290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 27)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)

– Тебя этот пёс тоже любит.

– Они хорошо меня знают, – пожал плечами Анубис. – Когда-то я любил гулять с ними вдоль некрополей… кажется, тогда люди и начали ассоциировать меня как бога с шакалами.

Он с улыбкой вспоминал это время, и как Сет ворчал «вообще-то это мои собаки». Амон потом радостно тыкал пальцем в рисунки, где Анубиса изображали с головой шакала, находя это крайне забавным. Правда, назвать Анубиса «пёсиком» он рискнул только однажды, за что и получил в челюсть. Нефтида потом обрабатывала ссадины Амона и ворчала, что и он «докатился».

Так же молча, как и появился, пёс растворился тенью, темной бесформенной массой юркнул в сторону – скорее всего, просочится под дверью и вернется к Сету.

Анубис еще стоял на коленях в так и не застегнутой рубашке. Посмотрев на Луизу, он понял, что она чертовски близко. Чуть прищурившись, она сказала:

– Покажи свою силу.

В тот же момент он ощутил и ее: невесомая ваниль, перезвон колокольчиков – и едва ощутимое касание шелка, в который завернут острый нож. Это была мягкая, трепетная сила, но она оставалась опасной. Макария была богиней хоть и блаженной, но смерти.

Анубис тоже приспустил щиты своей силы, почувствовал на кончиках пальцев щекочущих мертвецов. Позволил коснуться шершавым погребальным тканям, в которые закутывали мумий. Он не знал, как это ощущается со стороны, но Луиза негромко сказала:

– Твоя сила пахнет лепестками увядших роз.

Он оперся на руки и приблизился, коснулся ее губ своими, позволяя смешиваться ванили и бальзамическим запахам, погребальным тайнам и шлейфу смерти с застывшей улыбкой. Если это розы, то те, что сухие с одной стороны и сгнившие с другой.

Луиза хотела отстраниться, но Анубис ей не позволил. Обхватил одной рукой за подбородок, продолжая целовать, решительно, бескомпромиссно. Ощущая, как ее пальцы оглаживают его затылок, спускаются ниже, на татуировку в виде египетских иероглифов.

«Завтра мы станем звездной пылью».

Луиза отстранилась и неторопливо поднялась. Она взяла книги, и Анубис не видел ее лица, но слышал в словах улыбку:

– Какой ты быстрый, принц мертвых.

– Ты знаешь, что в некоторых вопросах я могу быть очень даже неторопливым, – нахально заявил он.

– Ты очень торопишься жить.

Анубис поднялся, как раз в тот момент, когда Луиза повернулась. Она приложила пальцы сначала к своим губам, потом к губам Анубиса. Он смутно догадывался, что это едва ли не ритуальный жест, и он казался куда интимнее поцелуя. Луиза улыбнулась:

– Мне нравится.

Она выскользнула из комнаты тихо и бесшумно, оставив мнущегося на месте Анубиса. Возвращаться на кухню и продолжать упаковывать блюда не хотелось, поэтому он методично привел в порядок комнату, собрал грязные вещи и отнес в ванную в корзинку, над которой красовалась наклейка: «не постираешь сегодня – завтра ходишь голым».

В квартире было как-то уж слишком тихо, и Анубис направился на кухню, гадая, там ли еще Амон.

Он был там.

Солнечный бог сидел у стены, обхватив колени, он дрожал, пот лился градом, и в трепещущей мутной силе, разлитой вокруг, Анубис ощутил единственную эмоцию Амона – ужас.

Он тонул.

Расплавленным золотом, гаснущим солнцем опускался в мутные воды, за которыми только бездна и тьма. Гладкая поверхность улыбалась дрожащим отражением Апоп, касалась его лодки и приглушала единственный фонарь.

Тела в дрожащих водах Нила, мертвые глаза, уставившиеся в небо, лишенное звезд. Весь его пантеон, который он не сумел защитить, не смог спасти.

Ему было всё равно.

Ничто не имело значения. Есть только бесконечность времени… нет никакого времени. Нет его самого, нет чувств.

Он ощущает что-то вроде шевельнувшегося любопытства, смотрит на ближайшее тело, чтобы разглядеть лицо, скрытое водой, но не может дотянуться, его плотно обхватывают кольца змеиного тела. Раздвоенный язык щекочет запястье, проводит по вене вдоль руки – в нем нет крови. Есть только мраморная крошка, застывшие жилы, окаменевшее нечто, что когда-то было телом – бесполезный реликт.

– Амон…

– Амон! Да чтоб тебя! Очнись!

Перепуганный Анубис тряс Амона и с облегчением перевел дыхание, когда тот расслабился, а взгляд приобрел осмысленность. Уставился на Анубиса.

– Инпу? Что происходит?

Отпустив Амона, Анубис сел на пол и, не выдержав, с облегчением рассмеялся.

– Меня спрашиваешь? Ты выглядел так, будто смертельно напуган!

– Я видел, – Амон осекся и нахмурился, как будто сам не понимал, что это было. Тряхнул головой. – Это были не мои видения. Их кто-то наслал.

– Зачем?

– Не знаю. Но не уверен, что могло бы случиться, если ты не появился.

– Ну, видения еще никого не убили.

– Наши тела близки к человеческим. Всё могло случиться.

Анубис ненавидел, когда Амон становился таким серьезным. Когда между его бровей пролегала складка, светлые волосы казались золотистыми, а в глазах отражались все тысячи лет, которые он прожил.

Анубис знал, чего на самом деле боялся Амон. Однажды тот отвел его к северу от Фаюмского оазиса и показал огромный камень, припорошенный песком, но тот как будто обходил стороной.

– Это Нут, – тихо сказал тогда Амон. – Мать Осириса и Сета. Она уснула, превратилась в реликт. Интересно, что скажут люди, если однажды поймут, что эта порода не такая, как все?

Сейчас археологи наверняка решили бы, что это окаменелость со времен динозавров. Тогда, касаясь камня рукой, Анубис ничего не ощущал, только отголоски божественной силы где-то в глубине.

Она была жива.

Амон всегда боялся стать таким же. Потерять интерес к окружающему миру, превратиться в Осириса, далекого от людей и богов – у Амона не было ни брата, ни жены, ни сына, которые смогли бы его удержать.

Сейчас Анубис видел в его глазах то же выражение, что когда-то около того, во что превратилась Нут. Без лишних разговоров Анубис просто хорошенько пихнул друга в плечо. Амон тут же возмутился:

– Эй! Синяк же останется! Что за манеры?

Но Амон снова был здесь и сейчас, подскакивая на ноги:

– Гадес и Зевс в гостиной, пойдем, может, они помогут понять, что это было.

Но они вряд ли в силах что-то сделать. Амон растерялся, увидев скрючившегося Зевса на полу, а Гадеса, сидящим на диване и уставившимся в одну точку. Но Анубис уже видел подобное, пару минут назад, с Амоном. Поэтому не растерялся и потряс Гадеса за плечо, зовя его.

Ничего не происходило. Остекленевший взгляд Гадеса был направлен в пространство, по вискам стекали капли пота, руки судорожно стискивали обивку дивана. Гадес был напуган, но не возвращался так легко.

– Ты зовешь не тем именем, – сказал Амон. – Не тем, на какое отзывается божественная сущность.

Ну, конечно. Чтобы открыть следующие врата в подземное царство, нужно выкрикнуть имя. Анубис помнил древние тексты наизусть, знал, какой силой может обладать имя, но забыл об этом сейчас.

Наклонившись, Амон тихонько позвал:

– Аид.

Он тонул.

В одиночестве.

Во мраке, где не было ничего, ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Никакого объема, только пустота. Так выглядит вечность в Тартаре? Безликая и липкая. В которой нет ничего – кроме его мыслей.

Его одиночества.

Когда все остались где-то там, за пеленой мрака. Никто не подал ему руки, когда он тонул, никто ему не помог – потому что никого не было рядом.

Как и Подземного мира. Его не существовало, он был уничтожен, оставил только пустоту и давящее чувство где-то в груди.

Только имя пробивалось сквозь вязкость.

– Аид…

Он вздрогнул, но явно пришел в себя.

– Вот и хорошо, – с удовлетворением сказал Амон. – Полагаю, Гадес, ты сейчас тоже смотрел видения, которые показывали твои страхи.

Он кивнул.

– Тогда приведи в чувство своего брата и обсудим, что за фигня.

Анубис понял, что делает Амон: похоже, не так просто сразу прийти в себя после видений. И если ему помогло физическое воздействие, то с Гадесом отлично сработали простые указания. Он действительно опустился на колени перед Зевсом, дрожащим, будто свернувшимся в клубок.

Древнегреческий Анубис помнил плохо, но смог разобрать шепот «выпустите меня». Гадес, видимо, тоже, потому что качнул головой:

– Он замкнутых пространств боится.

Гадес позвал брата, и Зевс быстро пришел в себя. К тому моменту, как он смог наконец-то сесть на полу рядом с Гадесом, Амон уже расхаживал перед панорамным окном и размышлял. Резко остановившись, он повернулся к остальным:

– Помните, мы ждали шагов Кроноса? Ну, вы не могли забыть. Так вот, думаю, это они и есть. Геката может насылать тени… и страхи. Кронос наверняка сумел распространить это действие. Не удивлюсь, если все боги, которые в Лондоне, чувствуют себя примерно так же. Ну, или повезло только тем, кто в этой квартире.

– Зачем? – нахмурился Гадес.

Амон поднял руку и начал загибать пальцы.

– Во-первых, это деморализует. Враг, который может забраться в голову – страшный враг. Правда, Геката никогда не могла ничего кроме страхов, но кто об этом знает? Все решат, что им в голову залезли. Во-вторых, не знаю, как вы, а я бы точно сдох, если Анубис не помог. Вернулся бы, конечно, но сам факт. В-третьих… да откуда я знаю, что за зловещие планы у Кроноса? Я свяжусь с остальными.

Он достал телефон и тут же начал что-то строчить. Гадес уже достаточно пришел в себя, чтобы посмотреть на Анубиса:

– А кто позвал тебя?

– Никто, – развел руками Анубис. – Я ничего такого не почувствовал. Никаких видений.

Только поэтому и смог позвать Амона.

– Почему?

Анубис пожал плечами и криво ухмыльнулся:

– Может, потому что я и так каждый день живу в страхе? Мне видения не нужны, достаточно оглянуться.

Он не лукавил. Каждый раз, открывая утром глаза, он боялся, что кошмары оживут, и он действительно увидит, что близкие ему люди мертвы – из-за него, из-за силы, которую он не удержал.

Что могли предложить видения хуже и страшнее того, что Анубис сам ощущал каждый день?

– Сет давно уехал в клуб, – сказал Гадес. – Нефтида и Сеф тоже могут быть там. Поехали.

Зевс уже достаточно оправился, чтобы заявить Анубису:

– Перенеси нас.

– Вас много! Я одного могу.

– Значит, по очереди. Ехать долго. Если этот страх действует на остальных богов, нужно как можно быстрее привести их в чувство.

– Да ладно, – фыркнул Амон, не отрываясь от телефона. – Чуть-чуть испугаться полезно. Может, оценят, что стоит объединиться против Кроноса.

Зевс посмотрел на него, как на идиота, и сказал очень спокойно:

– Если они будут живы. Я так понимаю, напасть чудовищу, пока бог не может ответить, очень просто. Напомни-ка, солнечный мальчик, кому там монстры подчиняются.

Мысль оказалась настолько беспокойной, что Амон даже не стал огрызаться на Зевса. Заметно побледнев, перевел взгляд на Анубиса и кивнул:

– Перенеси в клуб Зевса и Гадеса, потом меня. Сможешь?

Анубис уже протянул руку Зевсу, когда у ног появился один из теневых псов. Он закрутился и даже тявкнул – небывалое дело, до этого Анубис слышал, как эти собаки подают голос всего пару раз за тысячелетия.

– Что за… – проворчал Зевс, едва ли не отпихивая пса.

Но Анубис нахмурился. А потом понял, что хотела сказать собака:

– Сет здесь. Он еще не уехал.

Он действительно был в своей комнате. Сидел на полу, обхватив колени, как недавно Амон, привалившись к кровати, с закрытыми глазами и тяжело дыша. Из носа обильно сочилась кровь.

– Сет!

Он не отзывался. Вокруг носились псы, совсем смазанные тени, но ни Гадес, ни Анубис, ни Амон не могли дозваться.

– Почему не выходит? – с глухим отчаяньем спросил Гадес.

Зевс застыл в дверном проеме, скрестив руки на груди. Прищурился:

– В нем слишком много яда Оружия, да еще сила Осириса… вот и не выходит.

– А что делать?

– Понятия не имею.

– Зовите! – сказал Амон. – Если кто и может достучаться сквозь видения, так это вы.

Но они не могли. Псы начали тихонько подвывать, а кровь тоненьким ручейком побежала из уголка губ Сета.

Гадес и Анубис замерли. А потом позвали одновременно и очень тихо – нет смысла кричать.

– Сети…

– Отец…

Он тонул.

В грязной яме, полной земли и гниющих корней. Он ощущал на пальцах не песок, а только смерть. Чуждую ему, вымораживающую до костей. Сверху колол дождь, а он сам чувствовал только смерть, задыхался в ней.

В ощущении собственной беспомощности.

В мысли, которая билась в венах вместе с кровью.

Ты. Никого. Не смог. Защитить.

Он падал на колени, мокрая земля забивалась в нос, в рот… пока он не услышал, как его зовут.

Сет вздрогнул всем телом и открыл глаза. Перевел дыхание, одновременно с этим утирая кровь с лица – неосознанно, инстинктивно. Он скользнул взглядом по всем, кто был в комнате, как будто пересчитывал их. Выдохнул:

– Где Неф?

– Ты закончила?

Персефона заглянула в офис, где сидела Нефтида. Та как раз положила записку на стол Сета, надеясь, что когда тот будет в клубе, то прочтет ее. Писать ему бесполезно, он может и не прочесть сообщение, да и факт, что Дик с кухни попросил разобраться с холодильной установкой, вряд ли был срочным.

– Да, – кивнула Нефтида.

Они наконец-то закончили в клубе и собирались к Деметре.

Персефона в нетерпении стояла на пороге офиса, кажется, с трудом удерживаясь, чтобы не поторопить.

Но уйти они не успели, захваченные мимолетными видениями, ощущением коснувшегося страха.

Они очнулись сами и быстро – только чтобы осознать, что они больше не в офисе.

А во власти Кроноса, похищены им.

========== 37. ==========

Он приходит к ней, овеянный войной, забрызганный чужой кровью. Дикий зверь, что одержал победу, потому что оказался сильнее всех.

Она ложится на кровать, упираясь локтями. Он нависает над ней, живое воплощение хаоса. В его глазах – чужие смерти. В его волосах запутался песок. От него пахнет потом, кровью и победой. Он рычит, наклоняется и целует ее, яростно, требовательно.

Нефтида выгибается навстречу Сету. Когда он наконец-то на миг отрывается от нее, шепчет в его приоткрытые губы:

– Мой избранный.

Браслеты на ее руках тихим перезвоном вторят голосу.

Нефтида сидела спокойно, и только пальцы левой руки перебирали браслеты на правой, выдавая беспокойство. Тонкие полоски металла, украшенные бубенцами и бирюзой. Первый подарил Сет, еще очень давно, притащил, как он выразился, «с задворок каирского рынка». Подробностей Нефтида знать не хотела.

Следующие дарили и Сет, и Анубис, стараясь, чтобы они подходили друг другу. Нефтида даже не могла носить все одновременно. И сейчас думала о тех браслетах, которые остались дома. Интересно, она их еще увидит?

Встав с места, Нефтида начала ходить по комнате, не в силах усидеть на месте. Персефона глянула в ее сторону:

– Ты напоминаешь львицу, которую заперли в клетке.

– Сочту это комплиментом.

– Только не пытайся клетку ломать. Не выйдет.

Персефона первой поняла, что это за место. Вроде бы обычная безликая комната с парой кроватей, простым столом и стульями. Но темные стены будто бы подрагивали, постоянно шли рябью. Двери не было.

Пространство между реальностями. Полностью подвластное Гекате.

Нефтида потерла правую ладонь, где на тыльной стороне красовалось что-то вроде ожога: она попробовала пробиться сквозь вязкие границы, но у нее не вышло.

Нефтида никогда не считала себя мощной богиней. Ее сила оставалась мягкими лепестками ночных цветов, не активной, а тем, что сцепляло воедино камни зданий, что плескалось в основе, вырастало из темноты.

Возможно, она всегда была ближе к первозданному хаосу, чем другие боги египетского пантеона. Когда-то изначально именно это привлекло к ней Сета.

Но связи с мраком между вздохами не хватало, чтобы пробиться сквозь завесу Гекаты.

– Бесполезно, – вздохнула Персефона. – Я знаю силу сестры. Мы не сможем выйти отсюда, а сюда никто не сможет пробиться. Я даже Цербера позвать не могу.

– Нас найдут.

– Это место не отследить.

Повернувшись к Персефоне, Нефтида посмотрела на нее, уперев руки в бока:

– Ты решила сдаться?

– Нет, конечно! Но не вижу смысла расходовать силы зря. Дождемся удобного случая.

Ждать Нефтида не любила. Но не могла не признать, что Персефона говорит правильные вещи – тем более она лучше других знала силу сестры.

Нефтида встряхнула запястьями, чтобы услышать знакомый перезвон. Он напоминал о доме, о Сете и об Анубисе.

– Конечно! – Нефтида щелкнула пальцами и села рядом с Персефоной. Заглянула ей в глаза:

– Сеф… ты должна убить меня.

Взгляд Персефоны явственно говорил о том, что она считает, Нефтида сошла с ума.

– Послушай! – в нетерпении сказала Неф. – Просто убей мое тело, я же вернусь. Сет и Анубис почувствуют мою смерть. Настолько, что Инпу сможет переместиться сюда. Он заберет нас. Больше мы никак ему сигнал не подадим.

На самом деле, Нефтида была отнюдь не уверена, что Анубис действительно сможет переместиться в это странное место. Но дороги были его стихией. В том числе между мирами. Тем более между мирами.

– Я не могу, – качнула головой Персефона. – Мы придумаем что-нибудь еще.

Нефтида отвернулась. Она знала, что других вариантов нет. Они во власти Кроноса, и неизвестно, что он захочет с ними сделать. Нефтида не сомневалась, что ничего хорошего.

Она всегда предпочитала смотреть на вещи трезво и не заниматься самообманом.

Воздух как будто сгустился у стены, и появилась Геката. В неизменном темном платье, на котором отчетливо выделялись размашистые узоры темно-красного цвета – как будто их рисовали кровью или забродившим соком ягод. Тяжелые косы лежали на груди, а у ног сидел огромный лохматый пёс, напоминавший овчарку.

Геката тонко улыбнулась:

– Добро пожаловать. Чаю не предложу, думаю, вы откажетесь.

Принимать что-то от той, кто владела колдовством и ядами, действительно было бы глупо.

– Не скучаете здесь?

Персефона прошипела какие-то ругательства, и Нефтида ощутила ее поднимающуюся силу, цветы и свежескошенную траву, что-то безумно живое на фоне прохладной Гекаты.

– Как ты посмела! – Персефона выпрямилась. – Думаешь, нас не будут искать?

В руках Персефоны соткался серп, острый, поблескивающий одновременно металлом и костью. Таким собирают первые весенние травы и спелые колосья. Вспарывают брюхо жертвенным быкам в полях.

Дочь богини урожая и жена бога смерти.

Геката ничуть не смутилась и посмотрела на серп с каким-то любопытством:

– Я не хочу, чтобы Кронос причинил тебе вред, сестрица. Так что лучше не нарывайся.

– Вред? Вы похитили нас.

– На самом деле, нам нужна ты. Посидишь взаперти, а Гадес пусть с ума сходит и думает, что тебя ждет. Но не волнуйся, я бы не дала Кроносу причинить тебе вред.

Персефона фыркнула, выражая этим всё пренебрежение к словам сестры, какое только могла. Но нападать не торопилась.

Губы Гекаты были полными, цвета черники. Она всё еще улыбалась. И с интересом посмотрела на Неф:

– Кронос хочет видеть тебя.

В голове тут же возникли слова о том, что Персефона им нужна. Только она. Но Геката качнула головой:

– Тебя не будут убивать. По крайней мере, точно не сейчас. Есть кое-что поинтереснее. Отец показал мне отличный пример. Как манипулировать, надавливать на болевые точки и добиваться своего. А я научила этому Кроноса.

Отцом Гекаты был Зевс. Как и отцом еще многих и многих богов и богинь, но они что-то не переходили на сторону Кроноса, активно ему помогая. Начало в любом случае не нравилось Нефтиде, и она колебалась.

Пока не заметила, как Геката смотрит на Персефону: чуть прищурившись, как будто чувствует… что-то. Нефтида вспомнила, как Сеф говорила, что Геката вполне может понять, удался ритуал или нет. Будет Сеф перерождаться после смерти или возвращаться, как остальные боги.

Может быть, сейчас это и не было так важно. Но Нефтида не хотела, чтобы Геката знала. Придумала, как и это использовать против них.

– Идем, – Нефтида поднялась, прошелестев длинной юбкой, и подошла к Гекате. – Не заставлять же Кроноса ждать.

Она крепко вцепилась в локоть Гекаты, и той ничего не осталось, кроме как кивнуть.

Момента перехода Нефтида не ощутила. Просто вот она была в комнате с Персефоной, а вот уже вокруг другое помещение. Почти идентичное, только без мебели. И запах перегнивших листьев и забродивших ягод, легкая щекотка хвойными иголками силы Гекаты.

В комнате стоял Кронос. В аккуратном деловом костюме, сложив руки за спиной. Темные глаза без зрачков, аккуратная борода, волосы, сотканные из самой тьмы, будто бы шевелящиеся языки мрачного пламени. Он не мог до конца быть в облике человека, даже если хотел.

– Оставь нас.

Его слова, адресованные Гекате, не казались воплощением мира, как когда-то в клубе. Но в них шелестели камни и горные реки.

Геката кивнула и тут же исчезла, а внимание Кроноса сосредоточилось на Нефтиде. Но даже выражение его лица не было человеческим. Его просто… не было. Ровная маска, которая выглядела почти как у людей, но не дрожало ни одного лишнего мускула. Если Кронос произносил слова, двигался только его рот.

– Ты попала сюда случайно, – сказал Кронос. – Мне была нужна Персефона, но вместе с ней оказалась и ты.

Нефтида молчала. Хотела сказать, что таким образом Кронос не только разъярил своего сына, но и его друга. Она только произнесла:

– Смерть и хаос придут за тобой.

– Буду ждать с нетерпением.

Нефтида почти хотела расслышать насмешку в словах Кроноса. Но в них не было ничего. Никакого выражения, только пустота, которая нервно скреблась коготками по лопаткам.

– Ты не нужна мне, – ровно сказал Кронос. – Но я умею извлекать преимущества из сложившихся обстоятельств.

Он подошел ближе, так что Нефтиде потребовалась вся ее воля, чтобы не дрогнуть. Не отступить.

Голос Кроноса оставался таким же спокойным:

– Я знаю, есть боги, для которых брачные обеты мало что значат. Таков один из моих сыновей. А есть боги, которые выбирают себе спутника, с которым связывают не только воплощение, но и божественную сущность. Продолжение их самих. Союз, записанный пылью во времени. Таков второй из моих сыновей. И ты.

Рука Кроноса поднялась и как будто очертила тело Нефтиды, ее плечи и грудь.

– Я и есть время. И чувствую в тебе эту связь с мужем.

Становилось не по себе от того, что Кронос мог действительно ощущать. Хотя Нефтида помнила, что ему могла и просто рассказать Геката.

Связь Неф и Сета ни для кого не была секретом, многие тысячи лет. Бывало, что они расставались, но никогда не думали об этом как о конечной точке. Скорее, многоточие, пауза, которая требовалась им обоим, чтобы потом крепче и жарче любить друг друга.

У Сета оставалась пустыня, куда он уходил, и Нефтида никогда не лезла в эти «отношения», считая, что у мужа должно быть свое пространство. А Сет спокойно реагировал на жажду Нефтиды по новым мужчинам, ее любопытство к смертным.

Но они не просто были мужем и женой. Они избрали друг друга. Избрали звёздами и песком.

– В теле твоего мужа яд, – сказал Кронос. – Ты помнишь, что я могу воздействовать на него? О да, в Дуате его не достать. Но твой муж согласится вечность торчать в Дуате?

Нефтида знала, что мир мертвецов Сет ненавидел. Ему всегда казалось, там слишком тесно, не хватало простора, неба над головой.

Кронос кивнул, хотя вряд ли мог читать мысли:

– Он не сможет там жить. Или просто умрет от яда. Сколько еще он протянет на ваших снадобьях? Мне даже делать ничего не нужно. Твой муж медленно умирает. Ты знаешь это.

Она знала. Но не хотела думать. Слова, произнесенные Кроносом так ровно и безразлично, казалось, резали кожу Нефтиды, будто острый скальпель, обнажали мышцы, проходили по нервам.

– А твой сын? – продолжал Кронос. – Как долго он продержится со своей силой? А если не станет твоего мужа?

Он знал, какие вопросы задавать. Куда бить точно и наверняка.

Нефтида ощущала, как Анубис балансировал на грани, как мертвецы пошатнувшегося мира тянули его за собой, в бездну, где он не мог контролировать свои силы. Пока он цеплялся сам, цеплялся за Сета.

Но без него рухнет вниз.

Когда-то давно Нефтида увлеклась Осирисом. Она и сама не могла сказать, что именно ее заинтересовало: может, хотелось лучше узнать брата Сета, может, ее просто тянуло к смерти, богиней которой и она частично являлась.

У них была всего одна ночь. Единственная ночь в Дуате под шелест древних заклинаний и песни ушебти за пределами спальни.

Единственный миг – и он дал миру Анубиса.

«Так должно быть», говорил Осирис, и Нефтида с ним соглашалась. Дети богов – всегда нечто большее, чем они сами. То, что появляется, когда должно появиться.

Она любила сына. Ради него оставалась в Дуате, потому что чувствовала, что Осирис прав, когда говорил: Анубис – бог мертвых, сейчас он не сможет выжить в мире людей. Дышать их воздухом, ощущать на теле свежий ветер. Пока рано.

Нефтида ушла, когда поняла, что больше не может оставаться в Дуате. Что он выпивает ее собственные соки – а Сет обвинен в предательстве, в попытке убить брата. Она была нужна ему.

Нефтида знала всё это. Но до сих пор корила себя за то, что оставила Анубиса.

Да, конечно, она часто навещала его после. И она же первой предложила Осирису отпустить сына в мир людей. Чтобы он смог увидеть его и научиться управлять своей силой.

Нефтида не могла предположить, что Осирис отправит сына к Сету.

Она боялась. О, как она тогда боялась! Что двое самых дорогих для нее существ не смогут поладить. И Нефтиде казалось, они оба пытались исключительно из-за нее. А потом… она и сама не могла бы сказать, когда это началось. Но в какой-то момент поняла, что они оба делают это уже ради друг друга.

Сет никогда не называл Анубиса сыном. Но всегда его таковым считал.

– Муж умирает, а сын готов сорваться в безумие. Что ты готова сделать, чтобы помочь им?

Смысл слов не сразу дошел до сознания Нефтиды. Такие же бесцветные, наполненные камнями и гулким временем.

Она молчала, и Кронос повторил:

– Я могу помочь им. Моя сила велика. Избавить мужа от яда, помочь сыну с силой. Ты готова заплатить?

– Не верю.

– Я обещаю.

Вместе с этими словами заструилась сила, древняя, не принадлежащая ни Нефтиде, ни самому Кроносу. У богов существуют свои законы, и обещания никто не способен нарушить. Даже Кронос.

– Что… – голос Нефтиды всё-таки дрогнул. – Чего ты хочешь?

– Зевса.

Нефтида недоуменно вскинула брови.

– Я не хочу воздействовать на яд, – сказал Кронос. – Я хочу, чтобы это сделала именно ты. Усыпила его и вывезла из города. А там им займется Геката.

– Ты хочешь, чтобы я предала.

– И тебя за это возненавидят. Но это ведь не такая уж большая плата?

На этот раз Нефтида не выдержала и отшатнулась. Звякнули браслеты и серьги, но как будто жалобно. Ей хотелось верить, что Кронос просит, потому что попросту не может добраться до Зевса сам. Но внутри царапало осознание: нет, он просто хочет, чтобы она предала остальных. Чтобы они не смогли простить ее.

Наверняка Кронос в этот момент думал о Гадесе. А Нефтида думала о Сете.

– Подумай об этом, – сказал Кронос. – Я отпущу тебя, если согласишься.

– А Персефона?

– Она останется здесь. Можешь рассказать моему сыну.

– Ты чудовище.

– Мне многие говорили об этом.

Если бы в тот момент кто-то спросил у Нефтиды, чего она больше всего желает, она бы, не сомневаясь, назвала смерть Кроноса. Она знала, что у нее не хватит сил причинить ему хоть какой-то вред, но в этот момент потянулась, попыталась его коснуться.

Ночными цветами и ядом скорпионов, темным пространством между звездами и эхом последнего удара сердца. Она ни на что особенно не рассчитывала, но внезапно почувствовала… что-то.

Это было сродни жажды, что обуревала Кроноса. Жажды по единственным водам Тиамат, к которым он стремился. Когда-то Нефтиде приходилось сталкиваться с этим древним существом, она знала ее.

Тиамат.

Нефтида позволила Гекате снова отвести себя в комнату, но как будто очнулась только в тот момент, когда ее обняли прохладные руки Персефоны.

– Неф! С тобой всё в порядке? Что он сделал?

– Выставил прочь, когда я сунулась через черный ход, – проворчала Нефтида.

Она отстранилась от Персефоны и внимательно на нее посмотрела:

– Вызови свой серп. Убей меня. Это наш единственный шанс, нужно выбираться как можно быстрее.

Она не стала говорить о предложении Кроноса.

Амон боялся, похищение Персефоны и Нефтиды обернется катастрофой – но на самом деле, вокруг царило сдержанное беспокойство. И очень деятельное.

Сет почти всё время проводил в клубе вместе с Зевсом: раньше Амон мог с трудом представить, что бы заставило работать вместе этих двоих, и теперь закатывал глаза и сообщал, конец света близок. Сет быстро оценил способность Зевса связаться со всеми пантеонами сразу, отправить часть богов на поиски и всех успокоить. А Зевс тоже понял, что деятельный Сет может быть очень полезен, если направить его энергию в нужное русло.

Про Кроноса Сет сразу кратко сказал:

– Он тронул мою женщину. Я его убью.

Это не было угрозой. Это было обещанием.

Гадес с ним вполне соглашался, хотя, когда он ни с кем не встречался, то проводил время в Подземном мире. Амон не совсем понял, что там происходит, но и не был уверен, что сможет.

– Подземный мир ощущает опасность для своей королевы, – говорил Гадес.

При этом он иногда поднимал руку, как будто хотел коснуться невидимых нитей, из которых соткан Подземный мир.

Анубис тоже исчез в Дуате, чтобы разогнать ушебти и отправить их на поиски.

Только Амон ощущал себя бесполезным. Он, конечно, понимал, что просто мало что может сделать сам, и в итоге координировал всех вокруг. Сет даже поделился своей гарнитурой для телефона, нацепив Амону на ухо маленький наушник. И вручил планшет.

Судя по тому, что картинкой на рабочем столе стоял закат над Каиром, техника принадлежала либо самому Сету, либо Нефтиде.

– У Сета голая баба, – усмехнулся Анубис. – Ты бы не перепутал.

Держать в руках планшет Нефтиды оказалось как-то грустно, но Амон старался не думать об этом. К тому же и времени не оставалось: сообщения от богов приходили так часто, что Амон не расставался ни с телефоном, ни с планшетом.

Хотя успехов не было. Никто не мог отыскать Персефону и Нефтиду.

Амону нравились они обе, хотя он относился к ним совершенно по-разному. Персефона всегда оставалась королевой Подземного мира, весной в обрамлении костей. Как сестра, которой у Амона никогда не было.

Согласно древнеегипетским текстам, Нефтида – спутница Ра по Подземным водам. И хотя на самом деле Амону вовсе не приходилось днем и ночью путешествовать на барке, освещая мир, ему казалось, в этом есть доля истины.

Если Сет был защитником, единственным, кто может победить темного змея, то Нефтида оставалась той, кто готов залечивать раны и успокаивать.

Амон хорошо помнил, как Исида строила очередные козни и отравила Амона – кажется, после этого он и стал окончательно избегать ее общества. Тогда ему было очень плохо, и Нефтида поила какими-то снадобьями. Амон помнил их горький вкус и испуганное лицо Анубиса, когда наконец-то пришел в себя. Потом пришел мрачный Сет и заявил, что Исида «больше не посмеет». Амон порадовался, что не знал деталей их «разговора».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю