290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 5)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц)

Гадеса качнуло, так что поднявшиеся Нефтида и Сет с трудом успели его подхватить.

– Гипнос усыпил, – кратко сказал Гадес и посмотрел на Софи. – Но я услышал твой зов.

Нефтида ахнула:

– И смог противиться сну Гипноса?

Сет тоже что-то сказал, Софи не расслышала, но, видимо, это относилось к Гипносу и звучало примерно как «маленький гаденыш», хотя менее прилично.

– Помоги ему!

Сначала Софи не поняла, о ком Гадес, но он смотрел на тех людей, которые, похоже, пришли как раз в разгар тьмы и угодили «под раздачу». Двое людей, они лежали на земле и, кажется, без сознания.

– Он умирает. Помоги ему! – рявкнул Гадес. – Я не могу… слишком хочу спать…

После такого окрика Нефтида не медлила. Она оставила Гадеса на Сета и подошедшего Амона, а сама опустилась около людей на земле.

И тогда Софи узнала их: эти двое были из «Стикса». Один, кажется, его звали Майки, выглядел так, будто сильно напился и отключился еще до того, как второй вытащил его сюда. Но второй… Эллиот, Софи вспомнила, что это Эллиот. Его очки разбились, на одежде виднелась кровь. И Софи с ужасом поняла, что до него, возможно, добрались псы, и их зубы и когти не были призрачными.

Действия Нефтиды чем-то походили на то, что делал сам Гадес с Амоном. Правда, теперь руки не проваливались в грудную клетку. Нефтида просто взяла Эллиота за плечи и наклонилась, шепча.

И Софи была готова поклясться, она что-то ощутила. Толчок, эхо на границе слышимости.

– Пойдем, – позвал Амон. – Нефтида ему поможет. И проследит, чтобы эти двое убрались отсюда.

Он и Сет поддерживали Гадеса, который явно был готов отключиться, и уже уводили к клубу. Под ногами Софи вился непонятно откуда взявшийся доберман. Он скулил.

– Что с псом? – спросила Софи. Уж на этот вопрос точно могут ответить.

– Ему жаль, – сказал Амон. – Видимо, не мог оставить спящего Гадеса без защиты. И извиняется, что не был рядом с тобой при нападении.

Софи решила, что зря спросила и думала, будто станет понятнее. Но рассеянно почесала добермана за ушами. И в последний раз оглянувшись, заметила, что Эллиот уже очнулся и садится на земле, поддерживаемый Нефтидой, а она что-то ему говорит.

Она догнала их уже у входа.

Внутри клуба народу стало поменьше, после концерта многие разошлись. Но их неожиданно перехватил невысокий человек в темных очках:

– Что происходит?

– Ему надо выспаться, – сказала Нефтида. – Тут есть спокойное место?

Софи показалось, что незнакомец оглядывает их, размышляя, стоит спросить о подробностях или нет. Но потом просто кивнул:

– Конечно, служебные помещения.

Он повел их мимо залов, куда-то по темному коридору, который окончился небольшой комнатой со шкафами, письменным столом и даже диваном. Человек в очках наблюдал, как Гадеса уложили именно туда.

– Всё в порядке? Уверены? Может, еще что надо?..

– Нам – выпить, – хмыкнул Сет, – а ему только проспаться.

Нефтида кинула на него недовольный взгляд и тут же плавно подошла к человеку в очках. Взяв его под руку, она мягко вывела его из комнаты, притворив за собой дверь. Так что остались только Амон с Сетом и Софи.

Она подошла к Гадесу, присмотрелась, но он и правда выглядел как человек, который просто глубоко спит.

Человек ли? Они все утверждали, что не люди.

И Софи могла бы подумать, что этим вечером ее опять чем-то напоили. Поэтому она видела эту тьму, теней, песок… но она ничего не пила. Даже не брала сигареты Сета. Зато в комнате снова появился пес и сел рядом с Гадесом, положив морду рядом с ним на диван. И поглядывая на Софи.

– Я схожу с ума, да? – хихикнула она. – Может, вас вообще нет? Может, я даже из комнаты из своей не выходила. Или уже давно в психушке. Вот Хелен удивится.

Софи ничего не могла с собой поделать. Она начинала хихикать, пока не ощутила, что сквозь смех по ее щекам катятся слезы. Но другого объяснения не было: она и вправду сумасшедшая.

Усевшийся на столе Амон смотрел на нее с растерянностью, но Сет развернул к себе лицом и дал легонькую пощечину. Софи ойкнула, но это действительно привело в чувство. Она хлопала глазами, смотря на Сета. А тот сухо сказал:

– Ты не сумасшедшая. Ты знаешь, что всё это правда.

Она знала. Действительно знала. Как говорила мать, в этом мире так много непознанного. Почему бы не быть и древним существам, которые называют себя богами? Будет величайшей глупостью отказываться от приключения только из-за того, что считаешь его нереальным.

К тому же Софи помнила тьму. И псов. Это не могло быть воображением.

Сет не торопился отходить. Он стоял, держа Софи за плечи, заглядывая ей в глаза, вынуждая взглянуть на него. И Софи ничего не оставалось как подчиниться.

Она видела, что глаза Сета темные, но как будто с красноватым оттенком. Она видела в них пустыню и дюны, бури и огонь, борьбу и войну.

На миг перед ее глазами встала другая картина: темные скалы где-то посреди пустыни. Софи почти слышала, как ветер играет песком, видела ослепительно яркие звезды над головой. И костер, у которого сидели двое – она узнала Сета и Гадеса.

И снова были только глаза Сета. В горле у Софи пересохло, но почему-то подумав о глотке, она представила узкий и длинный колодец, на дне которого плещется вода.

– Ты не сумасшедшая, – сказал Сет, и его голосом говорила пустыня. – Ты Персефона.

Он наконец-то отпустил ее, но продолжал вглядываться в лицо. А Софи моргнула, не понимая, о чем он. Да, это ее полное имя. Наверняка Гадес им рассказал.

– Какого хрена, Сет? – взвился Амон. – Гадес же просил.

– Да не пойти бы вам всем, – Сет наконец-то обернулся на Амона. – Любите ходить вокруг да около! Осторожничать. А ты вообще ничего не можешь сделать без чужого разрешения? Обязательно следовать правилам?

– Говнюк, – огрызнулся Амон, но беззлобно. – Гадес боится, это может навредить.

– Он боится другого. Что даже после этого знания она ничего не вспомнит. Правильно боялся.

В последних словах Сета послышалось что-то странное, чего Софи не понимала. И почему-то именно это напрягло ее даже больше остального.

– Чего не вспомню? – требовательно спросила она.

Сет снова посмотрел на нее. Вглядываясь в лицо и, видимо, не находя того, что искал.

– Того, что ты тоже богиня. Персефона, перерождающаяся из жизни в жизнь.

Он уселся на один из стульев, а Софи не выдержала и хихикнула:

– Это розыгрыш, да?

– А мы похожи на клоунов? – поинтересовался Сет. – А те собачки были похожи? Или тень?

Дверь распахнулась, и внутрь прошла Нефтида. Она только мельком всех оглядела, ее мысли явно были далеко. Но последние слова она услышала и перешла сразу к делу:

– Есть мысли, кто это был?

Амон покачал головой и развел руками:

– Он хорошо замаскировался, но я уверен, за тенью скрывался кто-то из богов. И те же псы…

– И он был настроен серьезно, – кивнул Сет. – Может, решил закончить начатое с Амоном? Эй, кому ты так не угодил?

– Понятия не имею! Но он опять пришел ночью, когда моя сила бесполезна.

– Не знаю, на что рассчитывал, – пожал плечами Сет. – Не знал, что мы тоже будем? Нападать на нескольких богов сразу – глупо.

Софи всё еще стояла на месте и не вмешивалась, а Нефтида подошла к Гадесу, вгляделась в его лицо:

– Зато знали, что Гадес точно здесь. Поэтому его усыпили.

– Это не опасно? – спросила Софи.

– А? – Нефтида посмотрела на нее. – Что, сон? Нет. Удивительно только, что он смог хоть на какое-то время прийти в себя. Но это обычный сон, через часик проснется бодрым и отдохнувшим.

– И злым, – вздохнул Амон. А потом посмотрел на Нефтиду так, будто хотел пожаловаться. – Ты представляешь, Сет рассказал всё Персефоне.

Нефтида тут же повернулась к Софи:

– Вспомнила?

– Санитаров?

Софи надеялась, что сейчас Нефтида рассмеется и скажет, что это действительно дурацкий розыгрыш. Но та оставалась серьезной.

– Лучше бы так, дорогая. Но увы, это правда. Он – Аид, ты – его Персефона. И если ничего не помнишь, тем хуже для всех. Но я надеялась, Гадес сам тебе расскажет… Сет, зачем?

Тот отмахнулся:

– Нечего тянуть кота за яйца. Не вспомнила, значит, надо решать эту проблему.

– У тебя всегда всё просто, да?

– А зачем усложнять? Вам не надоело, а? За сотни-то лет! Только придумываете дурацкие правила, от которых никому не легче!

– О да, давай еще тоже убей какого-нибудь бога!

– Зато я не спал с твоим братом.

Софи казалось, что она присутствует при сцене, которая не предназначалась для чужих глаз. Что-то личное… и старое. Как рана, покрывшаяся коркой, которую так неудачно содрали сейчас, когда все на взводе после нападения.

Амон опустил голову, явно не желая вмешиваться. А Нефтида вскинулась и, резко развернувшись, ушла прочь, громко хлопнув дверью. Сет дернулся, как будто хотел пойти за ней, но поднимался невообразимо долго. И неожиданно сказал:

– Я осмотрю то место. Софи?

Она глянула на спящего Гадеса и добермана рядом, на Амона… и кивнула. Если кто-то и сможет ей что рассказать, то сейчас это Сет.

В зале Софи попыталась найти взглядом Нефтиду, но ее видно не было. А вместе с Сетом они сразу вышли из клуба и направились на то место. Софи стояла в сторонке, пока Сет методично осматривал всё вокруг. Несколько раз он делал почти неуловимые движения руками, и пыль под его ногами взметалась, появлялся неведомо откуда взявшийся песок. Один раз он будто обрисовал контур собаки.

– Хорошо маскировались, твари, – пробормотал Сет. – И богов среди нападавших было несколько.

Он устало привалился спиной к стене и поморщился от боли. И вместо того чтобы начать выспрашивать о происходящем, Софи испуганно спросила:

– Что случилось?

Вместо ответа, Сет приподнял футболку, рассматривая косую рану на левом боку. Как будто его чем-то полоснули – сквозь одежду, на которой не осталось следов, прямо по телу. Крови не было, но темные края выглядели не очень-то хорошо, и чернота как будто ручейками распространялась вокруг.

Софи не показалось тогда во тьме. Его действительно задели.

– Ох! – воскликнула она. – Тебе надо в больницу!

Сет покачал головой, рассматривая рану, потом опустил футболку и достал сигареты.

– Ты еще не поняла? Не веришь? Это рана, нанесенная другим богом. Ни один врач тут не поможет. – Он закурил и внимательно посмотрел на Софи. – Только Нефтиде не говори.

И в этот момент Софи поняла, что верит. В древних богов, тьму и Гадеса.

Комментарий к 7.

Раз уж речь о Сете, то о ним и об Осирисе есть старый махонький драбблик (он ни разу не сюжетный для этой истории): https://ficbook.net/readfic/5630029

========== 8. ==========

Она вплетает в волосы черные ленты. Кончики ее пальцев пахнут сладковатыми цветами, начинают благоухать и волосы. Когда Персефона слышит шаги, то не выдает нетерпения, только поворачивается, продолжая вплетать ленты.

Гипнос прикладывает руку к груди и кланяется – хорошо хоть, не преклоняет колено, от этого Персефона отучила.

– Моя королева…

– Где он?

– Остался улаживать дела на востоке.

Она опускает руки и сцепляет их на коленях. Не хочет, чтобы было видно ее волнение.

– Он… – Персефона медлит. – Он в порядке?

Гипнос позволяет себе улыбку. Уголками губ.

– В полном. Злится из-за задержки.

Персефона знает, когда Аид «злится» – это тьма и смерть для всех вокруг. Колкие звезды мрака и рычащего пламени, что отражается в глубине всех трех пар глаз верного Цербера.

Персефона знает, Аид вернется, как только сможет. А если возникнут препятствия – он их уничтожит.

– Еще кое-что, – Гипнос медлит. – Твоя мать здесь. Хочет «выпить чая с любимой дочерью».

– И как только узнает, когда Аида нет? – вздыхает Персефона. И берет еще одну ленту. – Пусть подождет.

Гадесу никогда не снились сны.

До того момента, пока он не встретил Персефону.

Он даже не знал, что это такое, хотя Гипнос тонко улыбался и рассказывал, что похоже на реальность, но и отличается, может быть как приятным, так и не очень.

Но Гадес в то время почти не появлялся в мире людей, правил в Подземном царстве и оставался смертью, далекой, но неумолимой. Пока не появилась Персефона – всегда бывшая куда ближе к людям, чем он сам. Они многому учились друг у друга, и это был Гадес, кто первым сказал, что им незачем постоянно сидеть в Подземном царстве, когда вокруг целый мир.

Тонкие пальчики Персефоны гладили ребра Гадеса в постели, пахнущей цветами и смертью. И Сеф рассказывала, что такое сны, какие они бывают. Гадесу хотелось разделить с ней это – и, хотя одинаковых снов они не видели, сниться все-таки начали.

И когда он вновь видел Персефону в моменты, когда они не были вместе, он и сам не мог сказать, сны – это благо или проклятье.

Магические видения Гипноса всегда оставались глубокими и приятными. Вот и в этот раз Гадес не запомнил, что происходило, но он видел Подземный мир, увитую слабо мерцающим темным плющом беседку. Кажется, там был Цербер, он вилял коротким хвостом, а из всех трёх пастей капала слюна. И Персефона, размытое очертание, но ее смертные тела оставались похожими. Рыжие волосы, большие глаза и прикосновения, которых Гадес жаждал всегда – и никогда не путал ни с чьими другими.

Он проснулся и тоже увидел Персефону. Моргнул несколько раз, прогоняя последние ошметки сна. Но Сеф не исчезла – она почти тонула в потрепанном кресле, неестественно прямая в корсете, теребящая прядь волос. Перед ней, прямо на столе, сидел Амон и что-то рассказывал.

Голос шелестел негромко, как будто боялись потревожить Гадеса. Хотя от насланного сна вряд ли что-то могло разбудить раньше времени. Ни Амон, ни Персефона пока не заметили, что он проснулся.

Софи, поправился Гадес. Она еще не вспомнила истинную себя. Софи.

Красивое имя, но отзывалось чем-то глубоким и ноющим. У них и так-то может быть немного времени в этом воплощении, а тут еще потеря памяти.

Рядом тихонько заскулил Цербер и ткнулся мокрым носом в лицо Гадеса, тут же начав бесцеремонно вылизывать.

– Отстань, – отмахнулся Гадес, садясь на диване. Тот протяжно скрипнул. – Веди себя прилично, Церби.

Маленький обрубок хвоста добермана нещадно ходил из стороны в сторону.

– О! Как спалось? – поинтересовался Амон.

– Сколько я проспал?

– Около часа. Может, чуть больше. Гипнос явно не расщедрился на магию.

– Я его убью, – мрачно сказал Гадес.

И он имел в виду именно это. От глухих негромких слов температура в комнате, кажется, упала на несколько градусов, а Софи поежилась и невольно обхватила себя руками:

– Но у него наверняка были причины?

Гадес вспомнил молчаливого Стива, глаза которого загорались, едва он говорил о Молли. Впервые за многие сотни лет. И Гадес понимал, что хоть и злится, но отлично может его понять – что он сам стал бы делать, если кто-то угрожал жизни Персефоны?

– Были, – неохотно признал Гадес. – Его шантажировали. Поэтому стоит найти Гипноса и выяснить, что он знает.

– Позвони? – предложил Амон.

Но Стив не возьмет трубку. Даже если Гадес на него не злится, с прощением самого себя у Стива точно возникнут проблемы. Он будет ощущать себя виноватым.

Он предал друга.

Он предал короля.

Но Гадес знал отличный способ, как можно найти кого угодно, принадлежащего Подземному миру. А Гипнос ему хоть и не полностью, но принадлежал. Потрепав Цербера по голове, Гадес заглянул в его карие глаза:

– Возьмешь след?

Цербер мог найти почти кого угодно – и уж точно и без проблем того, кто сам частично Подземный мир. Уши добермана встали торчком, но потом внезапно опали, и Цербер посмотрел на Гадеса виновато.

– Кажется, у него проблемы со следом, – проворчал Амон.

Гадес покачал головой:

– Нет, след он возьмет, но позже. Сейчас у Цербера проблемы с воплощением в этом мире. Он провел тут слишком много времени. Что, дружок, ты всё здесь сидел?

Когда Гадес разговаривал с Цербером – не важно, в каком обличье тот был – в голосе бога смерти часто прорезались нотки умиротворенной нежности. Он сам не замечал этого, но с похожими интонациями иногда обращался к Персефоне, нашептывая ей непристойности на ушко.

Или забирая жизнь достойного противника, награждая его кинжалом милосердной и быстрой смерти меж ребер.

Цербер еще разок виновато проскулил и растворился в тенях, исчез, оставляя после себя тонкий, едва уловимый запах цветущих асфоделей и тлена. Софи ойкнула. И внезапно сказала:

– Я его видела. Последние дни. То там, то здесь… иногда мне казалось, я схожу с ума.

– Я просил Цербера присмотреть за тобой, – отвел глаза Гадес.

– Да, твои друзья уже рассказали невероятную историю о том, будто бы я и есть Персефона.

Гадес метнул на нее быстрый взгляд. На миг ему показалось, она всё вспомнила. Потому что это были привычные насмешливые интонации Персефоны, ее твердый взгляд, даже ее манера держаться. Но Софи сказала:

– Вы ошиблись. Я обычная девушка.

Мир, конечно, не рухнул, но Гадесу показалось, что начал трещать по швам. И сквозь них в реальность просачивался фиолетовый туман Подземного мира, видимый только Гадесу. Такое иногда случалось и чем-то походило на безумие, потерю понимания, кто он и где сейчас. Но только при сильных потрясениях.

Гадес быстро взял себя в руки, а Софи уже отвернулась, явно не почувствовав ничего необычного – и это больше, чем ее слова, убедили, что она ничего не вспомнила.

Амон нервно переводил взгляд с Персефоны на Гадеса, даже спрыгнул со стола.

– Ты проболтался? – спросил Гадес, и его голос мог заморозить вселенную.

– Сет.

– Где он сейчас?

– Пьет в баре, – вместо Амона ответила Софи. – Не буду повторять, что он сказал, когда пошел. Приличной девушке таких слов знать не положено.

– Они с Неф поссорились, – поспешил вставить Амон, будто уводя от опасной темы. – И утверждает, нападавших было несколько. Боги.

– Позови Сета. Я хочу знать в деталях, что там произошло. Майки в порядке?

– Полном. Я видел, как его сажали в такси, а он заявлял, что больше не пьет.

Гадес кивнул, провожая взглядом Амона – тот счел за лучшее как можно быстрее отправиться на поиски Сета.

Когда дверь захлопнулась, Гадес огляделся. Он видел эту комнату один раз, когда с администратором клуба искал запасные лампочки для стола в гримерке. И помнил, что пыльная, заставленная комната – что-то вроде служебного помещения. В стены глухо, почти неслышно бились басы музыки.

– Майки из группы, да? – спросила Софи. – И он…

– Смертный. Человек. Они всегда первыми погибают, когда боги выясняют отношения.

В его голосе звучала грусть. Скорбь. Пыль, в которую превратились кости всех людей, которых он когда-либо знал за свое бессмертное существование – и которые теперь стали только воспоминанием на ветру.

Гадес не хотел этого. И сейчас как никогда хорошо понял Стива. Тот боялся за Молли, а Гадес боялся за них всех. Они обычные хрупкие люди, сломать их, случайно уничтожить, когда пьяный Майки вышел подышать свежим воздухом… этих жертв многие боги даже не замечают.

Но внутри Гадеса они отзывались горечью и сожалением. Он должен оберегать не только Персефону, но и тех людей, которые оказались рядом с ним. Чтобы их не зацепило перекрестным огнем.

– Я рада, что он в порядке, – сказала Софи. – Амон был уверен, что ты про него сразу спросишь.

Гадес улыбнулся:

– Амон может казаться мальчишкой, но пусть тебя это не обманывает. Он один из старейших богов и то, как себя ведет… он сам это выбрал. Хотя и правда постоянно попадает в неприятности.

– Амон… – Софи нахмурилась. – Прости, мне всё еще сложно признать, что это правда. Пусть я и видела своими глазами. Но Амон… Амон-Ра?

– Да. Сияющее солнце и черное сокрытое небо. Он силен при свете дня, но мне кажется, Амон – один из немногих, кто не очень-то жалеет, когда у него нет силы. Он просто наслаждается жизнью, каждым моментом здесь и сейчас. Он полюбил современный мир и вечера… неон заменил ему солнце.

Софи покачала головой, то ли недоверчиво, то ли пытаясь сопоставить древнее солнечное божество Египта и горящие неоновыми огнями лондонские улицы. Гадес и сам иногда поражался, но помнил, что и в этот визит Амон остановился в отеле, где вся улица утопала в мягких разноцветных огнях.

И только сейчас Гадес подумал, что, возможно, потому и атаковали Амона. Он – свет и солнце, он – символ. Как и Бальдр был символом процветания.

Но Гадес не знал, за кем пришли в этот раз. Тщательно спланировали, усыпили его самого и пришли. Что ж, если нападавших несколько, это имело смысл: Нефтида мало что могла сделать, Персефона пока что тем более, для силы Амона нужно солнце. Сет мог противостоять в одиночку нескольким богам – но не победить.

– Когда-то египтяне верили в змея Апопа, – сказал Гадес. – Он олицетворял первозданный мрак, жаждущий поглотить солнце.

– Он существовал?

– Существует и сейчас, но спит где-то на океанском дне. И египтяне верили, что защитить солнце Ра от Апопа может только Сет, бог-воин. И Сет до сих пор довольно серьезно относится к тому, что он должен оберегать Амона-Ра.

– Сет часто ссорится с Нефтидой?

– Постоянно. Они оба быстро вспыхивают и также быстро отходят. Иногда мне кажется, им и повод не нужен.

– Сет сказал, она спала с его братом…

– О, – Гадес нахмурился. – Плохо. Давняя история, но Сет не любит ее вспоминать даже во время ссор.

– Это правда?

– Нефтида очень… любвеобильна. Сет спокойно на это реагирует, он любит Неф такой, какая она есть. Но есть вещи, которые ранят и его. Когда-то давно Нефтида действительно переспала с Осирисом. Многие говорят, она хотела стать его королевой в царстве мертвых. Я слухам не верю, но не знаю, что было. Это их дело.

Софи едва заметно вскинула брови, склонила голову… она как будто уловила в словах Гадеса то, что он вроде и не имел в виду, но о чем думал.

– Ты не одобряешь этого, – поняла Софи.

– Нет. Но Сет как-то сказал, что если он простил Нефтиду, то и я смогу. Хотя, когда в последний раз он припоминал ей это… они потом лет пятьдесят не разговаривали. Нефтида успела выйти замуж за какого-то смертного.

– А Сет?

– Устроил пару локальных бурь в разных частях света и надолго пропал в пустыне.

– Пустыне?

– Мы принадлежим Подземному миру. А Сет принадлежит пустыне. Мы будем возвращаться туда снова и снова. Они будут звать нас. Не важно, какой век на дворе и сколько тел мы сменили.

– Подземный мир похож на пустыню?

Взгляд Софи оставался прямым и бесхитростным, она спрашивала, потому что ей интересно – и потому что она совершенно не помнила, как в действительности выглядит царство. Ее царство.

Гадесу хотелось сказать, что вовсе нет. Там покой и умиротворение, тени и цветы, вечные мягкие сумерки и журчание рек. Их дом, ставший маленьким городом, переплетение виноградных лоз с темными, налитыми ягодами, и изящных кованых элементов. Серебро и бархат, запах цветов и густого, бальзамического спокойствия.

– Подземный мир прекрасен, – тихо сказал Гадес. И в его словах слышались обещание и тайна.

Софи ничего не ответила, даже если хотела: дверь распахнулась, впуская Амона и мрачного Сета. Они не стали тянуть и рассказали, что произошло наверху, полностью отвлекая Гадеса от мыслей о сумрачном Подземном мире и Персефоне, забывшей, как фиолетовые искры путались в ее волосах.

– Ты уверен, что нападавших было несколько?

– А ты уверен, что у Цербера три головы? – в тон Гадесу ответил Сет. – Я умею читать следы.

– Жаль, от этого не становится понятным, кто за всем стоит.

– Давай найдем этого говнюка Гипноса и вытрясем всё, что он знает.

– Найдем.

Гадес перехватил взгляд Софи. Она сидела в том же продавленном кресле, смотрела на Сета и хмурилась. Но когда все замолчали, выпалила:

– И что, ты не собираешься им сказать?

– Уже всё, – равнодушно пожал плечами Сет.

Но Гадес насторожился:

– О чем рассказать?

– Его ранили!

Гадес и Амон одновременно посмотрели на Сета, но тот только закатил глаза:

– Не драматизируй.

Но Гадес уже не слушал. Он лучше многих знал, Сет искренне полагает, что каждая царапина не стоит внимания – и чаще всего так оно и было, их тела быстро восстанавливались и многое могли пережить. Но Гадес доверял интуиции Персефоны.

И он привык командовать. Поэтому сказал тоном, не терпящим возражений:

– Показывай.

Порез выглядел так, будто его нанесли только что. И хотя не кровоточил, но и заживать не торопился. А вот темные края Гадесу совсем не понравились. И ему показалось, он что-то ощутил… но чувство тут же пропало, он не смог за него зацепиться, как ни пытался.

– Почему не заживает? – Амон тут же начал ходить из стороны в сторону. – Это ненормально, да?

– Потому что ее нанес бог, – огрызнулся Сет. – Не думаешь, что тут свои правила?

Он опустил футболку, но Гадес спокойно поинтересовался:

– И что, ты хотел молчать об этом?

– Как видишь, я не собираюсь прямо сейчас лечь и сдохнуть. А позже спросил бы у кого-то из богов, кто лечит.

– У меня есть вода из Стикса.

Гадес оставил Амона рассказывать Софи, как это влияет на богов, а сам быстренько вернулся в гримерку, сейчас пустую и покинутую. Валялись только его собственные вещи – и Стива. Вряд ли тот собирался за ними возвращаться.

Пластиковый небольшой пузырек мало походил на сосуд богов. Но вода в нем с глубоким фиолетовым подтоном действительно была набрана в Стиксе. Человека она могла убить, а вот на богов действовала совершенно иначе: вылечить совсем не смогла бы, но придавала сил, энергии и в то же время успокаивала.

Сета усадили на стул посреди комнаты и, судя по его мрачному выражению лица, он решил, что проще сдаться и сделать, как просят. Поэтому он выпил воду, и Амон тут же засуетился в поисках мусорки. «Никто не должен найти эту бутылку… эй, Гадес, может, просто ее развеешь?»

Софи наблюдала молча, Гадес, рассматривал спину Амона, думая, стоит ли и правда применить свои силы. Когда услышал негромкий голос Сета:

– Аид… не хочу мешать, но что-то мне нехорошо.

Он едва не завалился на пол, но Гадес успел вовремя поддержать и усадить Сета на диван, где тот откинулся на спинку, тяжело дыша.

– Вот это точно ненормально! – Побледневший Амон остановился за диваном и, кажется, был близок к панике.

– Успокойся, – бросил Гадес. – Сет?

На висках Сета поблескивали бисеринки пота, но кажется, он уже не собирался отключиться прямо здесь и сейчас.

– Если Стикс так действует… это Оружие Трех Богов, Аид.

Древние боги не умерли и никогда не могут быть мертвы.

Если только их не убьет другой бог. Такого не случалось… до недавнего времени.

Но многие знали об Оружии Трех Богов: любые три бога, объединившись, могут создать кинжал, способный убивать других богов. Даже не нанося смертельной раны – достаточно царапины, которая будет постепенно разъедать даже не тело, саму божественную сущность.

Трупный яд, отравляющий, пока не убьет окончательно.

Такого тоже никогда не случалось. И Гадесу оставалось надеяться, не случится и на этот раз. Он видел недоумевающий взгляд Софи – но даже она понимала, что здесь что-то не так. А перепуганный Амон, кажется, сам был готов свалиться в обморок.

Вся картина вечера внезапно четко встала перед глазами Гадеса. Нападающие не хотели убить, как тогда с Амоном. Им было достаточно всего лишь ранить. Возможно, они сразу целились в Сета. Или хотели оцарапать всех, но не успели.

И вот что ощущал Гадес от этой раны – ощущение смерти.

– Можно ведь что-то сделать? – тихо спросил Амон.

– Конечно, можно, – с раздражением ответил Сет. – Не настолько глубокая рана. Я свяжусь с парочкой богов-врачей. Они привыкли к моим звонкам.

Гадес не разделял уверенности Сета. И поймав его взгляд, понял, что и сам Сет говорит, только чтобы убедить Амона.

Согласно легендам, Оружие Трех Богов создается сложно и требует чуть ли не божественной жертвы – яд действует медленно, но и противоядие подобрать сложно. Хотя нет ничего невозможного – это Гадес тоже знал. Необратима только смерть.

Заиграла негромкая музыка, в которой Гадес с удивлением узнал одну из своих песен. А покрасневшая Софи вытащила из кармана телефон. Она посмотрела на экран и решительно нажала отбой:

– Извините… это мама. Опять нудеть станет, где я в такое время.

Гадес, Амон и Сет переглянулись: меньше всего им сейчас нужны проблемы с Деметрой. Поднявшись, Гадес решительно заявил:

– Я отвезу тебя.

– Что? – Софи растерялась. – Сейчас? Опять выгоняешь?

– Нет. Но тебе пора к себе домой, а Сету к себе.

– Да, – согласился Сет. – Мне надо выспаться после водички из Стикса, а завтра озадачим лекарей.

Амон вызвался поехать с ним, и Гадес видел, что Софи обеспокоенно за ними наблюдает – но Сет и правда выглядел гораздо лучше. Оставив их в клубе, Гадес с Софи вышли первыми.

Прохлада отрезвляла, ласкала кожу. И казалось, всё произошло не сегодня, а столетия назад. Хотя, прикрыв глаза Гадес мог вспомнить другие века и иные ветра. Только голос Персефоны не менялся. Хотя сейчас в нем звучало беспокойство:

– Он просил не говорить Нефтиде. Она не может вылечить?

Гадес достал сигареты и закурил:

– Неф не умеет лечить. Не богов. И начнет беспокоиться. Но Сет не прав, я напишу ей.

Он не стал звонить – объяснять всё произошедшее не хотелось, да и не известно, где сейчас Нефтида и в чьей компании. Поэтому Гадес просто написал сообщение, прося срочно приехать домой.

Неф тут же перезвонила, но Гадес сбросил вызов, отключил на телефоне звук и убрал в карман. Ветерок холодил, но привычный вкус табака успокаивал. Гадес хотел выглядеть спокойно, к тому же уравновешенность позволяла хорошенько обдумывать вещи. Но Персефона видела и знала.

– Ты волнуешься, – сказала она.

– Да, – не стал отрицать Гадес. – Стива шантажировали, а Майки сегодня чуть не умер. По нашей вине. Кто-то убивает богов. Теперь они добрались до Сета. Я не знаю, что делать.

– Но ты поймешь.

Их взгляды пересеклись. Красноватый неон вывески клуба бросал на лица кровавые тени, а в глазах обоих отражались бездна и сумерки, и воды Стикса. Узкая ладошка Софи легла на руку Гадеса, и он знал: Персефона верила в него. Как и всегда. И больше всего на свете ему хотелось прижать ее к себе, прикрыть глаза, ощущая ее кожу, ее волосы, ее уверенность.

Пальцы Софи скользнули, перехватили сигарету. И там, где еще минуту назад к фильтру прикасался Гадес, оказались губы Софи. Она затянулась и выпустила дым, такой же мерцающе кровавый. Выкинула сигарету.

– Поехали, – хрипло сказал Гадес.

Он даже не смотрел на часы с того момента, как проснулся. Время не имеет значения, если живешь вечно – и Гадес вспоминал о нем только рядом с Персефоной.

Возможно, поэтому он был одним из немногих богов, кто живо реагировал на ход времени. На пульсирующую смену эпох.

Ночные огни скользили по машине, город охватывал ее, проникал сквозь металл и стекло, впитывался в кожу и кости. Оседал на волосах невидимой пылью – почти как Подземный мир. Гадес хорошо понимал Амона, которому ночной неон с успехом заменил привычное солнце.

Софи молчала, но то и дело поглядывала на телефон. Иногда Гадес замечал, как вспыхивал экран, но музыки больше не играло.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю