290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 37)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)

– Не знал, что не все люди отправляются в загробный мир, – заметил Анубис. – Никто из богов не рассказывал о призраках.

– Может, молчат. – Гору совсем не нравилась мысль, будто он единственный видит. И это было бы странно. – Не знаю, наверняка потом эти призраки отправляются дальше.

Песня снова сменилась, и Гору оставалось только гадать, теперь Дуат откликается на его собственные желания или мысли брата.

«Я был рожден под несчастливым знаком в неверном доме».

Затушив сигарету, Анубис побарабанил пальцами по столешнице. В упор посмотрел на Гора:

– Почему не говорил раньше?

– А почему не спрашивал?

– Один-один, – улыбнулся Анубис. – После того, как Дуат перешел ко мне, мертвецы постоянно наседают. А после Кроноса я слышу их. Если бы знал, что ты их видишь, может… ну, не знаю, дал бы мне совет, что с ними делать.

Гор усмехнулся и оставил в покое вилку. Он никогда не слышал призраков, те даже не пытались говорить. Так что вряд ли он мог быть полезным.

– Ты мне покажешь, – сказал Анубис. – Когда вернемся в мир людей. Покажешь, где призраки, какие они. Вдруг в этот момент смогу их услышать.

– Ага, откроем кружок медиумов. Поговорите с дедушкой по сходной цене.

Анубис тихонько рассмеялся, Гор тоже улыбнулся, но понял, что его насторожило в словах брата: когда вернемся в мир людей. Он не собирался делать этого сейчас? Предчувствие чего-то неприятного засосало глубоко внутри, и Гор прищурился:

– Твоя очередь. Что надумал, воробушек?

Анубис потянулся к сигаретам, как будто тоже хотел занять руки, потом всё-таки оставил пачку в покое.

– Я должен что-то сделать со своей силой. Понять ее. Принять. Пока не стало слишком поздно. Выход Кроноса мне не очень нравится. Я не хочу сдаваться.

– И что же ты запланировал?

– Выпущу силу. Пройдусь до самого края, осознаю ее границы. Пропущу сквозь себя мертвецов и весь Дуат.

– Думаешь, это безопасно?

– Нет. Я плохо контролирую силу, потому что не понимаю ее. И это каждый раз заканчивается погано. Но если сделать это в Дуате… его я не смогу уничтожить.

В этом был смысл. По крайней мере, сейчас, когда этот мир принадлежал Анубису, становился его продолжением. И если это придаст ему уверенности – тем лучше.

– Я послежу, как всё пройдет, – заявил Гор.

На лице Анубиса отразилось изумление:

– Хочешь второго глаза лишиться?

Гор собирался ответить, что ему особо нечего терять, но вовремя прикусил язык. Он не думал, что Анубису стоит знать о том, как присутствие Кроноса действует на самого Гора. Отчасти пусть сначала решит свои проблемы… отчасти Гор не очень хотел, чтобы его жалели. Он здесь не для этого.

Но, возможно, для таких вот действий.

– Дуат меня защитит. А я смогу заметить, если что-то пойдет не так, – заявил Гор и залпом допил виски. – Когда начнем?

– Ты что, прямо сейчас хочешь?

– Да чего тянуть-то. Давай, воробушек.

Гор поднялся, поведя плечами. Когда-то в подобном месте у него было затянувшееся допоздна свидание с одной симпатичной девушкой. Она любила молочные коктейли, и после они танцевали на мозаичном полу под одобрительные аплодисменты хозяина заведения.

Сейчас ему тоже хотелось действовать, чувствовать жизнь на кончиках пальцев – ту самую, что постепенно утекала из него. Неумолимо, почти незаметно, просачиваясь сквозь поры кожи, превращаясь в пыль, которую уносил ветер. Его божественная сущность постепенно растворялась.

Гор знал, что не станет призраком. Но, может, сумеет что-то сделать, пока жив? А потом сольется с этим миром, растворится в земле и небе.

Анубис как будто раздумывал, смотря на брата. Потом пожал плечами и тоже поднялся. Под звуки музыки они вышли на улицу, где еще царила духота. Стрекотали насекомые, откуда-то доносился вой койотов.

– Не очень похоже на дивный восток, – проворчал Гор.

– Дуат бывает разным. Тебе ли не знать.

Гор и правда помнил. Длинные дороги и вечные горизонты. Восточные дворцы и западные пустыни. Этот мир мог ему понравиться, если бы не давил на плечи, не стискивал прохладными объятиями мертвецов.

Будто тесные ботинки не по размеру.

– Здесь много индейцев, – зачем-то сказал Анубис. – Мне нравится эта часть Дуата.

– Ага, – рассеянно кивнул Гор.

Он разминал пальцы, ощущая покалывание жизни. Позволяя развернуться за спиной едва заметным крыльям. Они ощущались как плащ победителя, сияние начищенного золота, в которое сейчас вплетался вой койотов и приглушенная музыка из закусочной.

– Давай, – сказал Гор.

– Что, прямо тут? – опешил Анубис.

– Не тяни. Пока не передумал.

Анубис переминался с ноги на ногу, как всегда в такие моменты, слишком нерешительный, боящийся, что его сила может навредить. Он украдкой бросал взгляды на Гора, и тот знал, брат думает о его глазе.

– Да черт возьми, Инпу! – «Даже если ты убьешь меня сейчас, я всё равно смертник». – Выпускай уже всё, воробушек. Прочувствуй до конца.

Он всё равно медлил. Гор ощущал вязкую, темную силу, которая клубилась вокруг Анубиса, подсвеченная неоном из закусочной. Но тот не решался отпустить ее – это ему всегда и мешало, по глубокому убеждению Гора. Анубис попросту никогда не понимал своих границ.

– Инпу. Чтобы знать, сколько стоит пить, и как пьянеешь, надо разочек хорошенько нажраться.

«Смотри, как ярко сегодня сияют звезды. Больше никогда не подводи меня».

Гор ударил неожиданно. Искрящейся золотом силой, щекочущими соколиными пёрышками, бесконечной глубиной и извивающимися трубками неона. Анубис пошатнулся, не ожидая такого, а потом почти инстинктивно выпустил ту силу, что копил.

В первый момент у Гора перехватило дыхание. Казалось, как будто его ударили под дых, выбили воздух из легких. Он согнулся, рухнул на землю, но не чувствовал ее. Только ощущение коготков мертвецов на лице, обволакивающий бальзамический запах, высохшие лепестки цветов и пыль саркофагов.

Тьму после финального вздоха.

Оглушенный, обездвиженный, без дыхания, Гор подумал, что уже мертв, что это и есть последний миг, несколько заключительных ударов сердца, после которых наступит ничто, пустота. Он балансировал на грани паники, готовый рухнуть в нее и в смерть.

– Хару?

Тьма опала, сила, пахнущая корицей и нагретым воском, впиталась в землю, хлеставшие бинты мумий слились с окружающим миром, а горьковато-дымный запах осел в пыльную землю. Даже мертвецы, которых на мгновение ощутил Гор, исчезли.

– Хару?

Голос Анубиса звучал обеспокоенно, шелестел истертыми в пыль костями. Моргнув, Гор увидел встревоженного брата и крылья за его спиной – в темные перья вплелись мертвецы и уходили черным дымом куда-то за горизонт, как бесконечные дороги Дуата.

– Хару, ты живой?

– Пока да.

Ухватившись за протянутую руку, Гор поднялся на ноги. Колени немного дрожали, а затянувшаяся до тонкого шрама рана под ребрами ныла, но теперь он мог дышать полной грудью.

– Я испугался за тебя, – признал Анубис. – Что никакой Дуат не поможет, и эта хлынувшая сила размажет тебя.

Гор покосился вниз: сухая, полная мелких камушков земля его и правда не привлекала. Анубис поднял руку и пошевелил пальцами: между них скользнуло что-то темное, полупрозрачное. Мазки силы.

– А потом… не знаю, я прочувствовал всё это и усмирил.

– Поздравляю.

Гор знал, что Сет действует как маяк для Анубиса, нечто устойчивое, к чему он стремится. Но только сейчас задумался, что сам он, возможно, тот, за кого чувствует ответственность Анубис – и поэтому сможет овладеть силой, чтобы защитить младшего брата.

Гор осторожно поднял собственную силу. В Дуате она всегда звучала приглушенно, как припыленное золото. Сейчас тоже, но его собственные крылья легко смешивались с крыльями Анубиса, силы отзывались легким покалыванием на кончиках пальцев.

Анубис пошевелил рукой, ощущая то же самое. Рассмеялся.

Гор догадывался, что пока Кронос в мире людей, он сам продолжит умирать, а мертвецы будут нашептывать Анубису. Но если тот увереннее чувствует себя со своей силой, это хорошо.

– Мне надо выпить, – Гор покосился на закусочную, откуда снова раздавалась музыка. – И стоит возвращаться, иначе Сет или Амон оторвут нам головы. Они наверняка что-то почувствовали.

Анубис хихикнул:

– Можем задобрить их местной травкой. Тут пара индейцев выращивают.

Гор закатил глаза:

– Лучше проведи сюда мобильную связь, воробушек.

========== 49. ==========

Комментарий к 49.

До развязки с Кроносом осталась пара глав и я решительно хочу дописать их в ближайшие дни.

Кто хочет дождаться их всех или откомментить сразу всё – немного терпения.

Кто предпочитает комментить каждую главу, смотрите, возможно, тут стоит подождать.

Расскажи о том, что видел, пока меня не было.

Расскажи, как ждал. Как жил, на что смотрели твои глаза, какие запахи и вкусы ощущал. Как дышал всё это время.

Теперь мое дыхание смешивается с твоим.

Сейчас я рядом.

Пусть не навсегда и снова придется уйти… но я знаю, что ты станешь ждать меня, Аид. И я обязательно вернусь.

Как и всегда.

Гадес пнул попавшийся на дороге камушек. Тот, конечно, не был виноват, но сейчас Гадеса раздражало буквально всё. Подземный мир вокруг притих, как будто не желал тревожить своего владыку даже трепещущими на ветру листьям. Стояло безмолвие, но от этого только хуже.

При Персефоне Подземный мир всегда шептался, ронял фиолетовые искры, отдавался эхом птиц. А сейчас оставался таким же неподвижным, как она сама.

Сет почти выгнал Гадеса в Подземный мир, заявив, что тому пора перестать разносить квартиру. Особенно когда в очередной раз явилась Деметра.

В первый раз Сет ее едва не выгнал, заявив, что только ее не хватало. Она устроила истерику, и Сет захлопнул перед ней дверь – даже Зевс не смог бы ничего поделать, Сет ему не подчинялся.

Но потом она что-то тихонько сказала. Гадес не мог быть уверен, что расслышал верно, но похоже на «а если бы это был твой ребенок?».

В итоге Сет впустил Деметру и мирился с ее присутствием, хотя беседовала с ней больше Нефтида. Она как раз вернулась, когда Сет выставил Гадеса:

– Иди проветрись, а то еще с Деметрой сцепишься. Ты почувствуешь, если что-то изменится.

Только пока всё оставалось по-прежнему. Персефона как будто спала, но совсем не торопилась возвращаться. И пусть всё походило на то, что обряд удался, а круг воплощений разорван, но в глубине души Гадес боялся, что-то могло пойти не так.

Или Кронос и тут на что-то повлиял одним своим присутствием.

Потому что Подземный мир потихоньку разрушался. Это походило на иссохший старый пергамент, который начинал крошиться по краям. Гадес видел, как древние манускрипты в музеях закрывали стеклом, помещали в герметичные боксы, чтобы они не портились. Но он не мог поступить так же с Подземным миром, запечатать его, заставить застыть мухой в янтаре.

Гадес прошел вдоль границ, ощутил их, прочувствовал, как они крошатся. Попытался усилить с помощью собственной силы, но ничего не выходило.

Сейчас Гадес стоял перед распахнутыми створками Тартара. В прошлый раз ему и братьям удалось заманить сюда Кроноса. Тот не знал, что такое Подземный мир, хотел захватить и его – а в итоге его «тронный зал» стал тюрьмой на тысячи лет.

Гадес знал, Зевс и остальные хотят уничтожить Кроноса. Но сам не был уверен, что стоит это делать. Вдруг это тоже станет элементом, после которого продолжит разрушаться Подземный мир?

– Нужна новая тюрьма, – пробормотал Гадес, проводя рукой по распахнутым обсидиановым створкам.

Ему самому сейчас нужна Персефона.

Он вернулся в квартиру, прислушиваясь: тело Персефоны пока перенесли в комнату Сета, чтобы Гадес мог уходить и приходить, не сталкиваясь с Деметрой. Поэтому он с трудом удержался, чтобы в очередной раз не проверить. Но если бы Сеф вернулась, он точно почувствовал.

– Вы что, под кайфом?

Сет нашелся в гостиной. Он стоял с совком и веником, убирая последние осколки его столкновения с Гадесом: Нефтида пригрозила, что если он не приведет комнату в порядок, то спать пойдет на улицу. Сет, конечно, что-то проворчал в ответ, но пошел убираться.

Сейчас он смотрел на явно только появившихся Анубиса и Гора. Они цеплялись друг за друга после перемещения.

– Обкурились?

– Чуточку, – хихикнул Гор. – Было что отпраздновать.

– Я почувствовал какую-то фигню, – заявил Сет.

Гор закатил глаза и явно не желал рассказывать. Пробормотал что-то вроде «мне надо в туалет» и быстренько ушел. Анубис завалился на диван, лицом в подушку, не обратив внимания, что мебельная спинка основательно подпалена.

– Какого черта? – спросил Сет.

– Ты не очень грозно смотришься с совочком, – заметил Гадес, усаживаясь на кресло.

– Сейчас договоришься. Будешь сам всё убирать.

Анубис перевернулся на спину, закинув руки за голову, и Гадес порадовался, что тот отвлек внимание Сета сбивчивым и не очень последовательным рассказом, из которого выходило, что управляет силой он теперь лучше.

Гадес аккуратно поднял собственную, позволил ей вихриться сладковатым ароматом тлена и перестуком костей, в который легко вплелся шелест скорпионов по песку и шум далекой бури – Гадес даже не сразу понял, что это Сет.

Анубис неловко распустил собственную силу, горьковатый запах дыма и нагретое на солнце масло, что вливают в трупы для мумификации. Это оказалось необычным. Гадес и раньше много раз ощущал силу Анубиса, но только сейчас понял, что, когда остальные боги спокойно ее выпускали, Анубис всегда предпочитал сдерживать.

– Не хочу мешать, – Гор топтался в дверях, – но я там дверью ошибся и попал к Персефоне.

Гадес пожалел, что не видел выражение лица Деметры, когда к ней ввалился обкуренный Гор, наверняка еще не сразу понявший, где он вообще.

– Сочувствую, – ровно сказал Гадес.

Сет, всё еще стоя с совком в руках, пожал плечами.

– Да я не об этом, – Гор продолжал мяться. – Там рядом с ней призрак и явно давно. Подумал, вам стоит знать.

Гадес напрягся, Анубис приподнялся на локтях:

– Ее призрак?

– Только если она великовозрастный мужик.

Гадесу было не до смеха. Что еще за призрак? Откуда вообще берутся призраки? Гор их видит?

– Пошли, – резко сказал Сет и бросил совок в сторону.

Его комната, где сейчас разместили Персефону, была больше любой гостевой, так что даже когда набились все вместе, не оказалось тесно. Деметра встала в стороне, теребя кольца на пальцах.

Персефона будто спала. Раны на ее горле полностью затянулись, но прошло уже несколько дней, а она так и не вернулась.

Гор молча указал в сторону тумбочки рядом с кроватью.

– Он не уходит.

– Что говорит? – поинтересовался Сет.

– Откуда я знаю! Я их только вижу. Но кажется, он тут давно.

– Лучше иди протрезвей, – заявила Деметра. – Выметайтесь.

Сет смерил ее равнодушным взглядом, от которого в былые времена начинались пыльные бури:

– Это мой дом. Мы уйдем, когда я сочту нужным. Гор, как он выглядит? Это человек?

– Точно. Он… не знаю, странная одежда. Темные волосы. Он что-то показывает, но я не могу понять. У него шрам на лице.

Гадес заметил, как резко расширились глаза Деметры, как она побледнела – но плотно сжала губы и промолчал. А Гор добавил:

– Он хочет что-то сказать. Но не слышу!

– Я могу попробовать, – неуверенно предложил Анубис.

Он сделал шаг по направлению к тому месту, о котором говорил Гор. И можно было ощутить мягкие волны его силы, полные перешептывания далеких песков на дороге, отдававшихся в теле жаром разогретого после целого дня асфальта.

Анубис стоял молча долго, очень долго. Гадес не мог видеть его лица, но заметил, как нахмурился Сет. Как сделал шаг по направлению к Анубису. Как ненавязчиво подхватил, когда тот покачнулся, как будто растерялся в пространстве.

– Инпу?

Тот вздрогнул от звуков собственного имени, тряхнул головой:

– Это ее отец.

– Нет, – резко ответила Деметра. – Ее отец был смертным и умер много лет назад.

– Всё так. Он остался на земле. Не ушел ни в одно из загробных царств.

Деметра побледнела, уставилась в тот угол, где должен был быть призрак. Гадес не видел ничего, кроме старой лампы, отбрасывающей круг света.

– Он говорит, вы должны позвать ее, – Анубис повернулся к Деметре и Гадесу. – Вы оба. Она же никогда не возвращалась как богиня. Помогите ей.

– Но глава пантеона, – нерешительно начала Деметра.

– Нет. Это не его дело. Вы должны позвать ее. Вас она услышит.

Анубис снова тряхнул головой, как будто пытался отогнать навязчивый голос – или мертвецов. Гадес перевел взгляд на Деметру. Она стояла бледная, нахмурившаяся, но кивнула.

Они встали по обе стороны от кровати Персефоны, и Деметра первая мазнула по комнате своей силой тугих спелых колосьев, запахом перегнивших яблок и теплым ветерком.

Вернись.

Гадес присоединился к ней, позволил мертвецам виться вокруг него плащом, темным тугим коконом, через который к Персефоне тянулся и Подземный мир.

Вернись.

Гадес не двигался с места, но касался кожи Персефоны невидимыми крыльями ночных мотыльков. Каплями воды, что видны на паутине в лунном свете. Каждым мгновением, которое их связывало – он хранил в памяти их все.

Вернись!

Он ощутил это так, будто кольнуло сердце, короткую резкую боль, после которой его собственное несколько мгновений билось в унисон со вновь возродившимся сердцем Персефоны.

Она распахнула глаза и сделала первый вдох.

Она всегда была его храмом.

Единственной богиней, священным пристанищем. Персефона возвращалась к Аиду, прятала у него на груди голову, зная, что он защитит от любой опасности, реальной или мнимой. Но и он прикрывал глаза, вдыхая запах ее волос. Он знал, что она – его дом, его храм, его спасение во тьме.

Деметра ушла – после чая и разговоров отправилась к Зевсу лично рассказать, что произошло. Гадес сильно сомневался, что Зевса заинтересует, особенно сейчас, но он был рад, что Деметра не осталась.

Он и Персефона наконец-то смогли уединиться. Мягко, осторожно покрыть тела друг друга поцелуями, слиться, когда единственная остающаяся преграда – собственная кожа.

Они ласкали друг друга с нежностью первого раза и ненасытностью давних любовников, которым всегда мало. Они наслаждались друг другом и мыслью, что теперь так будет вечно.

А после лежали в постели и долго разговаривали. Казалось, они расстались всего пару дней назад, но никак не могли наговориться, будто не беседовали столетия.

– Возвращаться всегда так?

– А?

Гадес бездумно водил пальцами по бедру Персефоны и благополучно прослушал вопрос. Она легонько стукнула его по руке:

– Возвращаться! Это походило на сон без сновидений. Я помню чудовище… а потом проснулась в комнате. Мне казалось, вы меня разбудили, ты и мать. Так всегда?

– Да. Надеюсь только, в следующий раз вернешься быстрее и сама.

– Я вернулась, а ты еще и недоволен?

– Доволен, – улыбнулся Гадес. – Очень доволен. Рад, что обряд удался. И мы всё-таки преодолели перерождения.

Персефона внезапно нахмурилась:

– Но ты понимаешь, что это вряд ли означает вечную жизнь?

– Мы не знаем, что это означает. И в любом случае, мир умрет раньше, чем ты.

Гадес не стал говорить, что сейчас он не боится смерти. Ни своей, ни Персефоны: если однажды они уйдут, что ж, так тому и быть. И даже если это произойдет раньше, чем погаснут звезды, всегда есть Луиза, которая сможет подхватить Подземный мир.

Сейчас Гадес не хотел об этом думать. Он смотрел на Персефону в полумраке комнаты и не мог поверить, что теперь это навсегда.

Или так долго, пока они живут.

Гадес не столько заметил чужое присутствие, сколько почувствовал. Он приподнялся на постели и потрепал между ушей Цербера: тот скромно положил голову на кровать.

– Долго же тебя носило, приятель!

Цербер заворчал, а Персефона куда более бурно выражала чувства. Она рассмеялась и, спрыгнув с кровати, обняла пса. Тот радостно ткнулся в нее мордой.

Гадес всегда неплохо чувствовал Цербера и сейчас ощутил что-то вроде его негодования: псу хотелось быть рядом с Персефоной, защищать ее, а не искать вместе с питомцами Сета следы Тиамат.

– Она здесь, – сказал Гадес.

Персефона, не отрываясь от Цербера, подняла голову и нахмурилась:

– Кто?

– Тиамат. Цербер и псы ее привели. Она явилась.

Он понятия не имел, почему его никто не позвал. И сколько прошло времени? Застегивая рубашку, Гадес мельком глянул в окно: он и не заметил, как успело стемнеть.

В гостиной собрались вообще все. Сет сидел на диване в окружении псов, Анубис устроился на другом, вместе с сонным и отчаянно старающимся не зевать Амоном. Гор сидел на ручке дивана.

Луиза, еще со шрамами на лице, пристроилась рядом с Нефтидой, помогая разливать чай.

Гадес и Персефона осторожно уселись в большое кресло, тесно соприкасаясь и во все глаза смотря на гостью.

Тиамат была… обычной.

Она сидела в строгом платье темно-синего цвета, которое струилось до пят. Ткань как будто перетекала при каждом движении, хотя никакой магии в этом не было. Из широких рукавов виднелись тонкие запястья и изящные ладони с красными ногтями. Темные волосы собраны в замысловатый пучок, оставляющий несколько прядей.

От нее веяло даже не силой, а чем-то древним. Чем-то старым и забытым, но неуловимо напоминающем об опасности.

Как будто достаешь одежду из шкафа, а на ней застарелое пятно крови.

– Ее привели псы, – пояснил Сет Гадесу.

– Я пришла, потому что ваши псы нашли меня. И мне стало любопытно.

Ее сила не ощущалась чем-то особенным, просто бескрайним морем где-то на границе сознания, темным и неподвижным – как тьма в глазах Тиамат, где, казалось, не было радужки, только зрачки.

И ее лицо. Оно оставалось даже не равнодушным, а просто… никаким. Как будто Тиамат не испытывала эмоций, или давно забыла, как они должны выражаться.

Древнее существо – но в отличие от Кроноса, она всегда оставалась частью мира. Не время, которое тянет за собой, а безудержный океан.

Равнодушия.

– Я знаю, чего вы хотите. Но Кроноса не убить. Не хватит даже твоих сил, мальчик. Даже если отдашь всего себя дотла.

Она кивнула Анубису, и у того вытянулось лицо, как будто она прочитала его мысли – или просто внезапно начала говорить именно о том, что хотели спросить. Голос Тиамат звучал ровно, так ровно, будто ничто в этом мире ее не интересовало.

Взяв чашечку чая, отпила. Она способна чувствовать вкус? Он имеет для нее значение? Или Тиамат просто делает привычные действия, питает организм необходимым?

– Зачем ты Кроносу? – спросил Сет.

– Понятия не имею.

Она врала, совершенно точно врала. Гадес чуял это не в интонациях или повороте головы… но просто чуял. Он перехватил быстрый взгляд Сета: тот тоже не верил.

– И как нам победить его? – спросил Гадес.

Ровный взгляд Тиамат будто пригвоздил к месту:

– Никак.

Она отпила еще чая.

– Вам не уничтожить само время. Он сильнее вас всех.

– Но не сильнее тебя?

Она замерла на миг, как будто раздумывала – или как будто ее застали врасплох.

– Мы с Кроносом одинаковы. Божества предыдущего порядка. У меня достаточно сил его убить, но я не буду этого делать.

Никакого хвастовства, только спокойная констатация факта. И снова быстрый взгляд Сета: возможно, поэтому Кронос хотел отыскать Тиамат. Он просто боится, что она-то может на него воздействовать.

Она – то оружие, которое может уничтожить время.

– Он разрушает мир, – осторожно сказал Гадес. – Помоги прекратить.

– Возможно, этот мир должен быть уничтожен. Я хочу посмотреть на естественный ход вещей.

– Фигня! – зарычал Сет. – Смерть половины богов и медленное разрушение мира не станет естественным?

– Почему нет? – спокойно спросила Тиамат. – Если время мира пришло, я бы хотела посмотреть. Но не стану вмешиваться.

Ее просто позвали в первый ряд увлекательного действа, подумал Гадес. Она будет так же спокойно сидеть, пить чай и наблюдать, как всё рухнет. Если Кронос опасался, что Тиамат может стать оружием, то зря беспокоился. Она ничего делать не хочет.

Гадеса снова пригвоздил равнодушный взгляд, но сейчас он повел плечами, как будто разрушая стекло, казавшееся закаленным, осколками сбрасывая его к ногам. Если Тиамат не хочет помогать, пусть хотя бы не мешает.

– Ты неправа, – заявил Амон. Сейчас он сидел, нахмурившись, и Гадес внезапно понял, что от него идет похожее ощущение силы, когда ее не скрывает. Амон не был таким древним как Тиамат… но, возможно, не столь уж существенна разница. – Неправа. Кронос уничтожает мир. Тот самый мир, который и твой дом.

– Я готова. Пусть Подземный мир разрушается или пара богов погибнут. Это ничто в масштабах вселенной.

Тиамат посмотрела на Гадеса, и у него по спине пробежал холодок о ее осведомленности. Ровное знание океана, которому плевать.

Поставив чашку на блюдечко, она перевела взгляд на Гора:

– Они ведь еще не знают, соколёнок? Некоторые боги умирают – те, кто уже подвергся так или иначе разрушению. Подземный мир протянет гораздо дольше, чем ты.

Гор вздрогнул, оба его разноцветных глаза расширились. Сидевший ниже Анубис побледнел, вскинул голову. Его голос прозвучал тихо, сдавленно:

– Почему ты не сказал?

– Как и вы все, – ровный голос Тиамат будто разрезал пространство острым клинком. – Каждый из вас слишком горд, чтобы признать свою слабость. Чтобы помочь другому. Поэтому ваше время прошло.

– Убирайся.

Голос Сета прозвучал почти так же ровно, как у самой Тиамат. Только если у нее спокойная поверхность не скрывала ничего, у Сета в глубине таился клубящийся песок и ярость.

Тиамат даже не пожала плечами, просто поставила чашку на столик и тут же исчезла, напоследок будто сжав в темных волнах, так что перехватило дыхание.

В комнате повисла тишина. Вязкая, густая, мрачная.

Пока ее не разбавила тонкая, теплая сила Амона, как будто смахнувшая темную пелену. А Сет с неизменной решительностью сказал:

– Завтра в клуб к Зевсу и остальным богам. Пусть Тиамат не поможет, но и мешать не станет. Мы придумаем план.

========== 50. ==========

В дверь барабанят, а потом она просто распахивается.

– Инпу! Сколько можно спать?

Отчаянно зевая, Анубис приоткрывает один глаз и смотрит на замершего Сета. Тот наверняка собирался еще много чего сказать по поводу того, что Анубис проспал всё на свете, и стоит выдвигаться в клуб. Но молчит, поглядывая на Луизу.

Она ойкает и, кажется, натягивает одеяло выше.

– Короче, вставай, – заявляет Сет и, развернувшись, уходит.

Анубис снова зевает. Он до поздней ночи беседовал с Гором, пока маленький соколенок не уснул рядом. А в кровати самого Анубиса уже ждала Луиза.

– Он всегда такой? – ее нос утыкается ему между лопаток.

– Нет. Только когда волнуется и не хочет этого показывать.

Анубис накрывается одеялом с головой, прикидывая, что у него есть еще минут пятнадцать.

В клуб Амон сбежал с рассветом. Не то чтобы он так хотел скорее оставить квартиру, но ему казалось, за несколько дней, которые он почти полностью проспал, успело случиться много всего. И конечно же без него.

В свете утра клуб предстал сонным зверьком, который не соизволил взглянуть на Амона даже одним глазом. Мрачная громадина, мертвый вход, сейчас не сияющий неоном и вывеской.

Несколько мгновений Амон, зажмурившись, просто стоял, позволяя рассеянному солнечному свету из-за туч обнимать его тело, неосязаемо ерошить волосы, ласкать кожу. Он даже снял джинсовку, оставшись в одной футболке с очередным ярким принтом.

Подергал дверь клуба, которая оказалась заперта. Поддаваться она не собиралась, так что Амон забарабанил сначала кулаком, а потом и ногой.

Пока ему не открыл дверь помятый Аполлон. Он явно недавно встал, так что золотистые волосы оставались спутанными.

– Ты что, тут спал? – спросил Амон, ловко проскальзывая мимо Аполлона.

– Неа, но Арти притащила сюда с утра пораньше.

Артемида сидела в общем зале, сейчас полупустом. Хотя Амон успел заметить нескольких богов.

– Амон! – она радостно кинулась обниматься. Зазвенели бубенчики то ли у нее на руках, то ли в волосах. – Ты снова ранняя пташка.

– Ты тоже, – заметил Амон, усаживаясь рядом. – Тут поесть можно?

– Кухню заняли восточники. Кажется, из Индии.

– Главное, чтобы не Кали, иначе всё разнесет. Так поесть можно?

– Если ты нормально относишься к специям даже в кофе.

Амон нормально относился ко всему, что можно есть, хотя пожалел, что не успевал сам готовить. Но выяснить, что произошло без него, казалось важнее. Аполлон исчез куда-то, а в руках Артемиды на барной стойке стоял стакан.

– Ты с утра пьешь? – искренне удивился Амон.

– Апельсиновый сок! Будешь?

– Ага.

Бармена не было в такой час, так что Артемида сама лихо перегнулась через стойку, с раздражением откинула назад длинные волосы и дотянулась до пачки сока. Ловко подхватила стакан.

– Это что играет? – спросил Амон, прислушиваясь к негромкой музыке. – Похоже на «Дорогу в Ад», только странную…

– О, ты знаком с роком?

– Анубис фанат.

– «Дорога в Ад» на норвежском. Арес приехал и тут же навел свои порядки с музыкой. Пока никто не против. Он даже хочет выступить.

Она протянула Амону стакан сока, а он сразу почувствовал себя… как будто в своей тарелке. Среди богов, суеты и новых лиц. Ареса он знал хорошо: бог войны, сын Зевса и Геры, он сейчас стал модным диджеем и пользовался безумной популярностью.

Анубис всегда предпочитал его брата Гефеста, заявляя, что ему хватает одного Амона, который может всё снести своим энтузиазмом. Амон обижался для вида, но был вынужден признать, что Арес и правда готов снести всё и всех – поэтому его выступления всегда оставались безумно энергичными.

– А что… остальные? – осторожно спросил Амон.

Он не знал, как начать разговор о том, что его действительно волновало. Артемида усмехнулась:

– Ты про ту девочку, которую привел Анубис? Очень милая. Боги офигели, когда поняли, что это Апоп. Но Зевс проверил ее и говорит, теперь она не подчиняется Кроносу. Богам было что обсудить.

– И что говорят?

– Ну, кое-кто обсуждает твою личную жизнь и странные вкусы. Остальные подошли более практично. И я не знаю, но чудовища как-то прознали обо всем. Часть из них пришла сама и попросила, чтобы их приняли в пантеоны. Они не особо хотят служить Кроносу. Кое-кто остался с ним.

Амон подумал несколько мгновений о том, что сказала Артемида. Что ж, это открывало отличные перспективы… и Амон просто был рад за чудовищ. Он никогда не считал их какими-то монстрами, которых следует изолировать и ни в коем случае не выпускать из персональных тюрем.

Музыка сменилась на какую-то электронщину. Артемида сказала:

– Богам нужен твой совет, что и как делать. И уже сегодня большая часть чудовищ станет на нашей стороне.

Амон залпом допил стакан сока:

– Тогда мне лучше приступить.

Он понятия не имел, сколько прошло времени – в клубе окон не оказалось, часов тоже, мобильник успел сесть. Зато богов внутри однозначно прибавилось, а норвежская версия «Дороги в Ад» звучала, кажется, уже в третий раз.

Амон устало плюхнулся на кожаное сиденье в вип-зоне и громко заявил:

– Как же я задолбался!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю