290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Время падших королей (СИ) » Текст книги (страница 16)
Время падших королей (СИ)
  • Текст добавлен: 4 декабря 2019, 07:00

Текст книги "Время падших королей (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Алавар усмехнулся:

– Конечно, убить Клинка и Верховного Мага в кровавой потасовке. Это не только подточило бы боевой дух армии Элерис, но и ее саму… да и кто бы занял наши места? Уртар рассчитал всё, но недооценил нас.

– Мой Дар. Видимо, Нира Ялавари не поделилась информацией.

– Но маги знали. И попробовали сделать ловушку для Дара – и для тебя.

Я нахмурился. Дар сработал действительно хорошо, но я ощущал только усталость и опустошенность – лучше, чем когда-либо до этого, на самом деле. Но я подготовился даже к тому, что это яд, который убьет меня через месяц, когда спросил:

– Что за ловушка?

– Судя по оставшемуся магическому узору, заклинание должно было влиять на Дар и сделать его менее контролируемым. Разрушать носителя, сводить с ума… всё что угодно. Я понял до конца только сегодня. Но ты в порядке, значит, ловушка не сработала.

Но я уже не дослушивал его последних слов, только прошептал:

– Элерис…

После битвы я пытался с ней связаться, хотел узнать, что видит она, ощутить… но вместо этого соскальзывал, как будто оказывался на мокром камне. Только отдельные картинки и привкус безумия – того самого, что сквозило в Элерис еще при последнем разговоре с послом Канлакара, когда она была готова убивать.

Но я знал, что из-за использования Дара и усталости связь ослабла и с моей стороны, поэтому полагал, что как только я отдохну, то смогу четко понять, что творится у сестры. Главное, она знала, что мы победили.

Но теперь понимал, что всё не так просто.

В едином порыве я попробовал вновь связаться с Элерис, ощутить ее, увидеть ее глазами, но вместо этого барахтался в болоте из собственной усталости и ее вязких образов.

– Киран! Эй-эй!

Я моргнул, возвращаясь в «здесь и сейчас». Алавар сидел передо мной, но почти встав из кресла, наклонившись ко мне. И явно перевел дыхание, когда в мой взгляд вернулась осмысленность.

– Ты как будто отключился, Киран.

– Наша связь с Элерис… сестра видела моим глазами, когда я выпускал Дар, я чувствовал ее. Ловушка могла ударить по ней.

Алавар несколько мгновений молчал, как будто осознавая, а потом откинулся на кресле и выругался.

– Надо ехать к ней, – сказал я. – Как можно быстрее. Она не сможет контролировать это в одиночку. Безумная королева. Я должен быть рядом. Сегодня же…

– Нет.

В голосе Алавара звучала такая сталь, что я посмотрел на него с удивлением. Но его глаза не отрывались от моего лица. Тон не Верховного Мага, но сына лорда Вейна, потомственного аристократа благородного Дома.

– У тебя есть обязанности здесь, Киран. Принять клятвы, разобраться с изменниками. Отдохнуть, чтобы никто не посмел увидеть твоей слабости. Ты не только ее брат. Ты – Клинок Менладриса. Ты не можешь всё бросить. Даже ради Элерис.

И мягче добавил:

– К тому же ей бы тоже это не понравилось.

Я знал, что он полностью, беспросветно прав. Но это не делало происходящее более легким. Я прикрыл глаза: не для того, чтобы снова попытаться связать с Элерис, сейчас я понимал, что ничего не выйдет. Но мне требовалось несколько мгновений, чтобы собраться.

И когда вновь посмотрел на Алавара, то спокойно сказал:

– Пора принять клятвы. И я распоряжусь о казни Уртара через два дня. Хватит, чтобы восстановить силы.

Возможно, это было самым сложным решением в жизни.

Церемония проходила во дворе замка, прямо на камнях, без пафоса или красивостей. Я должен был сменить мундир на алый, цвет королевского Дома, который символизировал, что я представляю королеву. Но все и так об этом знали. Так что я надел темный мундир, потрепанный прошедшей битвой, заляпанный чужой кровью.

Во дворе оказалось тесно: замок Мар-Шайала не был таким внушительным, как королевский, а воинов собралось больше чем положено.

Чуть в стороне стояли Катарис Мевран и его сын, Венар. Леди Ашайя принесла клятву Элерис, так что они присутствовали на церемонии по собственному желанию. И если лицо Катариса ничего не выражало, то Венар показался мне бледным и торжественным. Я не помнил в какой точно день после битвы, но он нашел меня и искренне сказал:

– Спасибо, лорд Киран.

Я только приподнял брови, и Венар торопливо продолжил:

– Это моя первая битва, я растерялся… но был бы мертв без вашей помощи.

– Ты сражался. Это многого стоит.

Венар Мевран тогда ничего не ответил, но когда он ушел, рядом хихикнул Алавар:

– Похоже, спасать чьи-то шкуры уже входит у тебя в привычку.

Я не ответил. Но невольно вспомнил отца, который говорил, что это всегда отличало королевский Дом от прочих: умение брать ответственность за чужие жизни – и смерти. Как Клинок я достаточно убивал. Но никогда не думал, что мне придется и так много спасать.

Сейчас передо мной стоял Джаген. Серьезный, собранный, хотя не знаю, намеренно ли он оставил небрежную одежду и растрепанные волосы – возможно, у него действительно не было времени привести себя в порядок.

Он не стал тратиться на расшаркивания – скорее всего, тоже слишком уставший.

Поэтому преклонил колено во дворе своего родового замка. Я положил руку на эфес отцовского меча и сказал:

– Как Клинок Менладриса, брат ее величества Элерис Крандор и ее представитель, я нарекаю тебя лордом Мар-Шайалом и главой этого Дома.

Он склонил голову и произнес:

– Я, Джаген Мар-Шайал, лорд Дома Мар-Шайал, торжественно клянусь в верности королевскому Дому Крандор. Клянусь, что мой Дом следует за ее величеством королевой Элерис Крандор, строго исполняет ее указы и почитает как законную правительницу Менладриса.

Это было лишним. Каждый из присутствующих знал, что Джаген приносил клятву – но теперь он говорил от лица Дома. И я кивнул, принимая его слова и верность. А потом Джаген вскинул голову и приложил руку куда-то в районе живота – я помнил, что именно там лечил его рану.

– И в верности тебе, – сказал, улыбаясь, Джаген, тихо, но я не сомневался, что те, воины, кто стоял рядом, услышали его. И разнесут остальным. И Джаген тоже это знал, но ничуть не смущался.

Следом на колени опустился Венар Мевран и его отец, подтверждая клятву, данную главой их Дома, леди Ашайей. Не знаю, насколько они сами этого желали – но сейчас отказ мог расцениться как неповиновение.

А затем все воины во дворе замка Мар-Шайалов преклонили колено, признавая власть короны.

Алавар рядом со мной усмехнулся и шепнул:

– Клятвы приносят людям, а не символам.

И тоже опустился на камни как член Дома Вейн.

Я даже не знал, как называется город, расположившийся у замка Мар-Шайалов. И ощущал что-то вроде смущения по этому поводу, когда стоял на эшафоте и смотрел на Уртара Мар-Шайала.

Головы мятежных магов и ближайших советников Уртара уже красовались на пиках над площадью. И смотря на их распахнутые рты, исклеванные воронами, я ощущал только удовлетворение. Возможно, кому-то из них пришел в голову отличный план напасть ночью, пока мы спали. Устроить резню.

Почти никого из них не было той ночью на поле боя. Они отсиживались в замке или за спинами простых бойцов.

Той ночью… Катарис Мевран нашел меня под утро, с недоумением оглядев мою грязную одежду, еще перепачканную чужой кровью. Сам он успел и переодеться, и помыться.

– Я искал вас, лорд Киран, – сказал он. – Мне сказали, вы отправили людей в замок Мар-Шайала.

– Чтобы его семья не успела сбежать. И часть советников до сих пор там. Их головы нам пригодятся.

Катарис Мевран оглядел меня с ног до головы, остановив взгляд на сбитых костяшках пальцев:

– Так понимаю, об этом вы узнали после небольшого расспроса пленных?

Я молчал, пока он не поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и спокойно сказал:

– Я воин, а не аристократ, лорд Катарис. И если будете мне мешать, я вам об этом напомню.

Он скривился, едва заметно, но явно не так хорошо умеющий владеть лицом, как его мать, леди Ашайя.

– Предпочитаю принимать более цивилизованные решения.

– Ваши решения привели к тому, что вы не смогли организовать военный лагерь. И это стоило нам многих жизней.

– Такое случается.

Я приблизился к нему, и лорд Катарис отшатнулся, решив, что я действительно готов его ударить. Но на самом деле, мне хотелось его убить.

Вместо этого, я тихо сказал:

– Я еще разберусь, не было ли это преднамеренным… вдруг вы поддерживали лорда Мар-Шайала, лорд Катарис? А пока не стоит бояться запачкать свой новый костюм, проверьте лучше своих людей.

С того момента Катарис Мевран старался не попадаться мне на глаза, и мы не беседовали с ним лично, едва ли перекинувшись десятком слов. Возможно, он правда испугался, а у меня не было желания его переубеждать – хотя я не сомневался, что с Уртаром он никак не связан.

Но надеюсь, леди Ашайя проживет еще долго, оставаясь главой Дома. И за это время научит чему-то своего сына, которого явно не допускала до важных дел.

Сейчас Катарис и Венар Мевраны тоже стояли рядом со мной, Джагеном, Алаваром и другими вельможами на эшафоте. Мы следили за казнью изменника.

Уртар Мар-Шайал не пришел – его притащили. Привязанного к волокуше, будто мешок с зерном, тянутого неторопливой лошадкой. Я не знал, видел ли Джаген отца за те пару дней, пока все мы восстанавливали силы, а тот содержался взаперти. Мне не нужно знать.

Но сейчас Уртар выглядел грязным, избитым, покрытым пылью и кровью. Для него всё только начиналось.

Его выволокли на эшафот и швырнули перед нами на колени. Я сам озвучил обвинение и приговор, пусть все и знали, что ждет изменника.

– Последние слова? – осведомился я.

Уртар вскинул голову, один его глаз заплыл, на скуле красовалась то ли грязь, то ли кровоподтек.

– Вы недостойны быть королями.

– А ты достоин быть казненным.

– Будь ты проклят, – прошипел Уртар, но его уже тащили к виселице.

Люди в толпе поддерживали палачей криками – не знаю, действительно они не любили Уртара или просто радовались развлечению.

Он стоял в одной рубашке, со связанными впереди руками и, не переставая, проклинал меня и Элерис, пока палачи не столкнули его с приставной лестницы.

Но изменника ждала не виселица. Поэтому умереть ему не позволили. И придушенного, живого, сняли из петли и под улюлюканье толпы разложили на деревянном столе, крепко привязав.

Джаген просил разрешения сам сделать первый надрез. И я позволил ему.

Поэтому, взяв нож, он подошел к тому, кто называл себя его отцом. Палачи разодрали рубаху на груди Уртара, один что-то прошептал Джагену, указывая, видимо, как сделать разрез.

Джаген кивнул. Медлил несколько секунд – возможно, вспоминая, как отец хотел убить его самого и Таль.

Нож коснулся плоти, Уртар захрипел, дергаясь в путах, пока клинок в руках Джагена разрезал его живот. Дальше наступал черед палачей. Уверенными движениями они делали разрезы, вытаскивали внутренности, показывая их ликующей публике, и кидали в разожженный огонь.

Уртар Мар-Шайал больше не проклинал. Он моргал, смотря в небо, пока из его рта лилась кровь. Он еще был жив.

А меня отчаянно мутило. Если бы я сошелся с ним один на один, то убил, не колеблясь. Но это был честный бой, когда я видел глаза противника, ощущал его удары. А не так, когда я почти физически чувствовал чужую боль.

Но знал, что это необходимо. И ничуть не жалел.

И ощущал ликование Элерис – она видела моими глазами. Она не позволяла мне отвернуться.

Эли, Эли, Эли…

Я пытался докричаться до нее, но она не желала слушать.

И я похолодел, когда различил ее главное желание: владыка Канлакара действительно согласился встретиться. И Элерис хотела выпустить Дар, уничтожить врагов.

Элерис, не надо! Тогда Канлакар никогда не остановится, а ты… ты убьешь безоружных людей! Эли… пожалуйста…

Но она не слушала меня, не желала слушать.

И когда палачи отделяли от уже мертвого Уртара Мар-Шайала руки и ноги, я понял, что на этот раз не могу сдержать сестру, не могу воззвать к ее разуму.

– Ты в порядке? – я и не заметил, как ко мне придвинулся Алавар. – У тебя такой вид, будто это слишком.

– Элерис…

Алавар нахмурился, сразу поняв, о чем я. Он только кивнул, бросив быстрый взгляд вокруг: слишком много посторонних ушей, которые могут услышать то, что им не предназначено.

– Позже.

И в комнате замка он молча слушал мой рассказ, оставаясь серьезным и собранным.

– Мы можем кое-что сделать, – наконец, сказал он.

– На юг недели пути! Когда приедем, будет поздно.

– Есть один способ. Мы переместимся быстро, ты и я, никого больше.

– Магия?

Алавар кивнул. Я сам никогда не слышал о подобных возможностях – даже короли-колдуны не умели путешествовать мгновенно. Алавар посмотрел внимательно и тихо сказал:

– Я могу это сделать. Но только если ты позволишь.

– Что?

– Заберешь свою клятву не использовать магию крови.

Перед глазами снова возникло видение с Алаваром, вычерчивающим руны на стене. Магия крови. Если бы я не был так обеспокоен, то рассмеялся причудливым узорам судьбы. Но только не сейчас, когда ощущал безумие Элерис и Дар, который она собиралась выпустить.

Я кивнул Алавару.

Комментарий к 25.

Впереди финал)

========== 26. ==========

Илдан Илесар, посол Канлакара, спрашивает:

– Когда вернется Клинок?

– После встречи с вашим господином, – говорю я и вижу, как пальцы посла сильнее стискивают подлокотник кресла. – Но я надеюсь, вашему владыке известно, что он сделал на севере. Воины Уртара Мар-Шайала пали.

Илдан Илесар кивает. Уж наверняка он узнал в тот же момент, когда подробные донесения пришли к нам.

– Через два дня, – говорю я, – мы встретимся с вашим господином. Не волнуйтесь, пока мой брат не собирается применять подобную силу к вашим воинам.

Посол сидит неподвижно, не смотрит на меня, а его слова неразборчивы, но я не могу понять, из-за чего вновь появляется этот акцент.

– Я волнуюсь не за это…

Говорят, до того, как проснулся Дар и появились короли-колдуны, магия была дикой и необузданной. Она не пыталась выплеснуться, как Дар, но текла вместе с кровью – поэтому и появились благородные Дома. Их составили те, кто мог использовать свою кровь для сильных и мрачных ритуалов.

До сих пор может.

Кровь каждого аристократа – это оружие. Доступ к темному, первозданному колдовству, к которому не могут приблизиться ни маги, ни даже обладатели Дара.

Но это оружие, которое берешь не за эфес, а за лезвие. Пуская кровь и рискуя остаться без руки. Это оружие, которое слишком легко поворачивается против того, кто пытается его направить.

Мне было лет восемь, когда в замке шепотом рассказывали историю о леди Селии Амлатрис, какой-то дальней родственнице королевы Азалин. Мне, разумеется, слышать не полагалось, но об этом шептались по всем углам.

Селия Амлатрис влюбилась в вельможу из своего Дома, отец не был против брака, вот только аристократ заболел. Серьезно, надолго, и лекари ничего не могли сделать. Они только разводили руками над телом вельможи, бьющемся в горячке, и говорили, что ничего не могут сделать. Ему оставалось не больше пары дней.

Когда стало понятно, что лекари и жрецы бессильны, леди Селия заперлась в своей комнате. Ее не трогали, полагая, что она убита горем и даже не ест, игнорируя оставляемые у ее покоев подносы. Но потом вельможа пошел на поправку, и отец сам пошел к Селии рассказать об этом чуде.

Он приказал выломать дверь, когда дочь не открыла. Говорят, кого-то из воинов вырвало прямо там, на пушистые ковры.

Леди Селия Амлатрис лежала посреди комнаты, бледная оболочка с широко распахнутыми глазами. Кровь была повсюду: на стенах, на полу, забрызгала камин, стол и даже знаки, вычерченные леди на полу. Большая часть выплеснулась из развороченного живота Селии, откуда теперь на ковры вываливались кишки. Леди использовала магию крови, чтобы с помощью знаков изгнать болезнь из возлюбленного – но никто не может заранее знать, как повернется эта древняя волшба, совладать с ней. Она вырвалась изнутри, в буквально смысле.

Тот аристократ выжил. Но не знаю, что с ним стало потом. Смог ли он с этим жить.

– Я сделаю это, – сказал Алавар. – Я смогу.

Мне оставалось надеяться, что он убеждает меня, а вовсе не себя. И при других обстоятельствах я бы никогда не позволил – особенно после мрачных видений, которые давно меня преследовали. Но сейчас я не видел иного выхода. Магия крови могла мгновенно перенести нас к Элерис, ни одно иное колдовство на это не способно.

Я рассказал Джагену и Мевранам о том, что мы собираемся сделать – правда, причину такой поспешности объяснять не стал. Не хотел, чтобы они знали, что происходит с Элерис.

Катарис Мевран никак не отреагировал, а вот Джаген нахмурился и негромко спросил:

– Вы уверены?

Я кивнул. Тогда Джаген пожал плечами:

– Если что, я позабочусь о ваших телах.

И он не шутил.

– Я просто хочу предупредить, чтобы вы знали заранее, – говорит посол. – Мой господин встретится, но он не готов к переговорам.

Я улыбаюсь:

– Мы не заключим мир. Вы встанете на колени и будете умолять сделать вашу страну нашей провинцией.

Мы выбрали для обряда небольшую комнату, похожую на покои Алавара в королевском замке. Настолько похожую, что я ощутил невольную дрожь: вот почему я думал в видении, что всё происходит в Тарне.

Возможно, Джаген предложил ее, потому что не жалко запачкать.

– Что ж, – преувеличенно бодро сказал Алавар, – у нас есть всё, чтобы начать – кровь и нож.

Он посмотрел на меня, как будто ожидал сигнала к началу, а я никак не мог решиться. И даже сейчас, понимая, что поставлено на карту, ощущая безумие Элерис, я… не мог.

Алавар уже сжимал в руке нож и ткнул им в сторону стола, где стояло вино:

– Выпей-ка. Я бы и сам… но нельзя, мне нужна ясная голова.

– Ты знаешь, как это делается?

– Имею представление. Как и все мы.

Я пожал плечами:

– Я бы не смог. Понятия не имею, что за символы надо чертить.

– Знание внутри тебя самого. Стоит начать, и магия поведет.

– Этого я и боюсь.

– Ну, я все-таки Верховный Маг, уж смогу с ней совладать.

Я понимал, что это действительно так. Если кто и в состоянии сделать всё правильно, так это Алавар. Но мысль ничуть не уменьшала беспокойства.

– Киран, – вздохнул он, – это была моя ошибка, позволь мне ее исправить. Снова.

Не сомневаюсь, он подумал о том, как однажды не проверил артефакт – и это обернулось взрывом. Но я только покачал головой:

– Это не твоя вина. Невозможно предусмотреть всего.

– Я хотел стать Верховным Магом не для того, чтобы совершать ошибки.

– Не будь слишком строг к себе.

– Кто бы говорил!

Он пренебрежительно фыркнул и решительно отвернулся, усевшись перед стеной.

– Когда закончишь пить, держись поближе ко мне, – бросил он через плечо. – Не знаю, как широко действие магии.

Я налил вина в бокал, но все-таки не собирался его даже пробовать. Сохранить голову ясной казалось важнее того, чтобы унять беспокойство.

Алавар снял камзол, оставшись в одной рубашке, и закатал рукава. Он сидел некоторое время, то ли собираясь с мыслями, то ли настраиваясь на ток древней магии. А может быть, он думал о том, что маги не попадают в Огненные чертоги, растворяясь, просто исчезая.

Не поворачиваясь, он сказал:

– Если что-то случится, Киран… просто помни меня.

Я осушил бокал с вином в тот момент, когда нож Алавара коснулся его руки. Встал за спиной мага, пока смотрел, как оживает мое видение. Как из взрезанных рук Алавара течет кровь, и он рисует ею же символы на стене, на полу.

Сердце Алавара билось ровно и размеренно, я не знал, то ли ощущаю его, то ли слышу. И чувствовал ток крови, которая разливалась вокруг. И легкую, будто тонкий шелк, ткань древней магии, которая окутывала нас, укрывала собой.

Ничего не происходило.

Алавар слабел, а мы оставались в замке Мар-Шайалов. Он истекал кровью, но магия не работала. Я боялся прервать его концентрацию, но понимал, что дальше продолжать бессмысленно. Джаген обещал, что никто нам не помешает – но рядом с комнатой будет лекарь. И Алавару он уже нужен.

Я осторожно положил руку на его плечо:

– Хватит.

В этот момент я ощущал его, почувствовал, как внутри Алавара взыграла гордость. Он Верховный Маг, с какой стати какие-то древние силы не хотят ему подчиняться? Я не успел его остановить, когда Алавар поднял нож и снова резанул по руке, так что кровь хлынула ярким потоком, заполняя всё вокруг жестким металлическим запахом и привкусом древней магии, которая начинала работать.

Алавар ликовал, что выходит, а я мог только мысленно называть его идиотом – и стараться отмахнуться от ощущения, что он перешел ту коварную черту, которую легко подставляла магия крови. Еще немного, и выйдет то, что ты хотел. Дай еще немного крови… умри, получив то, чего ты жаждал.

Магия забурлила вокруг нас, стирая границы пространства, комната поплыла, заменяясь чем-то иным. Я крепко держал Алавара за плечо, я знал, как эти силы трепещут в нем, как будто желают раскрыть его грудную клетку и вместе с осколками ребер выбраться наружу.

Алавар силен. И его магия крови тоже сильна.

Он застонал, пытаясь сдержать ее, не дать расплескаться лишнему, направляя нас в нужную точку.

Его пальцы ослабели, так что мне не составило труда взять нож одной рукой. И полоснуть по собственной коже на той руке, что еще держала Алавара. Я хотел добавить собственную магию и кровь – и когда она начала пропитывать белую рубашку Алавара, прилипшую к спине от пота, что-то изменилось.

Я боялся, что магия станет неуправляемой – но должен был сделать хоть что-то. И вопреки опасениям, наша кровь смешалась, успокаивая древние силы. Направляя нас.

И через мгновение мир обрел резкость. Я не узнал комнату – видимо, покои Элерис в южном замке, недалеко от границы с Канлакаром. Потому что я услышал удивленный возглас сестры:

– Киран?

Магия должна была перенести нас к Элерис.

И я знал, что она рядом. Но видел перед собой повалившегося на пол Алавара. Он оставил свою кровь на древних знаках далеко на севере, но и теперь на каменном полу под ним быстро скапливалась лужа.

Он умирал.

Я чувствовал сердце Алавара, оно билось, но как будто замедлялось с каждым мгновением, пока маг истекал кровью. И простая перевязка тут не помогла бы – хотя я слышал (или ощущал?), как Элерис уже в дверях зовет лекарей.

Опустившись на колени, я снова вызывал свой Дар, чтобы ощутить раны Алавара и вылечить, как я когда-то делал с Джагеном.

Наверное, у меня бы получилось. Но тут мой собственный шрам от канлакарского кинжала пронзила такая боль, что я смог только взвыть и рухнуть в лужу крови рядом с Алаваром.

Они появились из ниоткуда. Испачканные в крови, в ворохе древней магии. Я поняла, что происходит, в тот же миг, когда увидела их еще нечеткие контуры. Прочитала в сознании брата, прочувствовала сквозь его кожу. Поэтому, когда они оказались в моих покоях полностью во плоти, я уже стояла у двери, зовя лекарей.

Я оборачиваюсь и ощущаю только боль – не мою, но брата. И понимаю, что шрам от магического кинжала снова дает о себе знать. В последнее время Киран сильно уставал, а теперь перемещение – шрам отозвался на него сразу и сильно.

Когда я подхожу к ним, когда опускаюсь на колени, пачкая платье в крови, Киран теряет сознание. И я знаю, что для него это хорошо сейчас. Когда он очнется, его боль утихнет. Небольшой порез на руке почти не кровоточит.

Я знаю, о чем он спросит первым делом.

– Алавар, – я касаюсь руки мага и понимаю, что он умирает.

Из-за меня.

Я пытаюсь вспомнить то, что показывал мне Киран, как объяснял, что он сам делал с Джагеном. Мысли о ране брата скользят в моей памяти, и я позволяю Дару так же скользить вдоль порезов на руках Алавара. Мягко сжимать края, заживлять их, не позволяя крови вытекать. Лекарь омоет его руки, но найдет только свежие шрамы.

Пропитанная кровью и потом рубашка, когда-то белая, вздымалась от ровного дыхания Алавара, а я еще чувствую щекочущий изнутри Дар.

И легкое присутствие брата в своем сознании. Как будто поцелуи к кончикам волос. Не прикосновения, а только обещания прикосновений.

И я понимаю, ради чего он здесь, почему они оба рисковали.

Не знаю, то ли я выдыхаю, то ли просто всхлипываю. Но понимаю то, что осознал Киран еще раньше: я чуть было всё не испортила.

Чуть было не потеряла себя.

Алавар спал, и я совсем не хотел его будить.

Но и сам едва не уснул в кресле в его комнате, в спокойствии и тишине, задумавшись о предстоящей встрече с владыкой Канлакара. Еще надо было встретиться с послом и леди Ашайей до этого момента.

Седрик Сонд, остававшийся главным генералом в мое отсутствие, доложил о том, как обстоят дела в собравшихся войсках, и всё было не так уж плохо. В отличие от мевранских отпрысков, Седрик никому не давал спуску. Так что отряды можно было вести в бой хоть сегодня. Я вновь и вновь вертел в голове карты, выискивая лучшее место. И вспоминал, как прижималась ко мне Элерис, когда мы остались наедине. Еще испачканные кровью Алавара, не до конца осознавшие, что произошло.

Я приказал слугам подготовить теплую ванную, а когда остались только мы и вода, опустил туда Элерис, расплетая ее косы, стирая с ее кожи следы крови и безумия.

– Мне казалось, я одна, – говорила она, водя рукой по воде и не смотря на меня. – И мне нужно что-то сделать, выпустить ту ярость, что внутри. Просто уничтожить, и это стало бы решением проблемы.

– Не стало, – мягко сказал я.

Элерис тоже это знала. Теперь – знала.

– Я не хочу терять ни себя, ни тебя. Хочу оставаться собой. Дар всегда будет так действовать?

– Здесь не только Дар.

– Да. Ловушка. Но она бы не сработала, если во мне уже этого не было. Безумия, – Элерис вздохнула. – Оно будет всегда?

– Ты уже стала сильнее. Ты вылечила Алавара. У нас выходит пользоваться Даром.

Она еще сомневалась, я ощущал это. Не была уверена, что сможет. Наклонившись, я поцеловал Элерис в висок, а потом скользнул губами к уху, легонько его прикусил. Мне не нужно было говорить вслух, она и так ощущала, что я хотел сказать: я буду рядом.

– Ты грязный, – хихикнула Элерис и потянула меня на себя, пока я тоже неуклюже не рухнул в ванную, расплескивая вокруг воду.

– Кажется, тебе снится эротический сон.

Я вздрогнул и понял, что действительно почти уснул, погрузившись в воспоминания. Алавар сидел на кровати и смотрел на меня. Бледный, растрепанный, с повязками на обеих руках. Но смотрел на меня, хитро прищурившись.

– Я рад, что ты в норме, – ответил я. – Про эротические сны сам бы послушал, говорят, у тебя часто бывает Таль.

– Слабоватый перевод темы.

Он улыбнулся, как будто подтверждал мои слова: он действительно ощущал себя в порядке. Надо только восстановить силы.

– Я пойду на встречу с владыкой Канлакара, – заявил Алавар. – И на заварушку после.

– Нет.

– Киран, я Верховный Маг. Я должен там быть. Зелья быстро поставят меня на ноги.

Я вздохнул, признавая поражение:

– Если лекари позволят.

– Я договорюсь.

Не хотел знать, как именно Алавар собирался уговаривать, поэтому только сказал:

– Спасибо.

Он пожал плечами и явно хотел что-то добавить, но в этот момент в дверь постучали и, не удосужившись подождать ответ, распахнули ее.

Таль Мар-Шайал прошелестела платьем, кинув на меня только беглый взгляд, но не удивившись – видимо, ее предупредили, что я здесь.

Невольно я подумал, что теперь Таль – сестра лорда Дома, она бы составила отличную партию Верховному Магу. Если бы они сами, конечно, захотели.

Словно демонстрируя свои желания, Таль прошла мимо меня и наклонилась к Алавару, целуя прямо в губы, а его рука прошлась по ее талии. И мне показалось, что в этом жесте была не только страсть, но и затаенная нежность.

– Не буду вам мешать, – я поднялся. Тихое убежище перестало быть таковым, а меня ждали дела.

Выпрямившись, Таль кивнула и прошла за мной, будто провожая до двери. И только у порога я понял, что она хотела сказать так, чтобы Алавар нас не слышал:

– Ты подверг его жизнь опасности!

– Да. Это именно то, что мне приходится делать. Принимать решения, чем и кем рискнуть. И не думай, что это легко.

Она сжала руки в кулаки, как будто хотела ударить. О да, я верил, что Таль на это способна.

Но потом она только выдохнула и кивнула.

– Удачи, Киран.

========== 27. ==========

Встреча с Канлакаром прошла плохо.

Даже я, несклонный драматизировать, готов признать, что хуже не придумаешь. Даже леди Ашайя, строгая и сдержанная, после этой встречи, где она присутствовала как представитель Домов, прошипела ругательства в адрес «высокородного идиота».

Обладатель столь нелестной характеристики явился на встречу в окружении пышной свиты. Сплошь золото и сталь – я отметил непривычные мечи канлакарцев, слегка изогнутые. Ничего необычного, Седрик Сонд учил и меня, и других сражаться не только против знакомого оружия. А уж клинки канлакарцев имелись и в королевском арсенале.

Для встречи выбрали ровную поляну между замком, где расположилась Элерис и ставкой владыки Канлакара. Где-то за спинами королей простирались их армии: и наши силы продолжали стягиваться, и силы канлакарцев, как докладывали шпионы и маги. После Уртара я предпочитал использовать их вместе.

Ветер развевал свободные светлые одежды канлакарцев. Шелестел меж цепей тяжелого красного платья Элерис. Она смотрела на Владыку и разговаривала с ним, но я знал, что не менее внимательно изучает каждого советника за его спиной, присутствующих магов Ордена Канлакара. И, разумеется, жену, которая, по слухам, и правит.

Я не хотел мешать сосредоточенности Элерис. Стоял за спиной, рассматривая насмешливое, загорелое лицо владыки Канлакара, его темные волосы и слегка раскосые глаза. Но не меньше внимания уделил и его жене. Видимо, красивой по меркам Канлакара, похожей на него – а может, все южане казались мне одинаковыми.

Я не мог не вспомнить, как Элерис хотела уничтожить их всех прямо здесь. Алавар уже успел шепнуть, что глав Ордена магов тут не было – видимо, решили перестраховаться. Они бы выжили в любом случае. И я помнил, что эта женщина, как будто насмешливо приподнявшая темные брови, не только направляет руку мужа, но и родила ему наследника, который остался где-то в глубине Канлакарских земель.

Уничтожив владыку, Элерис никак бы не смогла добраться до сына. И его именем маги начали бы войну. Долгую и затяжную.

Впрочем, сам владыка тоже не жаждал заключать мирных договоров.

– Вы пришли обсудить условия сдачи? – поинтересовался он.

Тут я все-таки ощутил отголосок ощущений Элерис, возможно, потому что в этот момент они у нас очень сходились: он идиот?

Его руки коснулась ладонь жены. Едва заметно, но и я, и Элерис это заметили. И владыка Канлакара мгновенно посерьезнел.

– Только если вашей, – улыбнулась Элерис уголками губ.

– Мы не хуже вас знаем, что ваши войска здесь далеко не в полном составе, – в голосе канлакарского владыки слышался акцент и шелест кривых мечей, ударяющих по костям. – Вам требуется время, чтобы собрать их. А нам – нет. Мы превосходим вас по численности. В несколько раз. Неужели вы хотите послать людей на убой?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю