290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 30)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

Сейчас Эбби была без очков, так что Гадес отлично видел ее странные, нечеловеческие глаза. Желтые, с вертикальным змеиным зрачком – кто-то, возможно, Зевс, говорил, что в облике чудовищ всегда остается что-то неправильное, приближающее их к животным, а не к богам или людям.

Амон и Эбби уселись на диван, наперебой рассказывая Гадесу малопонятные детали, из которых он только понял, что пирожков не будет. Хмыкнув, Анубис сразу надел наушники и в разговоре участия не принимал – пока не хлопнула входная дверь.

Все застыли.

Сет замер рядом с Гадесом, вглядываясь в Эбби. Он наверняка сразу почувствовал, кто она такая – как единственный, кто может победить змея Апопа. Волосы Сета были влажными, во всех его движениях Гадес улавливал знакомую физическую усталость.

Но сейчас он будто подобрался, готовый нанести удар. Глухо спросил:

– Она тут что делает?

На этот раз Анубис не просто стянул наушники, но выключил музыку:

– Она не хочет причинить вреда. Ей интересно.

– Может, и не хочет, – ровно ответил Сет. – Просто убьет.

Эбби решительно вскочила, сжав кулаки:

– Я не собираюсь никого убивать!

– А что сделаешь, если Кронос прикажет?

Она молчала. Анубис побледнел: он явно либо не думал об этом, либо попросту забыл за всеми остальными событиями, что Кронос имеет власть над чудовищами.

Он может приказать – и Апоп подчинится.

Только Амон оставался беспечным и едва заметно улыбался:

– Да ладно тебе, Сет! Она просто хочет узнать мир, почему бы нет? Кронос не всесилен.

Но Сет смотрел только на Эбби. В ее змеиные глаза:

– Что ты будешь делать, когда прикажет Кронос?

На ее лице как будто отразился испуг, но Гадес не был уверен. Зато не сомневался, что ему стоит вмешаться, потому что уж слишком отчетливо запахло бурей, заскреблось песком по полу.

Встав рядом с Сетом, Гадес положил руку ему на плечо:

– Успокойся. Не стоит выяснять отношения прямо здесь и сейчас.

– Убирайся, – сказал Сет, смотря только на Апоп. – И чтобы ноги твоей больше здесь не было. В следующий раз предупреждать не буду.

Его сила всё-таки взметнулась. Царапающая, резкая, застилающая глаза. Эбби издала приглушенный звук и постаралась как можно быстрее сбежать.

– Ну вот зачем, а, – расстроенно пробормотал Амон.

– Напомнить, что она хочет тебя убить? – спросил Сет.

– Она не хочет.

– Может быть, она правда так думает. Но она твоя смерть, Амон. Подвластная Кроносу смерть.

Гадес полагал, что сейчас Амон возразит, может, даже взметнет собственную силу. Но он только опустил голову, как будто признавал, что Сет может быть прав.

Сет посмотрел на Анубиса:

– Почему ты позволил? Она в любой момент может убить Амона, а ты впускаешь ее в наш дом.

Анубис тоже опустил голову, и Гадес почти физически ощутил его вину – Сет был прав.

– Извини, – невнятно пробормотал Анубис. Посмотрел на Амона. – Ты в клуб собирался. Подвезти?

Амон унес с собой тепло ласкового солнца, а Сет окончательно отпустил пустыню и устало уселся в кресло, вытянув ноги.

– Как ты-то это позволил? – пробормотал Сет.

– Теряю хватку.

– Оно и видно.

– Думал, Амон знает, что делает.

– Иногда Амон не только выглядит, как ребенок, но и ведет себя так же.

Гадес так не считал, но возражать не стал. Знал, что в ответ Сет только вспылит и ни к чему хорошему разговор не приведет.

– Где твои псы?

– Скоро будут.

Сет откинулся в кресле и прикрыл глаза. Гадес глянул встревоженно:

– Ты в порядке?

– Я устал, как не уставал уже очень давно, но как же мне хорошо!

Губы Сета действительно растянулись в улыбке, блаженной, слегка дурманной. Разогревая мышцы, чувствуя свое тело, Сет всегда искренне, незамутненно радовался.

Гадес понимал, что яд многого лишил Сета, но только сейчас начинал осознавать, сколько Сет не демонстрировал. Не привыкший к слабостям, он не прощал их и себе самому, не говорил об этом и редко показывал. Даже Гадесу. А тот запоздало подумал, что ему самому стоило быть более понятливым и понимающим.

Они некоторое время сидели в уютной тишине, пока комнату не прорезали несколько теней, соткавшихся в псов. Один неловко ткнулся в ноги Сету, и тот наклонился, погладил узкую голову:

– Эй, приятель, ты как?

Гадес даже не сразу понял, что жалобный тонкий скулёж издает именно собака – большую часть времени за эти тысячи лет они молчали.

Сет погладил пса между ушами, взял с двух сторон тело, как будто хотел поднять на руки, но пёс рассыпался у него под пальцами.

Пеплом облетел на пол, выскользнул из ладоней.

И через мгновение оставил только темный прах на полу.

Сет отшатнулся в кресло, с каким-то глухим звуком, с безбрежным удивлением и ужасом на лице. Хрипло выдохнул:

– Он мертв.

– Как мертв? – Гадес ни разу не видел, чтобы псам можно было причинить хоть какой-то вред.

– Совсем мертв. Его отправили обратно с посланием.

Нагнувшись, Сет провел кончиками пальцев по полу, поднял руку, рассматривая испачканную будто золой.

– Это и есть послание.

С глухим рыком он вскочил с кресла, так что остальные псы бросились врассыпную.

– Я убью его! Я убью Кроноса.

– Эй-эй, Сет, спокойнее! Нельзя так бросаться к Кроносу, он только этого и ждет. Вспомни, именно поэтому мы сначала послали псов.

Это было правдой.

Нефтида усыпила Зевса, отвезла за город, как ее и просили. Но прежде чем отдать его Гекате и Кроносу, Неф успела взять одну из вещей, бывших тогда с Зевсом.

Ее магия могла бы его отыскать.

Псы могли взять след – по крайней мере, так и думали, поэтому сначала Сет отправил именно собак. Разузнать, выследить. А если не выйдет, использовать магию Нефтиды.

Они смогли отыскать.

И теперь недвусмысленная угроза лежала пеплом у их ног.

В гостиной стоял густой запах амбры и вина, смешанного со специями и мёдом. Воздух казался хрупким, будто листы тонкого папируса. Уголком глаза можно было заметить неясные видения, они покалывали кожу, где ее не скрывала одежда.

Когда Гадес в первый раз столкнулся с силой Нефтиды, ему показалось, что в этом есть что-то наркотическое. Она тогда рассмеялась и ответила, что ничего подобного.

– Просто моя сила очень густая.

Это действительно было так. Не яркая, хлесткая, как у Сета, не переливающаяся через край, как у Анубиса. Нефтида отлично владела тем, что составляло ее сущность. Без особых внешних эффектов, она была будто сцепляющей силой. Веером из листьев, который мог легким движением смахнуть пыль и завесу.

Приоткрывая тайны и тропы, доступные только духам. И сущностям, названия которым не придумали даже боги.

Нефтида сидела на коленях перед низким столиком. Она застелила его густо-зеленым покрывалом с золотым шитьем, разложила грубые глиняные миски с зерном и еще чем-то. В одной лежал бережно собранный пепел погибшего пса – поверх него Нефтида положила зажим для галстука Зевса в виде молнии.

Та вещь, которая должна привести их.

Нефтида напевала что-то вполголоса, мелодию без слов, от которой веяло древностью и тайными ритуалами. Открывала дороги между ударами сердца, между вздохами, вдоль первозданной тьмы, которая клубилась в глубине зрачков любого живого существа.

Гадес подумал, что в Анубисе от матери куда больше, чем он привык полагать.

Сейчас в комнате сидел только Сет. На диване, в окружении устроившихся рядом псов. Внимательно наблюдал за ритуалом, и Гадес ощущал его силу, клубившуюся где-то у пола пыльным ветром мериси, гнавшим песок.

– Дай руку.

Гадес протянул ладонь, и Нефтида, звякнув браслетами, взяла небольшой нож, который наверняка помнил еще фараонов Древнего царства. Осторожно надрезала безымянный палец и капнула кровью на пепел и молнию.

– Ты его брат. Кровь поможет отыскать.

Когда-то Сет сказал, что Нефтида всегда любила ритуалы. Сейчас она стала более «современной», но в ней всё равно оставалась эта первозданная дикость. Когда даже боги могли танцевать обнаженными в свете костров, а потом слизывать кровь друг друга от ритуальных ножей и совокупляться, размазывая эту кровь по разгоряченной коже.

Сейчас в глазах Нефтиды отражались те же первобытные костры. Дикие, необузданные. Покорные ее воле.

До ритуала она успела шепнуть Гадесу:

– Это моя вина. И я сделаю всё, чтобы помочь вернуть Зевса.

Взяв веточку какого-то растения, Нефтида подожгла ее от тонкой тлеющей лучины, легонько взмахнула, обдавая Гадеса горьковатым дымным запахом.

– Закрой глаза. Позволь вести тебя. Самые сильные связи – на крови. И те, которые мы создаем сами.

Гадес покорно закрыл глаза. Позволил своей силе вплестись в витающую вокруг. Сначала осторожно, полагая, что смерть из другого пантеона будет не к месту…, но Нефтида ловко вела его. И тьма сплеталась с пустынной ночью, фиолетовые искры опускались на лепестки цветов, а смерть становилась той связью, что вплеталась в пепел и протягивалась к молниям.

Казалось, вокруг звучала музыка. Перезвон колокольчиков, флейты из костей и, конечно, барабаны, гулкие, первозданные, из камней, цветов и тьмы.

Гадес не сразу понял, что мрак не просто ведет его, он пропитывает, приникает к одежде, ластится к рукам – чтобы вспороть ее, стоит потерять бдительность.

Пара ударов сердца понадобилась Гадесу, чтобы понять, что это не его ощущения. Не его хриплое, свистящее дыхание. Не его липкий пот, который тут же высыхал в промозглой прохладе, заставляя дрожать то ли от озноба, то ли просто от страха.

Не его сердце билось в отчаянном, рваном ритме, а сознание то уплывало, то снова возвращалось, чтобы с пугающей ясностью увидеть маленькое, полутемное и абсолютно пустое помещение, похожее на пещеру, в котором он лежал на полу, скрючившись в клубок.

– Аид.

Чья-то теплая рука легла на плечо, и Гадес выдохнул, открыл глаза, снова возвращаясь в уютную комнату, наполненную спокойствием, дымом и силой богов.

Сет хмурился:

– Ты выглядел не очень-то. Подумал, стоит вытаскивать. Ты нашел Зевса?

Гадес перевел дыхание. Дал себе привыкнуть к обстановке, избавиться от удушающей – чужой – паники.

– Кронос держит его в маленьком замкнутом пространстве. Зевсу плохо там, очень плохо.

Он не стал говорить, что Кронос отлично сыграл на единственном сильном страхе Зевса: тот ненавидел пещеру, в которой Кронос держал детей. И боялся ее – боялся снова туда попасть. Поэтому Кронос устроил сыну ту пытку, которая действительно могла на него подействовать.

Сет посмотрел на Нефтиду, водящую кончиками пальцев по зернам в чашах:

– Ты смогла уловить, где это?

Она кивнула. Серьги в ушах звякнули.

– Не пространство между мирами, где были мы с Сеф. Конкретное место, туда можно переместиться или добраться.

Сет глянул на пепел, оставшийся от пса, сейчас испачканный кровью. И Гадес без слов понял, что тот хочет сказать:

– Нет, я не буду просить Анубиса. Уж ему точно не стоит приближаться к Кроносу… или к месту, где тот может поставить ловушку.

Он тоже не стал договаривать, но твердо посмотрел на Сета: Зевса нужно вытаскивать. Иначе он просто сойдет с ума в этом месте. И это будет куда хуже смерти – вполне в духе Кроноса.

Сет нахмурился и задумчиво кивнул. Неуверенно предложил:

– Сехмет тоже умеет перемещаться. Возможно, она сможет… пусть Амон поговорит с другими богами. Кронос нас недооценивает. Он может знать способности твоего пантеона, но понятия не имеет о богах других.

Запоздало Гадес подумал, что Сет еще не знает про выходку ацтеков – среди богов не было и вряд ли будет единство. Он вспомнил липкий пот, дрожь, ускользающее сознание и кивнул:

– Надо как можно быстрее вытащить Зевса.

– Мы сделаем это, Аид.

Сила богов опустилась, Нефтида начала собирать миски и травы, но внезапно остановилась. Гадес, погруженный в свои мысли, не сразу это заметил и больше его отвлек вид Сета, который смотрел на жену:

– Что такое?

– Я подумала… нам стоит спасти Зевса, но Кронос не зря хочет отыскать Тиамат. Сделаем это раньше.

– И что ты предлагаешь?

– Я знала Тиамат. Очень давно.

Гадес посмотрел на нее с любопытством. Он знал, что когда-то Нефтида общалась со многими древними богинями. Сам он был далек от них, Персефону тоже больше заботили перерождения и собственный пантеон. Поэтому Гадес имел мало представления о тех же ацтеках, всегда далеких от него – во всех смыслах. И мало слышал о шумерах, к которым относилась Тиамат.

– Какой она была?

Нефтида пожала плечами:

– Древней. В остальном, ничего особенного. Но это было очень давно. Тогда… она подарила мне браслет.

Сет и Гадес переглянулись, мгновенно подумав об одном и том же.

– Может сработать.

– Или нет. Вещь старая.

– Ну так и псы берут след не по запаху. А след божественной сущности остается.

– Хорошо. Отправим твоих псов и Цербера. Он прикроет, если что.

Гадес искренне полагал, что он очень плох в налаживании личных контактов. Не то чтобы он не пытался – но каждый раз всё выходило как-то неловко и неумело. Как будто в Подземном царстве он ни с кем никогда не общался.

Как говорила Персефона, касаясь его руки, просто в Подземном мире немного иное общение.

Когда-то и с ней было неловко и странно, но Персефона сама пошла навстречу. Как и Сет.

Макария такой любезности не оказывала. Поэтому Гадесу приходилось старательно наводить мосты, а делать этого он решительно не умел. И теперь сидел вместе с дочерью всё в той же гостиной Сета, неловко пытаясь хоть как-то выстроить разговор.

В голову упорно лезли неуместные слова о том, что за окном уже стемнело. Еще бы про погоду сказал! Такую же дождливую, размывающую дороги и скребущуюся в стекло каплями.

Рассказывать о том, как отправили псов по следам Тиамат, тоже было странно. Как и говорить о бушующем Сете, который позвонил, когда наконец-то поехал в клуб.

– Нет, ты знаешь, что сделали эти ублюдки?

В выражениях Сет никогда не стеснялся, а разговоры вел прямо. Сейчас Гадесу очень этого не хватало, хотя он не был уверен, что Макария оценила бы.

Она сидела прямо перед ним, сцепив руки в замок. То и дело убирала за ухо прядь волос, слегка нервно, хотя так могло только казаться.

Кажется, ее всё устраивало, но Гадес сам предложил посидеть поговорить – точнее, это Персефона ненавязчиво предложила. Она же организовала чай с печеньем, хотя в последний момент сорвалась куда-то в Подземный мир, что вызвало у Гадеса почти что приступ паники.

Он мог идти против Кроноса, спасать Сета, управлять Подземным миром и ощущать плащ из тьмы и смерти одного из сильнейших богов, но пасовал перед обычным разговором с дочерью.

– Тебе стоит быть осторожнее, – наконец, сказал Гадес.

Макария вскинула голову, глянула с удивлением.

– Ты моя дочь. Кронос может этим воспользоваться, – пояснил Гадес. – Будь аккуратна, Макария.

– Называй меня Луизой, как и все.

Это имя дал ей мир людей, она сама. А не Подземный мир, боги и Гадес. Она улыбнулась:

– Я могу о себе позаботиться. Как все предыдущие столетия.

Это не было упреком, но звучало именно так, и Луиза явно смутилась:

– Просто хотела сказать, что я не такая слабая, как может показаться. Да и сейчас большую часть времени в Подземном мире.

Она пользовалась вратами в его комнате, но Гадес знал, это обычная вежливость. Как его дочь, она могла проникать в Подземный мир самостоятельно. Он даже не был уверен, что ей нужно физическое воплощение прохода.

– Я не виню тебя, – внезапно сказала Луиза. – Пусть я твоя дочь, но всегда больше принадлежала миру людей. Я чужая.

– Но я бы хотел узнать тебя.

Луиза слабо улыбнулась:

– Не буду против.

– Мы можем куда-нибудь сходить…

Она улыбнулась шире:

– Тогда позволь мне выбрать место. Ты лучше ориентируешься в Подземном мире, но его я знаю. А вот мир людей лучше понимаю я.

– Хорошо. Но мы можем начать с моего концерта. Он на днях.

Луиза кивнула, а Гадес подумал, что надеется, к этому времени Зевс уже будет с ними. По крайней мере, когда Сет по телефону закончил бушевать касательно ацтеков, он буркнул, что Амон вовсю «решает проблему». Что значило, уж какое-то решение они точно найдут.

Гадесу хотелось верить, что не будет слишком поздно. Он хорошо помнил это ощущение всепоглощающей паники, размывающей границы сознания. Зевс не мог выбраться сам, но и вряд ли ждал спасения, только воля не давала ему сдаться. Та самая, что когда-то позволила поднять бунт против отца, а позже вести за собой огромный многоголосый пантеон.

Люди верят в богов. А в кого верить богам? Только в самих себя. И друг в друга.

Входная дверь громко распахнулась, хлопнув о стену, а в гостиной вскоре появился Анубис. В мокрой черной коже, он кинул мотошлем прямо на диван, оставляя на белой обивке грязные разводы.

– Сет тебя убьет, – проследив взглядом за шлемом, сказал Гадес.

Свои диваны Сет и правда любил. Может, потому что вычурную мебель и разноцветные пледы на нее выбирала Нефтида.

Анубис проворчал что-то и плюхнулся в кресло. Только теперь он повернулся к Гадесу другим боком, и стал виден ободранный, до сих пор кровоточащий правый висок.

– Что случилось?

Анубис пожал плечами:

– Небольшая авария. Ничего страшного.

Раз он не хочет рассказывать, настаивать Гадес не стал. Но прекрасно знал, что дороги любят Анубиса в любом случае. И попасть в аварию он может, только если сам этого хочет – или пьян.

Или заслушался мертвецов.

Луиза поднялась с места:

– Надо обработать. Я…

– Не надо. Сам справлюсь.

Гадес давно привык к характеру Анубиса, а вот Луиза точно нет. Но вместо того, чтобы смутиться или просто согласиться, она прищурилась:

– Не смей со мной так разговаривать. Я тебе не какая-нибудь смертная девчонка.

– Вот и не лезь.

– Успокойтесь, – закатил глаза Гадес.

Луиза уселась обратно, скрестив руки, Анубис поднялся, не собираясь оставаться в гостиной. Подхватил шлем.

Гадес счел нужным хотя бы попытаться поговорить:

– Твоя сила… возможно, стоит действительно попытаться прислушаться к мертвецам. Возможно, я мог бы помочь.

– Никто не может.

Не поворачиваясь, Анубис пожал плечами, вертя в руках шлем:

– Я вчера попытался. А потом чуть не утянул Сета за собой.

Слова звучали ровно, глухо, но Гадес догадывался, что за ними бездна эмоций. Анубис повернулся к Гадесу. Нахмурившись, смотря чуть исподлобья:

– Ты знаешь про ацтеков?

– Да.

– Завтра я и Амон поговорим с ними.

– Мне пойти с вами?

– Не стоит. Я заварил всё это, не стоит вмешиваться другим пантеонам.

Гадес понимал, что так сразу переубедить не удастся, поэтому осторожно спросил:

– Сет знает?

В ответ Анубис улыбнулся:

– Он и предложил. И пойдет с нами.

========== 41. ==========

Комментарий к 41.

Саундтрэк, по крайней мере, в начале: Tears For Fears – Watch Me Bleed (https://music.yandex.ru/album/1608740/track/780614).

Он видел мертвецов раньше, чем узнал, что такое смерть.

Мутные рассказы о «мире живых» не сразу обрели плоть. Еще больше времени ушло, чтобы понять, что это такое – жизнь и смерть. Как останавливаются хрупкие человеческие сердца, как сущность людей отправляется в одно из загробных царств – как он проводит их.

Осознание жизни и смерти пришло поздно – наверное, поэтому оно было таким ярким.

Как и понимание, что для богов тоже рано или поздно будет черта, за которой не наступит загробный мир. Только пустота и тишина.

Он вырос на рассказах об Оружии Трех Богов и истории о том, как отец хотел убить людей. Как дядя планировал уничтожить отца.

Он всегда знал, что для богов может наступить смерть.

Он всегда знал, что может сам принести эту смерть.

И теперь, смутно осознавая, что это всего лишь сон, видел, как его сила может расплескаться. Развернуться хлесткими плетями, уничтожающими чужие божественные сущности. Он уже видел, как такое происходит – и ацтеки до сих пор требуют его крови за это.

Он боится другого. Не чужих смертей.

Он боится смертей тех, кто ему близок. Кто всегда спасает его самого – и оказывается в опасной близости от этой силы. Сейчас слишком неустойчивой, расшатанной мертвецами, которые бьются в него самого.

– Я научу тебя.

Равнодушный и ровный голос. Он не может обернуться, чтобы посмотреть, кто это говорит. Он может смотреть только вперед. Двигаться и делать то, что показывает чужая воля.

– Я обещал помочь. Я сдерживаю обещания.

Он идет вперед. Мимо закрытых дверей, по темному коридору. Щелкает выключатель.

Ванная наполнена светом и тишиной. Он запирает дверь, еще недоумевая, что же ему хотят показать. Но начинает понимать в тот момент, когда его руки открывают зеркальный шкафчик – который во сне не отражает лицо.

Несколько простых движений – и лезвие ловит блик грязного электрического света. Еще пара – и от локтей до запястий расцветают разрезы. Набухают кровью, та стекает по ладоням, срывается с кончиков пальцев на светлый кафель.

– Божественная сущность не вечная. Она такая же хрупкая, как человеческие сердца. Ты это знаешь.

Он это знает. Всегда слишком остро ощущающий божественные жизни и смерти. С удивлением именно сейчас приходит осознание: он чувствовал их куда ярче, нежели другие боги.

Может, потому что сам слишком боялся убивать.

Может, потому что родился среди смерти и не сразу узнал, что такое жизнь.

– Если бы богов можно было провожать за грань, ты бы стал их проводником.

Он опускается на колени посреди собственной крови. Он ощущает слабость. Слышит, как кто-то стучит в запертую дверь ванной. Смотрит на лужу, в которой теперь смутно виднеется его отражение.

Он всю жизнь истекает кровью. Сейчас у этого просто есть физическое воплощение.

– Тела хрупки, божественные сущности хрупки. Я обещал помочь тебе с силой. Но Дуат и мертвецы качнули чашу весов: этого просто слишком много для тебя одного. Твое тело и сущность переполнены, расплескивая вокруг и внутри яд. Простая истина в том, что есть только один выход, в котором ты не воплотишь самые страшные кошмары и поможешь тем, кто рядом. Я обещал помочь. Я покажу.

И показывает.

Стоя на коленях посреди крови, он выпускает всю силу – только не вокруг, а внутри себя самого, уничтожая божественную сущность, оставляя от нее только пепел. Прах внутри, который смешивается с кровью снаружи.

– Есть только один вариант, как тебе можно помочь – не мешать сделать это.

Он видит собственное тело – пустую оболочку, мертвого бога. Его выталкивает из сна, но он цепляется за него в ужасе, мечется, улавливая последние образы. Пепел и кровь. Нефтиду, рыдающую, уткнувшуюся в обнимающего Сета – его лицо, пустое, лишенное выражения, как будто он смотрит вперед, но ничего не видит.

И буря.

За окнами бушует бездождевая, сухая буря, пахнущая ночными цветами, звенящая колокольчиками невидимых духов. Буря, созданная силой двух скорбящих богов.

Анубис подскочил на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Первым делом нащупал выключатель мутных флюоресцентных ламп.

Он всё еще был в своей комнате, где уснул. На его руках не осталось никаких следов.

Просто сон.

Но почему-то Анубис не сомневался, что сон действительно был тем, что показывал Кронос – скорее всего, именно из-за обещания он смог это сделать. Или с помощью Гекаты, которая умела наводить кошмары.

Что ж, следовало ожидать, что Кронос вряд ли сможет по-настоящему помочь.

Одеяло сбилось, пот высыхал, неприятно холодя кожу. Анубис натянул одежду, глянул за окно: стояла вязкая чернильная ночь. Спать совершенно не хотелось, так что застелив одеяло, Анубис улегся поверх и достал телефон, чтобы почитать роман Луизы, о котором она говорила.

Медленно, неторопливо мрак отступал, сменяясь мутным, синеватым светом утра. Анубис отложил книгу, когда за окном начали ездить первые утренние машины. Душ он проигнорировал, покосившись на дверь ванной. Как будто еще мог открыть ее и увидеть самого себя.

Анубис уселся с телефоном на кухне. Тут окна, конечно, не были такими большими, как в гостиной, зато именно сюда заходили все без исключения, как просыпались. Анубису хотелось увидеть других. Окончательно понять, что сны – это всего лишь сны. Реальность другая и в ней больше возможностей.

Первым, конечно же, появился Амон. В то же время, когда сизый сумрачный свет сменился на золотистый от восходящего солнца.

Встрепанный, но ни разу не сонный, Амон был в одних джинсах, драных, с принтами и золотом по всей штанине. Он насвистывал какую-то мелодию без слов и, увидев Анубиса, искренне удивился:

– Ты что, вообще не спишь?

Тот неопределенно повел плечами.

– Кошмары, да? – в голосе Амона послышалось искреннее сочувствие.

– Иногда. Порой просто не могу уснуть.

Амон распустил свою силу, охряную пыль солнечного света, ласковое тепло, которое тут же окутало кухню. Продолжая насвистывать, Амон загремел сковородками, решив, что на завтрак необходима какая-то особая яичница. Он, конечно же, громко рассказывал, какая именно, но Анубис почти не слушал.

Он тихонько улыбался, нежась в солнечном тепле и поглаживая между ушами одного из псов Сета: собака сейчас походила на совершенно обычную, забравшись на руки и опасно балансируя. Часть отправилась вместе с Цербером по следу Тиамат, но несколько сновали под ногами, так что Амон чуть не наступил на них, громко ругаясь.

– Фу, Амон, тебе не идет.

В ответ он только показал язык и вернулся к яичнице. Прищурился:

– Как думаешь, скоро встанут остальные? На них готовить?

– Да они на запах сползутся! – рассмеялся Анубис. – Конечно, готовить.

Придерживая пса, он потянулся к стоявшей колонке, и после нехитрых манипуляций в кухне начали биться негромкие ритмичные звуки. Голова немного болела с недосыпа, но Анубис с энтузиазмом принялся подпевать, вторя Амону.

Иногда ему казалось, у него внутри живут две сущности.

Одна помнила, как мало развлечений было в Дуате. Это хороший мир, но он всегда ассоциировался у Анубиса с запретами. С сухой хрусткой скукой. Поэтому он тянулся в мир живых, с радостью принимая всё то, что он предлагал. Каждый новый день встречал с восторгом.

Но другая его часть всегда принадлежала смерти. А уж теперь – особенно. Мертвецы покалывали пальцы, проходили сквозь него постоянно, а не иногда, как у Гадеса. В виски билось осознание, что стоит хоть немного ослабить контроль, и самой большой проблемой станет он сам. От этого хотелось забиться куда-нибудь подальше, свернуться клубочком или просто курить.

Следующим на кухне появился Сет. Хмурый, как и всегда по утрам, неразговорчивый. Он молча поставил вариться кофе, выслушивая поток слов от Амона, которому доставляло извращенное удовольствие утро за утром пытаться его разговорить.

– Да когда же ты заткнешься, – пробормотал Сет.

Но от яичницы не отказался. Аромат еды переплетался с запахом кофе, и вскоре на кухню впорхнула Нефтида. Такая же звенящая, пахнущая благовониями, как и всегда. Но Анубис заметил, что чай она делать не стала и села подальше от Амона. Кидала на него быстрые взгляды, как будто осторожно, носочком ноги прощупывала влажную почву.

Вчера Анубис сказал Амону, что они должны доверять друг другу. Иначе Кронос одержит победу. И сейчас Амон честно пытался, щедро распространяя вокруг медовое тепло.

Он умел светить и успокаивать.

Последними на кухню пришли Гадес и Персефона. Они проводили ночи в Подземном мире, после того как Сет сказал, что они слишком громкие.

– Просто у тебя тонкие стены, – ответил Гадес.

Анубис с радостью влился в шумный гомон, хотя оставался единственным, кто не выпускал свою силу, не смешивал ее с другими. Он поймал на себе внимательный взгляд Нефтиды: она явно это поняла, но говорить ничего не стала.

Вёл беседу, конечно же, Амон, ему вторила Персефона, тоже выглядевшая абсолютно выспавшейся. Сет хмуро пил кофе, Гадес тоже молчал большую часть времени, слишком задумчивый.

Анубис хотел рассказать о сне, о том, что его, скорее всего, наслал Кронос…, но постеснялся перед всеми. Он не был уверен, что это действительно Кронос. Ему не хотелось рассказывать о том, что он видел – вдруг решат, он всерьез о чем-то подобном задумывался? Или, хуже того, заметить в чужих лицах хоть намек на то, что это и правда станет единственным выходом.

– Встретимся с ацтеками ближе к вечеру, – сказал Сет. – За городом.

– Мне это не нравится, – ответил Гадес.

– Мне тоже. Но их стоит приструнить, иначе начнут и тут приносить кровавые жертвы. Как в старые добрые времена.

– Еще надо помочь Зевсу.

– Поехали в клуб. Там сейчас полно богов, что-нибудь придумаем. Возможно, Сехмет…

– Я могу это сделать, – подал голос Анубис. – Если вы знаете, где держат Зевса, то в чем проблема? Перемещусь туда и заберу его.

– Нет.

Порой Анубиса бесила категоричная манера Сета, который мог ничего не объяснять, считая, что его веского слова достаточно.

– Я могу это сделать, – упрямо повторил Анубис. Он смог бы обойти ловушки Кроноса. Тот даже не узнает, что это он!

– Нет, Инпу, я тебе не позволю.

– И что сделаешь? Запрешь меня?

Анубис понимал, что его заносит на поворотах. Не только на мотоцикле, но и по жизни. Он тут же пожалел о своих словах, сравнивать Сета с ацтеками было как минимум несправедливо.

Порой Анубис просто не мог сдерживаться. Не мог запирать всё внутри себя. Но тут же словно отшатывался, боясь обжечься о пламя, которое, как ему казалось, могли разжечь его слова.

Громко выдвинув стул, Сет поднялся:

– Через пятнадцать минут чтобы все были в машине.

Как говорил Амон, феерично бесить Сета выходило только у Анубиса.

Персефона заявила, что ей нужна Нефтида на пару часов в Подземном мире, и они приедут позже. Гадес сел в свою машину, Амон завалился на переднее сидение к Сету («кто успел, тот и садится вперед, Инпу!»), Анубис устроился сзади.

– Не уверен, что с Зевсом что-то выйдет, – честно признался Сет. – Кронос убил моего пса. Он будет ждать нас. Как обойти его ловушку?

– Но ты не хочешь говорить об этом Гадесу, – догадался Амон. – Ну, я бы тоже не стал утверждать в лицо богу смерти, что как-то лажа выходит со спасением его брата.

– Эй, вы чего! – Анубис влез между передними сидениями. – Кронос не всемогущ, а у нас полный клуб разнокалиберных богов. Что-нибудь придумаем.

Амон закатил глаза:

– Это стадо надо еще организовать.

– Пока они всё не выпили, – хмыкнул Сет. – Так что замечу, Амон, что ты с ними пьешь, будешь спать на диване, а не в комнате.

– Эй! Я налаживаю связи!

– Я тебя домой не потащу, – проникновенно сказал Анубис.

Хотя все знали, что при серьезных делах Амон уж точно пить не будет.

– А начнете сейчас петь про лошадку, выкину из машины обоих, – пригрозил Сет.

Амон с Анубисом тут же начали насвистывать мелодию, так что Сет молча включил радио, выкрутив побольше тумблер громкости. Пытаться перекричать Элиса Купера – точно так себе занятие.

Откинувшись на заднем сиденье, Анубис нацепил темные очки, хотя сквозь тучи не особо проглядывало солнце. Заметив это, Амон возмутился:

– Ты всегда хочешь быть пафосным!

Половина слов потонула в музыке, но Анубис их понял и только хмыкнул. Он потрогал ссадину на скуле: почти зажила, к вечеру и следов не останется.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю