290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Мёд и кровь (СИ) » Текст книги (страница 4)
Мёд и кровь (СИ)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2019, 12:30

Текст книги "Мёд и кровь (СИ)"


Автор книги: -Мэй-




Жанр:

   

Стимпанк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– У тебя глаза оттенка миндаля.

Кажется, она оставалась единственной женщиной, кто мог его смутить.

– Очень… поэтично.

– Я читала много умных книг, лорд Верлен, – насмешливо ответила Ангелика. – И у меня большой опыт в размытых формулировках.

– Увы, не могу похвастаться тем же. Ты снова скажешь, что у меня так себе комплименты.

– Если ты сравнишь мое изящество с автоматоном – вот уж точно! Но мне нравится, что ты более точен.

Глаза Ангелики были синими, но Натаниэль действительно не мог придумать ничего красивого.

– А волосы, будто кора дерева, – продолжала Ангелика. – Но какого именно, я скажу во время следующего танца. Может, тогда расскажу еще что-то интересное… из-за вееров.

Музыка остановилась, и Ангелика сделала легкий реверанс, не выпуская протеза Натаниэля. Здоровой рукой он взял ее ладонь и коснулся губами ткани перчатки.

– Встретимся позже, Ангелика.

Она кивнула и задержала руку на его протезе чуть дольше. Натаниэль не мог этого чувствовать, но видел краем глаза, как ее пальцы прошлись по металлу, инкрустированному костью – ровно вдоль тросиков, что прятались в корпусе.

– Это правда красиво, Нейт.

Она упорхнула так же легко, как и появилась, а Натаниэль отправился к столикам у колонн взять вина. Рука в месте крепления протеза начинала болеть, так что механическим пальцам Натаниэль сейчас не очень доверял и взял бокал обычной рукой.

Правда, пить не торопился, он и поесть-то сегодня не успел. Да еще в зале стояла страшная духота, которая всегда плохо на него влияла.

Так что с тем же бокалом вина Натаниэль вежливо поговорил еще с парочкой лордов и украдкой чуть ослабил узел шелкового галстука.

– Лорд Верлен.

– Лорд Эдвард.

Эдвард Линден, младший брат канцлера Томаса Линдена. Пока тот занимал высокую должность при дворе и именовался лордом, именно Эдвард занимался производством – компания Линденов работала с энергоячейками. Даже тот малыш, что стоял сейчас в протезе Натаниэля, имел маленькое клеймо Линденов.

Самые влиятельные семьи империи владели разными производствами и сферами влияния. Большинство друг друга ненавидело, но на публике оставались неизменно вежливыми и приветливыми.

Так и сейчас Натаниэль здоровался и обменивался дежурными фразами с Эдвардом Линденом, в чьих знаменитых усах уже пробилась седина. И старался не обращать внимания, что рядом с ним не жена, умершая, кажется, год назад при рождении четвертого ребенка.

Сейчас Эдвард Линден, ничуть не смущаясь, привел на бал в качестве спутницы девушку из колоний. И никакие шелка и атлас не могли скрыть ее слишком жестких темных волос и нездешнего разреза глаз, узкого и экзотического.

Натаниэлю было плевать, кто из лордов таскает с собой наложниц. Но сейчас, опустив глаза, рядом с Эдвардом стояла Шихонг. Та самая, что когда-то прижималась к Нейту в курильне и с акцентом рассказывала о любви, а потом ушла к другому богатому лорду.

Натаниэль не знал, что это Эдвард Линден, брат канцлера и владелец заводов по производству тесла-генераторов и энергоячеек.

Эдвард тем временем улыбался в усы и бесцеремонно кивал на протез Натаниэля:

– Вижу, прекрасно работает. Я рад, что наши энергоячейки на такое способны.

– На это способна механика, – ровно ответил Натаниэль. – Но у вас действительно прекрасный вкус.

– О да, дизайн я одобряю лично…

– И мы с вами бывали в одной курильне.

Натаниэль намеренно не стал называть ее «клубом», потому что прекрасно знал, что если существуют вредные привычки, то Эдвард Линден наверняка их попробовал. Опиум, шлюхи, алкоголь… вкус у него действительно был неплохим, а вот мозгов иногда не хватало.

Эдвард нахмурился, медленно понимая, к чему клонит Натаниэль, но тот уже успел вежливо раскланяться и отойти в сторону. Поставил так и не тронутый бокал на столик и незаметно прислонился спиной к колонне. Духота давила на виски, и Натаниэль подумал, что будет очень погано благородному лорду упасть в обморок посреди королевского бала.

Тут подошел очередной лорд, и Натаниэль натянул привычную вежливую улыбку.

Тео Холдер уверенно чувствовал себя на подобных приемах. Он быстро понял, что маска холодного аристократа укрывает лучше любой брони. Ты можешь скучать, быть расстроенным или попросту испуганным мальчишкой – но пока вежливо улыбаешься, всем плевать. А вот если ты достаточно внимателен, то можешь уловить важные детали.

Поэтому после первого танца с дочерью барона, которая так нравилась матери, Тео пригласил Калассу Карден. Сейчас – названую сестру Делмара, но главное, родную дочь леди Флорин.

Хитросплетения генеалогии Тео не любил. Но ему приходилось в ней ориентироваться, чтобы понимать, что значил тот или иной брак в прошлом или что принесло родство. Например, их собственная семья всегда была достаточно знатной. Но после того, как императрица вышла замуж за Эриха Холдера, младшего брата матери Тео и Ангелики, положение семьи стало еще выше.

Что позволяло некоторые вольности.

Каласса тоже приходилось дальней родственницей императрицы через леди Флорин, так что Тео не сомневался, пока они вдвоем танцевали, женщины постарше уже успели прикинуть, что мог бы принести подобный союз.

Самого Тео интересовало другое: что может знать Каласса о делах матери и о чуме? Особенно если Делмар прав, и болезнь выпустила леди Флорин. А другу Тео верил.

Он наклонился к уху девушки:

– Поговаривали, некоторые дворяне так испугались чумы, что собирались прийти на бал в респираторах. Надеюсь, вы о таком не думали, было бы печально прятать красоту.

– А вы тот еще льстец, лорд Теодор.

– Все зовут меня просто Тео. Пожалуйста.

– Может быть, Тео, все ваши слова будут на грани пристойности?

– А ты так хочешь чего-то непристойного?

Леди Каласса не казалась кроткой. Юная, она начала появляться на балах всего год назад, но цену себе явно знала – не удивительно, дочь леди Флорин вряд ли могла быть иной. Но сейчас она вскинула брови, как будто за удивлением пыталась скрыть растерянность.

Тео рассчитал всё точно: движения танца как раз в этот момент их развели, а когда руки снова соприкоснулись, Каласса смотрела с легкой насмешкой. Но ответить Тео ей не дал:

– Не волнуйтесь, леди Каласса, я джентльмен с безупречной репутацией.

– То есть ни разу не попадались?

Выпад Тео оценил и позволил себе улыбнуться.

Каласса вся состояла из контрастов. Густые темные волосы и бесстыдно красные губы клюквенного цвета. Спокойное лиловое платье и ленты насыщенного густого цвета темных лесных ягод. Ее взгляд казался спокойным и расслабленным, но Тео достаточно научился различать сквозь маски аристократов и видел затаившегося хищника. Густая зелень глаз Калассы напоминала о травяных змеях, которых держали в большом террариуме в одной из гостиных особняка Холдеров.

– Так вы не боитесь чумы? – будто невзначай спросил Тео.

– Нужно быть не в своем уме, чтобы не бояться. Но я верю, с ней удастся справиться.

– Вам лучше знать. Семья Карденов занимается лечебницами и болезнями.

– Но Делмар – ваш друг. Боюсь, вы осведомлены лучше моего.

Они оба ходили вокруг друг друга, делая короткие выпады на грани, показывая, что им известно больше, чем они говорят. До этого Тео всего лишь обменивался обычными по этикету фразами с леди Калассой, так что сейчас был удивлен: Делмар никогда не говорил, что его новоявленная сестрица отнюдь не так проста.

– Заходите к нам, лорд Тео. Ваш друг наверняка будет рад визиту.

Тео действительно давно не был у Делмара – последние полгода, когда лорд Карден женился на леди Флорин. Сейчас это звучало как приглашение, и Тео остался заинтригован. Он элегантно поклонился Калассе в конце танца и поискал глазами Ангелику.

Многие наверняка сочли бы то, как они с сестрой чувствуют друг друга, проявлением Древней крови. Но в Холдерах ее отродясь не было, и, хотя отец не мог похвастаться такой длинной историй рода, Тео не сомневался, дело просто в том, что они близнецы.

Ангелика мило ворковала с дамами и, заметив взгляд брата, сделала быстрый жест веером: всё в порядке.

Их отец не был знатного рода. Представитель обнищавшей дворянской семьи из провинции, откуда-то с севера, он приехал в столицу учиться в Академии, чтобы позже открыть собственное дело. Всё сложилось иначе. Аранна Холдер, наследница той Академии, встретила Элвина в длинных коридорах, они полюбили друг друга. А позже он стал ее мужем – об этом еще несколько лет судачила вся аристократия.

Тео слышал, именно Эрих Холдер выступал за этот брак старшей сестры. А позже он женился на императрице, но Тео не представлял, сколько в этом было любви, а сколько – холодного расчета. Дядю он почти не знал.

Зато от отца и он, и Ангелика унаследовали бледную кожу и необыкновенно светлые волосы, такие непривычные и выделявшие их при дворе. В детстве Ангелика часто плакала и думала, она некрасивая, но Тео удалось ее переубедить. А уж когда она подросла, это оценили и местные дворяне.

Изображая ленивую расслабленность, Тео заскользил взглядом по залу. К нему снова приближался лорд Эйнтауэр, но от него Тео уже услышал всё, что мог. Лорд покровительствовал искусствам и славился своей словоохотливостью. Но он был единственным этим вечером, кто открыто высказал неодобрение тем, что Тео решил закрыть Академию.

«Очень опрометчивое решение».

Тео вежливо поблагодарил. На тему Академии он уже успел поссориться с матерью, которая пусть и считала, что он прав по сути, но не одобряла подход: императрица запретила что-либо делать, идти против нее – не лучшая идея. Но Тео упрямо стоял на своем: Академия почти у реки, если чума перекинется на этот берег, то первым делом примется за студентов.

Не говоря о том, что они могут разнести болезнь по всему городу.

Снова говорить о том же самом с лордом Эйнтауэром, который ко всему прочему был еще и глуховат, не хотелось, поэтому Тео ловко и как будто невзначай ушел с его дороги, увлекшись проезжавшим мимо автоматоном. Наверху у него на подносе стояли бокалы, и Тео нарочито долго выбирал среди представленных сортов вина.

Выцепил взглядом Делмара, тот стоял с отцом и леди Флорин, хмурился и явно оставался недовольным. Ему дворянские игры давались особенно плохо. Натаниэль обычно справлялся куда лучше – терпеть не мог, но как наследник богатого и важного рода с детства привык, когда нужно улыбаться и какие бессмысленные фразы ронять.

Сейчас Натаниэль Верлен стоял у колонны вместе с каким-то мелким лордом. Тео нахмурился: однажды он уже видел подобное выражение лица на резко побледневшем лице Нейта. Тогда дело было в Академии, Натаниэль заперся в одной из душных лабораторий на весь день, и всю ночь вместо сна доделывал какой-то мелкий механизм. Тео притащил ему завтрак, попутно ругаясь. Натаниэль что-то дописывал на меловой доске, такой же бледный, как сейчас, но упорно желающий закончить формулу.

Хорошо, там оказался Тео, чтобы вовремя подхватить друга, а потом открыть все окна нараспашку, впуская свежий воздух.

По пути поставив собственный бокал, Тео устремился к Натаниэлю. Легко уклонился от нескольких дам и подхватил Нейта под руку, попутно извиняясь перед лордом, с которым тот говорил.

– Прошу прощения, но мне нужен лорд Верлен по важному делу. Не терпит отлагательства.

Он почти протащил Натаниэля через зал на просторный балкон.

Тут царила тишина, разговоры доносились приглушенно сквозь хлопнувшие позади стеклянные двери. Легкие, едва ощутимые запахи цветов из жидкого сада внизу. Плющ или что-то вроде него, Тео не разбирался, плотно увивал каменные перила просторного балкона.

Он усадил Натаниэля прямо на пол, но с другой стороны от двери, чтобы из зала их нельзя было увидеть при всем желании. Сам прислонился спиной к перилам и достал сигареты. Ангелика их терпеть не могла и каждый раз кривилась, но сейчас-то ее здесь нет, а Тео хотелось хоть немного расслабиться.

– Спасибо, – негромко сказал Натаниэль. Он сидел, прикрыв глаза, но, кажется, постепенно приходил в себя.

– Обращайся.

В относительной тишине балкона хорошо слышались негромкие щелчки работающего протеза. Тео посмотрел на металлические пальцы и, выпустив дым, перевел взгляд вверх, где над деревьями виднелась вдалеке тесла-башня.

Некоторые, особенно простолюдины, полагали, Древняя кровь несет какую-то особую магию и может если не двигать горы, то очень близко к тому.

На самом деле, ничего такого, конечно же, не было. Делмар даже не смог бы толком объяснить, что означает для него самого эта «магия». Она ничего не двигала и не заставляла предметы исчезать. Кажется, она вообще не могла ни на что влиять во внешнем мире.

Но приносила ощущения.

Малкольм Карден знал, что в сыне Древняя кровь сильна, как и в нем самом, поэтому с детства его обучал. Делмар знал, как направить энергию, как ощутить то, что ему было нужно, хотя вряд ли мог бы облечь эти ощущения в слова.

Находясь в зале, полном людей, он чувствовал их всех. Мог не поворачиваясь сказать, что позади него Эдвард Линден с наложницей, которую вывел в свет. Делмар не видел ее лица, но знал, что она из колоний.

Он ощущал Тео и Ангелику, Натаниэля и Джессамину. Доверял этим чувствам.

При воспоминании о Джессамине Делмар с трудом удержался, чтобы не посмотреть в ее сторону. В последнее время она избегала его, и Делмару оказалось важно узнать, почему. Может, она всё-таки винит его в том, что происходит?

Но в танце Джессамина только вздохнула и сказала, что волнуется за брата, но не уверена, стоит ли вмешиваться Делмару.

– Ты знаешь, что я буду рядом с Нейтом, – мягко сказал Делмар.

Джессамина только кивнула и сильнее сжала его руку.

– И с тобой, – добавил он.

– Спасибо, Дел, но брату ты сейчас нужнее.

– Мне приехать завтра?

– Если сможешь. Я хочу, чтобы Нейт появился на заводе.

– Дирижаблей?

– Да. Мы почти закончили сборку нового. Съездишь с ним?

– Конечно.

Сейчас Делмар стоял вместе с отцом и леди Флорин, ощущая, что Тео и Натаниэль ушли на балкон. Стоило подгадать удобный момент и незаметно к ним присоединиться.

Леди Флорин казалась моложе своих лет. Следящая за собой, умело пользующаяся косметикой, всегда на пике моды, не хуже самой Ангелики Холдер. С неизменным золотом в одежде – королевский цвет, хотя формально она была всего лишь сестрой покойной императрицы, которая относилась к правящей семье только благодаря браку.

Но кто бы мог поспорить с леди Флорин? Особенно когда сама императрица позволяла.

Малкольм Карден, высокий и крепкий, спросил:

– Когда же появится императрица?

– Скоро, дорогой, – Флорин улыбнулась. – Ты же понимаешь, она вся в заботах о малыше. Она и прием-то устроила в честь наследника только из-за того, что так положено. Будь ее воля, она бы не отходила от ребенка.

Делмар не был уверен, что на самом деле всё именно так, но благоразумно молчал. Пока леди Флорин не обратилась к нему:

– Как жаль, мой мальчик, если это последний выход в свет тебя как наследника. Но мы будем любить тебя точно так же.

Делмар сдержанно кивнул. Он бы предпочел обойтись без такой «любви». Леди Флорин повернулась к Малкольму:

– Надо быстрее решить этот вопрос.

– Решу, – холодно ответил лорд.

– Прости, ты, конечно, прав, это не мое дело… я поддержу тебя в любом случае. Вас обоих.

– Спасибо, дорогая.

Малкольм поцеловал ее руку в перчатке, и Флорин отошла к другим дамам, но Делмар не сомневался, вскоре вернется к мужу.

– Держи себя в руках, – спокойно посоветовал Малкольм сыну. – У тебя на лице всё написано, а открытая вражда никому пользы не принесет.

– Ты знаешь, что она сделала. Лиши уже меня наследства, и я не буду мешать вашему счастью.

Делмар понимал, что ему стоит замолчать, но он почти физически не мог находиться рядом с Флорин, зная, что именно она выпустила чуму.

– Неужели ты не понимаешь? – удивился Малкольм. – Она в тот же миг предоставит императрице доказательства, что чума разработана в твоих лабораториях. Пока я тяну время, люди работают.

Делмар с удивлением взглянул на отца. Он почему-то не думал о происходящем с такой точки зрения: и правда, а если бы Малкольм сразу заявил леди Флорин, что верит сыну, та бы уже донесла императрице.

– Спасибо, – сказал Делмар. – Что за люди работают?

– Древнюю магию нельзя считать доказательством. А улики можно. Мои люди нашли тех, кто вломился в твою лабораторию и выпустил чуму. Они могут назвать имя заказчика.

Благодаря магии Делмар четко знал, что сейчас их никто не подслушивает, но всё равно был удивлен, что отец решил поговорить об этом тут, а не дома.

– Она о чем-то подозревает, – пояснил Малкольм. – Я хочу, чтобы ты знал.

– Я думал, ты ее любишь.

– Люблю. Но тебя люблю больше. И после твоих слов провел собственное расследование. Она зашла слишком далеко.

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент вернулась леди Флорин и подала им обоим по бокалу. От своего Делмар вежливо отказался и всё-таки решил добраться до балкона, где были Натаниэль и Тео. Он встретил их уже у дверей и успел переброситься всего парой слов, когда в зале наконец-то появилась императрица.

В черном с золотом платье и с ребенком на руках – по крайней мере, скорее всего, это было ребенком, хотя Делмар плохо мог разглядеть, но услышал плач, едва стихла торжественная музыка. Натаниэль рядом близоруко щурился, а Тео смотрел чуть в сторону, на лорда-канцлера Томаса Линдена. Он вышагивал рядом с императрицей и после ее приветственной речи сам выступил вперед.

Начиналось время официальных заявлений.

– Королевская комиссия внимательным образом рассмотрела дело о крушении дирижабля, где погиб принц-консорт и некоторые представители древних семей. С прискорбием и ужасом вынуждены заявить, что причиной катастрофы послужила не случайность, а запланированный акт. На дирижабле взорвалась бомба.

Лорд-канцлер выдержал драматическую паузу, пока вокруг него охали и ахали аристократы.

Продолжил:

– Мы ищем виновных, и они обязательно будут наказаны. У нас есть подозреваемые, но они предстанут перед судом только после неопровержимых улик, если таковые найдутся.

Тео что-то пробормотал, но Делмар не расслышал.

Лорд-канцлер посмотрел на императрицу, и она кивнула, как будто позволяла продолжать говорить.

– Что же касается чумы, которая многих беспокоит…

Его прервал резкий крик, в котором Делмар узнал голос леди Флорин. Толпа схлынула вокруг нее.

– Пожалуйста, лекаря, скорее! Кто-то отравил лорда Кардена!

– Отец? – растерялся Делмар.

========== 6. ==========

Натаниэль никогда не бывал на личном приеме у императрицы. До этого дня.

Даже как наследнику, ему не полагались подобные привилегии. С главой империи может общаться только лорд Верлен, и пока этим титулом обладал отец, он и вёл беседы.

Теперь нового лорда Верлена приглашали на аудиенцию – как будто он мог отказаться.

Ее Величество Маргерита Саламар никогда не была красивой, но при ее положении этого и не требовалось. Невысокого роста, хрупкая, с неизменными сложными прическами, которые казались слишком громоздкими для такой тонкой шеи. Даже платье из черного бархата в знак траура по мужу было тяжелым, пригибающим ее к земле.

Императрица сутулилась, а в ее глазах зачастую отражалась скука, когда она говорила о делах государства. Ни для кого не было секретом, что сначала этим занимался ее отец, а позже муж.

Сейчас речь тоже шла о покойном консорте Эрихе, так что в глазах императрицы мерцал интерес, а ее тонкие пальчики нетерпеливо постукивали по ручке кресла, в котором она почти терялась.

– Вы знаете, что взрыв не случаен, лорд Верлен.

– Я слышал, Ваше величество, – сдержанно ответил Натаниэль. – Я был на приеме.

– Как жаль, он окончился трагедией! Рада, что лорд Карден жив. Он так и не пришел в себя?

– Лекари говорят, он долго не оправится. Если вообще придет в себя.

– Какая жалость! Надеюсь, лорд Делмар достойно разберется с делами. Пусть официальный титул пока остается у отца.

Натаниэль изобразил короткий кивок головой, как будто полностью соглашался с императорской точкой зрения. Внутри же всё клокотало: вместо этого нелепого разговора, он бы предпочел отправиться к Делмару!

В последний раз, когда Натаниэль бывал у Карденов, Делмар выглядел смертельно уставшим. Его отец действительно остался жив, но не приходил в себя. Натаниэль видел его: тонущая в полумраке комната с тяжелыми портьерами, опутанное лекарскими трубками тело, туго обтянутое кожей лицо.

Он был жив и оставался лордом Карденом. Вот только не приходил в себя.

Ничего удивительного после яда арари. Его привозили из колоний, а там местные получали из перетертых орехов. Чуть большая доза вела к смерти, но тут не приходилось сомневаться, всё было рассчитано точно.

Делмар считал, это леди Флорин. Ей выгодно, чтобы муж молчал, но не умер – не в тот момент, когда не лишил наследства сына, к которому перейдет титул. Вот только доказать ничего нельзя, яд действовал в течение нескольких часов, а что пил и ел лорд Карден до приема и в течение его отследить невозможно.

– Мне жаль, – повторила императрица Маргерита, и она могла быть вполне искренна. – Лорд Карден – достойный слуга короны. Какими всегда были и Верлены.

– Конечно, ваше величество.

– Поэтому я скорблю о потере ваших родителей так же, как вы скорбите о потере моего возлюбленного мужа, императора.

Натаниэль снова склонил голову. Вряд ли императрица хочет знать, что плевать ему на Эриха. Но сохранить молчание он так и не смог.

– Их там вообще не должно было быть…

– Простите, лорд Верлен?

– Мои родители. Они улетели за океан по делам и должны были вернуться только через неделю. Мы даже не знали, что они на дирижабле.

– Мне это известно. Они взяли билеты в последний момент, как установила Комиссия. Только поэтому вас не связывают со взрывом.

Встреча проходила в кабинете императрицы. Обшитые деревянными панелями стены, массивный стол с искусной резьбой, картины и вазы из колоний. Листы бумаги, белые и нетронутые, выдающие, что императрица вряд ли часто занимается здесь делами.

Но сейчас ее холодный тон напоминал о том, что не так уж она ничем не интересовалась. И ее воспитывали как императрицу.

Стоящий Натаниэль оторвал взгляд от цветастого ковра и посмотрел на спокойное лицо сидевшей за столом Маргериты.

Значит, их всё-таки хотели связать со взрывом.

– Вы должны понимать, лорд Верлен, – продолжила императрица. – Смерть родителей сделала вас обладателем титула, семейного дела и весьма влиятельным человеком в империи.

Она будто рассматривала картину на стене. Вновь перевела взгляд на Натаниэля:

– Было бы жаль это потерять.

– Вы хотите предъявить мне обвинение в чем-то? – холодно уточнил Натаниэль.

– О, лорд Верлен! Вы делаете выводы так же быстро, как ваш отец. Я просто говорю о том, что у Комиссии не было оснований считать, что вы можете быть замешаны в этом деле. Но мы продолжаем расследование, кто организовал взрыв, который убил моего мужа.

И многих невинных людей, подумал Натаниэль. А заодно чуть не уронил акции заводов Верленов.

– Чего вы хотите от меня, ваше величество?

– Всего лишь быть наблюдательным. И сообщить мне, если вы заметите что-то… неподобающее. Не отвечающее интересам короны.

– Имеете в виду кого-то конкретно?

– Только тех, с кем общаетесь, лорд Верлен.

На его лице оставалось непроницаемое выражение, которое Натаниэль тренировал многие часы. Но внутренне он удивлялся: неужели императрица знает что-то о Делмаре? Может, Флорин успела намекнуть, из чьих лабораторий выпустили чуму.

– Я знаю, вы близки с лордами Делмаром и Теодором. Просто сообщите, если они станут делать что-то противозаконное. Для их же блага. И для вашего.

– Я верный слуга короны, – процедил Натаниэль, кланяясь.

Он понятия не имел, что успел натворить Тео, но императрице явно что-то известно о них всех. И она имела смелость попросить шпионить за друзьями? Внутри Натаниэля всё клокотало примерно как в его механической руке, где раздавались легкие щелчки и работали насосики.

– Я буду держать вас в курсе расследования, лорд Верлен. Виновные в смерти моего мужа и ваших родителей понесут справедливое наказание.

Джессамина то и дело вглядывалась в мутное стекло на втором этаже завода. Окно кабинета как раз выходило во внутренний двор, в который должна прибыть карета брата.

Если Натаниэль не передумал в последний момент.

Такое вполне вероятно, особенно после визита к императрице. Отец их не любил и всегда бывал в плохом настроении после. Так что и Натаниэль вполне мог передумать – или просто забыть, что обещал сестре.

Джессамина присела на подоконник. Корсет не давал согнуться, но она прислонилась спиной к стене. Подвинула поближе стул и совершенно не великосветски закинула на него ноги.

Подписанные и рассортированные бумаги на столе придавливало пресс-папье в виде аэростата. Кабинет когда-то обставлял отец, даже из заводского помещения сделав вполне уютное. Без лишних изысков, только простые линии, дерево и вкрапления металла.

Взгляд Джессамины зацепился за тускло поблескивающею медью полку, на которой стояли какие-то механизмы, о которых она ничего не знала. Медь напомнила о протезе Натаниэля, лаконичной конструкции, в которую брат захотел сделать вставки из кожи и китовьей кости. Последнее Джессамину немного пугало, и теперь она корила себя за это.

Она касалась металлической руки брата, проводила по внешней стороне ладони и дальше, до локтя, где протез соединялся с плотью – заражению подверглась кисть, но отрезать пришлось больше.

Вот только Джессамина так и не смогла заставить себя коснуться китовьей кости. Натаниэль заметил это, но наверняка понял по-своему. Джесс помнила, как он помрачнел и отвернулся. Она пыталась поговорить, но он наотрез отказался и ушел к себе в комнату.

В последнее время он часто так делал. Просто закрывался, не желал обсуждать. Джессамина понимала, почему это происходит, но надеялась, однажды брат перестанет от нее убегать.

Или от кого-либо еще.

Во дворе засуетились рабочие, и Джессамина потерла грязное стекло – но налет был с внешней стороны. Всё же она увидела темную карету, запряженную вороной лошадкой. Стоило ей остановиться, Натаниэль почти соскочил вниз. Даже Джессамине было видно, как он с силой хлопнул дверцей и решительно нырнул внутрь здания.

Обычно спокойный Натаниэль сейчас был в ярости, и Джессамина не сомневалась, это после визита к императрице.

Она спрыгнула вниз, явно не так изящно, как брат из кареты. Оправила юбку. Покосилась на лежавший на столе респиратор с красивыми латунными вставками на коже. Последним указом императрицы запрещалось выходить из дома, не имея с собой такого, если направлялся в районы, близкие к реке.

Ее Величество на полном серьезе полагала, что таким образом уберегает народ от чумы. Злые языки передавали сплетни, будто она сказала: «Людям к северу от реки ничего не грозит. Чума – болезнь грязных бедных кварталов. Это прискорбное событие, но всё под контролем. Респираторы нужны только для спокойствия».

Завод стоял далеко от реки, но Натаниэль посоветовал Джессамине брать с собой респиратор, чтобы показать пример рабочим.

– Многие из них живут южнее. Если респираторы помогут защитить пару жизней, то пусть носят.

Взяв свой, Джессамина покрутила его в руках, но надевать не стала. Она вышла из кабинета и направилась к цехам, подозревая, что брат сразу пойдет к новому, почти законченному дирижаблю.

Завод Верленов, как и любой другой, представлял собой сложную систему коридоров и длинных лестниц через этажи с высокими потолками. Если бы Джессамина и Натаниэль не провели здесь часть детства, то наверняка бы не ориентировались так легко и просто.

Встречавшиеся рабочие приветственно кивали Джессамине, и она улыбалась каждому из них.

Снаружи завод выложен из красного кирпича, темного, покрытого грязью от соседних производств. Изнутри на стенах шпаклевка и неброская серая краска. Но в сборочном цехе, где потолок терялся в вышине, во мраке, оставался голый кирпич, так что Джессамина поежилась от прохлады.

Почти всё огромное помещение занимал новый дирижабль. Металлический остов, будто кости ископаемого животного, выброшенного на берег. Пока он мало походил на те дирижабли, что видела Джессамина, скорее уж, на корпус корабля, над которым и должна развернуться оболочка с газом. Новое строение предложил именно Натаниэль, он с отцом много спорил по этому поводу и просиживал ночи за чертежами, доказывая, что обычная конструкция слишком хрупка.

Прорезиненная ткань оболочки лежала тут же, сброшенной кожей чудовища. В дальней части цеха стояла и почти собранная длинная кабина.

– Джесс!

Она и не заметила, как Натаниэль оказался рядом. Его глаза горели восторгом, на груди болтался респиратор.

– Правда же, он прекрасен?

Он задрал голову, вглядываясь, где заканчивались остовы. Джессамина видела только металл, слышала гул цеха и многочисленных рабочих. Но Натаниэль видел в этом красоту.

Поэтому она предпочитала заниматься бумагами, оставляя брату конструкции.

– Мастер Нейт, хотите проверить внутри?

Главный конструктор говорил с простецким говором Кросс сэвиджа, даже полученное образование не смогло его уничтожить. А может, Эндрю Денверс не очень-то и хотел. На его одежде виднелись темные масляные пятна, изо рта торчала привычная зубочистка, терявшаяся в рыжеватой бороде, а глаза смотрели с неизменным озорным прищуром.

Эндрю Денверс работал на Верленов столько, сколько помнила себя Джессамина. Он был тем, кто нашел маленького Натаниэля, когда тот умудрился потеряться на заводе. Джессамина помнила, как тогда все переполошились дома, а мать едва ли не впервые в жизни кричала на отца. Утверждала, что маленьким детям не место на опасном производстве.

Натаниэля нашли всего перемазанного в угле и донельзя счастливым.

Сейчас он тоже, не сомневаясь, скинул сюртук и засучил рукава рубашки. На миг замер, когда обнажился протез, но отвернулся и именно этой рукой схватился за металлический остов, подтягиваясь, чтобы влезть внутрь.

Денверс с удовлетворением хмыкнул и нырнул вслед за Натаниэлем. Джессамина лучше многих знала, что они надолго, так что подняла брошенный сюртук брата и аккуратно уложила на стол среди инструментов. Отправилась на поиски начальника цеха, чтобы обсудить несколько деталей.

Успела она гораздо больше, но вернулась ровно к тому моменту, когда Натаниэль и Денверс что-то жарко обсуждали. Одежда Нейта была испачкана в нескольких местах, когда он натягивал сюртук. Джессамина не могла сдержать улыбку, когда увидела взъерошенного брата.

Она знала, что поговорить ему стоит с людьми. Но до этого расшевелить его могли только механизмы и машины.

Дирижаблями Натаниэль восхищался с детства и всегда первым был готов испытать новую конструкцию или залезть в самый грязный угол цеха. За это его и любили рабочие, называя «мастером Нейтом», хотя сейчас кто-то пытался говорить «милорд», но сам Натаниэль только отмахивался.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю