил в руках. Он, конечно, не мог на глаз определить, что это такое, но характерный синий цвет стекла и мелкие пузырики, если встряхнуть содержимое, были довольно красноречивы.

– Тебя хотели убить?

Делмар вскинул брови и даже стянул вниз собственный респиратор.

– Похоже, в лазарете есть шпион. Где он?

– Заперт в моей комнате. Хочешь полюбоваться?

– Хочу допросить.

Делмар поднялся, подумав о том, что Тео тоже долго нет.

Он почти столкнулся с одним из лекарей в респираторе, когда тот входил:

– Где лорд Теодор?

– Там… возникли некоторые проблемы.

Будучи запертым на карантине, Делмар распорядился проверить Тео и постоянно спрашивал, как дела у него и Натаниэля. Удар по голове оказался не таким уж серьезным, в остальном друзья тоже представлялись здоровыми – оставалось дождаться, не проявится ли чума. Несколько дней спустя всё становилось лучше.

– Лорд Теодор мается со скуки и гоняет нас приносить ему книги, – с глухой усмешкой в клюве говорил заходящий лекарь.

Теперь же Делмар и Натаниэль сами облачились в темные балахоны, с которых так легко смывать кровь. Надели маски, и в нос ударил запах трав, заложенных в клюв, которые должны защищать от заразы.

Делмар видел, что руки Натаниэля слегка дрожали, когда он надевал перчатки. Протез не требовал таких предосторожностей, но и ему полагалась перчатка.

Комната Тео представляла собой точную копию той, где провел последние пять дней Делмар – да и у Натаниэля вряд ли отличалась.

Тео лежал на кровати, и Делмар мог поклясться, что даже через костюм ощущает жар от его тела. Тео потряхивало в ознобе, лицо покрывала испарина. Он что-то неразборчиво шептал, метался, порывался даже встать, но сидевший рядом лекарь мягко укладывал его обратно. Длинный клюв почти касался дрожащей руки Тео.

– Почему мне никто не докладывал? – Делмар в ярости повернулся к лекарю, который их привел.

Тот тоже успел облачиться в костюм и отшатнулся от такой энергии. Растерянно ответил:

– Не было признаков. Еще вчера вечером лорд Теодор казался абсолютно здоровым.

Делмар знал, как это происходит: чума может развиваться стремительно. Еще пару часов назад человек казался здоровым, а сейчас уже бредит от жара. И умирает, не дожив до заката.

Еще Делмар знал, что чуму можно и вколоть. Если Тео не успел вовремя понять, как Натаниэль, что происходит. У того в шприце тоже был не просто яд.

Как потом узнаешь, что они не заразились, пока ходили по кварталу? А может, так всё и было. Один шпион хотел убрать Натаниэля, остальными мог заняться позже, раз уж чума их не взяла… возможно, Тео и сам заразился. Он был самым ослабленным, пока они ходили по улицам с трупами.

– Тео, – звал Натаниэль, присев рядом с другом. – Тео! Ты меня слышишь?

Он не слышал. Продолжал метаться в бреду, и Делмар видел, как ему плохо.

Натаниэль повернул голову к Делмару, за стеклянными кругами его глаза казались большими, наполненными ужасом:

– Он ведь поправится?

Делмар ничего не ответил. Конечно, находились те, кто переживал чуму. Но их были единицы. На сотни и тысячи умерших.

Что он скажет Ангелике, когда вернется? «Прости, я не уберег твоего брата. Он подхватил чуму, потому что полез меня спасать». Тео ведь вообще не должно было быть в этой ловушке.

Хотя иначе его бы отравили. Но, может, остановившееся во сне сердце куда лучше, чем часами бредить от чумы, сгорать в собственной коже?

– Прости, – прошептал Делмар, хотя так тихо, что слышать его могли только пахучие травы в клюве. Ему так хотелось хоть что-то исправить! Хоть как-то помочь. – Прости, Тео.

А потом он ощутил это.

Легкое покалывание в пальцах. Энергия как будто бы наполняла его кости. И он мог направлять ее, мог придать движение, мог наделить смыслом. Делмар почти не сомневался – он выпустил ту магию Древней крови, что таилась в нем самом, выпустил с единственным желанием помочь Тео.

Он заметил легкое голубоватое свечение – а может, ему просто показалось. Потому что Делмар пошатнулся, мир исказился, и он не рухнул только благодаря подхватившему его Натаниэлю.

Его отвели в другую комнату, усадили на мягкий стул и стянули с головы так раздражающую маску. Сунули стакан то ли с водой, то ли с чем-то. Делмар просто выпил залпом и терпеливо ждал, когда в голове прояснится.

– Что произошло? – хрипло спросил он, когда, наконец, смог.

Натаниэль сидел перед ним, напряженный, собранный. Пожал плечами и перевел взгляд в сторону. Делмар тоже посмотрел туда, на вошедшего лекаря. Тот качнул головой в птичьей маске:

– Жар спал. Лорд Теодор идет на поправку.

========== – ==========

Насколько помнила Джессамина, это был едва ли не первый прием за долгое время, который организовали не в королевском дворце, а в семейном особняке аристократов. Раньше подобное случалось постоянно во время сезона, но потом смерть консорта надолго ввела столицу в траур. А позже и чума.

Теперь был повод если не праздновать, то хотя бы отмечать наступление новой эры – что бы она ни несла.

Вылезая из экипажа, Джессамина с удовольствием приняла протянутую руку брата. Кажется, он и сам не заметил, что это протез, его взгляд уже скользил дальше, по веранде и толпе, которая виднелась.

Пальцы, затянутые в перчатку, сжали металлическую ладонь. Опираясь на руку Натаниэля, Джессамина прошла вместе с ним в особняк Холдеров, где и проводился нынешний прием.

Тео заметила почти сразу: он сидел в кресле у стены и о чем-то беседовал с Калассой. Он еще не до конца оправился после болезни и, как знала Джессамина, порой жаловался сестре на слабость, но сейчас выглядел как аккуратный аристократ и наследник рода.

Сама Ангелика тут же подошла к ним, расточая доброжелательность и цветочный аромат духов. Она улыбнулась Натаниэлю, и он торопливо опустил глаза, хорошо хоть, не покраснел. Джессамина успела рассказать ему, что все в курсе симпатии Ангелики к Натаниэлю, кроме самого Натаниэля. Он искренне смутился и пробормотал, что понятия не имеет, как вести себя с Ангеликой.

– Просто будь собой, – сказала тогда Джессамина.

Что ж, он определенно начал делать успехи в галантности, потому что на этот раз пригласил Ангелику танцевать. Она сама спрятала смущение за раскрытым веером и, конечно же, согласилась.

– Надеюсь, ты простишь, что я сегодня танцевать не готов.

Джессамина обернулась к подошедшему Делмару. Он выглядел усталым, а его костюм казался слишком простым для приема. В последние дни он почти не бывал дома, проводя время в лаборатории, чтобы на основе собственной крови сделать больше лекарства от чумы.

Кто бы мог подумать, что именно в Древней крови окажется разгадка.

– Слышала, последние очаги эпидемии иссякают, – сказала Джессамина, надеясь, что ничего не напутала в терминах.

Даже если это и было так, Делмар не подал вида. Он кивнул:

– Еще пара недель, и мы окончательно победим чуму.

– Прямо как императрицу. Корабль с ней уже отошел?

– Вроде бы да.

Аристократы отвернулись от нее сразу, едва поняли, что она посягала на их власть. А уж официально имели на это полное право, когда канцлер лорд Линдон заявил, что императрица Маргерита шантажировала, заставляя и его, и брата пойти на многие незаконные дела. Он рассказал о них всех, в том числе о том, как императрица сама приказала взорвать дирижабль с ее супругом, который начал во многое лезть.

Доказательства у него тоже нашлись, потом вскрылось и то, что не торопилась разглашать комиссия, занимавшаяся расследованием… Натаниэль был убежден, что канцлер не такая уж невинная жертва, но его устраивало, что тому пришлось покинуть пост и продать большую часть акций семейного предприятия.

Императрицу отправили в ссылку в колонии. И это было лучше смертной казни, на которой настаивали многие. Особенно когда обнаружилось, что именно она приказала выкрасть и выпустить чуму на улицы города… чтобы создать нужную атмосферу паники. Чтобы потом провозгласить себя избавительницей.

Ее ребенок однажды взойдет на престол. До тех же пор всем будет управлять совет аристократов. Первым делом они изберут нового канцлера – но это будет завтра.

– Кажется, Каласса решила очаровать Тео, – усмехнулся Делмар, кивая на этих двоих.

– Кажется, Тео вовсе не против.

О собственной свадьбе они не говорили, и Джессамина решила, что подождет – хотя ей всё больше казалось, что это не такая уж плохая мысль. Если Делмар простит ее за тот побег.

– Завтра взлетает ваш новый дирижабль? – спросил Делмар. – Нейт постоянно о нем говорит, но я слегка потерялся в днях.

– О да. Завтра. Ты же придешь?

– Как можно пропустить! Нейт иначе живьем съест.

Натаниэль и правда последние дни говорил только о новом дирижабле. Джессамина была рада, что брат вернулся к делам, так что слушала его с улыбкой.

Хотя немного удивилась, когда Натаниэль настоял, чтобы кабина была медного цвета. Он утверждал, что это очень теплый, приятный цвет, который настраивает на лучшее.

И кроваво-красным он приказал вывести на корпусе «Верлен».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю