290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 8)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц)

– Что же без жены? – спросил Гадес. – Она не захотела до нас снизойти?

– У Геры важный благотворительный прием ее фонда, она обязана на нем присутствовать.

Голос Зевса был таким же, как всё остальное: идеально поставленным, сошедшим с телерекламы и абсолютно не подходящим реальной жизни.

Голос Сета источал мед и яд одновременно:

– А кто же будет следить, чтобы ты удержал член в штанах?

Зевс не смутился и даже не выглядел оскорбленным. Он улыбался:

– Сет, иногда мне кажется, тебе стоило остаться где-нибудь в пустыне, пока не научишься хорошим манерам.

– Ты сидишь в моем доме, но я не обязан быть с тобою милым.

– Вы сами захотели, чтобы я приехал именно сюда. Безопасное место или я что-то путаю?

Зевс продолжал улыбаться и аккуратно отпил чая из маленькой белой кружки. Булочки, испеченные Амоном, ему никто не предложил. Но Софи заметила, как сам Амон смотрит на Нефтиду. Та вздохнула и, прошелестев юбками и браслетами на руках, присела на ручку кресла Сета, положив ладонь ему на плечо. Наклонилась, так что ее длинные волосы на пару мгновений скрыли их лица, что-то прошептала. Когда она выпрямилась, Сет сидел мрачный, но больше не пытался пререкаться с Зевсом. А Нефтида перевела взгляд на Гадеса.

Он молчал всё это время, сидя в кресле с совершенно непроницаемым выражением лица. Но воспользовавшись паузой, посмотрел на брата:

– Ты знаешь, что происходит, Зевс. И знаешь, что случилось сегодня.

– Да. Бальдр мертв. Теперь еще десяток богов из разных пантеонов. Амона хотели убить, Сета ранили, а на вас напали, усыпив Гадеса с помощью Гипноса. Ничего не упустил?

Сет явно хотел что-то сказать, но рука Нефтиды сжалась на его плече, и он промолчал. Гадес кивнул:

– Что ты об этом думаешь?

– Что вы феерично всё продолбали.

Софи показалось, она услышала, как Сет тихонько зарычал, а Нефтида прошептала «не надо». Но даже она была уже не в силах сдерживать мужа. В какой-то момент Софи даже испугалась, настолько ярким сделалось ощущение силы Сета, можно было даже услышать шелест, с которым ветер гонит песок по пустыне. А по углам зашевелились до того не показывавшиеся псы.

Но Сет просто поднялся и вышел из комнаты. Помедлив, Нефтида последовала за ним.

– У тебя всегда очень несдержанные друзья, – заметил Зевс.

– Это потому что ты еще та задница, – проворчал Амон. – Нельзя быть… ну, не знаю, более нормальным?

– Я отвечаю за целую кучу богов, богинь, нимф и бездна знает кого еще. Так что нет, буду таким, каким предпочитаю быть.

До этого Софи казалось, она слышит голос брокера, рассказывающего о котировках акций, торговца недвижимостью, который хочет продать дом, но только сейчас в словах Зевса прорезалось что-то… нормальное. Но он тут же снова нацепил свою улыбку, когда Гадес спокойно сказал:

– Но до этого ты что-то не очень беспокоился о происходящем.

– Думал, это касается только Бальдра и его разборок с каким-нибудь богом.

– Все знали, что это не так, – проворчал Амон. – Тоже отсидеться решил?

– Теперь я здесь. И придется как-то разгребать ваши ошибки.

– Какие ошибки?

Слова Гадеса звучали спокойно, но Софи хорошо почувствовала всю мощь тьмы, которая за ними таилась. Не мог не ощутить и Зевс, но он продолжал дружелюбно улыбаться:

– Вы привели богов медицины в Лондон, в ловушку, которую подстроили враги.

– Иначе Сет бы погиб.

– А теперь погибло с десяток других богов.

Софи думала, что Гадес что-то ответит, но тот молчал, как будто признавая правоту брата. А Зевс больше не улыбался. И опустив глаза, рассматривал остатки чая на дне чашки.

– Кто-то уничтожает богов. И они на несколько шагов впереди нас. У них есть Оружие, а у нас нет богов медицины с их противоядием.

– Оно не секретно, – возразил Гадес.

– Нет. И мелкие божества у нас остались, кое-кто просто не добрался до Лондона. Но зелье сложное, они не смогут делать его много.

Выражение лица Гадеса не изменилось, даже не дрогнуло, но Софи могла поклясться, она ощутила, как что-то изменилось. В самой комнате, во внезапно загустевшем воздухе, начавших тусклее светить лампах.

Зевс, похоже, тоже ощутил это и властно махнул рукой:

– Для твоего друга хватит. Но если у нас появятся еще раненые, возникнут проблемы.

– У нас, мы, – сказал Гадес, и его голос походил на недовольное ворчание Цербера. – Мне не нравится, как это звучит.

– Теперь это общее дело. Не только нас, но и всех богов. Другие займутся телами… тем, что осталось. Но вы единственные, кто сталкивался лицом к лицу с нашими врагами.

– Я всё проспал.

– Мне чудится, или ты решил поиронизировать?

– Чудится, конечно. Я сама серьезность.

В ответ Зевс усмехнулся:

– Позже я поговорю с остальными.

Гадес кивнул и посмотрел на Софи. Она даже вздрогнула от такого внимания.

– Софи, ты не принесешь нам еще чаю?

Она едва не задохнулась от возмущения. Сначала он долго рассказывает, что вообще-то был ее мужем, которого она не помнит, а теперь снова выгоняет на кухню? Но потом Софи перевела взгляд на Зевса: тот с деланным интересом рассматривал картину на стене. Вряд ли есть что-то, чего Гадес не скажет в присутствии Софи, но вот у Зевса могут быть тайны.

– Конечно, – ответила Софи, но постаралась вложить в голос весь холод, который только могла.

Амон тоже понял намек, так что, извинившись, выскользнул из гостиной даже перед Софи, но скрылся где-то в комнатах.

За кухонным столом сидел Сет и ел булочку с таким мрачным видом, будто жевал голову младенца. Услышав о чае, Нефтида запорхала по кухне.

– Он всегда такой? – поинтересовалась Софи усаживаясь.

– Кто? Зевс? Да, – ответил Сет. – Нас объединяет то, что мы не вписываемся в правила. А он и есть правила.

Он явно был зол или раздражен, поэтому ничего больше не говорил и, доев булочку, ушел в комнату, заявив, что ему еще надо заняться обыденными делами. «Бизнес сам собой рулить не будет».

Вздохнув, Нефтида обернулась к Софи:

– Чаю?

– Давай. Они явно хотят поговорить без меня.

Нефтида пожала плечами:

– Зевс пока не знает, кто ты. Но думаю, Гадес ему расскажет. Если Деметра лишила тебя памяти без ведома Зевса, ей придется несладко.

– А если он знал?

– Ну, надеюсь, квартира выдержит.

Чай пах ягодами, фруктами и чем-то еще, нагретым солнцем и с неуловимым восточным ароматом. Софи попробовала и даже зажмурилась от удовольствия.

– Как можно грустить, когда есть такой чай!

– Он не всё может исправить, – вздохнула Нефтида.

Софи вспомнила, как утром Неф разбавляла снадобья Сета чаем, чтобы отбить дурной вкус. И вспомнила Гадеса, который сегодня казался особенно уставшим.

Украдкой она посматривала в машине, когда он спал. И казался вовсе не грозным богом смерти, а обычным замотавшимся мужчиной. Софи вспомнила, как Гадес смотрел на нее в том пабе, как в его лице мелькнуло что-то древнее, что-то страшное – к чему, как внезапно поняла Софи, она сама отчаянно стремилась. Как будто внутри Гадеса вспыхнул тот огонь, о который Софи хотела греть руки и всю себя.

Она жаждала потянуться, коснуться Гадеса, ощутить это странное, не совсем человеческое тело, хранящее древнюю силу и мощь – и в то же время его обладатель был по-своему хрупким. Софи не могла сказать, откуда возникла эта уверенность, она просто знала, ощущала.

Но она испугалась этой тьмы, отпрянула. И теперь, сидя на кухне с Нефтидой, признала:

– Это странно.

– Что именно?

Что вся ее жизнь оказалась ложью, она не знала сама себя, а вокруг умирали боги, каждый оказался под угрозой… а она вспоминала взгляды и случайные прикосновения, перебирала их, словно бусины четок, перекатывала в памяти.

– Я смотрю на Гадеса и вспоминаю все мифы об Аиде и Персефоне. Я знаю, что это он. И вы рассказали, кто я. Но… это просто слова.

– Ты не помнишь, – мягко сказала Нефтида. – Меня, Сета и Амона ты тоже не помнишь, хотя поверь, у нас много совместных историй. Но он твой муж, у вас вместе – столетия. А ты смотришь и видишь чужого человека. Я понимаю. Дай время – пока не вспомнишь.

– Мать сказала, этого не случится! Память не вернется.

– Я не верю Деметре. Или она сама может чего-то не знать. А даже если и так… не сопротивляйся себе. И ему тоже – хотя Гадес давно разучился ухаживать за женщинами.

Нефтида фыркнула, давая понять, что это всего лишь шутка, и даже Софи невольно улыбнулась. Она сама не знала, что ощущает. И не понимала, восторгает это или вселяет страх.

Нефтида поставила на поднос маленький чайник и чашки, но не пошла вместе с Софи. И той пришлось медленно и осторожно пробираться по коридору, стараясь ничего не задеть и не разлить. Поэтому она возникла на пороге гостиной почти бесшумно – по крайней мере, боги ее не услышали, продолжая разговор.

Зевс стоял у огромного панорамного окна, от пола до потолка, сложив руки за спиной. Без пиджака, аккуратно повешенного на спинку кресла. Зевс смотрел на вечерние огни и повернулся к сидящему Гадесу, оказавшись как раз спиной к Софи.

– Творится что-то странное, очень странное, – голос Зевса походил на далекие раскаты грома, где-то за горизонтом, опасные для других, но точно не сейчас. – И больше меня беспокоят не враги – нас много, мы найдем их. Но если кто-то влез в Подземное царство так нагло, это плохой знак. Никто никогда не трогал мертвецов и тот мир. Пожалуйста, будь осторожен. Ты тоже не бессмертный против Оружия.

Гадес не ответил и посмотрел на Софи, заметив ее. Зевс тоже обернулся, но не выглядел смущенным. Он с довольным видом кивнул, когда Софи торопливо расставляла чашки на столе, сказал:

– Я не знал, что сделала Деметра. И с ней стоит побеседовать на эту тему.

Усаживаясь, Софи украдкой посмотрела на Зевса: ей показалось, или в его последних словах прозвучал интерес? Как будто он вовсе не хотел высказывать Деметре, что та неправа, а лишь с любопытством узнать, как она могла провернуть подобное, лишить памяти.

– У меня есть план действий, – заявил Зевс.

Взяв чашечку с чаем, Гадес улыбнулся.

– Ты забываешь, мой дорогой брат, что я тебе не подчиняюсь.

Звонок в дверь раздался неожиданно. Яркий, четкий и бескомпромиссный. Гадес с Софи переглянулись, выражение лица Зевса не изменилось. Но прежде чем они успели дойти до двери квартиры, там уже оказался Сет – скорее, как затаившаяся буря, а не как радушный хозяин.

Но когда он распахнул дверь, Софи подумала, что и сама не отказалась бы сейчас от урагана, который унесет гостей подальше.

На пороге стояла ее мать.

– Где Софи? Вы держите ее силой?

– Проваливай.

Сет захлопнул дверь. Ушел куда-то в комнаты и даже не обернулся на продолжающиеся звонки. Так что снова открыл Гадес, мягкими движениями, ни одного лишнего, как будто готовый к внезапной атаке – или схватке.

– Добрый вечер, Деметра.

– Я узнала, что случилось с другими богами, которые пришли на ваш зов. Где моя дочь?

– Она здесь. Но будет делать то, что сама пожелает.

В его словах не звучала угроза, только предупреждение. И мать то ли чуяла ее, то ли не решалась входить в чужой дом, полный силы, но стояла на пороге. Софи вышла, чтобы ее было видно.

– Софи! Пойдем домой.

Мать смотрела твердо. Но когда Софи перевела взгляд на Гадеса, то увидела в его лице только вопрос. Она будет делать то, что пожелает. И если решит сейчас уйти, Гадес не будет этому препятствовать. Отпустит, не важно, что сам об этом думает.

– Нет, – Софи покачала головой. – Мама, я здесь по доброй воле. И не вернусь домой. Не после твоего вранья.

Мать явно хотела что-то возразить, Гадес весь как будто подобрался, но тут внезапно вмешался Зевс. Он вышел, снова в пиджаке, застегнутом на все пуговицы, открыто улыбаясь и явно сбив своим видом Деметру с толку. Решительно подхватил ее под руку.

– Деметра, как давно мы не виделись! Давай никого не нервировать и поговорим наедине. Я видел тут внизу отличный холл с диванами.

Гадес закрыл дверь, и внезапно оказавшись с ним наедине, Софи растерялась. Не знала, что сказать или сделать, чтобы это не выглядело глупо. Особенно после того как мать пришла, чтобы за ручку увести ее домой! Позорище.

Но Гадес ничего не сказал, только молча прошел мимо, возвращаясь в гостиную. От этого Софи растерялась еще больше: иногда он вел себя так, как пара выскочек из ее старой школы, думавших, что они выше других.

Софи даже разозлилась и решила высказать напыщенному Гадесу, что иногда люди могут просто разговаривать, так это и работает – но на пороге гостиной она застыла.

Все лампы почти погасли, их свет стал таким приглушенным, что оставил только неясные пятна. Гадес стоял перед окном и ночным городом, застыл неподвижным темным силуэтом. И Софи не видела, но ощущала, будто что-то происходит.

А потом Гадес распахнул руки, и вокруг него заклубились десятки, сотни силуэтов. Они походили не на призраков, а скорее, на фигуры из пыли, подсвеченные городскими огнями. Они вились, а потом будто приникали к Гадесу – проникали сквозь него. И Софи поняла, что происходит, что души, выбравшие своим пристанищем Подземный мир, сейчас отправляются туда.

Он и есть врата.

В голове Софи прошелестело, будто неясное воспоминание, отголосок прикосновений и желания: «Аид».

Он опустил руки, лампы вновь стали гореть в полную силу. Обернувшись, Гадес рассеянно скользнул взглядом по комнате и Софи. Ей казалось, он сам еще не совсем здесь, а частично там, в другом мире. Похожим образом он выглядел, когда возвращался из царства мертвых в своей квартире.

Но Гадес моргнул и снова стал почти обычным человеком. Хотя Софи казалось, что тьма и сила обнимают его, будто вторая кожа. Ей и самой захотелось прикоснуться к нему, почувствовать эту вязкую мощь, а потом обычное тело, которое отзывалось на ласку, как любое другое.

Смутившись, Софи села на диван и потянулась к принесенному чайнику.

– Я больше не могу пить чай, – сказал Гадес. – Его очень любит Зевс, Неф это знает. Но в меня больше не влезет ни глотка.

Он плавно опустился в кресло и сейчас не казался ни уставшим, ни… обычным. Софи не помнила Подземного мира, но ей казалось, он отражается в глазах Гадеса.

– Зевс останется здесь? – спросила она.

– Уж точно не у Сета – Сет вообще терпеть не может гостей, ну, кроме нас. Но в Лондоне. Мой брат полагает, что без его участия всё развалится, поэтому будет во всё лезть…

– Всем мешать? – улыбнулась Софи.

– Нет, он все-таки понимает, где он нужен, а где не очень. Иногда. Но Зевс попробует что-то раскопать вместе с другими богами. Он прав, это стало общим делом.

– Вы с ним редко видитесь?

– И сейчас вряд ли будем чаще. Наши отношения с братом никогда не были близкими.

Пить чай Софи тоже не хотелось. Она просто сжимала в руках чашку, наблюдая, как в янтарной жидкости плавают мелкие лепестки каких-то цветов.

– Это ведь он одобрил перерождения? – тихо спросила Софи. – Моя мать предложила, а он согласился.

Гадес молчал долго. Так долго, что Софи думала, он не ответит. Она вскинула голову, но Гадес смотрел куда-то в сторону, задумчиво и вряд ли что-то толком видя.

– Да, – его слово упало и разбилось кусочком обсидиана. – Я не во власти Зевса, он не может мне приказать. Но может создать законы, которым вынуждены подчиняться все из его пантеона. С тобой тогда… это было сложно, и я не виню Зевса. Он принял решение, которое хоть как-то удовлетворяло всех. И у него были причины так сделать.

Возможно, внутри Софи говорили отголоски ее памяти, но ей показалось, есть что-то еще. Что-то касательно причин Зевса. И она с напором спросила:

– Почему?

Гадес быстро глянул на нее, но Софи не смогла понять, что выражал этот взгляд. Удивление? Радость? Она думала, ответа не будет, но Гадес неожиданно сказал:

– Это касалось твоего отца.

Софи опешила. За всё это время с богами, после того, что они ей открыли, у нее ни разу не возникло мысли задуматься об отце. Мать говорила, что он умер очень давно, когда Софи была еще младенцем… но это была версия для смертной девочки, которая верила, что мир прост и понятен.

– Кто мой отец? – тихо спросила Софи. Она совершенно не помнила, что было в мифологии. – Настоящий отец.

– Люди знают версию о том, что Персефона – дочь Деметры и Зевса. Но на самом деле, всё было не так.

– А как?

– Что говорила тебе мать?

– Что мой отец умер.

– Это правда, – ответил Гадес. – Твоим отцом был смертный человек, и он умер много веков назад.

– Смертный? Это возможно?

– Боги часто влюбляются в смертных, это происходит постоянно. Только детей у них не бывает, не так это устроено. Но Деметра – богиня плодородия. Не знаю, какую свою магию она применила, но родилась ты. Богиня, но с частичкой смертного. И это накладывало ограничения.

– Какие? – жестко спросила Софи. Она хотела знать всё до конца.

– У тебя была долгая, очень долгая жизнь, но не вечная.

– Ты знал об этом?

– Никто не знал. Я… понял, но не сразу. Уже когда мы долгое время жили в Подземном царстве. Но я же бог смерти, так что ощутил, что однажды ты умрешь. Может, отправишься в один из загробных миров, но может, ты слишком богиня и просто исчезнешь. Поэтому, когда пришел Зевс и предложил перерождения, которые устроят и Деметру, я не был против. И ты согласилась. Для тебя это возможность вечности.

Цветочные лепестки кружились в чашке, сталкивались друг с другом, и Софи поняла, что чашка просто дрожит в ее руках. Она поставила чай на стол. И вспоминала всё, что ей рассказали об этих перерождениях.

– Но это ведь означает смерть, каждый раз?

– Только смертного тела. После твоя сущность создает новое, которое постепенно растет и превращается во взрослое, – голос Гадеса звучал непривычно, без твердости, он развел руками. – Я больше по смерти, а не по жизни, не уверен, как это точно работает. Но знаю, что так ты можешь жить вечно. Возвращаться в Подземный мир.

– А ты каждый раз смотришь, как я умираю.

– Всё имеет свою цену.

Он отвел глаза, как будто не хотел, чтобы Софи знала еще о каких-то вещах – возможно о том, каково это. И по правде говоря, этого она точно не хотела бы вспоминать, все свои смерти. Но чувствовала, что Гадес прав: она тоже на это согласилась. Чтобы возвращаться в Подземный мир. Чтобы возвращаться к Аиду.

– И нельзя иначе? – спросила Софи.

– Однажды мы обязательно поймем как.

И она знала, что скрывалось за его словами: но пока не удавалось.

– А мой отец? – внезапно спросила Софи. – Если он был смертным, то теперь в загробном мире?

– Не в нашем. И насколько я знаю, Деметра хотела выяснить, в каком конкретно, но не смогла. Говорят, она действительно любила этого человека.

Софи пожала плечами. Она не была уверена, что даже ее полная память хранит хоть какие-то воспоминания об отце, который для долгой жизни богов был просто яркой вспышкой.

Ей не хотелось об этом думать. Не сейчас. Да и все эти слова оставались только словами, не вызывали воспоминаний, только отзывались внутри чем-то вроде тянущей боли.

Гадес, кажется, тоже уловил ее настроение, потому что быстро перевел тему:

– Здесь, в Лондоне, где произошли убийства, могут в ближайшее время собраться многие боги. Будут искать и советоваться.

– Это не опасно?

– Конечно, опасно. Но ты думаешь, среди богов один Сет – упрямый болван?

Софи улыбнулась. И подумала, что с нее богов и так более чем достаточно.

– Не волнуйся, – пожал плечами Гадес, – с ними будет общаться Зевс. Он это любит. Всех организовать, со всеми пообщаться, смотреть, кто какие союзы и альянсы начнет заключать. Может, они даже вспомнят, что кто-то хочет их убить и займутся поисками наших таинственных врагов.

– Их же трое? Раз Оружие Трех Богов.

– Не обязательно. Может быть больше. А может, и меньше, они просто заставили кого-то помочь. Мы знаем, что они сильны, и у них есть псы.

– Может, если сам Нуаду не может, кто-то воспользовался его собаками?

Гадес покачал головой:

– Так это не работает. Никто не смог бы приказывать Церберу, кроме меня и тебя, звери Сета тоже не будут слушать никого, кроме него. Если Нуаду не может подчинить псов, значит, английские призраки слушают только себя.

– А другие боги? У многих собаки?

– Нет. Еще у Хель и Гекаты.

Гадес внимательно смотрел на Софи, а последнее имя вроде отозвалось оттенком узнавания – но ощущение тут же исчезло. И Софи зацепилась за другую мысль:

– Я могу приказать Церберу?

– Конечно. Ты его королева.

Софи скривилась. Она сама себя ничьей королевой не ощущала. Только девчонкой, сбежавшей от матери и ввязавшейся в сомнительные авантюры. Да, она не могла не признать, что теперь ощущает себя на своем месте. И ни Зевс, ни Нуаду ее не удивляют, как будто всё так и должно быть. Но остальное?

Цербер появился неожиданно: замер перед Софи, как будто ловил ее движения и чего-то ждал. Мельком глянув на Гадеса, Софи подумала, что сейчас они с псом очень похожи. Но она понятия не имела, чего эти двое от нее ждут.

Потянулась к спасительной чашке с чаем, как будто хотела за ней спрятаться. Она не помнит никакого Подземного мира. Не знает себя его королевой. Без памяти и в смертном теле у нее даже нет каких-то божественных сил, она обычный человек.

Но внезапно Софи показалось, что в чашке вовсе не чай с лепестками, а тьма, расцвеченная фиолетовыми искрами. И Софи ощущала силу Гадеса, сейчас не сминающую всё на своем пути, а мягкую, обволакивающую и как будто подталкивающую.

Поднявшись на ноги, Софи повернулась к Церберу и негромко сказала:

– Сидеть.

И в одном слове сплелись тьма, величие и бездна, полная костей и цветов.

Цербер покорно сел.

– Сеф…

Она обернулась на Гадеса, но он уже стоял рядом, одним плавным движением поднявшись с кресла. От него веяло смертью, и только Софи знала, что она не всегда бывает мрачной.

Руки Гадеса легли на плечи Софи, и она на миг подумала, что у них с братом точно есть что-то общее – кожу закололо, как будто пропустили электричество. Только молнии Гадеса полны тьмы и аромата ночных цветов.

Но даже в этот момент Гадес медлил. Если бы Софи попросила, он прекратил. Если бы она не захотела, он понял.

Но она хотела. Этой тьмы, этой ночи, его самого.

Аида.

Его руки спустились, обхватили ее за талию, рывком посадили на стол – кажется, Софи краем уха услышала, как чашка со звоном свалилась на пол. Но думала она вовсе не о разлитом чае.

Руки Гадеса оставались на ее талии, он наклонился, и его губы коснулись губ Софи.

Он не был молнией. Мелькнула мысль, что теперь понятно, почему они нашли с Сетом общий язык: Гадес тоже буря. Но та, что таится до поры до времени, кажется спокойной и ровной поверхностью, пока в один момент не выпускает всю силу, энергию и мрачную мощь.

Буря Гадеса стирала границы, делала их с Софи едиными, заставляла всё ее существо откликаться. Она хотела ответить тем же, но ее прикосновения оставались человеческими.

Его прикосновения обещали покой и забвение. Войну и вечное движение. Смерть одной из первых возникает в мире и последней его же покинет, только когда схлопнутся звезды в этой галактике, а земля превратится в пыль.

Его прикосновения обещали смерть – и одновременно с этим вечную жизнь.

Он ощущался бархатом и шелком, запахом ночных цветов и шелестом костей, рассыпающихся в прах.

Она не боялась.

И не сразу поняла, почему Гадес отстранился. Софи еще несколько мгновений не могла понять, почему он прекратил, с чего вдруг она больше не чувствует его рук или губ. Только когда Гадес отошел в сторону, Софи на нетвердых ногах спустилась на пол. Она слышала, как в дверь оглушительно звонят, и думала, что Зевс вернулся чертовски рано.

На полу валялась разбитая чашка, Софи смотрела на разлитый чай, а потом перевела взгляд на Гадеса. Он стоял, немного ошалелый, улыбающийся уголками губ и сейчас совсем не похожий на грозного бога.

Но когда он перевел взгляд на дверь, его лицо не сразу, но изменилось.

Там действительно стоял Зевс, который то ли действительно не замечал, что пришел не вовремя, то ли делал вид.

– Я привел к вам гостя. Гадес, она очень хотела поговорить о мертвецах.

Девушка, что стояла рядом, оказалась невысокой и, кажется, очень бледной. В кожаных штанах и простой черной водолазке. Хотя внимание приковывали прежде всего ее волосы: очень длинные, до середины бедра, не меньше, абсолютно белые, часть была заплетена в косы с вплетенными колокольчиками и косточками.

– Хель? – выдохнул Гадес с удивлением.

Она улыбнулась: не так, как Зевс, будто постоянно бывший под прицелом фотокамеры, а очень искренне. Она подошла к Гадесу и обняла его, бесцеремонно чмокнув в щеку. Софи показалось, она уловила запах погребальных костров и крови.

– Здравствуй, Гадес, дорогой.

========== 12. ==========

Когда у Аида плохое настроение, его не радует даже вид сумрачно цветущего Подземного мира. Цербер не решается подойти и аккуратно тычется одной из трех голов в бок сидящего Сета. Тот рассеянно чешет пса за ушами.

– Не так уж много душ за последнее время, – говорит Аид, и от звуков его голоса по углам комнаты густится тьма. – Устроишь какой-нибудь ураган?

Сет вздыхает:

– Когда Сеф долго нет, ты становишься совсем дурным.

– Не тебе меня судить. Хотя мне жена не изменяла.

– Только не надо оскорблять Неф, – сухо говорит Сет, и даже Цербер прижимает уши на одной из голов, слова царапают, будто колкие песчинки. – Если хочешь, чтобы и я разозлился, то ты делаешь успехи.

– Не хочу. Но последняя жизнь Сеф была слишком короткой.

– И что, в этом виноваты все вокруг? Или в Подземном мире ты сдержан, а мне готов высказывать свое дерьмо?

Сет поднимается, слишком резко, так что Цербер недовольно ворчит. Все три головы поворачиваются к Аиду, ощущая непривычные эмоции хозяина. Могущественному владыке мертвых неловко.

– Пошли, – бросает Сет, – хватит. Ты же хотел петь в группе? И сегодня у Неф открытие галереи. Ты приглашен. И только попробуй недостаточно восхититься тем, что она сделала!

Хель и Зевса удалось выпроводить глубоко за полночь, и в этот раз Гадес как никогда был зол на брата, обладавшего удивительной способностью появляться не вовремя и совершенно не чувствовать, когда стоит уйти. В этом они схожи с Хель, северной владычицей мертвых.

Но о своих делах она почти ничего не рассказала, только восхищалась Лондоном, в котором никогда не была, и сетовала на смерть богов. Гадес вежливо поинтересовался, всё ли спокойно в ее пантеоне (кроме Бальдра, конечно), и даже слушал долгие разглагольствования Зевса о том, что стоит сделать. Как показалось Гадесу, брат больше пытался очаровать Хель.

Мысли самого Гадеса были далеки от скучных, на его взгляд, разговоров. После прихода Хель, Софи пялилась на нее некоторое время, потом извинилась и ушла. И с того момента Гадес пытался вежливо выпроводить гостей.

Это была та же Персефона.

Сеф, которую он тысячи лет назад увидел на поляне, полной цветов, первая, кто действительно смог затронуть его сердце. С кем он был готов разделить Подземный мир и вечность. И ни разу с тех пор не жалел.

Ее тело менялось, но каждый раз отзывалось на прикосновения Гадеса. Как сегодня.

Он ощущал на ее губах вкус меда и тлена.

Его нежная жена, пахнущая первоцветами и ручьями талой воды. Дочь урожая и богиня весны.

Его непокорная, страстная королева, чьи объятия обещали вечность, а пальцы могли легко крошить кости. Богиня смерти.

– Думаю, вам пора, – наконец, прервал Гадес брата и Хель.

Зевс, конечно же, взглянул недовольно, но Хель быстро поняла. Попрощавшись до завтра, она взяла Зевса за руку, уводя к выходу.

– Он повел ее в свой отель, или она его в свой? – поинтересовался Сет.

Он сидел на кухне, куда пришел Гадес. На столе перед Сетом лежали бумаги, которыми он занимался, тут же валялся планшет и стояла чашка с явно давно выпитым кофе. Рубашки Сет не надевал, так что были хорошо видны татуировки, расчерчивающие его грудь, плечи и руки.

Мимолетно Гадес удивился, почему Сет решил поработать здесь и допоздна, а не у себя в комнате. Но потом подумал: тот просто ждал его.

– А? – Гадес понял, что успел забыть вопрос.

– Спрашиваю, кто кого сегодня отымеет?

– Как грубо, Сет.

– Ну, с трудом могу представить Зевса, который спит в одиночестве. А Хель – богиня свободная. Интрижки не мешают ей увиваться за тобой.

Грозный бог смерти только закатил глаза. Откуда-то из-под стола раздавалось собачье ворчание, но самих псов видно не было.

Прищурившись, Сет внимательно на него посмотрел:

– Отношения с Софи продвинулись?

– С чего ты взял?

– Слишком давно тебя знаю. На лице всё написано. – Сет улыбнулся. – И Нефтида зашла в гостиную в тот момент, когда ты сажал Софи на стол.

– О…

– Не волнуйся, она сразу вышла, пока вы не заметили. Зевс явно не был столь деликатен.

– Он не знал.

– Сама наивность.

Гадес не стал спрашивать, кто имеется в виду, он или Зевс. Кивнул:

– Продвинулись. Можно сказать. Бездна, Сет, это же она! Если бы Сеф всё вспомнила, мы бы уже были с ней в Подземном мире. А так я даже не уверен, что стоит ее туда вести.

– Уравновешенная версия тебя мне нравится больше, – хмыкнул Сет. – Не торопись.

Он начал собирать рассыпанные по столу бумаги, а Гадес налил себе обычной воды в стакан.

– У Нефтиды всё еще картинная галерея? – спросил он, отпивая.

– Да. Завтра она туда, а я в клуб. Надо заняться делами.

– Знаю я твой клуб, – усмехнулся Гадес. – Не удивительно, что в Лондон зачастили боги.

Сет пожал плечами:

– Неф нравится следить за современным искусством, а мне приятен электронный и неоновый хаос в клубе. Очень милое место.

– Алкоголь и наркотики специально для богов.

– Нужно же нам развлекаться.

Подобные человеческие вещи действовали на богов слабо, хотя позволяли наслаждаться вкусом. Но существовали и аналоги, как настойка на водах Стикса или вино Шезму. Гадес понадеялся, что в аромапалочках Нефтиды, которые она так любит жечь, нет ничего такого.

Со стопкой бумаг, Сет поднялся с места и заявил, что Гадес может делать, что хочет, а он пошел спать.

– Уже? – вскинул брови Гадес. Они, конечно, давно не виделись, но он не помнил, чтобы Сет хоть когда-то ложился рано. Его временем, как и Гадеса, всегда оставалась ночь.

– Устал, – коротко ответил Сет. – Ощущать, как убивают других богов, несколько… выматывает.

Уже в дверях он спросил:

– Завтра же возьмешь Софи на репетицию «Стикса»?

– Я обещал ей. Но Хель тоже захотела пойти.

– Ты ей, конечно, отказал?

– Она хотела поговорить о мертвецах.

Сет смерил его взглядом и вздохнул:

– Иногда ты такой идиот.

В этот день репетиции «Стикс течет вспять» не задались с самого начала. Стив опоздал и был даже более молчалив, чем обычно. Эллиот забыл и очки, и линзы, а Майки жаловался на похмелье. Только Роуз, чьи волосы не успели изменить цвет с последнего раза, отпаивала всех принесенным в термосе чаем.

Маленькое помещение, опутанное проводами, не располагало к разговорам, поэтому Софи пристроилась на единственном кресле в углу комнаты. Гадес боялся, что ей будет скучно, и она просидит всё время, чувствуя себя не в своей тарелке, но ничуть.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю