290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 29)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

– Надеюсь, ты не про меня.

– Я про то, что куришь в комнате. Нечего учиться у Инпу вредным привычкам.

– Нет, ну при чем сразу я? – возмутился Анубис.

Амон только хмуро выпустил дым в сторону Сета. Промолчал, но Сету казалось, он почти услышал невысказанные слова: «сигареты – наименьшая из наших проблем».

С утра пораньше к не выспавшимся Гадесу и Сету присоединилась Персефона, и они вместе направились в больницу к Амону, где уже был Анубис. Безликие стены угнетали, запах лекарств въедался под кожу, и Сет определенно не мог сказать, что это самое прекрасное место в мире.

Но что его действительно удивило, так это Амон.

Больница влияла на него… плохо. Сияние вобралось само в себя, потухло, как будто оставив только пергаментную человеческую оболочку. Амон сидел подавленный, нервно перебирал пальцами жидкое больничное одеяло и тихо просил забрать его домой.

Он слегка ожил только в машине: благо врачи отпустили под расписку, всё равно не понимая, чем конкретно отравился Амон, и почему на следующий день он уже абсолютно здоров физически.

Лондонская погода солнцем не радовала, но с Амоном в салоне стало теплее, хотя сам он мерз. Так что в квартире Анубис притащил ему плед и чай. Даже порывался что-то приготовить, но Сет молча протянул ему планшет с телефонами доставки готовой еды.

После душа Амон стал выглядеть куда лучше и проворчал, что, если его еще раз кто-нибудь отравит, он в больницу не пойдет. По тому, как он замолчал после, Сет понял, что Амона сильно угнетает: отравил его не кто-то, а «свои».

Сделав из пледа настоящее гнездо на диване, Амон выпросил у Анубиса сигарету, пока Сет не видел. Так что теперь оставалось только наблюдать, как он стряхивает пепел то в пепельницу, то мимо, на красную обивку.

– Прожжешь дырку – придушу, – миролюбиво сказал Сет.

Амон только глянул исподлобья и промолчал. Он даже не стал привычно отшучиваться, хотя сияние к нему постепенно возвращалось. Медовое, теплое, Амон явно позволял ему заполнять комнату, и никто не был против. Каждому сейчас пригодился бы такой плед.

Решив выяснить, заказал ли еды Анубис, Сет отправился на его поиски, размышляя, не стоит ли лечь и хоть немного поспать. Ночью не хотелось совершенно, но сейчас он ощущал, что его медленно срубает. Оставалось только завидовать Гадесу, который после бессонной ночи мог оставаться как всегда невозмутимым. Только слегка заторможенным.

Или сходит в спортзал на первом этаже. В современном мире Сету не хватало движения, нагрузок, да и мысли они отлично приводили в порядок.

Анубис нашелся в своей комнате. Вскинул голову на Сета и вернулся к своему занятию. Тот сидел на краешке постели и пытался распутать проводки наушников.

– Никак! – пробормотал Анубис.

Сет видел, что его пальцы дрожат. Опустившись на колени, мягко накрыл ладони Анубиса собственными. Тот ощутимо вздрогнул и замер.

Сет подозревал, что в детстве в Дуате вряд ли Анубиса так уж часто кто-то касался. Поэтому до сих пор он воспринимал это как нечто из ряда вон выходящее. Сет прекрасно знал, и сейчас, когда увидел, что это действительно отрезвило Анубиса, убрал руки.

– Не думал, что больница может так влиять на Амона, – вздохнул Анубис. – Он говорит, там как будто жизнь выпивают.

Сет пожал плечами. Он, конечно, больницы не любил, но ничего странного в них не ощущал.

– Твою же энергию смерти он спокойно воспринимает, – заметил Сет.

Отмечая, что сейчас она снова улеглась, успокоилась.

– Последняя девушка, которую любил Амон, была смертной, – пояснил Анубис. – Она умерла в больнице.

Теперь становилось понятнее, почему Амону так не по душе больницы. Хотя всё равно Сет задумался, насколько солнечная божественная сила ближе к жизни, в отличие от Анубиса, который был смертью. Или самого Сета, скорее, стихийного.

– Я уверен, у мамы были причины, – тихо сказал Анубис. Глянул на Сета. – Она ведь не хотела навредить Амону?

– Нет. Сказала, что он должен был просто уснуть.

Он и сам очень хотел поговорить с Нефтидой и задать некоторые вопросы ей самой. Но оставалось только ждать, когда она всё-таки вернется. Вполне в духе Неф: сначала сделать, а потом не знать, как об этом говорить.

Прищурившись, как когда-то в пустыне, Сет легонько поднял свою силу. Он не умел согревать, смутно представлял, что за тепло. Его сущность всегда оставалась силой, энергией воина, который может только идти вперед.

Защищать и поддерживать тех, кто рядом.

В комнате дохнуло раскаленным на солнце песком, запахом пыли и высыхающих акаций. Во флюоресцентных лампах по сторонам кровати будто отразились на миг далекие оазисы.

Анубис качнул головой, крепко сдерживая собственную силу:

– Мертвецы сегодня слишком громкие.

Он подтянул колени к себе, обхватил. Убирать пустыню Сет не стал, и, хотя продолжения он не ждал, Анубис неожиданно сказал:

– Они такие… липкие. Не могу их утихомирить.

– Не слушают?

– Даже не уверен, что они могут. Я – проводник. Может, мертвецы всегда смогут говорить через меня. Только никак не могу понять, как не обращать внимания.

Раздался звонок, и Сет поднялся на ноги:

– Похоже, заказанная тобой еда приехала. Даже мертвецы не помешают хорошему обеду.

Анубис улыбнулся и последовал за Сетом, но в гостиной они быстро поняли, что приехала вовсе не еда. Растерянная, потерянная Нефтида стояла рядом с креслом и цеплялась за него руками, как будто это единственное спасение, твердая почва посреди бушующего моря. Око бури.

Нефтида что-то говорила Амону, и он устало кивнул:

– Я знаю, Неф. Но было погано.

Хмурящийся Гадес и Персефона стояли в стороне. Взгляд Нефтиды первым делом прошелся по Анубису, потом остановился на Сете. И с этого момента она видела только его.

Он всегда знал, что в этом мире не так уж много существ, мнение которых его действительно интересует. И единицы тех, у кого он бы стал с этим мнением считаться. У Нефтиды же таким богом оставался сам Сет. Может, еще Анубис, но с ним отношения были другими – он всегда мог понять мать, как практически любого в этом мире.

Сет смутно понимал богов и людей. Он не был ни податливой водой, ни мягким звездным светом. Он – хаос и буря, битва и воин, кровь и боль на острие клинка. Он не умел понимать, не видел смысла прощать и не сдерживал ярость.

Но все меняются за тысячи лет.

И Сет научился.

Его сила взметнулась резко, непроизвольно, но не на тех, кто был внутри комнаты, а как будто огораживая их от окружающего мира. Словно защиты на квартире мало. Песчинки зацарапали руки, когда Сет подошел к Нефтиде и негромко, хрипло спросил:

– Что он пообещал тебе?

Она дрогнула, но не отвела взгляд. В этот момент Сет хорошо ощущал Нефтиду, ее страх, ее смятение. Она смотрела только на него:

– Избавить тебя от яда. Научить Инпу владеть силой.

Сет догадывался о чем-то таком. Понимал, что единственное могло заставить Нефтиду принять любую сделку. Он лучше многих знал, как она прижималась к нему ночами и шептала, что боится за сына, боится, что Анубис – продолжение Дуата, а вовсе не его владыка, как мертвецы могут забрать его себе. А потом она вытирала кровь, которой захлебывался Сет, и он без лишних слов понимал, как она боится за него. За Анубиса без него.

Браслеты на руках Нефтиды дрогнули легким перезвоном.

– Ты сможешь меня когда-нибудь простить?

Их связь насчитывала тысячи лет и была куда глубже многих других. Они повенчаны песком и звездной пылью, ночными цветами и бурей среди безжизненных черных камней пустыни.

– Да, – честно сказал Сет. – Ты всё равно моя жена. Что бы ты ни сделала, я верю тебе.

Помолчав, он добавил, позволяя силе пустыни наконец-то стихнуть:

– А ты себя простишь?

Ответить Нефтида не успела. В несколько шагов Гадес преодолел расстояние между ними, и за ним шлейфом тянулась мощь Подземного мира:

– Где мой брат? Где Зевс?

– Не знаю, – Нефтида опустила глаза. – Его забрал Кронос.

– Ты хоть представляешь, что он может сделать?

Сет почувствовал, как темная грозная сила Гадеса потихоньку закипает.

– Успокойтесь!

Но Гадес не отреагировал на пустыню Сета, слишком к ней привык. Король Подземного мира и старший брат Зевса мрачно смотрел на Нефтиду, и запах благовоний легко растворился в сладковатом аромате тлена.

– Эй, прекратите! – неожиданно вмешался Анубис. Сет хорошо помнил, как тот не хотел сегодня выпускать силу, но присутствующих словно окутало бинтами для мумифицирования. – Мы найдем Зевса. Сначала только поедим. Там что, пробки? Где наша еда?

Персефона неслышно подошла к Гадесу, что-то шепнула ему, и его сила наконец-то опала. Анубис, продолжая что-то говорить, уселся рядом с ошарашенным Амоном. Сет заметил, как Анубис устало потер глаза.

Всё стихло, но Сет и себя ощущал выжатым, будто сила была направлена против него. Яд внутри бурлил, но Сет не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. Он тихо вышел, направляясь на кухню, и уселся прямо на пол, пережидая, пока прекратит отчаянно кружиться голова.

Он ненавидел это. И в некоторые моменты думал, уж лучше бы Оружие Трех Богов просто его прикончило, нежели заставило пить зелья и медленно умирать. Слишком, для такой энергичной натуры.

– Сет?

Гадес появился бесшумно и опустился рядом, протягивая платок. Сет с раздражением вытер им сочившуюся из носа кровь. Ощущая, как она же клокочет где-то в горле.

Он всегда нес кровь, а теперь по иронии судьбы истекал ею сам.

– Не заставляй меня выбирать между вами, – глухо сказал Сет.

– Не буду. Извини.

– Если я хоть немного знаю Неф, у нее есть направление или кровь Зевса, хоть что-то, по чему мы сможем его отыскать. Она богиня в том числе сокрытого, не забывай.

– Да. Ты прав.

Прищурившись, Сет посмотрел на спокойного Гадеса:

– Что это ты стал таким сговорчивым?

– Сеф вовремя напомнила, что будь я на месте Нефтиды, то мог бы поступить так же.

Сет хмыкнул в ответ, но не ответил: его скрутило кашлем, и кровь, отравленная ядом, снова хлынула, пропитывая платок.

Сет почти повис на руках Гадеса, пока не смог снова вздохнуть и отдышаться. Откинулся спиной на кухонный ящик, чувствуя затылком прохладу. Прикрыл глаза, слыша, как Гадес поднимается, включает воду. В руки ткнулось влажное полотенце, и Сет благодарно кивнул, вытирая лицо.

Иногда по утрам у него не хватало сил даже встать с постели.

Просто он был слишком упрямым, чтобы сдаваться.

– Думаешь, Кронос может сделать то, что пообещал? – спросил Гадес через некоторое время.

– Ты меня спрашиваешь? Он твой отец. Если пообещал, значит, верит, что может. Или предполагает сделать, но в итоге всё обернется еще худшим. Я бы не стал настаивать.

Гадес кивнул:

– Не знаю, как он может исполнить обещание насчет яда. Анубиса скорее убьет, чем научит чему-то. Но если тот не пойдет к Кроносу сам, формально не нарушение обещания. Кронос наверняка на это и рассчитывает.

Сет кивнул:

– Ты слишком многословен, Аид. Я тебя понял. – Он помолчал немного. – Вот еще что… не отправляй за Зевсом Инпу.

Гадес показал свое недоумение только слегка приподнятыми бровями.

– Он устал, – пояснил Сет. – Ему пришлось то богов убивать, то Персефону и Неф вдвоем вытаскивать. Он, конечно, никогда этого не покажет, но устал. И мертвецы продолжают досаждать.

Гадес кивнул:

– Конечно. Найдем способ. Наверное, надо с Неф поговорить…

Они одновременно услышали торопливые шаги, одинаково напряглись и почти синхронно посмотрели в сторону вошедшей на кухню Персефоны:

– С Анубисом что-то не так.

Он сидел на том же диване, как и помнил Сет, но казался отстраненным, не реагирующим на то, что происходит вокруг. Остекленевший взгляд уставился куда-то в пустоту, а зрачок невероятно расширился, хотя в комнате оставалось светло.

– Инпу? Инпу, черт возьми! Что случилось?

Амон в растерянности смотрел на Сета:

– Ничего. Мы сидели, разговаривали, а потом он замолчал и перестал отвечать.

– Набери ванную.

– Что?

– Ванную, что здесь непонятного? Прохладную.

Если не работают слова, и Анубис слышит только мертвецов, может сработать вода, особенно с перепадом температур.

Земля Кемета когда-то зависела от разливов Нила. От спокойных вод великой реки, которая несла плодородный ил и жизнь. Все египетские боги так или иначе связаны с водой, она отзывается где-то в глубине их костей.

Но даже в ванной, полной воды, куда решительно почти швырнул Анубиса Сет, тот оставался таким же отстраненным. Губы его побелели, как будто он сам становился мертвецом, а зрачки заполнили радужку, сделав глаза совсем черными.

Сет прикрыл глаза. Он не очень понимал, что делает, но не колеблясь швырнул собственную сущность вслед за Анубисом. Ощущая вокруг как будто могилу, сдавливающую землю, липкие, склизкие пальцы, скользившие по его телу, по напряженным мускулам рук, по торсу. Мертвецов, нашептывающих что-то в уши сотней языков, которых он не знал.

Сет хотел зажмуриться, стряхнуть с себя призраков, но не мог этого сделать.

Он всегда шел только вперед, как бы глубоко ни оказывалось.

Так и сейчас ему казалось, он разрывал мягкую влажную землю, пахнущую червями. Стиснутый в одиночестве могилы, он пробирался вперед, пока не ощутил теплую сущность Анубиса.

Он всегда ощущал его как согревающее дыхание на затылке. Как что-то живое и пульсирующее.

Теперь Сет мог почувствовать мертвецов сам – они не были злыми, просто тянулись к Анубису, как и всегда к проводнику, но теперь он был еще и вратами, и они проникали – не в мир, а в него самого.

Анубис своей-то силы боялся, а тут вообще не понимал, что делать. Отчаянно замирал от одной мысли, что не удержит и снова кого-то убьет.

Сейчас Сету казалось, что Анубис проваливается всё глубже, увлекаемый мертвецами, в глубины, стискивающие его сущность – если не отдаваться безумию, то можно отдаться их холоду, и такой выбор казался Анубису правильнее.

Но Сет компромиссов не знал никогда.

Дурень. Мальчишка. Я тебя так просто не отпущу.

Сет судорожно открыл глаза и первое, что увидел – мокрый, дрожащий Анубис, еще сидевший в ванной. Расширившимися глазами он смотрел на Сета:

– Ты что!.. Я мог утянуть тебя за собой!

– Было бы обидно, – хрипло ответил Сет.

Он знал, что Анубис цепляется за него как за что-то твердое и понятное, маяк, который раздвигает даже тьму мертвецов. Но в этот раз не сработало. Как будто Анубис сам не захотел хвататься. Сет глянул на него так грозно, что тот отпрянул, но его эмоции оказались понятны.

Анубис видел, как влияет яд на Сета. Замечал. И действительно не захотел цепляться, потому что боялся, это ослабит Сета.

– Дурень! – заявил Сет.

А потом его вены взорвались огнем. Жидким, испепеляющим, жарким. Не таким приятным, как ласковое тепло Амона, а убивающим, разъедающим.

Кронос не мог обойти обещание. И если с Анубисом легко отнести всё на неопределенный срок, то с Сетом не выйдет – воздействовать на измененный яд Оружия Кронос мог. Он уже делал это однажды, но сейчас всё ощущалось иначе.

Как будто невообразимое давление, но не снаружи, а изнутри.

Кронос выжигал яд из крови Сета. Правда, заодно с этим и его божественную сущность.

Сет ощущал, что кровь сочится даже из пор его кожи, а сущность расползается, будто старое полотно под пальцами. Он чувствовал Нефтиду и Анубиса, но они ничем не могли помочь, даже призывы Амона как главы пантеона не работали.

Пока не вмешалась другая сила. Слишком… иная. Холодная и спокойная, как воды Стикса и фиолетовые искры Подземного мира. Кронос наверняка почувствовал, что вмешался его старший сын, связанный с Сетом не меньше Нефтиды.

Когда-то они смешивали кровь, окруженные пустыней, под светом равнодушных звезд. Они клялись друг другу в верности. И Гадес крепко держал Сета.

Пока огонь наконец-то не утих, не выжег яд до конца из крови.

Сет смог вздохнуть, ощущая, что пусть Кронос и хотел убить его, выполняя обещание, но в итоге он жив.

А яд исчез.

========== 40. ==========

Они сидят на берегу лениво текущего Стикса. Посейдон в воде по колено, смывает грязь и кровь, насвистывает какую-то мелодию, играет с волнами. Средний брат, но он кажется самым юным, возможно, даже не совсем понимающим, почему они восстали против отца.

Посейдон меньше всего времени провел в той пещере. Аид не сомневается, стоит им покинуть Подземный мир, Посейдон тут же исчезнет в неизвестном направлении.

Аид и Зевс сидят на берегу. Уставшие, смывшие следы борьбы, но не желающие играть с водой.

– Еще немного, и у нас бы не вышло, – негромко говорит Зевс. – Я почувствовал, как ты хотел одним рывком запечатать тартарские врата.

– У меня бы получилось.

– Ты бы умер при этом. И так потратил кучу сил на создание Подземного мира.

Аид знает это. И всё равно сделал бы то же самое – он не хотел возвращаться в пещеру, не хотел вечного заточения.

Зевс его опередил. Сам закрыл врата.

– Спасибо, – говорит Аид. Молчит недолго. – Я предложу, чтобы именно ты стал главой пантеона. Кому-то ведь надо управлять.

Короткий удивленный взгляд Зевса.

– Почему именно мне? Ты старший.

– А ты рожден, чтобы вести за собой.

Зевс хмыкает:

– Посейдону это не понравится.

– Я тебя поддержу. Он смирится.

– Тогда пошли, нечего рассиживаться.

Они только запечатали врата с Кроносом, но Зевс уже не может сидеть на месте. Он стремится вперед, к новым свершениям. Первым подскакивает с примятой травы – протягивает руку Аиду.

Как тогда, в сумрачной пещере, которую Зевс смог открыть – он тоже протягивал руку, предлагая пойти против Кроноса. В глазах младшего брата плескался страх пополам с решимостью. Сейчас Аид видит только решимость.

Как тогда, он принимает руку Зевса.

Больше всего на свете Гадесу хотелось спать. Ночь в Подземном мире выдалась суматошной: несколько душ умудрились разозлить Цербера, то ли пытались пролезть в мир живых, то ли просто не в тот момент дернули пса за хвост. Пришлось до глубокой ночи разбираться, пока Гадес не махнул рукой и не наказал и тех, и тех.

Утром, когда они проснулись, Персефона уткнулась ему между лопаток и мысли вставать решительно отошли на задний план.

– Я должен проверить, как там все, – пробормотал Гадес, выбираясь из-под теплого одеяла.

– Яда нет, ты бы узнал, если что случилось, – ответила Сеф.

Теперь он сидел за столом, пил крепкий кофе без молока и сахара и считал себя одним из самых несчастных богов в этот момент времени.

В отличие от собеседников.

Если вчера Сет казался потрепанным, то сегодня, хорошенько выспавшись, он так и излучал энергию, которой не мешал ранний час. Амон тоже сидел тут же и болтал всё то время, пока не закончился его собственный кофе.

– И кто возглавит богов, пока Зевса нет? Аполлон не может, у него так себе с организаторскими способностями…

– Ты, – перебил Сет.

Амон открыл рот и снова закрыл. Всё-таки сказал:

– Совсем рехнулся?

– Ты Амон-Ра, древний светоносный бог. Что бы ни думал, у тебя хватит авторитета. Никто не посмеет возразить.

– Сет, если это извращенная шутка…

– Я не шучу.

Амон смотрел на него еще несколько секунд. Потом громко выдвинул стул из-за стола и вышел с кухни, крича:

– Инпу! Хватит дрыхнуть! Мне надо выпить!

Для того чтобы его слова звучали весомее, он еще и постучал кулаком по двери, пока проходил мимо. Из комнаты показалась растрепанная голова заспанного Анубиса:

– Что ты орешь? Какое пить? Утро же…

Амон уже удалился в сторону гостиной, так что если что-то и ответил, то слов слышно не было. Анубис снова исчез в комнате.

Молча пригубив чашку, Гадес посмотрел на Сета. Они остались на кухне вдвоем, среди вившихся ароматов кофе.

Сет много времени проводил среди туарегов, бедуинов и других людей, которые любили пустыню почти так же сильно, как он сам.

Эти народы предпочитали неторопливость. Длинные ритуалы гостеприимства и вглядываться в знойное марево пустыни. Гадес подозревал, именно они научили этому и порывистого Сета. Как и готовить кофе – крепкий, черный, вязкий.

Пусть Сет всегда выглядел так, будто готов хоть сейчас сорваться в бой, он подождет, пока не закончится кофе.

Весь мир – песок, однажды сказал Гадесу старый туарег. Его голубые глаза, густо подведенные черным, смотрели на бога смерти так, будто именно этот человек жил тысячи лет. Весь мир – песок. Время – песок. И мы сами – только песок. В пустыне вечности. В вечной пустыне.

Сейчас Сет выглядел почти так же, как тогда. Только одежда другая: из-под рукавов темной футболки выглядывала вязь татуировок, сбегавших по рукам, они же выныривали на шею, уходя к затылку. Чуть прищуренные глаза и расслабленная поза: Сет наслаждался кофе и утром.

Он больше не мерз и совершенно не спешил.

Хотя Гадес лучше многих знал, что, если бы прямо сейчас возникла опасность, Сет ни секунды не раздумывал: он умудрялся находить оружие в любой ситуации, разжиматься, будто пружина из силы и мускулов. Хотя Гадес предпочитал холодное оружие, изобретение револьверов у Сета вызвало восторг.

– Ты как будто задумался о смысле жизни, – хмыкнул Сет.

– Вспомнил Дикий Запад.

– О! Прекрасное время.

– Конечно, теперь-то тебе нельзя стрелять в каждого встречного прямо на улице или в баре.

– Да ну ладно, я никогда не стрелял в каждого.

– Через одного. – Гадес подумал. – Хотя нет, я бы всё-таки сказал, в двух из трех.

– Мне просто нравились прерии.

– Ага, тебя иногда принимали за индейца.

– Дикие, необразованные люди.

Боги могли изменять внешность при возвращении в тела, но это был долгий и сложный процесс. Хотя детали менялись постепенно и зачастую без их желания: и Сет, и сам Гадес за тысячи лет стали куда меньше походить на то, как они выглядели изначально. Более «универсальные», как говорил Амон – сам он вообще успел сменить цвет волос, когда-то был тоже темненьким.

– Я рад, что ты избавился от яда, – сказал Гадес.

– А я рад, что не умер при этом. Спасибо.

Гадес неопределенно пожал плечами. Как будто могло быть иначе. Как будто они могли хоть ненадолго задуматься, а не кинуться вытаскивать друг друга из бездны.

Тогда Гадес не смог даже толком осознать, что происходит: вот Анубис едва не срывается к мертвецам, а вот уже Сет истекает кровью, и Гадес с холодным отчаяньем понимает, что разрушается божественная сущность.

Гадес не задумывался.

И сейчас, видя перед собой здорового, готового к бою хоть со всем миром Сета, понимал, что всё не зря. И это их маленькая победа, поражение Кроноса.

– Мне нужна пара часов, – сказал Сет. – А потом попробуем поискать Зевса. Не делай ничего без меня.

– Куда я денусь.

– Хочу дождаться возвращения псов.

– Конечно.

Гадес понимал, что лучше и вправду не торопиться, чтобы точно получилось. А еще он отлично знал, что Сета просто распирает вернувшаяся энергия, и ему нужно куда-то ее деть. Снова ощутить собственную силу.

Поэтому Сет ушел в спортзал.

Гадес же остался пытаться не уснуть.

Он успел перекусить, когда направился в гостиную и нашел Амона. Тот сидел, закутавшись в старый плед, от которого пахло благовониями Нефтиды. Торчала только светлая растрепанная голова да руки, в которых Амон держал телефон.

Как и Сет, он обожал современные гаджеты. Правда, если первый любил высокие технологии, то второму больше нравились возможности, которые они давали. С одним только телефоном в руках Амон мог узнать новости всех богов, сводку погоды и… странно, что не найти сразу и Кроноса.

– Сколько подписчиков в Инстаграме? – хмыкнул Гадес. Он ни черта в этом не разбирался, но знал, как Амон любит всякие соцсети.

– Достаточно, – угрюмо отозвался тот.

Он мельком глянул на Гадеса и снова уставился в телефон, хотя складывалось впечатление, что просматривает довольно бездумно.

– Что случилось? – нахмурился Гадес.

– Ничего.

Но молчать Амон не умел и через пару секунд со вздохом отложил телефон и посмотрел на Гадеса:

– Я не могу перестать думать о Неф.

– Ты говорил с ней?

– Нет.

У Гадеса тоже было время поразмышлять. Когда первые гнев и страх улеглись, он внимательно слушал Персефону. Они устроились на огромной кровати в Подземном мире, Сеф положила голову ему на грудь и спокойно говорила. Гадес долго молчал, но в итоге понял, что пусть и не простит Нефтиду так просто, но и злиться на нее не может.

Если бы Персефоне угрожала опасность, Гадес мог бы сделать то же самое. Да и если бы Кронос предложил отдать какого-нибудь бога, но избавить Сета от яда… вероятно, это был бы мучительный выбор для Гадеса, но он бы его сделал.

Он знал, что и для Нефтиды это нелегко.

– Я понимаю, почему Неф сделала то, что сделала, – пояснил Амон. – Меня пугает другое. То, что Кронос так легко смог манипулировать, добиться своего без всяких монстров, чудовищ или войн. Если он сделает так снова?

– Мы будем готовы.

Амон вздохнул, и Гадес понял, есть что-то еще, о чем тот, вероятно, в курсе, а вот Гадес мог только догадываться.

– Что?

– С Нефтидой Кронос заставляет нас не доверять друг другу. И Зевс у него. Скандинавы на его стороне, и…

– Не томи, Амон. Что еще?

– Ацтеки. Они отловили нескольких нимф, которые были в Лондоне. Я не знаю деталей… говорят, то ли изнасиловали, то ли просто убили и оставили головы на пороге клуба Сета.

Гадес уставился на Амона во все глаза. Сет об этом наверняка еще не знал – и не хотелось предполагать, что сделает, когда ему сообщат. Сейчас он энергичен как никогда.

– Ацтеки не похожи на скандинавов, – Амон еще больше закутался в плед, как будто хотел в нем спрятаться. – Они не будут молчать и ждать. Они всегда готовы проливать реки крови, орошать ими реальные или вымышленные пирамиды. Нападение на нимф – это объявление войны. Они не остановятся. Даже если бы Анубис пошел к ним – хотя для ацтеков это просто повод.

Гадес помнил Анубиса вчера. И теперь точно не сомневался, что если запереть, то хватит его ненадолго. Оставшись наедине с мертвецами и без Сета… это будет хуже, чем смертный приговор. Гораздо хуже.

Амон, видимо, думал о том же самом:

– Я так боялся стать… безучастным. Древним божеством, обратившимся в камень, так глубоко в себе, что можно ли считать это жизнью? Но не думал, что таким может стать Анубис. Он слишком живой.

– Его одолевают мертвецы, – мягко сказал Гадес. – И ты ему нужен. Не только Сет.

Амон молчал, сейчас больше всего похожий на кота, встрепанного, закутавшегося в плед. Он как будто растерял свое сияние и тепло – или, точнее, пока не восстановил полностью после больницы.

Как будто выцвел, поблёк и никак не мог вернуться в норму.

– Ты говорил, в больнице смерть, – осторожно начал Гадес. Он видел, как вздрогнул Амон, но не стал молчать. Возможно, разговор расшевелит солнечное божество. – Я ничего такого не чувствовал. Хотя смерть – моя стезя.

– Я был не совсем прав. Скорее… в том месте отсутствие жизни. Пустота. Как черная дыра.

Гадесу было сложно понять. Он ощущал смерть, она была его стихией, его подругой, его тьмой. Его ласковым псом и домом. Его плащом, постоянно окутывающим плечи до мягкой, успокаивающей теплоты.

Для Гадеса губы Персефоны имели привкус смерти. Мир вокруг расцвечивался оттенками тьмы.

Для Амона всё точно иначе. Его солнце давало жизнь, согревало. Наверное, потому он так остро ощутил больницу.

А может, у каждого существует своя точка. Черта, за которую наполни – и это уже слишком. Настолько слишком, что Амон до сих пор не мог полностью прийти в себя.

Он встрепенулся, плед сполз на плечи.

– Ты думаешь, Сет говорил серьезно? Ну, пока Зевса нет…

– Абсолютно, – кивнул Гадес. – Но тебе решать.

– Не уверен, что меня будет кто-то слушать. Вот ты…

– Слушать меня будут. Но никто не пойдет за Смертью.

Амон фыркнул, наконец-то более похожий на себя:

– Думаешь, кто-то пойдет за Солнцем?

– Многие тысячи лет люди шли за солнцем. Чем боги хуже?

Ответить Амон не успел, потому что в комнату влетел Анубис. На его голове красовались большие наушники и, судя по движениям, играло там что-то явно зажигательное. Усевшись в кресло и положив ноги на столик, Анубис наконец-то стянул наушники. Но выключать не стал, так что слышен был четкий ритм ударных.

– Амон, что на тебе? Это я нахожу одежку в странных местах, а ты у нас более модный. Гадес, помнишь, что у тебя тут концерт?

– Рад, что помнишь ты, – проворчал Гадес. – Я пропустил почти все репетиции, не мог отменить еще и концерт. Парни из группы и Роуз не поймут. Не хочу их подводить.

– Отлично! – Анубис, похоже, горел энтузиазмом. – Мы все пойдем. А потом зависнем в каком-нибудь пабе. Думаю, мы заслужили небольшую передышку. И отпраздновать, что теперь у Сета нет яда.

Так вот что настолько радовало Анубиса. Хотя Гадес знал его достаточно давно и хорошо, так что заметил в глубине глаз тоску – но Анубис искренне радовался маленькой победе над ядом. И Гадес не мог не признать, что хорошо его понимает.

– Думаешь, это неуместно? – молчание Анубис понял по-своему. – Я не настаиваю, но мне показалось, будет неплохо…

– Ты прав.

Анубис просиял. Наушники у него на шее затихли, а потом разразились новой песней, которая была слышна приглушенным шумом.

– Вообще-то я сегодня пить хотел, – проворчал Амон. – Когда Сет заявил, что мне надо побыть вместо Зевса, пока его нет.

– Отличная мысль! – кивнул Анубис. – Только давай сегодня ограничимся чаем. Пить ты, Амонушка, всё равно совершенно не умеешь.

Амон даже вылез из пледа и уже набрал побольше воздуха, чтобы начать яростно возражать, и Гадес покосился на дверь, нет ли возможности тихо сбежать. В последний раз при подобном разговоре эти двое начали вспоминать все свои пьянки, и это явно было не то, что хотел знать Гадес.

Но тут в дверь позвонили.

Амон выглядел удивленным, а вот Анубис подскочил с кресла:

– Наконец-то!

Он исчез в направлении входа, а Амон проворчал:

– Надеюсь, это не пицца. Иначе я обижусь, что вы не едите то, что готовлю я.

– Так ты продолжи, – пожал плечами Гадес.

Вернулся Анубис с девушкой. Невысокой, в темных очках, светлые волосы, розовые на кончиках.

– Знакомьтесь! – возвестил Анубис. – Гадес. Эбби.

О ней рассказывала Персефона, так что Гадес сразу узнал: Апоп. Сейчас во вполне себе человеческом облике, обычная девушка, только смущенная.

– Амон, Эбби хочет научиться готовить, помоги ей.

Амон казался таким же смущенным, но быстренько поднялся и вместе с Эбби направился на кухню. Плед остался лежать на диване, а Гадес покосился на Анубиса:

– Ты уверен, что это хорошая идея?

Тот пожал плечами:

– Конечно, нет. Но я останусь рядом с ними. На всякий случай. Эбби хорошо на Амона влияет.

Спустя несколько часов Гадес был вынужден признать, что это действительно так. Он и сам не стал уходить из квартиры, с опаской прислушиваясь. Но с кухни доносился только веселый смех, а разливающуюся медовую теплоту силы Амона можно было ощутить в любой комнате.

Перепачканные в муке и еще в чем-то, Амон и Эбби появились в гостиной в сопровождении Анубиса, всё с теми же наушниками, но чистого – он явно в готовке участия не принимал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю