290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Время падших королей (СИ) » Текст книги (страница 8)
Время падших королей (СИ)
  • Текст добавлен: 4 декабря 2019, 07:00

Текст книги "Время падших королей (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Об этом все знали. Мало кто решался говорить вслух, но болотник в большом количестве мог сделать сон вечным – и этим с успехом пользовались люди, которые хотели убить себя.

– Сол, – сказал я, – когда кто-то просит столько болотника, ты обязан доложить об этом. Может, леди хочет убить себя.

– Боги оставляют за людьми право распоряжаться своими жизнями.

– Или леди хочет убить кого-то еще. Ты вряд ли планируешь стать соучастником убийства? К тому же в курсе, как болотник действует на Дар.

– У леди Мар-Шайал нет Дара.

– Зато у меня есть. И леди хотела убить именно меня.

Сол Лиссири вскинул голову и посмотрел испуганно, как маленький зверек, загнанный в ловушку. На миг его взгляд затуманился, как будто он смотрел сквозь меня… или внутрь меня. А потом он охнул.

– Ваш Дар! Он только успокоился. И… как будто стал сильнее, – Сол нахмурился. Все отлично знали, что такого не бывает, Дар у человека от рождения, просто проявляется со временем.

– Всё, – грубовато прервал придворного мага Алавар. – Брысь отсюда. Я с тобой еще потом поговорю.

Сол Лиссири не заставил себя просить дважды. Он быстренько вынырнул из кресла и скрылся за дверью.

– Он либо идиот, либо предатель, – сказал Алавар. – Ставлю на идиота.

– Ты слишком строг.

– Он – придворный маг, Киран. Один такой тут уже был, что закончилось смертью короля и брешью в защите Храма. Но могу сказать точно: Верховный Маг Нира Ялавари проявила потрясающее непочтение, когда подсунула Сола Лиссири.

Я и сам об этом думал. Правда, из-за событий сегодняшнего дня совсем забыл о Ялавари – но маги обычно и не вмешивались в дела благородных Домов. Хотя в последнее время всё шло не так.

Алавар поднял руку и вопросительно посмотрел на меня: после слов Лиссири он хотел снова проверить мой Дар. Я не отказывался, только пожал плечами. Печать вспыхнула и осыпалась пеплом, даже не будучи законченной до конца.

– Похоже, болотник высвободил скрытые резервы Дара, – вздохнул Алавар. – Надеюсь, у тебя получится держать эту силу под контролем. Не хочется проснуться в руинах, знаешь ли.

Он, конечно, преувеличивал, даже короли-колдуны не были способны разрушать замки. Но все-таки я понадеялся, что в ближайшее время ни Таль Мар-Шайал, ни кто-либо еще не начнут провоцировать уже меня.

– Будешь что-нибудь?

Я покачал головой, и Алавар отвернулся к столу, наливая себе из кувшина.

– Почему ты не сказал сразу? Про мою мать.

Он пожал плечами. Потом повернулся, присел прямо на стол. Из его кубка пахло чем-то терпким и ягодным.

– Хотел сначала узнать тебя получше. Выросшего тебя.

– И многие в курсе?

– Многие догадываются. Когда беременность моей тетки нельзя было скрывать, сам король отправил ее прочь из замка. Она умерла не здесь. А потом вернулся только младенец, которого его величество тут же признал как сына. Конечно, многие смогли сложить факты воедино. Но большинство думает, что ты сын какой-то местной безродной аристократки. Правду знает только мой отец, я и брат.

– Но ты рассказал мне.

– Думаю, это справедливо. К тому же… Авеналира Вейн хоть и была законной дочерью моей бабки, но ходило множество слухов, что ее отец вовсе не мой дед, а кто-то из королевской семьи.

Я не стал возражать, что слухи о происхождении – это сплетни, без которых не обходятся ни одни посиделки благородных дам. И если верить каждому, то почти ни у кого нет детей от законных супругов.

Но все-таки сделал себе мысленную заметку на будущее просмотреть генеалогические древа.

– Я не верю Таль, – Алавар как будто вернулся мысленно к Солу Лиссири. – У нее нашли пузырек, учитывая, сколько она влила в твой бокал… возможно, не знала, сколько ты выпьешь, хотела, чтобы достаточно было и глотка. А может, все-таки рассчитывала убить, так или иначе.

– Но она послала за тобой. И ты меня спас. Спасибо.

– Будем считать, что мы квиты.

Из его бокала так соблазнительно пахло ягодами, что я почти согласился попробовать – но слишком свежи неприятные воспоминания о том, когда наливаешь не сам.

– Я хотел еще попросить тебя, – сказал я. – Посмотреть артефакты, что дал Таль ее отец. Только аккуратно. Мало ли что он мог дать под видом побрякушек.

– Конечно. Но Таль не будет рада моему вмешательству.

– Вы знакомы?

– Не очень хорошо. Но мы с братом бывали с дружескими визитами у Мар-Шайалов. Таль считает меня высокомерным ублюдком. Слышал, Джагена вернули в замок?

– Да. Его человека допросят.

– Если будет нужен маг, я готов.

Хотелось сказать, что не готов я, но у меня оставались более насущные вопросы. Точнее, только один, который я откладывал и откладывал, но больше не было возможности:

– Что ты знал о заговоре?

Алавар на удивление легко пожал плечами:

– Почти ничего. Только то, что он есть.

– И твой брат в нем участвует.

– Мой брат ему симпатизирует. Ты же помнишь увальня Веснера? Да он с места не сдвинется, чтобы в чем-то участвовать. Тем более он наследник Вейнов. И любит жену и детей, не стал бы рисковать.

– А твой отец?

– Он ничего не знал.

Я понимал, почему Алавар не рассказывал: раз не был в курсе деталей, то ничем помочь не мог. А вот ставить под удар брата из-за мнимого заговора, не хотел. К тому же я помнил Веснера, слова Алавара звучали справедливо. Хотя я бы не стал сбрасывать Веснера Вейна со счетов.

Алавар сделал очередной хороший глоток из бокала, поставил его на стол и оттопырил три пальца:

– Итак, Киран, думаю, стоит учитывать три внешние силы. Маги. Понятия не имею, на чьей стороне Нира Ялавари. Но среди магов Ордена точно есть предатели короны. Возможно, они имеют что-то против вас с Элерис конкретно, но я не знаю. Пока. Жрецы?

Он загнул два пальца из трех. Я пожал плечами:

– Новый Жрец поддерживает нас. Я ему верю.

– Ну, посмотрим. Ладно, остается еще третья и решающая сила. Благородные Дома. Двенадцать благородных Домов, Киран, и тринадцатый королевский. Вейны поддерживают. Мар-Шайалы… возможно, удастся привлечь Джагена, и он выступит против отца. Ты знаешь, почему Уртар хочет убрать его по-тихому? Люди и воины Мар-Шайалов любят Джагена. Они пойдут за ним. Он все-таки законный наследник. Но и Уртар – тот еще старый лис. Так что Мар-Шайалов не считаем. Мевраны тоже не пойдут на попятную. Кто еще?

– Амлатрисы поддерживают королеву. Все-таки она – дочь Азалин, а та была из Амлатрисов. Руарисы заняты только торговлей, поэтому они за спокойствие, а значит, за королеву.

– Итого остается еще семь Домов. Пора проводить Церемонию, пусть приносят клятву.

– Предатели могут быть в любом.

– Да. Кто-то хочет занять трон, кому-то может не нравиться юность Элерис. Вот только… короля убили, на трон восходит законная наследница. В чем план? У меня ощущение, что в убийстве его величества или покушении на Элерис есть еще какой-то мотив. А мы его не видим и не знаем.

– Я подумаю об этом завтра, – решительно сказал я.

– Конечно. Нам всем стоит отдохнуть.

Элерис дождалась меня. Ее глаза явно слипались, но она не ложилась спать, пока я не пришел. Сидела на кровати и при тусклой свече перебирала бумаги и пыталась их читать. Но едва я обнял под одеялом ее обнаженное тело, королева тут же уютно свернулась и почти сразу уснула.

Я надеялся, снов мы не увидим этой ночью.

========== 12. ==========

В день Церемонии с утра зарядил дождь.

– Будь мы королями-колдунами, то призвали бы солнце, – ворчала Элерис.

Хотя она и без того пребывала в отличном настроении. Я был слишком занят, улаживая последние дела касательно гвардии и стражей Церемонии, но ощущал эмоции сестры, слишком яркие и волнительные, чтобы она могла их сдержать. Да и не хотела. И мне было приятно ощущать фоном ее радость – особенно после потрясений, произошедших несколько дней назад.

Леди Ашайя прислала официальное поздравление с Церемонией, но никто из Дома Мевран, конечно же, не вернулся в замок и клятву приносить не собирался. С подобным неповиновением еще придется что-то сделать – и аккуратно, авторитет леди Ашайи и силы дома Мевран достаточно велики.

Узнав, что предлагала леди Ашайя, Элерис сначала удивилась, а потом сказала, что мне стоило согласиться, чтобы узнать, всерьез ли леди Мевран. Но Ашайя не такая дура, чтобы просто поверить.

Я успел поприветствовать прибывших лорда Вейна и его старшего сына. Они планировали отбыть завтра же, ссылаясь на дела, но с ними беседовала Элерис. Мне же было странно смотреть на этих людей и понимать, что по матери они приходятся мне родственниками. Дядя и кузен. Но ни я никогда их так не воспринимал, ни они сами, подозреваю. Поэтому мы ограничились сухим приветствием и формальными фразами.

Отцом и братом занялся Алавар, прикрыв артефакты Таль Мар-Шайал каким-то магическим щитом, пообещав внимательно осмотреть после Церемонии. Я не вникал в подробности, ничего не понимая в магии – оставалось только верить Алавару. Но это делать легко и приятно, все-таки с ним мы действительно знакомы с детства.

Гарен Талл явился точно в срок, лихо распахнув дверь центральной комнаты гвардейцев и кабинета рыцаря-командора. Он выглядел свежим и отдохнувшим, так что я довольно кивнул:

– Вижу, последовал моему совету.

– Проспать всё на свете? О да.

– Я надеюсь на тебя сегодня.

– Всё пройдет гладко, рыцарь-командор.

Последнюю фразу он произносил уже с серьезным видом, отлично понимая, как важна Церемония – и что я спущу с него шкуру, если что пойдет не так.

В этот день я попросил Гарена хорошенько выспаться, потому что весь вечер он руководит гвардейцами: я сам буду стоять рядом с королевой.

К тому же я хотел успеть до Церемонии сделать еще кое-что вместе с Элерис.

– Иди уже, – Гарен хлопнул меня по плечу, – я проверю всех еще разок.

Кивнув ему с благодарностью, я последовал шумными коридорами замка к двери, где знал, ждала Элерис. Перед комнатами покойного короля.

Нашего отца.

Согласно традиции да и нашему желанию, они стояли запертыми после его смерти и до самого дня Церемонии. Я хотел посмотреть их, а позже попросить сделать то же Алавара, хотя не думал, что он найдет что-то новое.

Но открыть покои и войти первыми мы с Элерис хотели вдвоем и в одиночестве. Без всяких традиций.

Сестра ждала. С вплетенными в волосы цветами, уже успевшими подвять, в легком алом платье – в день Церемонии Элерис носила только королевский цвет.

Я ощущал, что она хочет что-то сказать, как-то подвести к тому, что мы делали, но я не желал витиеватости. Царственные особы пышны и торжественны только на публике, а с близкими людьми они всегда остаются собой.

Я приглашающе махнул рукой, и Элерис кивнула. Сняв с шеи ключ, повернула его в золоченом замке, и резные двери распахнулись. А потом также мягко затворились за нашими спинами.

Покои мертвого короля встретили тишиной, сумраком и тенями прошлого.

Как ни странно, я бывал тут чаще Элерис. Она больше времени проводила в покоях матери, а потом отец сам приходил к ней. Но за мной он чаще всего посылал. И только теперь я с удивлением понимал, что вообще-то в большинстве встреч не было нужды. Король признал меня сыном, пусть и незаконным, он и без того сделал больше, чем должен был. Он отдал меня на воспитание учителям и воинам, ему вовсе не обязательно принимать участие в моей жизни.

Но Его Величество Дакарус Крандор был истинным королем. Он никогда не отчитывался о своих поступках – ни перед кем, думаю, даже перед богами. Он делал то, что считал нужным.

Возможно, из-за этого и погиб.

Элерис огляделась, явно чувствуя себя неуютно.

– Ты хочешь осмотреть тут всё? – Спросила она.

– Нет нужды. Только спальню.

Единственная комната, которая действительно была личной у отца. Не такая уж большая, только кровать, комод и большое окно, через которое в итоге смог пробраться убийца.

Я невольно остановился, смотря на кровать. Конечно же, ее привели в порядок, но перед глазами еще стояла слишком яркая картинка.

Когда мы с Элерис вернулись во дворец после ее похищения, связанные Даром и чужой кровью, я оставил ее в своей комнате, а сам пошел к отцу, потому что знал, что он ждет вестей и хотел рассказать лично.

Только не знал, что он уже мертв.

Его величество Менладриса лежал на кровати, нелепо раскинув руки, а из груди торчал кинжал. Залитые кровью одеяла и простыни. И шелестящий за окном дождь, почти как сейчас.

Оставив меня, застывшего в дверях, Элерис прошла мимо, и я порадовался, что эти картины из моего сознания она не уловила. Она остановилась у гобелена, на котором старательные руки вышили детальную картину Первозданных Бога и Богини, шагающих рука об руку, с мечом и колосьями.

– Довольно странный выбор для спальни, – пробормотала Элерис. – Не замечала за отцом особой набожности.

– Ее и не было. Но он говорил, гобелен напоминает ему нас.

– Можно повесить портреты при желании.

– С принцесс пишут картины, с бастардов – нет.

Пальцы Элерис прошлись по лицу сначала бога, потом богини. По легенде, именно они, спустившиеся с небес, принесли в Менладрис Дар и стали первыми королями-колдунами. Брат и сестра, муж и жена, после которых потомки практиковали кровосмесительные браки.

Именно отец рассказывал, что в итоге это привело к частому безумию среди королей-колдунов. Из-за этого они исчезли. Теперь я знал, что всё было не совсем так, просто у них нашлись свои предатели.

– Я говорила с Верховным Жрецом, – сказала Элерис.

– Таланис Рен?

– Он говорит, люди видят в нас не только возрожденных королей-колдунов, но и воплощение Первозданных богов. Предшественница Рена поддерживала эту мысль в народе, и сам Таланис хочет продолжить.

Элерис повернулась, смотря на меня:

– Он сказал, что пойдет за короной и лично за тобой.

Я кивнул, радуясь, что хотя бы Жрец не изменил своему намерению. И я уже рассказывал Элерис о сыне Таланиса Рена, как я помог ему.

Опустив руку от гобелена, Элерис отошла в сторону, едва слышно вздохнув.

– Иногда мне кажется, Киран, что лучше бы тебе было родиться законным наследником и занять трон.

– Нет уж! – усмехнулся я. – Ты знаешь, что я ничего не понимаю ни в политике, ни в экономике.

– Научился.

– И через неделю умер со скуки. Нет уж, оставь мне мой меч и моих воинов.

– Грязных потных воинов, на которых пялятся по утрам фрейлины! – рассмеялась Элерис, но потом снова посерьезнела. – Главному отец тебя всё равно научил. Властвовать. Не склоняться.

Можно было решить, что Элерис плевать на отца, но последняя фраза заставила вспомнить, как после похорон, у склепа, Элерис тихо говорила, склонившись на мое плечо:

– Я совсем не готова, Киран! Он так многому не успел научить меня…

И сейчас я видел, как сестра старательно не смотрит на кровать.

Мои пальцы уже ложились на теплое дерево комода. Я выдвигал ящики в поисках единственного предмета. И быстро его нашел: маленький портрет, который когда-то показывал мне король. Моя мать. Вряд ли кто будет против, если я заберу его.

И другая вещь привлекла внимание: что-то вроде каменного маятника на тонкой цепочке. Небрежно кинутый в ящик, он откатился к дальней стенке, но пальцы как будто немного покалывало, когда я взял его в руки. Стоит показать Алавару.

– Пойдем отсюда, Киран, – ладонь Элерис легла на мое плечо. – Пора готовиться к Церемонии.

Специально к этому дню Элерис велела сшить для меня особый мундир – такой же, как всегда у рыцаря-командора и Клинка Менладриса, но алого цвета – цвета принадлежности к королевскому Дому. Его увивал сложный узор вышитых золотом роз. Застегивая пуговицы, оставалось только недоумевать, как успели в срок.

Тяжелая ткань алого бархата, шелест цепочек – в такт шелесту дождя за окном. Перстни, фамильные украшения и массивные серьги.

Отцовский меч на пояс, в парадных ножнах, богато усыпанных нелепыми драгоценными камнями.

Корона на волосы – никогда не позволяющая склонить голову.

Я знал, что Элерис сопроводят в Храм гвардейцы, а я хотел успеть показать маятник Алавару. Но тот уже покинул комнату – тогда я решил, что возможно, мне сможет помочь наш придворный маг.

Сол Лиссири одергивал рукава камзола и переминался с ноги на ногу.

– У нас мало времени, – сказал я. – Но помоги мне: знаешь, что это?

Нахмурившись, Сол взял маятник с моей ладони, покрутил в руках:

– Почему вы думаете, он может иметь значение?

– Потому что слишком необычная вещь для отца.

– Это было в его покоях?

Как я понял, в ответе Сол не нуждался. Он уже сосредоточенно вычерчивал нам камнем какие-то знаки, которые слабо светились. Впервые я увидел перед собой не просто юнца, а сосредоточенного мага.

Кивнув собственным мыслям, Сол сказал:

– Думаю, это было артефактом. Сейчас в нем нет силы, но следы остались.

– Что он мог делать?

– Судя по следу, был способен разрывать магическую вязь.

Например, брешь в защите замка. Но я промолчал, не решаясь озвучивать предположения. Что ж, мы и до того знали, что Лорек Баррис подточил магическую защиту.

– Еще может быть маячком, – сказал Сол. – По нему удобно сосредотачиваться магически.

Например, чтобы попасть через заботливо сделанную брешь в королевскую спальню.

– Сейчас в нем нет силы? – уточнил я.

– Нет.

– Тогда оставь и пошли. Пора на Церемонию.

Элерис решила проводить ее не в тронном зале, а в Храме, чтобы показать, что боги на нашей стороне. Четкого регламента у Церемонии не было, а праздник в зале назначен на вечер.

Мы шагали мимо окон, выходящих во внутренний двор, когда Сол Лиссири неожиданно спросил:

– Я не нравлюсь лорду Алавару?

– Конечно, его же приставили тебя направлять.

– Мне нянька не требуется.

– Это королевский замок. Заявления тут никому не нужны, доказывай делом.

– А вы не ходите вокруг да около, милорд Киран.

– Я хожу только вокруг противника, прежде чем наношу удар.

– Я еще докажу свою полезность!

Горячность, с которой Сол Лиссири произнес последние слова, одновременно и удивила, и не могла не восхитить.

– Сколько тебе лет, Сол?

– Шестнадцать. Но это ничего не значит!

– Это значит, что опыта тебе еще придется набираться. На собственных ошибках, скорее всего.

– Или умереть. Я отлично понимаю это, милорд Киран.

– Что ж, значит, Нира Ялавари не так уж плохо обучила.

– У меня были другие наставники в Ордене. Ялавари… возможно, она просто хотела досадить лорду Алавару. И вам.

Нам-то уж точно. Но я не стал говорить вслух, что такой неопытный придворный маг – это балансирование Ордена Магов на тонкой грани, по одну сторону которого оскорбление королевского Дома. Но наверняка Сол Лиссири и сам это понимал.

– Почему Ялавари так ненавидит Алавара?

Я не очень рассчитывал на ответ, или что Сол поведает что-то интересное, но он неожиданно сказал:

– Лорд Алавар силен, умен и принадлежит к могущественному Дому. Леди Ялавари просто боится. А он… ни для кого в Ордене не секрет, что именно леди Ялавари отправила на провальную миссию девушку-мага, в которую был влюблен лорд Алавар.

– Зачем отправила?

– Какие-то свои счеты. Леди Ялавари очень злопамятна и мстительна.

– И что случилось с той девушкой?

– Она погибла.

Слишком грустная история для радостного дня Церемонии. Но теперь я мог понять, почему Алавар так не любит Ниру Ялавари и готов поверить, что она поддерживает любой заговор. И с одной стороны, приятно, что у Алавара есть личное. А с другой, его выводы о магах и Ялавари могут быть затуманены собственными эмоциями.

Мы вышли из замка, и я впервые увидел натянутые полотна ткани, до самого Храма неподалеку. Они скрывали от капель дождя, добавляли праздничного настроения, и я знал, что после Церемонии именно здесь будет праздник для простых горожан и аристократов, а вот к вечеру в тронном зале останется знать.

Храм украсили не только традиционными цветами, но и нитками бус. Они увивали колонны, лежали вокруг жертвенных чаш, украшали угли с тлеющими благовониями. Весь огромный Храм заполняли люди и приподнятое настроение. Сюда допустили только представителей Домов и их свиты, но и это оказалось огромным количеством.

Сол куда-то исчез, я кивнул Нире Ялавари в роскошных одеяниях, заметил Алавара, явно ведущего светскую беседу с Таль Мар-Шайал.

И она, и брат теперь свободно передвигались: предатель из людей Джагена признался, что ему было приказано убить господина кинжалом с розами. Он оказался крепче Лорека Барриса и не назвал имени приказавшего – так что официально предъявить Уртару обвинения мы не могли.

Но Джаген и без того знал, что это его отец. Поэтому заверил нас, что принесет клятву. О большем поговорить с ним времени не было, но я собирался заняться этим сразу после Церемонии. Долгие празднования располагают к светским беседам, особенно если его отец помог умереть моему.

Передо мной расступались, узнавая, и я занял свое место рядом с троном – его поставили перед алтарями Первозданных богов, и Верховный Жрец Таланис Рен встал за троном слева, а я – справа.

Элерис появилась спустя полчаса. В алом бархате и королевском великолепии. И только я увидел ее секундное замешательство: все-таки именно сейчас она впервые садилась на трон.

После того как Элерис примет клятвы Домов, она официально станет королевой Менладриса.

Первым преклонил колено Верховный Жрец. Произнес необходимую формулу, дождался царственного кивка и отошел. Следом потянулись благородные Дома. Начиная с самых мелких и незначительных.

Предпоследними преклонили колени Таль и Джаген.

– Я, Джаген Мар-Шайал, торжественно клянусь в верности королевскому Дому Крандор. Клянусь следовать за ее величеством королевой Элерис Крандор, строго исполнять ее указы и почитать как законную правительницу Менладриса.

Следом за ним подобную же формулу произнесла Таль, что вызвало ощутимый шепот за их спинами: обычно клятву приносил только один представитель Дома, и она распространялась на всех. Но Джаген и Таль клялись лично.

А потом Джаген внезапно вскинул голову и посмотрел на Элерис:

– Как законный наследник Дома Мар-Шайал, я также клянусь в верности своего Дома – и, если любой его представитель откажется подчиняться королеве, он будет считаться изменником.

Тут не пронеслось даже шепота. Все благородные Дома знали слухи про Уртара, и слова Джагена можно рассматривать только как вызов. Он принес личную клятву. Он заверил в лояльности Дома… и теперь, если Уртар пойдет против, он изменник.

Похоже, Джаген Мар-Шайал готов бросить вызов отцу, встав на нашу сторону.

И я так задумался об этом, что почти прослушал склонившихся Вейнов.

Последним клятву снова произносил я. Уже не как брат, а как Клинок Менладриса, заверяющий, что армия и флот полностью в распоряжении королевы.

И я. Я всегда в твоем распоряжении, Элерис.

Она видела это в моих глазах, знала, когда приказала подняться с колен, но почему-то не приняла отцовский меч как должна была. Символический жест, но вместо этого Элерис встала с трона.

– Поднимись.

Я не мог ослушаться сестру. А она застыла рядом со мной и оглядела собравшиеся благородные Дома.

– Я, Элерис Крандор, приняла ваши клятвы. Но они принесены не только мне, но и моему брату, в чьих жилах течет королевская кровь. Чьи руки держат меч королей. Мы будем править вместе.

Я смотрел на притихших людей, на белые колонны и благоухающие цветы, на покачивающиеся нитки ярких бус. Надеясь, что всё это – дурацкая шутка, а не нарушение привычных правил Церемонии. Но Элерис взяла меня за руку.

Она не шутила.

========== 13. ==========

Я почти не бывал во внутренних помещениях Храма, но оказалось, что маленькая комната Верховного жреца за главным залом небольшая и уютная. Тут не было цветов, только стол, почти пустой, да шкафы, в которых наверняка хранились какие-то штуки для церемоний. И здесь даже ярче ощущался запах благовоний.

Не в силах стоять на месте, я мерил комнату шагами, так что знал, от одной двери до другой ровно тринадцать шагов. Первая вела в главный зал, откуда пришел после Церемонии я сам, вторая, видимо, во внутренние помещения Храма, куда отправился Жрец.

Он меня не интересовал. Я ждал Элерис и хотел поговорить с ней до праздника. Наедине.

Последние кивки и любезные, ничего не значащие слова. Глубокий вдох и я перед дверью, за которой ждет меня Киран. Я знаю, что он зол, пытаюсь придумать слова, которые его смягчат, но в голову ничего не идет. Поправив очередные несуществующие складки на тяжелой алой юбке платья, я тихонько открываю дверь.

Он стоит спиной ко мне, похоже, что на месте брату не сидится. Он оборачивается, услышав меня. Мне хватает одного взгляда на его застывшее лицо, чуть прищуренные глаза, чтобы понять, что Киран не просто зол. Он в ярости.

Но не говорит ни слова, пока я не закрою за собой дверь. Отделю нас от шумного зала, еще полного аристократов из благородных Домов и любопытных глаз.

Но когда дверь закрывается, Киран тихо говорит:

– Во имя бездны, Элерис, что ты творишь?

– Так будет лучше.

– Лучше? Ты серьезно? Для кого?

– Для людей. Воплотившиеся боги, короли-колдуны…

– Мы, – голос Кирана холоден. Аргументы, так отлично звучавшие в моей голове, сказанные брату кажутся нелепыми.

– Мы дадим им символ, Киран.

– Ты дашь им войну.

Он молчит несколько мгновений, на его лице даже глаза выглядят холодными и высеченными из камня.

– Ты понимаешь, что благородные Дома не примут, как ты решила выкинуть традиции?

– Им придется смириться!

– С королевой, которая сразу после Церемонии творит, что хочет? С бастардом, которого она сажает на трон рядом с собой? Элерис, нашего отца убили, и мы не знаем, кто. Тебя похищали, покушались… не известно, что станет делать Уртар Мар-Шайал или леди Ашайя. Мы даже не знаем толком, кто стоит за заговором. И в этот момент ты хочешь бросить вызов благородным Домам?

Его рука ложится на эфес королевского меча.

– Ты сделала меня Клинком Менладриса, Элерис. Но я не поведу воинов на их соседей, только потому что ты что-то решила.

Я делаю шаг к Кирану, но он не двигается. И в этот момент я понимаю, что больше всего его беспокоит другое. Самое сложное еще впереди.

– Ты знала, что я этого не хочу. Знала, поэтому ничего не сказала. Поставила перед фактом.

Еще несколько шагов, и мне кажется, платье шуршит слишком оглушительно. Киран все еще не двигается. Не делает и шагу навстречу.

– Мне казалось, это лучший вариант. Народу понравится. Я говорила со Жрецом, он одобрил…

На лице брата наконец-то проявляются эмоции: его брови приподнимаются, но он удивляется вовсе не одобрению Таланиса Рена.

– Так теперь на твои решения будет влиять Жрец? Этому тебя учили?

После его слов волной накатывает стыд. Я ведь знала, что Киран откажется, именно поэтому ничего ему не говорила. А вовсе не из-за того, что не было времени или удобного момента – я могла себя обманывать, но это не было правдой.

Я подхожу так близко, что могу коснуться его. Но Киран не двигается. И не опускает глаз – он никогда не опускает глаз.

Он может быть незаконным сыном короля. Но он не станет склоняться ни перед одним монархом.

И передо мной.

– Я – твой клинок, не меньше, но и не больше.

Я касаюсь ладонью его щеки, но Киран не шевелится. И его тихий голос шелестит не громче складок платья.

– Не решай за меня. Никогда. Не решай. За меня.

Руку словно обжигает холодом его слов. Я безвольно опускаю ее и понимаю, что у меня самой тоже не осталось сил. Потому что я не подумала. Потому что брат кругом прав. И потому что я обидела его.

В этой маленькой комнате, заставленной шкафами, нет ни одного стула, поэтому я опускаюсь прямо на пол. И пышная юбка платья ложится вокруг волнами крови.

– Прости, Кир, я просто не знаю, что мне делать. Я не хочу быть одна. Прости, прости, прости…

Я – королева, мне стоит держать себя в руках, всегда, без исключения, но я не могу. Просто не могу и ощущаю, как по щекам начинают катиться слезы.

На миг всё как будто подернулось дымкой, сквозь которую я видел не Элерис и ее платье, а чью-то кровь, тело у своих ног, но тут же усилием воли попытался отогнать видение – и у меня вышло. Я ощущал биение Дара – как пульс внутри меня. Но не сейчас, только не сейчас.

Опустившись рядом с сестрой, я обнял ее. Сначала она как будто напряглась, но потом приникла, и я гладил ее по волосам, пока она плакала, спрятав лицо у меня на груди.

Мне не нужны слова, я и без того знаю, что последние дни – это всё оказалось слишком для Элерис. Начиная со смерти короля и похищения, заканчивая тем, как меня самого едва не свели с ума видения.

– Прости, – шептала Элерис.

– Тише, Эли. Тише. Это твой трон и твоя ответственность. У меня другой путь. Но я в любом случае буду рядом. С тобой.

Но мы еще долго сидели в маленькой храмовой комнате, будто отрезанные от всего мира. Как будто его не существует.

Пока Элерис не успокоилась, пока на ее лицо не вернулось королевское достоинство, а мой мундир не высох от ее слез.

В отличие от храмовых, светские мероприятия я не очень любил. Слишком пышные, слишком яркие – всего слишком. Но сегодня был вынужден признать, сенешаль Энрик Гован постарался на славу. Старик, который заправлял делами замка еще при моем деде.

Это была идея Элерис, устроить большой праздник для горожан. Цветная ткань, растянутая на шестах над полем, защищала от дождя, пусть даже флаги поникли и вымокли. Закуски и напитки только подогревали радостное воодушевление.

Знать расположилась под отдельным навесом, который охранялся. Но я внимательно осматривал всё поле, отмечая гвардейцев. Где-то здесь и Гарен Таль, отвечающий сегодня за безопасность. И пока всё шло неплохо.

Я как раз собирался вернуться, когда меня нашел Джаген Мар-Шайал. Он держал в руках полный кубок с вином.

– А ты что не пьешь? – спросил он.

– Не хочу терять концентрацию.

Джаген пожал плечами. Судя по серьезному выражению лица, он пришел поговорить вовсе не о выпивке.

Мар-Шайал тоже посмотрел на горожан. Или же он наблюдал за каплями дождя, прибивающими траву там, где не была натянута яркая ткань. Мне был хорошо виден профиль Джагена, его большой нос, который и придавал сходство с хищной птицей.

– Я хочу попросить защиты, Киран, – он посмотрел на меня. – Королевской защиты. Мне нельзя возвращаться к отцу и уж точно не везти туда сестру. Он убьет либо меня, либо нас обоих. Или какой-нибудь несчастный случай.

– Ты говорил об этом с Элерис?

– Я говорю с тобой.

– Почему?

– Потому что Элерис явно дала понять, что считается с твоим мнением, – Джаген помедлил. – А еще потому что ты – Клинок Менладриса. Ты поведешь воинов, а не она.

– Думаешь, до этого дойдет?

– Я знаю своего отца. Он не сдастся. Вооруженного столкновения не избежать.

– Подожди, – я усмехнулся. – Ты предлагаешь поднять королевских воинов против твоего отца?

– Да.

Оставалось только поражаться тому, как собран Джаген. Он явно не желал просто отсиживаться в королевском замке, боясь вернуться домой. И уж точно не планировал ждать, пока его отец сам умрет от старости.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю