290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Дом мертвых бабочек (СИ) » Текст книги (страница 3)
Дом мертвых бабочек (СИ)
  • Текст добавлен: 5 декабря 2019, 08:00

Текст книги "Дом мертвых бабочек (СИ)"


Автор книги: -Мэй-




Жанр:

   

Мистика



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Элис, матери Брендона, конечно же, не было, она оставалась в клинике. А вот отца, Джозефа, в итоге все и ждали.

Он явился последним, от него уже разило алкоголем, но хотя бы держался на ногах, а одежда на нем была опрятная и новая. Отец Нейтана сказал что-то неодобрительное, но Джозеф только отмахнулся.

– Нейт! – Джозеф фамильярно похлопал его по плечу и прошептал почти заговорщицки. – Пойдем покурим, а? Не смогу я дальше, пока хоть одну сигаретку не выкурю.

Глянув на мать и собравшихся, Нейтан прикинул, что минут пять у них точно есть. Поэтому извинился перед Тейлор и отвел Джозефа в сторону. За кустами расположилась простая деревянная лавка. Вид с нее открывался так себе, на часть кладбища, но Джозефа это ничуть не смутило.

После женитьбы на Элис, Джозеф взял фамилию жены и тоже официально стал Эшмором. Насколько знал Нейтан, это было требованием деда: муж его дочери должен был войти в семью. Вряд ли Джозеф хоть сколько-то возражал. Простой работяга, чем-то сумевший очаровать Элис.

Крупный, широкоплечий, с могучими руками, которыми он легко колол дрова, строгал, таскал вещи и детей. Сейчас они едва заметно дрожали, когда Джозеф доставал сигареты. Лысины у него не было, но на голове красовались какие-то проплешины среди не поседевших волос. Щеки покрывала щетина после нескольких дней, одежда казалась помятой.

Нейтан не любил Джозефа. За то, что тот слишком часто пил, пугал в детстве и вызывал неприязнь сейчас. Но сына он действительно любил – как умел.

Нейтан уселся рядом, аккуратно поправив пальто и боязливо опасаясь, как бы лавка не развалилась. Сигарета оказалась дешевой и противной на вкус, но Нейтан всё равно наслаждался затяжками.

Кладбище перед ними было старым, но ухоженным. Хотя пара крестов покосились или упали, в остальном надгробия выглядели старыми, но аккуратными. На одной могиле стояли корзинки, видимо, с чем-то значимым для усопшего. Сейчас они просто топорщились сухой травой.

Туман дымкой висел за оградой, и Нейтан поежился от сырости.

– Думаешь, это справедливо?

– Что именно? – осторожно уточнил Нейтан.

– Ему было всего двадцать шесть!

Нейтан вздрогнул. В день похорон принято вспоминать умершего, но обычно что-то хорошее, светлое. Нейтан знал, что придется, но не был к этому готов. Это как признание, что Брендон больше никогда не вернется – Нейтан оттягивал, как мог, до того момента, пока не увидит гроб и не осознает, что всё это взаправду.

Хоронили всегда в закрытых гробах. И сейчас Нейтан не знал, радоваться этому или сожалеть. В конце концов, если бы он хотел, то мог «посмотреть на труп» и накануне.

Он не хотел.

Джозеф наклонился к Нейтану, дохнув на него крепким запахом алкоголя:

– Его убили.

– Кто убил?

– Не знаю. Но пусть горят в Аду! Я до них доберусь!

Нет, с горечью подумал Нейтан. Ты доберешься только до бутылки, в очередной раз потеряешь работу и уйдешь в запой. Всё это уже бывало и не раз, разница только в том, что теперь есть повод.

– Что… как он умер? – решился Нейтан.

Джозеф посмотрел на него в изумлении. Даже затянуться забыл:

– А ты не знаешь? И брату твоему не сказали?

– Увы.

– Отравился он. То ли снотворное, то ли еще какие таблетки.

– Это могло быть случайностью…

Джозеф глянул почти с жалостью. Может, он сам прошел через этот момент отрицания.

– Доза была наверняка. Случайно такое не происходит.

Сигарета заканчивалась, выдержка тоже. Нейтан пообещал себе, что это всего пара часов. И всё закончится. Можно будет вернуться в Эшмор-хаус, а после и в Лондон, домой. Примириться с мыслью, что Брендона больше нет, и теперь ничто не заставит еще раз вернуться в этот чертов особняк.

– А Лину должны были рассказать? – спросил Нейтан. Его удивили слова Джозефа.

– А то ж. Они с Брендоном очень сдружились. Ты был лучшим другом моего сына. Но когда уехал, у него куда больше общего оказалось с Лином, а не с другими.

Похороны Нейтан не любил. Они всегда навевали тоску, вязли горечью и чем-то невысказанным, что уже бессмысленно облекать в слова. На кладбищах Нейтан острее всего осознавал, что мертвецам всё равно.

Если только они правда не возвращались призраками.

Он стоял с длинной стороны выкопанной могилы, над которой установили гроб. Закрытый, богато украшенный цветами и венками. На светлой полированной поверхности оставались капельки моросящего дождя.

Священник стоял перед могилой, монотонно читал проповедь и говорил обычные казенные слова, которые имели мало общего с реальным Брендоном. Просто отстоять церемонию, уговаривал себя Нейтан. А потом немного потерпеть: поминальную трапезу устраивали в единственном городском кафе. Фуршет, немного воспоминаний и еще потерпеть малознакомых родственников. Может, спрятаться в компании старых друзей со школы, Нейтану правда было интересно, как у них дела. И не хотелось в следующий раз встречаться еще на чьих-то похоронах.

Мать стояла по другую сторону могилы и торжественно прикладывала к уголкам глаз кружевной платок. Справа от нее расположился доктор Эриксон, седой еще во времена детства Нейтана, зато крепкий и отлично знающий свое дело. Именно он приходил в Эшмор-хаус, выписывал детям освобождения от школы, когда они простужались, наблюдал Лина и их отца.

Родерик Эшмор сидел по другую сторону от Эстер. Спокойный и бледный, будто слоновая кость – или потускневшее фамильное серебро. Рядом с ним – Джозеф, разом как-то постаревший и с тоской смотрящий на гроб сына.

Нейтан и сам не мог оторвать взгляда от лакированной поверхности. Тейлор держала его под руку, тесно придвинувшись, но аромат ее легких свежих духов не мог перебить запах влажной земли и похоронных цветов.

В какой-то момент с другой стороны придвинулся Лин.

Всё детство Нейтана прошло вместе с кузеном. В большом доме хватало места для двоих детей, а потом для троих. И это же пространство позволяло им не чувствовать неусыпного внимания Эстер или Элис, когда она бывала дома. Нейтан помнил, что вроде бы, когда они были маленькими, за ними присматривала в основном Элис.

Большую часть времени мальчики были свободны. Они играли в прятки в сумрачных коридорах и встроенных шкафах, разбивали лица, спотыкаясь о ковры и ступеньки лестницы. Возили пальцами по надписям рамок с бабочками, когда учились читать. Перебирали густо пахнущие старой бумагой открытки, сохранившиеся от прабабушки. Ее же пустые флакончики, еще хранившие запах выветрившихся духов.

Вдвоем кузены лазили по окрестностям, находили дырки в оградах и новые места на реке.

Вместе они потом учили маленького Лина ездить на велосипеде и плавать. Помогали с домашними заданиями.

Нейтан прекрасно понимал, что скучает не столько по Брендону, сколько по тому Брендону, каким он был в детстве. Улыбчивый кузен, который с приоткрытым ртом читал книги о привидениях, а вечерами сидел у окна, прислонившись к стеклу носом: ждал бродячих огней.

Их детство полнилось тенями Эшмор-хауса, безумием матери Брендона и строгостью Эстер. Позже – шелестящим звуком инвалидного кресла отца, запахом алкоголя Джозефа. И невидимым трепетом крылышек сотен мертвых бабочек.

И всё-таки Нейтан с теплой ностальгией вспоминал того Брендона и их приключения. Поиски призраков и сокровищ в грязной земле. Они почему-то были уверены, что где-то здесь должен быть древний клад викингов.

Как-то раз Нейтана задержали в школе. Приближались старшие классы, пора было задумываться о поступлении, и это волновало Нейтана, он уже подумывал, чтобы уехать. Тогда он задумчиво шагал по размытым дождем дорогам, а дома его встретила тишина и мерное тиканье часов.

Братья нашлись в комнате Брендона: тот с горящими глазами рассказывал Нейтану, что они вызывали призрака с помощью старой спиритической доски, и он им даже ответил! Лину тогда еще не было десяти, он жался к окну и поглядывал на Нейтана со странным выражением… не сразу тот понял, что это страх.

– Он сказал, этот дом полон смерти, – тихо поведал он, имея в виду то ли Брендона, то ли призрака.

Брендон беззаботно пожал плечами и в возбуждении взъерошил волосы пятерней:

– Ой, тут весь дом полон дохлых насекомых под рамочками! Конечно, сплошная смерть.

– И безумия, – добавил Лин и сжал губы. Он явно не хотел ничего больше говорить.

И боялся. Поэтому Нейтан с раздражением заявил, чтобы без него больше не «занимались глупостями», да и вообще, Брендону тоже стоит подумать об учебе. Тот отмахнулся, а всерьез обиделся, только когда Нейтан спрятал спиритическую доску.

Может, она до сих пор лежит на чердаке, спрятанная между подушек старого продавленного дивана из гостиной.

Теперь знаками общения с потусторонним были только капли воды на боках гроба.

Нейтан понимал, почему Лин не верил в то, что кузен мог умереть по собственной воле. Как бы он ни интересовался потусторонним, он хорошо понимал, что стоит быть живым и дышащим, чтобы любопытствовать и дальше. Умершим ты ничего не узнаешь – или не сможешь рассказать.

К тому же, Брендон всегда был самым живым из них троих. Лин всегда ощущался хрупким, будто фарфоровая шкатулка, украшенная мотыльками. Нейтан больше походил на старинную книгу, оставленную вечером на влажном осеннем крыльце. А в Брендоне всегда ощущалась невесомая сила, как в солнечном луче, что неумолимо идет вперед. Он редко болел, всегда оставался энергичен, с блеском выпутывался из любых сложных ситуаций.

Он остался в Эшмор-хаусе, никогда не стремился учиться дальше и на все предложения Нейтана мягко отвечал, что его место именно там, среди сумрачных полей. По телефону отвечал неизменно тепло, иногда советовал книги почитать или новые фильмы, которые видел.

Брендон успел поработать в библиотеке и больнице, но Нейтан даже не знал, там ли он был до последнего.

Брендон не стал бы пить антидепрессанты, как Нейтан. Его бы не задерживали из-за друзей, как Лина. Тем не менее, именно он лежал сейчас в гробу, и больше не вернется в Эшмор-хаус.

Мысль медленно, неохотно просачивалась в сознание Нейтана. Его кузен окончательно и бесповоротно мертв. Даже если он сделал это сам… с чего? Почему? Как понял Нейтан, предсмертной записки не было.

И он с трудом представлял, чтобы улыбчивый, увлекающийся Брендон действительно решил всё внезапно прекратить.

Или и здесь Нейтан многого не знал и не видел? Но даже Лин, уехавший не так давно, уверен, что просто покончить с собой Брендон не мог. С Лином вообще стоит поговорить, хотя Нейтан не сомневался, что опять сделает что-нибудь не то и не так. Но раз тот был близок с Брендоном эти годы, вряд ли относится к похоронам так легко, как хочет показать.

Думать о Брендоне бессмысленно, можно только попробовать узнать больше о его смерти. А вот подумать о Лине стоило, он-то еще живой и по-прежнему хрупкий младший брат.

Поэтому Нейтан уловил момент, когда Лин как будто покачнулся, а потом торопливо отделился от толпы. Мать глянула ему вслед с явным неодобрением, а Нейтан колебался всего мгновение. Шепнул на ухо Тейлор «я проверю». Она кивнула, отпуская его руку, и Нейтан заторопился за братом.

Мимо крестов в размокающей от влаги земле, мимо потрепанной временем стены церкви. Припаркованные машины стояли так же тесно и безлюдно, как их оставили.

– Лин? – негромко позвал Нейтан.

Двери церкви еще оставались открытыми, там и оказался Лин. Сидел прямо на полу, прислонившись спиной к лавке. Такой бледный, что губы сливались с лицом, а само оно казалось призрачным.

– Черт, – выругался Нейтан, не думая, что он уже под сводами церкви. Присел рядом с братом. – Лин? Ты как?

– Нормально, – с трудом ответил тот.

– Приведу доктора Эриксона.

Нейтан вернулся к могиле ровно в тот момент, когда священник закончил, а гроб медленно и торжественно начал опускаться. Мимоходом Нейтан пожалел, что пропустил, но живые его волновали куда больше.

– Доктор Эриксон! Вы нам нужны. Срочно.

К счастью, он не только не потерял сноровки, но, как понял Нейтан, всё еще вел частную практику. В его машине даже нашлись простейшие инструменты: устроив Лина на переднем сидении, доктор внимательно его послушал, посчитал пульс, сделал еще какие-то несложные манипуляции, задавая короткие четкие вопросы. Лин вяло отвечал.

В сумрачном свете дня он не казался настолько призрачным, как в темноте церкви, но всё равно бледным и больным. Эстер вокруг охала, потом занялась отправкой собравшихся в кафе. «Мы вас догоним». Отец стоял рядом с Нейтаном, колеса инвалидного кресла вязли в грязи. Родерик Эшмор не выдержал первым:

– Так что, доктор?

Эриксон выпрямился и спокойно глянул в их сторону:

– Ничего страшного. Линдон говорит, он недавно проходил обследование, так что не думаю, что есть смысл ехать в больницу. Хотя наведаться к ним в ближайшее время стоит. На всякий случай.

Проходил обследование – видимо, в Лондоне. Снова Нейтана уколола вина: возможно, тогда Лину требовалась помощь, но он не обратился к старшему брату. Потому что тот не казался тем, кто готов помочь.

– Но я бы порекомендовал повременить с возвращением в Лондон, – продолжал Эриксон. – Дорога дальняя, а ему стоит отдохнуть хотя бы до следующих выходных. Думаю, учеба подождет.

Лин обреченно прикрыл глаза. Скорее всего, еще неделя в Эшмор-хаусе – последнее, чего он хотел в этой жизни, но и возражать у него сил не было.

– Спасибо, доктор! – Эстер подхватила его под руку, выражая признательность. – Мой бедный мальчик…

Лин открыл глаза и нашел взглядом Нейтана. По крайней мере, его взгляд шарил по сумрачной толпе в черном, пока не нашел старшего брата. Лин казался загнанным зверьком, который уже попал в капкан и прекрасно осознает, что ему не выбраться.

Нейтан посмотрел на Тейлор, снова сжимавшую его руку. Вполголоса сказал:

– Я не оставлю его одного. Если хочешь, завтра отвезу тебя в Лондон…

– Нет, – покачала головой Тейлор. – Думаю, на неделю я смогу отпроситься с работы. Всё в порядке.

Все зашевелились, черными ручейками потекли к машинам. Дождь начинался сильнее.

– Мы поедем домой, – решительно сказал Нейтан. – Я и Тейлор отвезем Лина, поесть и вспомнить Брендона сможете без нас.

Отец кивнул:

– Эстер будет недовольна, но я поговорю с ней. Отдохните.

Лин слабо улыбался и смотрел с благодарностью.

========== 5. ==========

«Привет, незнакомец».

Нейтан стоял посреди комнаты и, прищурившись, смотрел на надпись. Аккуратно выведенные буквы, с будто бы насмешливым наклоном. Закованные в броню из рамки, но без стекла, большие, как два сложенных плаката из разворота журнала.

Надпись висела над изголовьем кровати, на выцветших темно-зеленых обоях, которые, как и весь дом, носили припыленный оттенок викторианской эпохи.

Брендон подарил этот плакат Нейтану, когда ему исполнилось семнадцать. Мир тогда казался большим и чертовски удивительным, они узнавали его и самих себя – постоянно оказываясь незнакомцами.

Брендон произносил фразу с едва уловимой насмешкой, обращаясь к Нейтану. Как будто говорил «уж я-то знаю, кто ты на самом деле».

Примерно так же себя ощущал сейчас и Нейтан. Незнакомцем, чужаком, о котором Брендон даже в могиле знает куда больше, чем он сам о себе.

Удивительно, что плакат так и висит в его старой комнате.

Лин улегся в гостиной и отдыхал, Тейлор восторгалась коллекцией бабочек и с интересом ее изучала. Нейтан решил не терять времени и отпереть все комнаты на втором этаже. Лин явно не знал, где ключи, но у Нейтана была хитрость. Точнее, у Брендона: он был в курсе, где хранится универсальный ключ, который Эстер обычно не доставала. Она показала Брендону из-за матери, чтобы он мог запереть ее, если вдруг случался приступ.

Ключ лежал в старом ящике на кухне, как и помнил Нейтан, среди вороха ветхих тряпок. Нейтан отпер все двери в комнатах, но зайти решил только в одну, ту самую, в которой провел большую часть своей жизни.

Комната была той же, с зелеными обоями и темными панелями из дерева, тянущимися вдоль нижней трети стен. И всё же неуловимо изменилась: на комоде с потертыми углами лежали книги и блокноты, которых Нейтан не помнил, на стене пришпиленный плакат какой-то музыкальной группы, из-под кровати торчал уголок ящика, и он точно не принадлежал Нейтану.

С удивлением он понимал, что в его комнате кто-то жил после него. Почему-то открытие почти ужасало. Нейтан не прикасался к вещам, но обошел комнату, чтобы отыскать более четкие указания, кто тут был. Брендон? Но забытый восковой мелок намекал на то, что Лин.

– Забавно, – пробормотал Нейтан. – Чем Лину его комната не угодила?

– Слишком близко к бабушке, далеко от тебя. Здесь можно было представить, что ты вернешься.

Нейтан думал о смысле слов, поэтому не сразу сосредоточился на голосе. Да и тон звучал привычно, Брендон часто высказывался вот так, почти отстраненно, но по делу. Задумавшись о Лине, Нейтан не понял, что воспринял как само собой разумеющееся голос Брендона.

Вот только он мертв. Нейтан пришел с его похорон, а родители и сейчас на поминальном обеде. Нейтан похолодел, собрал в кулак всю волю, чтобы медленно обернуться.

Как он и думал, комната была пуста. Осторожно выглянув в коридор, Нейтан тоже никого не увидел. Он перевел дыхание, только сейчас поняв, что почти не дышал. Может, и ему стоит отдохнуть, утро выдалось не самым простым в жизни.

В следующий момент Нейтан понял, что двери всех комнат на этаже распахнуты настежь. Хотя он точно помнил, что не открывал ни одной, кроме этой.

Родители вернулись ближе к вечеру.

Нейтан, Тейлор и Лин как раз сидели на кухне и ужинали разогретыми овощами. Тейлор хотела что-нибудь приготовить, но Нейтан прекрасно знал, насколько ревностно мать относится к кухне, поэтому настоятельно посоветовал ничего не трогать. Тем более, в холодильнике нашлось много еды.

Нейтан боялся, что, влетев на кухню, Эстер начнет причитать или жалеть Лина, чего последний просто не переносил. Но вместо этого мать вошла молча, плотно сжав губы. Перед собой она катила коляску мужа.

Родерик Эшмор выглядел уставшим, он кивнул сыновьям и слабо улыбнулся Тейлор.

– Очень жаль, что вас не было, – сухо сказала Эстер. – Нейтан, я надеялась, ты вернешься. Все спрашивали.

Нейтан счел за лучшее промолчать.

– Как ты себя чувствуешь, Лин? – повернулась Эстер к младшему сыну.

Он отдыхал весь день, за ужин принялся с аппетитом, и за столом царило почти воодушевленное настроение. Но сейчас словно порыв сквозняка резко задул несуществующие свечи, сразу стало зябко и неуютно. Кухня показалась вдруг слишком холодной и каменной.

– Нормально, – выдавил Лин. Он отодвинул от себя тарелку с недоеденными овощами. – Я лучше еще пойду посплю.

Он почти боком вышел из-за стола и скользнул в гостиную. Эстер вздохнула, это могло означать что угодно, и покатила коляску дальше по коридору. Когда-то родители жили наверху, но после того, как отец перестал ходить, они перебрались в комнату на первом этаже. На лестнице, конечно, был специальный пандус для коляски, но отец поднимался по нему крайне редко. Как и мать, так что второй этаж всегда был в распоряжении детей.

Нейтан и Тейлор доели в молчании. Она вызвалась помыть посуду, он ей помогал.

В конце коридора горел свет, видимо, родители еще не легли, но и не выходили. В гостиной было темно, и Нейтан не знал, ушел ли брат к себе или остался там. Они же пошли к себе.

– Понимаю, почему ты не хотел знакомить со своей семьей, – сказала Тейлор.

Она сидела на кровати и, перекинув темные волосы на бок, заплетала в аккуратную косу на ночь. Локоны вились после строгого пучка весь день и постоянно выбивались.

Тейлор повернулась, так что половину ее лица освещал мягкий свет от напольной лампы с тканевым абажуром. Нейтан вышел из ванной, в одних брюках, на груди еще не высохли капли воды.

– Они… своеобразные, – хмыкнул Нейтан.

Он присел на постель и коснулся губами обнаженного плеча Тейлор. Не смог удержаться, она казалась такой привлекательной, ее кожа привычно пахла лавандой после геля для душа. Тейлор всегда невысказанно обещала покой – и даровала его. В отличие от настоящего «дома», который нес с собой смутную тревогу. Как тени, видимые уголками глаз. Пролетевший мотылек, случайно коснувшийся затылка.

Нейтан эгоистично радовался, что Тейлор поехала вместе с ним. Она словно была островком чего-то разумного, делала всё вокруг реальным и наполненным смыслом. Без нее Нейтан сам бы тихонько сошел с ума в этом доме.

И всё-таки он не хотел, чтобы она оставалась здесь только из-за него. Это несправедливо.

Нейтан вскинул голову:

– Ты уверена, что хочешь остаться? Давай завтра вечером отвезу в Лондон, как и собирались.

– Не терпится от меня избавиться? – шутливо фыркнула Тейлор.

– Ты знаешь, что нет. Но это… дурное место.

– Всё в порядке.

Закончив с косой, Тейлор быстро навязала резинку и повернулась к Нейтану. Ее лицо было настолько близко, что он ощущал мятный запах ее зубной пасты.

– Ты молодец, – искренне сказала Тейлор, – что не бросишь брата одного. Он чем-то напоминает тех подростков, которых я видела в реабилитационных центрах, такой же потерянный. И тебя напоминает, когда мы только познакомились. Но ты не боялся, а он – боится. Этот страх настолько въелся, что он его даже не замечает. Он бы здесь совсем потерялся за неделю. А ты – его старший брат. Весомый ориентир.

Нейтан усмехнулся:

– Вряд ли я ему нужен.

– Он любит тебя, Нейт. Просто не знает, как об этом сказать. Как и ты. Познакомившись с вашей матерью, я не удивлена.

Нейтан опустил глаза, ощущая себя смущенным. Он прекрасно знал, что и правда не умеет выражать эмоции, не понимает, как выплескивать их в окружающий мир. Может, поэтому он и начал писать: так оказалось куда проще говорить о важном.

Он не подумал, что Лин может быть таким же. Он более юный, еще не выросший до конца подросток, которому проще всего демонстрировать миру злость.

К тому же, Нейтан действительно бросил его здесь. Лин имеет право злиться. И не понимать, о чем думал Нейтан. Как стремился скорее сбежать, расправить крылья, сбросив с них тельца мертвых мотыльков. Как был уверен, что любимчику матери тут точно лучше, чем ему.

Ладонь Тейлор легла на щеку Нейтана. Она подняла его голову и мягко коснулась губами его губ. Отстранилась:

– Рано еще спать. Расскажешь о Брендоне?

– Как он умер? – голос Нейтана дрогнул. Он думал об этом. Размышлял, что могло заставить жизнерадостного кузена захотеть умереть – и правда ли это было его собственным желанием.

– Если хочешь, Нейт. Но я думала, ты расскажешь о том, каким он был при жизни. Как вы здесь жили раньше?

– Привет, незнакомец!

Брендон стоит, сунув руки в карманы, покачивается с носка на пятку. Его глаза смотрят насмешливо из-под нависшей челки, которую он вздумал отращивать. Говорит, это модно.

Брендону тринадцать, как и Нейтану. Но сегодня именно Брендон чувствует себя хозяином положения, тем, кто руководит их маленькой компанией и снисходит до остальных.

– Это там? – спрашивает Нейтан, нетерпеливо смотря за спину кузена. Искрится в летних лучах ручей, через который перекинуто дерево. Два дня назад прошла сильная гроза, многие деревья повалились, и тут наконец-то появился долгожданный мостик. Его нашел Брендон.

– Ага, – довольно отвечает он. – Пошли!

– Мы не упадем? – спрашивает Лин.

Ему всего шесть, он цепляется за ладонь Нейтана и смотрит на бревно с любопытством.

– А ты трусишь? – хмыкнул Брендон. – У нас наконец-то будет короткая дорога к озеру!

Лин вскидывает подбородок, показывая, что ничуть не боится. Нейтана волнует другое. Брендон ушел из дома сразу после завтрака, заявив, что будет ждать братьев на месте. Он не знает новости.

– Твоя мама приехала, – говорит Нейтан.

Тётя Элис выглядит спокойной и мягкой, но Нейтан помнит, как быстро всё может измениться. Как ее ласковое поглаживание по голове может превратиться в цепкую хватку, а негромкий голос – в пение, пока Элис блуждает по дому.

– Потом! – Брендон встряхивает головой. Он любит мать и одновременно с этим опасается ее – и каждый раз стесняется этого опасения. А еще иногда говорит шепотом, что боится стать как она. В школе они уже проходили наследственность. Вдруг он взял от матери не только тонкие волосы, но и ее безумие? Или Нейтан, или Лин… тётя Элис ведь родная сестра их отца.

При последнем приступе тёти Элис, Лин простодушно спросил, станет ли он таким, когда вырастет. Даже изобразил: остекленевший взгляд, раскинутые в сторону руки и бешеный танец. Это было так натурально, что Нейтан разозлился и дал брату подзатыльник.

Сейчас Брендон тоже злится. Развернувшись, вскакивает на дерево и быстро перебирается на ту сторону. Нейтан следует за ним. Мертвый ствол пружинит под ногами, шелестит еще не успевшей засохнуть листвой, но лежит крепко.

Лин топчется на берегу недолго. Упрямо карабкается вслед за старшими, хотя пока не очень умеет держать равновесие. Брендон, всё еще в бессильной ярости, уходит вперед, Нейтан в нетерпении ждет брата. Что ж у того такие короткие ножки?

Он оборачивается, выглядывая теряющуюся в кустах синюю футболку Брендона. Его уже не видно.

Быстрый вскрик, всплеск. Нейтан резко оборачивается, в тот же миг понимая, что маленький Лин сорвался в ручей. Здесь мелко, не утонет, но вот ушибиться о дно может сильно.

Больше всего пугает последовавшая тишина. Как будто Нейтан остался совершенно один. Он падает на колени, смотрит на воду ручья, но видит вовсе не шестилетнего Лина. Там Брендон, почему-то уже взрослый, каким запомнил его Нейтан, когда видел в последний раз. Только теперь он мертв, лицо посинело и уродливо раздуто, как будто Нейтан смотрит на утопленника, пролежавшего в воде несколько дней.

Нейтан проснулся и какое-то время вглядывался во тьму комнаты, слушая, как бешено колотится сердце. Этот кошмар совсем не похож на другие. В тех он видел самые мрачные воспоминания о доме, о тёте Элис, тут же светлое и радостное, только в конце исказилось кошмаром.

В жизни шестилетний Лин правда упал в ручей. Но сразу разрыдался, так что Нейтан и Брендон решили, он сломал как минимум обе ноги. Оказалось, Лин абсолютно цел, просто перепугался. Нейтану тогда пришлось раздеться и возвращаться домой в одних обрезанных шортах, а продрогший Лин кутался в рубашку брата, которая почти волочилась по земле, и всхлипывал всю дорогу. Вода в ручье была прохладной.

Нейтан тихонько поднялся, но кровать всё равно скрипнула. Тейлор пошевелилась, но не проснулась. Как можно тише Нейтан натянул штаны, даже не стал искать рубашку, и вышел из комнаты. Будить Тейлор ему не хотелось, но самому требовалось время, пока липкий кошмар окончательно опадет, позволит снова дышать полной грудью, а не мелкими глоточками воздуха.

Действия всегда помогали.

В их лондонской квартире Нейтан обычно уходил в другую комнату и тихонько печатал на ноутбуке очередную книгу. Здесь такой возможности не было, и в темном коридоре Нейтан тут же пожалел, что куда-то пошел.

Сколько себя помнил Нейтан, в доме всегда царила промозглость. Отопление не справлялось, да его предпочитали и не включать везде сразу. Всё равно особняк не протопить полностью.

В комнате, где они спали с Тейлор, обогреватели хорошенько нагрели, но в коридоре царили мрак и холод. К тому же Нейтан не надел рубашку, так что тут же обхватил себя руками, начиная дрожать. Ничего, спустится вниз, пройдется, там что-нибудь найдет согреться.

Дом дышал сыростью и ошметками воспоминаний. Нейтан осторожно шагал босыми ногами по паркету, вздрагивая от каждого шороха, которых в старом доме было предостаточно. То скрипнет где-то половица, то зашуршит в стенах.

Снизу вроде бы виднелись отсветы, значит, кто-то еще не спит. Нейтан потянулся к живому теплу, но буквально силой воли заставил себя не бежать, а размеренно шагать. Его не напугают какие-то сны и старый дом.

Затылка будто бы коснулся мотылек, а тени на выдохе шепнули:

– Привет, незнакомец.

Нейтан устремился вниз по лестнице, чуть не зацепился ногой за пандус и не слетел кубарем, но вовремя удержал равновесие. Только внизу он без сил опустился на нижние ступеньки, обхватив себя руками и дрожа.

Теперь отчетливо было видно, что свет горит на кухне. Стоило пройти и посмотреть, кто еще не спит ночью, но Нейтан не мог заставить себя подняться. Ему казалось, стоит двинуться с места, как он снова услышит шелестящий шепот, который существовал только в его не до конца проснувшемся воображении.

– Нейт?

Видимо, он всё-таки сильно шумел, из кухни высунулся Лин. Он был в тех же черных джинсах и темной футболке с длинным рукавом, что и днем. Только последняя теперь помялась, ведь в ней он и спал.

Свет на кухне горел яркий, он подсвечивал Лина сзади, так что вокруг головы будто мерцал рыжеватый ореол от волос.

Нейтан хотел ответить, но от холода у него начали натурально стучать зубы. Лин, как всегда стремительный и бескомпромиссный, прошел в темную гостиную, подхватил что-то и вернулся к Нейтану с теплым пледом, под которым спал днем. Он не спрашивал, просто накинул его на плечи брата и уселся рядом на ступеньки.

Благодарно кивнув, Нейтан закутался в плед. Настоящий, шерстяной, его вязала вроде бы бабушка, пока еще осознавала, что делает. Он кололся о голое тело, но сразу приносил блаженное тепло.

– Ты чего не спишь? – наконец, негромко спросил Лин. Он явно не хотел разбудить родителей дальше по коридору. Хотя двери здесь крепкие, за ними мало что слышно.

– А ты? – спросил Нейтан.

– Днем выспался.

– А мне приснилась какая-то мерзость.

Краем глаза Нейтан видел, как Лин помрачнел:

– В этом доме чего только не приснится, – он покосился на брата. – Я не хочу, чтобы ты торчал здесь целую неделю из-за меня. И Тейлор. Это мои проблемы.

Лин явно хотел, чтобы его голос звучал залихватски, он даже попробовал насмешливо усмехнуться. Но вышло как-то ломко и обреченно.

Ночь располагала к откровениям. К тому, что Нейтан не решался бы так прямолинейно говорить при свете дня:

– Я не брошу тебя. Только не снова. Уедем отсюда все вместе, через неделю.

– Спасибо.

Лин снова подскочил, отвел глаза, как будто смущался, унесся в темную гостиную и принес еще какое-то огромное то ли покрывало, то ли шаль, которую Нейтан не помнил. Вплотную усевшись рядом, Лин прижался к Нейтану плечом и закутал их обоих.

– Холод здесь адский, – буркнул Лин.

Отогревался Нейтан быстро и был благодарен, что Лин не предложил пойти в гостиную. Нейтан еще дрожал, как он надеялся, только от холода. Но от одной мысли, что пришлось бы идти под мертвый взгляд сотен мотыльков и черепа, становилось дурно.

В памяти всплыл сон и раздутое лицо Брендона. Наверное, стоило посмотреть на его настоящий труп, чтобы подсознание не подкидывало образы один хлеще другого. Никакая реальность не сравниться в ужасе с надуманными страхами неизвестности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю