290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 34)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

Но было что-то еще. Персефона царапнула коготками своей силы по безупречной броне, но не могла понять, что же не так.

– Почему ты приехал именно сейчас?

– Сет позвал.

– Он говорил, ты написал Анубису.

– Я ощущаю проблему воробушка с мертвецами. Не могу помочь, Дуат неимоверно далек от моей силы. Но ощущаю.

– Она появилась не только что. Почему сейчас?

Броня не дрогнула, но Персефона и так поняла, что ее смущало. Она богиня жизни и смерти, наверное, единственная, могла понять, в чем дело.

– Ты умираешь.

Гор вздрогнул, оба его глаза, голубой и зеленый, расширились, как будто Персефона смогла узнать его самую темную тайну. Наверное, так оно и было. Но его голос звучал холодно, будто перестук птичьих коготков:

– Я волнуюсь за Инпу, но он уже большой мальчик, моя помощь ему не нужна. Он об этом говорил много раз и весьма грубо. И я правда не могу помочь с мертвецами. Но сейчас хочу быть здесь, с ним в том числе. Потому что ты права, я умираю.

– Почему?

– Из-за Кроноса, скорее всего. Он принадлежит миру старых богов, тех, кого не должно сейчас быть. Он разрушает миропорядок, одним своим присутствием. И это воплощается по-разному. Уже проснулись чудовища, а для меня лично это ощущение утекающей жизни. Как будто кто-то дергает нитки из ткани. Моя сила не становится меньше, но однажды наступит точка, и полотно просто рассыплется.

– Почему только ты?

– Наверняка не только. Может, другие молчат. Или Кронос смог каким-то образом подобраться именно ко мне. Откуда я знаю? Надеюсь, смерть Кроноса остановит процесс. Но я не хочу ждать.

Гор помолчал, теребя последнюю пуговицу на рубашке.

– Лет сто назад у меня было не очень хорошее время. Воробушек пришел тогда, хотя обычно именно он меня отталкивал. А тут его послал к черту именно я, причем не очень красиво. Для нас это нормально…, но сейчас… больше не хочу так.

Встрепанный дерзкий воробей и сиятельный искристый сокол.

В коридоре послышались легкие шаги Нефтиды, и Гор наклонился ближе к Персефоне, коротко шепнул:

– Не говори никому. Особенно Инпу.

========== 45. ==========

Зевс игнорирует диваны. Он сидит в углу комнаты, закутавшись в одеяло и смотря в огромное окно, за которым вихрятся сумерки Подземного мира. Солнца здесь не существует, так что никаких лучей – но постепенно темнеет, загораются светильники из фиолетовых искр. И пусть звезд тут тоже нет, но ощущается простор.

Гадес неловко топчется на месте. Они с Зевсом никогда не были особо близки, так что он совершенно не представляет, как себя вести. Но хорошо понимает, что Персефона права: не стоит оставлять Зевса одного.

Тот подвал даже Гадеса пробрал, пусть он спокойно относится к замкнутым пространствам.

Он ставит поднос с чашками на столик, где нетронутый обед, и Зевс вздрагивает от звука. Смотрит на Гадеса, кажется, только сейчас заметив его присутствие.

Гадес хочет спросить, будет ли Зевс чай, но в итоге молча наливает и подходит, протягивая брату. Думает, что тот откажется, но Зевс берет чашку. Морщится:

– Сладкий.

– Сеф сказала, тебе такой и нужен сейчас.

Зевс кивает:

– Передай ей спасибо.

Фраза звучит так, будто у него ушло некоторое время вспомнить, что говорят в подобных случаях.

Гадес садится рядом, плечом к плечу с Зевсом. Еще хорошо помнит, как это важно, ощущать рядом кого-то живого и теплого, когда тебе страшно. Он говорит то же самое, что когда-то говорил сам Зевс, выведя братьев из темной пещеры:

– Ты в безопасности.

И добавляет то, что всегда было правдой для него:

– Ты сильнее этого. Один раз уже победил Кроноса. И сейчас снова вырвался.

Даже про себя Гадес никогда не называл Кроноса отцом. Зевс тоже. Но сейчас он сидит рядом молча, сжимая в руках чашку с чаем – как будто забыл, как его пить.

Гадес далеко не всегда соглашался с младшим братом, порой так просто терпеть не мог его высокомерность и абсолютную уверенность, что тот всё знает лучше. Но сейчас видеть его таким застывшим, поникшим оказалось еще сложнее.

Когда они только вернулись, первым делом Гадес помог Зевсу принять душ. И казалось, вместе с грязью и водой уходит и липкое ощущение того подвала. Зевс всё увереннее стоял на ногах, а в итоге вообще выгнал Гадеса, заявив, что вполне в состоянии справиться сам.

Тогда Гадес посчитал за лучшее оставить брата, только распорядился принести ему обед. Тот так и стоял нетронутым на столе. А Зевс явно не в порядке, пусть он сам и не хотел этого показывать.

Молчаливый, потухший он сейчас чем-то напоминает Анубиса, и Гадес поражается, что делает Сет в таких случаях? Каково ему знать, что тот мучается, а ты ничем не можешь помочь? Никто не может.

– Ты сильнее него, – повторяет Гадес.

Он поднимается, наливает и себе чаю. Возвращается к Зевсу и решительно садится рядом, совсем близко, отбирая половину одеяла. Во взгляде Зевса появляется хоть какая-то осмысленность, он с удивлением смотрит:

– Ты чего, Аид?

– Давай. Рассказывай. Тебе нужно поговорить об этом.

И тише добавляет:

– Ты знаешь, что я могу понять.

Зевс поджимает губы, качает головой – но когда его взгляд упирается в чашку в руках, то слова, кажется, начинают литься против его воли. Он говорит о том, как помнит чай Нефтиды, а потом – только темный подвал. Как он шарил руками в темноте, как его стискивал страх, не позволяя толком вызвать силу, как она исчезала, поглощаемая стенами. Как он скребся в дверь, метался в замкнутом пространстве, пытаясь не задохнуться от паники.

– Я думал, что умру там. В пещере, из которой однажды всё-таки выбрался.

– Ты и сейчас выбрался.

– Не думал, что за мной кто-то придет.

– Я пришел. Как могло быть иначе?

Сет пил на кухне гранатовый сок.

Его принесла Персефона, просто обожающая кисловатый терпкий вкус. Гранаты всегда были связаны с Подземным миром, с его темными секретами и камнями некоторых башен – те тоже цвета крови.

На самом деле, с тех пор, как всё завертелось и стало проще держаться вместе, Сет понятия не имел, кто и что притаскивает. То в холодильнике находилась странная еда, то какие-то мелочи в гостиной. Появляющемуся мороженому, правда, Сет был рад и периодически его брал.

И точно знал, что грязь на диване из-за мотошлема Анубиса, который вечно забывался и кидал его на светлую обивку.

Сейчас по кухне сновал только Амон, не переставая что-то говорил и сокрушался, что Анубис и Луиза не взяли его с собой к Ганеше.

– Тоже татуировку хочешь? – поинтересовался Сет, ковыряя ложечкой мороженое. Еще твердое. Крышка советовала подождать десять-пятнадцать минут в тепле, но терпение не относилось к добродетелям Сета.

Оскорбленный Амон встал посреди кухни, уперев руки в бока:

– Нет, ну, а что такого? Ты не веришь в меня и татуировки?

– Раз до сих пор не сделал, то… не верю.

– Я пытался! – возвестил Амон горестно. – У одного патлатого мужика в семидесятых. Два дня продержалась и исчезла.

– Конечно. На тебе же заживает, как на боге. Татуировки богам могут делать только другие боги. Попроси Ганешу, пока он тут.

Они были давними знакомыми, и в этот раз добродушный Ганеша, который выглядел как маленький шкаф в одежде байкера, уже успел набить скорпиона на груди Сета. Посетовав, что у того почти не осталось места.

Гадес появился на кухне неожиданно и бесшумно. Амон обрадовался:

– О, ты вот знаешь, что дочка поехала то ли татуировку делать, то ли пирсинг?

Гадес посмотрел на него с изумлением:

– И что? Уж она точно большая девочка.

– Какие вы скучные! – закатил глаза Амон. – Никаких семейных скандалов и интриг. Люди часто так делают.

– Мы не люди, – бросил Гадес, усаживаясь на стул.

Он выглядел спокойным, но Сет знал его достаточно давно и хорошо, чтобы заметить нервозность. Словно в подтверждение, Гадес кивнул Сету:

– Нам надо поговорить.

Амон тут же понял, что он здесь лишний и, прихватив из холодильника маленькое мороженое, исчез в комнате. Сет потыкал свое: подтаяло. Правда, на вкус оказалось приторным, какая-то карамель вместо обещанного клубничного чизкейка. Анубис любил такие сладкие вещи, а вот Сет не очень.

– Как Зевс? – спросил он.

– Лучше. Но ему потребуется несколько дней, не меньше. Сейчас с ним Гера.

– Эта высокомерная су… – Сет осекся. – Ей наверняка не понравился Подземный мир.

– Ей ничего не нравится. Она кривила нос и поджимала губы. Но сама пришла к Зевсу.

Жестом Сет предложил Гадесу мороженое, но тот покачал головой:

– Макария с Анубисом?

– Только не спрашивай, что она себе прокалывать собралась. Понятия не имею.

– Если с Анубисом, то что угодно.

– Но точно ничего, чего сама бы не хотела.

С утра Сет застал их обоих на кухне. Анубис наливал себе и Луизе кофе, выясняя, она ли наслала на него хорошие сны. Судя по тому, как смущалась при этом девушка, это явно было правдой. Анубис выглядел действительно хорошенько выспавшимся и отдохнувшим.

В мороженом снова попалось место с приторной карамелью, и Сет вздохнул:

– Выкладывай, Аид.

– Что-то происходит с Подземным миром.

– Давай конкретнее, а? Что происходит?

– Он разрушается.

Мороженое вмиг показалось совсем отвратительным. Сет положил ложку и внимательно посмотрел на Гадеса.

– Так.

Помолчал, собираясь с мыслями и думая, как лучше сформулировать вопрос.

– Так. Что именно ты подразумеваешь, Аид? Что значит «разрушается»?

– Словно подгнивает с краю. Иссыхает. Пока незаметно, я чувствую только из-за того, что это мой мир. Продолжение меня самого.

– Говорил с Сеф?

– Не хотел пугать. Она тоже почувствует, но позже.

Сет побарабанил пальцами по столешнице:

– Насколько быстро разрушается?

– Медленно. Но неуклонно.

– Так, – повторил Сет. – Этому есть только одно разумное объяснение: Кронос.

– Если бы он что-то делал с Подземным миром, я бы ощутил. Нет, напрямую никто не воздействует.

– И не нужно.

Больше усидеть на месте Сет не мог. Он поднялся и начал мерить кухню шагами. Так бывало всегда: он ощущал эту энергию, бурлящие водовороты песка, смерчи, которые могли сдвигать с места даже плиты монументальных пирамид. Яд поглощал их, будто усыплял, но сейчас Сет ощущал себя снова полным сил.

Готовым ринуться в любую битву.

– Кроноса не должно быть в этом мире, он из старых богов. Он – само время, которое уже перестало существовать. А он вернулся. И разрушает основы мироздания только присутствием. Богам сложнее возвращаться, раны затягиваются медленнее… мы думали, это результат. Но что если только начало? И если Кроноса не остановить, дальше будет только хуже? Подземный мир разрушается… кто знает, что еще?

Гадес хмурился, но не спорил. Значит, считал разумным.

Подвинув ему мороженое и ложку, Сет продолжил ходить:

– Нам нужно уничтожить Кроноса. Снова заточить. Да что угодно! Ты знаешь, я хочу надрать ему задницу, но, если для общего блага будет запереть, значит, запрем. Мироздание восстановится, Подземный мир тоже. Все процессы будут прекращены и вернутся к нормальному порядку вещей.

– Звучит логично.

– Поговори с Гором. Он о чем-то таком сказал, спрашивал, всё ли в порядке. Я его не очень понял, но, может, вы с ним будет на одной волне.

– Гор? – Гадес нахмурился, тыкая ложечкой мороженое. – Он где-то рядом живет?

– Нефтида позвала его на твой концерт.

– Неф?

– Ну, она считает, Инпу полезно общаться с братом. Особенно сейчас. И ты знаешь Неф… сотню лет назад она даже приют держала.

Гадес кивнул и скривился, попробовав мороженое. Он его любил, но тоже не такое сладкое.

– Фу, Сет, откуда у тебя эта гадость?

– Понятия не имею. Кто-то притащил и оставил в холодильнике.

– Тогда заедем куда-нибудь поесть перед концертом. Пора выдвигаться.

– Ладно, – Сет остановился. – Только не в дурацкий Макдак! Терпеть его не могу, там даже мясо ненастоящее.

Гадес аккуратно закрыл мороженое крышечкой и убрал обратно в холодильник. Помыл ложку и как ни в чем ни бывало спросил:

– Ты наши песни новые слышал? Я присылал альбом.

– Нет.

– Сет! Мог бы хоть перед концертом!

– Я не записывался в ряды твоих восторженных фанаток.

Гадес хмыкнул:

– Но я мог бы расписаться у тебя на груди.

– Мне не пойдет юбка, извини.

Сет не хотел показывать Гадесу насколько его волнуют слова о разрушающемся Подземном мире. Пока они собирались и ехали в клуб, где пройдет концерт, Сет много говорил о каких-то мелочах, о богах, которые сейчас в Лондоне. Они вдвоем над кем-то похмыкали, над другими посмеялись.

Спокойствие Сета и его уверенность, что нужно просто идти вперед, решать проблемы по мере появления и – всего лишь – уничтожить Кроноса, явно подействовали на Гадеса успокаивающе. Но, высадив друга у клуба, и под предлогом «мне надо найти нормальное место для парковки» Сет еще долго сидел в машине, задумчиво барабаня по рулю.

Ему не нравилось то, что происходит. Кронос был конкретным врагом, которого можно найти и уничтожить. Сложно, конечно, но трудные задачи всегда приносят наибольшее удовлетворение. Его же воздействие на мир… словно яд. Незримый, неощущаемый, но четко разъедающий.

Когда в нем самом был яд, это оказалось неприятно, как и бессилие, но за себя Сет никогда не боялся. Однажды он пил с Локи и очень проникся точкой зрения скандинавов: самая лучшая смерть – в бою. Поэтому Сет тоже не хотел бы медленно сдохнуть, загибаясь от отравы, но вот то, что может стать жертвой Кроноса или кого-то другого, воспринимал спокойно.

Нефтида знала об этом и ругалась:

– Поэтому так легко нарываешься!

Но брат Сета был смертью, лучший друг – смертью, даже тот, кто стал сыном – тоже. Смерть всегда окружала Сета, вплеталась в его неистовство и становилась закономерным концом. Он не сомневался, что однажды и его самого – по крайней мере, наивной мысли, что боги живут вечно, у него не было.

Анубис тоже беспокоил Сета. Он ощущал, как принцу мертвых, который теперь получил свое королевство, сложно с этой силой. Она и до этого была стихийной, совсем не похожей на спокойную гладь Осириса, но теперь ощущение такое, будто мертвецы переполняют его, переливаются за край, и Анубис пытается их удержать. Зажать ладонями прорвавшуюся плотину.

Сета не очень волновало, что будет с миром, если Анубис не удержит свою мощь. Сета волновало, что будет при этом с самим Анубисом.

Но если у того проблема в том, что Дуат он получил только сейчас, то у Гадеса ровно наоборот: он сам был Подземным миром. Воплощенной смертью и ночью на кончиках пальцев. Что с ним будет, если Подземный мир продолжит разрушаться?

По стеклу машины зашелестел дождь, и Сет вздрогнул, понимая, что слишком уж задумался.

В клубе нашлись смущенная Луиза и Персефона, которая с интересом рассматривала ее проколотую губу.

– Аид с группой, – сказала она. – Пошел знакомить с ними Анубиса, тот в восторге.

Позже приехали Нефтида и Амон, который не расставался с телефоном. Он фотографировал собирающихся людей, зал и вьющиеся под потолком старые трубы. При этом радостно рассказывал, что приехал Арес.

– Между прочим, он сейчас известный диджей, – заявил Амон. – Говорит, хочет увидеть отца, Зевса, и выступить в твоем клубе.

– Да пусть, – пожал плечами Сет. – Я даже поставлю ему бесплатную выпивку.

Нефтида отправилась к бару, где с ней тут же заговорил какой-то мужчина, но она только вежливо улыбалась.

– Не ревнуешь? – подмигнул Амон, уже выцепивший откуда-то коктейль.

– Я ему глаза на задницу натяну, если что, – мрачно сказал Сет.

Амон поперхнулся коктейлем и явно хотел сказать что-то еще, но тут появился восторженный Анубис. Он рассказывал о «Стикс течет вспять» и их последнем альбоме, а потом фыркнул:

– Да что вы такие кислые? Эй, не забывайте, мы тут празднуем! Зевса вернули, яда больше нет.

Гадес не хотел пока рассказывать, что Подземный мир разрушается. «Им нужно немного праздника», сказал он. Сет был с ним вполне согласен. Но всё равно слишком поганое ощущение внутри.

Возможно, Анубис уловил это или заметил что-то во взгляде Сета. Потому что нахмурился:

– Ты жив и без яда. Больше никому ничего не угрожает.

– Да, – кивнул Сет и перевел взгляд на бар. – Пойдем выпьем, пусть даже слабого человеческого. И тот мужик всерьез положил руку на стул моей жены? Пора эту руку оторвать.

В клубе уже становилось многолюдно, когда Анубис протиснулся к выходу. Ему хотелось немного подышать свежим воздухом – и выкурить еще сигарету, прежде чем возвращаться к драйву начинающегося концерта.

Он с любопытством смотрел на людей, ныряющих в распахнутую дверь: сплошь черный цвет, кожа и кружево, сетки и шипы. Ему нравилось ощущать себя частью всего этого и с удивлением ловить себя на мысли, что теперь-то никто не вызовет обратно в Дуат.

В мир бесконечных дорог. Осирис никогда не понимал, что же не нравится Анубису. Как не мог проникнуться путями, больше времени проводя среди золота и известняковых плит своего дворца. Осирис мог общаться с мертвецами, это был его мир.

А вот Анубис мертвецов не слышал. Он видел их не как людей в Подземном царстве, а сразу их прошлым, разворачивающейся жизнью, образом. В Дуате он мог говорить только с молчаливыми ушебти, которые использовали силу мысли.

У него был огромный мир – но он оставался дорогами бесконечного одиночества.

Поэтому Анубис так любил мир живых. Он мог говорить с людьми – просто ощущать их рядом, вокруг, как сейчас.

Он докурил и выкинул сигарету в мусорку. Собирался направиться к дверям, когда заметил Гора.

Бог жизни и ясного неба, он шагал в неизменной белой рубашке, держа в руках пальто и, кажется, ничуть не страдая от холода. Неоновые отсветы вывески льнули к нему, обнимали, окутывая ореолом. Отсвечивали на шипах широких кожаных браслетов – Анубис подумал, может, так отражается свет и на его пирсинге.

– Пока ты не начал возмущаться, – заявил Гор, – я тут потому, что Нефтида позвала.

– Ну-ну. Как будто мало в Лондоне развлечений этим вечером.

– Да черт возьми, Инпу! – Гор помолчал. – Почему ты вечно отталкиваешь меня, воробушек? Так не нравлюсь?

– Нет. Нравишься. В этом и проблема.

Анубис поднял руку и коснулся места под левым глазом Гора, провел кончиками пальцев. Сейчас, в сумерках и неоне почти не был заметен разный цвет. Но Анубис хорошо помнил, как Осирис рассказывал, какую магию они с Исидой применили – и всё равно не смогли восстановить глаз бога. Он появился после следующей смерти тела, но магическим.

– Я помню, что сделал, Хару. Всегда помню. Наши с тобой силы разные, но они связаны. С тобой я совсем не чувствую границ и могу навредить, даже не заметив.

– Я бы смог ощутить.

– Не смог, – мягко сказал Анубис. – Прости.

– Инпу. Я не тот мальчишка, который из задора решил поиграть и разозлить тебя. А потом рыдал, когда лишился глаза, и годами с тобой не разговаривал.

Анубис опустил руку. Это он тоже помнил.

– Но я всё еще тот мальчишка, которому нужен брат.

Анубис знал, что Гор крайне редко признавал собственную слабость. Сиятельный, гордый, всегда расправивший крылья в безмятежной сини.

После такого Анубис просто не мог его оттолкнуть. Он объяснит позже, что сейчас с мертвецами Гор выбрал самый неудачный момент. Или Анубис просто тихо уйдет, как и всегда делал.

– Я твой брат только наполовину, – негромко сказал Анубис.

– На ту половину, что принадлежит Дуату. В нас обоих его пути и темное беззвездное небо. Даже если ты теперь стал воплощением Дуата, а я его терпеть не могу.

– Хару…

– Нет, воробушек, не сбегай на этот раз.

Сейчас Гор вовсе не казался благородным соколом, мощным, рассекающим солнечные долины Египта и неоновые ночи Лондона. Он был почти человеком. Нахмурившимся, с тонкой складкой между бровей. Его плечи едва заметно поникли, и вряд ли кто-то мог заметить это, кроме Анубиса. Он видел не сияющего бога, а просто младшего брата, который отчаянно нуждался в старшем. Даже если это способно испепелить его сущность, уничтожить, пав под натиском мертвецов.

Это озадачивало Анубиса, ошарашивало, но и снова уйти, оттолкнуть сейчас он не мог.

Я всё еще тот мальчишка, которому нужен брат.

– Пойдем, – улыбнулся Анубис. – Нас ждут внутри, тебе понравится.

Этим вечером «Стикс течет вспять» были в ударе. С первой же песни, с взвившейся гитары и вторившего ей баса, с задорного ритма барабанов и густого мелодичного синтезатора. С того момента, как Гадес на сцене распахнул руки, приветствуя собравшихся, ночь и саму музыку.

Его густой, бархатистый голос обнимал, а тело двигалась в заданном ритме. На сцене он становился таким, каким Анубис видел его не так много раз: когда Гадес о чем-то беседовал с Сетом и действительно увлекался, он тоже начинал жестикулировать, артистично вскидывать руки и совершенно не следить за выражением лица.

Таким Гадес был на сцене. Может, еще и с Персефоной, Анубис не знал.

Сейчас она стояла у сцены, скользящие огни прожекторов вспыхивали на ее рыжих волосах, а Гадес периодически улыбался ей и задорно подмигивал.

Анубис и Луиза тоже были в толпе, как и Амон. Тот искренне наслаждался происходящим, успевая и фотографировать сцену, и танцевать, и, кажется, даже печатать кому-то сообщение.

Луиза сначала казалась смущенной – Анубис не знал, то ли из-за того, что на сцене ее отец, то ли она не привыкла по концертам ходить. Он стоял позади нее и мягко положил руки на бедра Луизы, готовый отступить, если ей неприятно, и поддержать, если требуется. Луиза, кажется, и сама не знала, чего хотела – но на танцы поддалась легко.

Музыка вплеталась в их тела, заставляла двигаться.

Их силы смерти вились язычками невидимого пламени, бились о кожу вместе с ритмом, цеплялись за пирсинг и стекали по венам. Увядшие цветы и ваниль, полные праха гробницы и мшистые, влажно-тленные могилы.

Сет и Нефтида стояли с краю толпы, он обнимал ее, а она танцевала и смеялась, когда он успевал что-то нашептывать. Анубис ощущал их спокойную ровную силу, так давно сцепленную друг с другом, что она казалась невероятно гармоничной. Их пустыня пахла ночными цветами.

Гор стоял в стороне, облокотившись на барную стойку. Он хотел казаться уверенным и спокойным, но явно ощущал себя не на месте – или просто лишним. Даже не обращал внимания на парочку девиц, которые старательно крутили перед ним бедрами.

Оставив на какое-то время Луизу и Амона, решительно полезшего к сцене, Анубис вынырнул из толпы рядом с Гором. Говорить было сложно, слишком грохала музыка, поэтому он просто взял брата за руку и потянул за собой.

Гор приспособился быстро. Он был не только небом, но и жизнью – может, поэтому они с Анубисом часто с трудом находили общий язык. Или же просто не старались. Сейчас же Гор явно легко ощущал биение этой жизни в тесном зале: она трепетала с ударными, расплавленной тьмой заполняла зал с голосом Гадеса.

«Я позволю тебе утонуть в твоих грехах – но только вместе со мной».

Когда затихла последняя песня последнего выхода на бис, та самая, которую Гадес пел, смотря только на Персефону, в клубе включили фоновую музыку, а народ потянулся к выходу. Только не боги – Амон заявил, этой ночью они празднуют.

Они расположились за одним из столов вип-зоны, заказывая человеческие коктейли, которые на них не влияли, и распивая настойку, которой щедро всех угощал Амон.

– В чем смысл жизни? – пьяно спрашивал он. – Нет, ну правда, мы живем тысячи лет, а толку-то?

Сет только ухмылялся, Нефтида ввязывалась в философские споры. Гадес обнимал Персефону, но уставший после выступления просто молчал и улыбался. А она живо беседовала с Луизой.

Гор активно пил настойку Амона, пока не понял, что она божественная и очень даже действует:

– А предупредить не мог?

Анубис предпочитал не вмешиваться в разговоры, но ему нравилось тут быть, ощущать себя живым, не думать о мертвецах. На какое-то время забыть обо всем и просто радоваться: они действительно смогли щелкнуть Кроноса по лбу и вытащить Зевса. Скосив глаза на Сета, Анубис подумал, что и лишение того яда стоило всего – даже одинаковых снов, которые Кронос продолжал насылать.

Анубис готов и дальше смотреть их хоть каждую ночь, если это значит, что Сет останется таким же твердым, искрящимся пылью маяком.

– Чертова настойка! – Гор отчаянно замотал головой, отказываясь от очередной порции. – Я лучше на воздух выйду.

Он не выглядел пьяным, но Анубис проследил взглядом за братом и всё-таки пошел за ним.

Ночной воздух вился прохладой, трепал волосы и остужал пот на спине – мимолетно Анубис порадовался, что боги не болеют. Достал сигареты, предложил Гору:

– Яхты, значит.

От сигарет тот отказался и криво усмехнулся:

– Ну, до этого я жил в пустыне Мохаве в Калифорнии. У меня был милый мотельчик на восемнадцать номеров. Ну, знаешь, такие пыльные, на отшибе, где еще всякие маньяки останавливаются.

Анубис рассмеялся:

– И как, много было маньяков?

– Только я! Меня хватило на шесть лет, потом осточертели пыль и одиночество, я переехал на побережье и занялся яхтами. Отличный бизнес, кстати.

Он помолчал, как будто собирался с мыслями:

– Я ведь знал, что ты в Дуате чувствуешь себя примерно так же. Но редко к тебе приходил. Малодушно сбегал, оправдываясь, что ты сам не хочешь меня видеть.

– Я не хотел.

– Ты так говорил, воробушек. И я знал, что врешь.

Конечно, он врал. Но Анубис хорошо помнил, что может сделать, как его сила срывается с цепи и выжигает глаз брата. А Гор не был таким же настойчивым как Сет или принимающим, как Нефтида. И не был Амоном, главой пантеона, который, как думал Анубис, сможет себя защитить, если что, или приказать.

– Ты пьян, – неуверенно сказал Анубис. Ночные откровения его удивляли и пугали.

Он помнил, как был в пустыне с Сетом, а когда вернулся, Нефтида рассказала, что теперь у него есть брат по отцу. Анубис тогда сразу вернулся в Дуат, он боялся, что брат тоже окажется в одиночестве, как он сам когда-то.

Оказалось, Гор, наоборот, не мог поначалу находиться в Дуате. А когда смог, и Анубиса Осирис уже отпустил.

Впервые они встретились у Сета и Нефтиды. Анубис тогда смотрел на улыбающегося мальчика, за спиной которого простирались золотистые соколиные крылья – и пообещал себе, что никогда не забудет этого момента. Первого взгляда на брата. Он выжег этот миг в своей памяти ярким сиянием, тлением и золотом.

Тем вечером маленький Гор уснул рядом с братом, пока тот рассказывал бесконечную историю, которую сам тут же и придумывал.

Проблемы начались на следующий день, когда оказалось, что братья могут и ссориться, и драться. В один такой момент, много позже, Анубис и не сдержал силу.

Дверь клуба распахнулась, и на улицу почти вывалился Амон. Огляделся и помахал Анубису с Гором:

– Прикроете меня перед Сетом, если что?

Анубис опешил, Амон уже натягивал джинсовку и шел к кому-то в стороне: розовые волосы и опущенный в землю взгляд. Эбби.

– Это кто? – поинтересовался Гор. – И почему Сет против?

– Апоп. Она просит называть ее Эбби, и они с Амоном нашли общий язык.

Гор с недоумением посмотрел вслед Амону, который подхватил Эбби под руку и уже удалялся в сторону.

– Может, их остановить?

Анубис только пожал плечами. Крикнул Амону:

– Не уходите далеко!

Тот махнул рукой, что услышал, и парочка исчезла за углом дома.

Гор опустился прямо на землю, спиной к стене, Анубис тихонько пристроился рядом с ним, еще размышляя, не стоит ли всё-таки вернуть Амона.

– Насколько всё плохо, Инпу? – внезапно спросил Гор. – С мертвецами.

И внезапно Анубису захотелось выложить всё как есть:

– Плохо. Я их сдерживаю, но Дуат плохо мне подчиняется. Я – проводник, а не владыка. Они стремятся сквозь меня. И я их слышу, постоянно.

Анубис криво усмехнулся:

– Представляешь, раньше я не мог этого, поэтому мне было одиноко. А теперь слышу их постоянно, но не могу разобрать слов. И либо схожу с ума, не контролирую силу, либо мертвецы утягивают меня за собой.

– Осирис не мог тебя научить. Не понимал этого.

– Почему он не пытался лучше?

Анубис впервые позволил себе что-то вроде ярости и горечи. Хотя он не винил Осириса в том, что тот его не научил – он винил в том, что тот умер.

А потом пришло другое смутное ощущение. Нахмурившись, Анубис выпрямился, пытаясь вслушаться, понять.

– Ты сейчас похож на пса, – улыбнулся Гор. – Который навострил уши. Что такое?

Ощущение было, как в клубе Сета, когда явились посланные Кроносом монстры.

– Чудовища, – выдохнул Анубис. – Это чудовища. Кронос послал их, отдал приказ.

========== 46. ==========

Комментарий к 46.

Lacuna coil – Daylight dancer (https://music.yandex.ru/album/4086561/track/518416)

На руках Амона устраивается один из псов Сета. Если всматриваться достаточно долго, то Амон даже начинает различать их – к нему обычно приходит этот, с небольшим белым пятнышком у носа. Считает за своего.

Нефтида негромко звякает чашками, от ее чая пахнет разогретым песком и высушенными на солнце травами. Анубис сидит рядом, вытянув ноги. Он только приехал – Амон прослушал, откуда – и устал с дороги. Голос Сета негромкий, будто рокот далекой грозы. Он рассказывает о повседневных вещах и о новом саде, который хочет разбить Неф.

Пальцы проходят по короткой шерстке собаки, и Амон с удивлением понимает, что прямо сейчас он абсолютно, безнадежно и без оговорок счастлив.

У чудовищ собственный мир.

Называть его домом Эбби не смогла бы, но это место, это убежище всё-таки лучше, чем тысячелетний сон.

Хотя тогда она видела сны. Неясные смутные видения, в которых перед ней проносились разные уголки мира и жизни, в которой никогда не будет ее самой. Боги решили, что чудовища опасны – и стоило появиться новым, их погружали в сон. Но лучше бы при этом лишали способности видеть сны. Будто мелькающие картинки на осколках разбитого стекла.

Хотя что такое стекло Эбби узнала, только когда проснулась. Когда услышала зов Кроноса и осознала себя в похожем на человеческое теле посреди мира, который стал убежищем.

Колкие, высящиеся скалы с острыми краями, изрезанные пещерами. Густо-синяя вода моря, сумрачное не меняющееся небо и ветер. Все четыре стихии тут, но это не было миром.

Кронос не знал, когда кто-то из чудовищ сам переходил в мир людей. А может, его не слишком-то это волновало: всё равно все чудовища у него в подчинении. И в нужный момент не смогут противиться зову.

Потому что Кронос сам состоял из того же хаоса, что и чудовища. Более необузданного, более всепоглощающего. Как главы пантеонов приказывали своим, так и Кронос мысленно командовал монстрами.

Его армия смутной ненависти к усыпившим богам, армия хищников, готовых пустить в ход когти, зубы и силу.

При первой же возможности Апоп отправилась в мир, который видела только во снах. Ее поразил воздух, стеклянные витрины и обычный человеческий смех. Это всё казалось таким густым, что протяни руку и можно потрогать, прикоснуться. Урвать себе кусочек чего-то настоящего.

Больше всего Апоп поразило солнце.

В ее снах был свет, но она не могла поднять голову и рассмотреть, что же это такое. Не видела закатов, когда равнодушное солнце клонилось к горизонту. Или рассветов, когда тьма отступала.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю