290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 25)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)

– Как так вышло, что ты ничего не знаешь о мире?

Эбби пожала плечами:

– Тебе лучше знать, Амон. Как усыпили чудовищ.

Амон знал. Не то чтобы был с согласен, но среди чудовищ до недавних пор спал… спала Апоп, которая хотела его убить, так что Амона всё устраивало. Он знал, что чудовища – это порождение первозданного хаоса, той эпохи, когда не было еще богов. Их сила иная, больше основывающаяся на физическом превосходстве, нежели на том, что можно назвать магией.

Они другие. И боги негласно предпочитали усыплять чудовищ. Потому что считалось слишком опасным оставлять их в мире.

Кто усыпил Апоп и многих других, Амон не знал, это было еще до него. Зато помнил, как появились Ёрмунганд, Фенрир и Хель. Последняя была ближе всего к богам, с такой же силой, как у них. Силу Фенрира мало кто видел, но говорили, он не только силен физически. А вот Ёрмунганда признали чудовищем, и сами скандинавы его усыпили.

Амон никогда особенно не задавался вопросом, почему боги сочли, что могут распоряжаться теми, кто всё-таки был довольно далек от монстров.

– Ты сказала, что не понимаешь моих эмоций. Ты их ощущаешь?

– Что-то вроде того, – кивнула Эбби. – Я учусь благодаря тебе.

Амон хмыкнул:

– Теперь понятно, почему ты не спешишь меня убивать.

– Не только.

– А что еще?

– Ты мне нравишься.

Она прожевала очередной блинчик, уставилась на последний, но потом перевела взгляд на Амона:

– Так что это?

Он не совсем понимал, что она имеет в виду, попытался прислушаться к собственным ощущениям. Амон не был склонен анализировать себя.

– Я беспокоюсь, – сказал он наконец. – Моему другу плохо, а я не знаю, как ему помочь.

– Зачем помогать? Это его проблемы.

– Нет, мы заботимся друг о друге. В этом весь смысл.

– Смысл чего?

– Существования.

Амон имел в виду не только Анубиса, а в принципе богов. Чуть не ляпнул, что этим они отличаются от чудовищ, но вовремя прикусил язык. Эбби нахмурилась, как будто что-то обдумывала. Пожала плечами и принялась за последний блинчик.

– Вкусные.

Амона уже занимала другая мысль. Если подсознательным стремлением Эбби будет его убийство, значит ли это, что в итоге они всё равно придут к тому, что должен остаться только один? И что теперь, любое прикосновение будет обжигать? Это вообще оказался очень странный опыт для Амона. Как бог солнца, он только слышал об ожогах, да благодаря Анубису имел хорошее представление, что это. Но сам даже не представлял, что можно обжечься.

С любопытством и не откладывая, Амон ткнул руку Эбби. Она нахмурилась, не очень понимая, но Амон уже уставился на свой палец. Нормальный, ничего не произошло.

– Значит, работает не всегда, – заявил Амон и, чтобы точно удостоверится, накрыл лежавшую руку Апоп ладонью.

Ничего не произошло. Никаких вспышек, ожогов или хоть каких-то неприятных ощущений. Кожа Эбби оказалась теплой, гораздо теплее, чем у обычных людей. Наверное, ее тело похоже на тело самого Амона, температура которого всегда была на градус выше, чем у других.

Руку отдернула Эбби. На ее ладони тоже не было видно повреждений, но лицо казалось испуганным.

– Не надо так делать! – прошептала она. Торопливо поднялась. – Я пойду.

Амон даже понять ничего не успел, а Эбби уже торопливо уходила из квартиры. По крайней мере, больше хоть никому на глаза не попалась, а то пришлось бы объяснять, почему кормишь блинчиками древнее чудовище. Хотя Амон не видел в Эбби ничего страшного. Она просто хотела узнать мир и не стремилась разрушать, уничтожать и сеять хаос.

Убрав пустую тарелку, Амон пошел к себе наконец-то переодеться. Высушил волосы, чуть используя силу солнца, натянул расшитые принтами и золотом джинсы, футболку с надписью «Я ♥ Египет». Помедлил, но всё-таки пошел к Анубису. Даже для вида постучал, хотя комната не была закрыта.

Большая кровать стояла под окном, сейчас темным, по обе стороны от нее высились длинные флюоресцентные лампы, похожие на так любимый Амоном неон. На постели между ними свернулся Анубис, поверх одеяла, и Амон уже начал тихонько уходить, когда Анубис шевельнулся и сел:

– Я не сплю.

Прикрыв дверь, Амон подошел ближе и уселся на постель.

– Ты всё варенье съел, – как можно более непринужденно начал Амон. – Можно было…

– Я надеюсь, ты передумаешь, – перебил его Анубис. – Не хочу нарушать твой… приказ. Но всем будет лучше, если я сдамся ацтекам. Правда, Амон.

Он всегда произносил имя немного странно, как будто не совсем по-английски, еще помня те времена, когда оно звучало чуть иначе, на египетский манер. Амон постарался сосредоточиться на этом, а не на царапнувшем слове «приказ». Меньше всего он хотел становиться Зевсом и отдавать распоряжения. Тем более, Анубису.

– Нет, – повторил Амон, хотя вряд ли звучало настолько же убедительно, как у Сета.

С раздражением проведя по волосам, Анубис отвернулся, так что теперь правая лампа подсвечивала его лицо, свет ложился холодными неоновыми бликами.

– Я не могу! Вы не понимаете, – сказал он с каким-то отчаяньем. – Я виноват в их смерти. И… могу навредить кому-то из вас.

– Мне не так-то просто навредить, – хмыкнул Амон. – Остальным тоже. Я понимаю, что Осирис был не прав. Он просто оставил Дуат на тебя, в самый неудачный момент, когда мир и так разваливается. Но ты с ним справишься. А я разберусь с ацтеками.

Он понятия не имел, какое сможет предложить решение кровожадным ацтекам, чтобы оно их устроило, но обязательно что-нибудь придумает. Амон даже выпустил немного мягкой, шелковистой силы, которая всегда успокаивала, дарила умиротворение. Но сейчас она утонула в мрачном холоде мертвецов Анубиса – и в его почти осязаемом чувстве вины.

– А дальше что? – спросил Анубис.

– В смысле?

Анубис улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья.

– Сет научил меня контролировать силу. У меня неплохо выходило. До Дуата. До Кроноса. До того, как сам Сет чуть не умер пару раз. Но сейчас я ни черта не могу! Ну, договоришься ты с ацтеками. А как предложишь жить дальше мне? Или подождем, пока я кого-нибудь из вас случайно не убью?

– Ты сможешь это контролировать.

Анубис подался вперед, так что теперь его лицо терялось в тенях, а лампы безразлично подсвечивали силуэт сзади.

– Амон, я даже сейчас слышу мертвецов.

Он отстранился и рассмеялся. Хрипло, болезненно, этот звук неприятно царапал Амона, проходился по его позвоночнику, пересчитывая косточки.

– Иногда мне снится, что я снова возвращаюсь к Осирису, – неожиданно сказал Анубис. – Как в детстве, безразличные скалы и молчаливые ушебти. Я снова там… потому что не справился со всем остальным.

Амон не нашелся, что ответить, потому что в дверь постучали, и внутрь осторожно заглянула Нефтида.

Она всегда несла с собой тепло. Не такое, как у Амона, а смешанное с благовониями и нагретой на солнце миррой. Так и сейчас она вошла и легко вытеснила промозглых мертвецов – хотя бы на время. Прогнала их перезвоном серег и браслетов. Взглянула сначала на Анубиса, потом на Амона.

– Вы оба нам нужны.

– Кому это вам? – прищурился Амон.

– Мне и Персефоне. Вы не против прокатиться?

– Куда это? Неф, мне не нравится такое начало разговора!

Но Анубис уже пожал плечами и молча поднялся с кровати. Амону ничего не оставалось кроме как последовать за ними. Персефона уже ждала у машины, именно Амона посадили за руль.

Но когда он услышал, куда и зачем они едут, то едва не врезался в ближайший столб.

– Чаю? – приветливо предложила Деметра.

– Я бы не советовал, – посоветовал Амон, достаточно громко, чтобы слышали все в комнате.

Анубис вскинул брови в удивлении, но покачал головой на вопрос Деметры. Сам Амон ничего бы у нее пить не стал, слишком свеж был в памяти тот раз, когда она сначала его усыпила, а потом чуть не придушила.

Не то чтобы Амон не доверял Деметре. Но после придушения начинаешь внимательнее присматриваться к окружающим.

Ему категорически не нравилось происходящее. Гостиная в доме Деметры как будто была пропитана древней магией, с которой у Амона могло бы быть что-то общее, но ему слишком не нравилась Деметра. Пахло землей и чаем, который никто не стал пить. Даже растение с мясистыми листьями, что стояло в кадке в углу, внушало Амону опасения.

Нефтида не стала терять времени и уже вычерчивала вдоль дверного косяка иероглифы сажей в баночке, которую любезно подала Деметра. Древние знаки, которые должны были скрыть происходящее в комнате ото всех живых существ в мире.

Это тоже не нравилось Амону.

Персефона негромко переговаривалась с матерью, Анубис сидел на диване, растерянный и явно не до конца понимающий, что происходит.

Как и Амон.

– Давайте проясним, просто на всякий случай – прочистил он горло. – Вы собрались провести ритуал, который закончит перерождения Сеф?

Персефона и Деметра тут же замолчали, и Сеф кивнула:

– Мое тело вполне подходит. Но божественная сущность не возвращается после смерти, а перерождается. Гадес ничего не мог сделать, но он – врата, а не проводник. Когда я увидела, что Анубис воскресил птицу… ты ведь вернул ей ее сущность. Если объединить твои силы с силами жизни моей матери, должно получиться.

– Не хочу быть тем, кто всех обломает, но ты не птица, – сухо сказал Анубис.

– Так и воскрешать меня не нужно. Только наконец-то привязать божественную сущность к телу. Я стану такой же богиней, как и вы все.

Идея не нравилась Амону. Он мог придумать сотню причин, почему что-то может пойти не так. Нефтида тем временем закончила с дверью и подошла к окну с убийственно прелестными занавесками в цветочек. Начала рисовать знаки на раме.

– Почему бы тогда не рассказать Гадесу? – спросил Амон. – Или Зевсу.

Персефона вздохнула:

– Не хочу обнадеживать Аида раньше времени. А у Зевса без нас хватает проблем.

– Хочешь сказать, он бы всё равно был против, – язвительно отозвался Амон. – Я тоже против.

– Но ты не глава моего пантеона.

Амон хотел сказать, что зато может запретить Анубису, но осекся: второй раз за вечер он бы приказывать не хотел.

Но что всерьез убедило Амона, так это присутствие Нефтиды. Она бы никогда не стала делать чего-то такого, что могло навредить Анубису. Ее даже можно понять: в худшем случае, ничего не изменится. Но в лучшем, Персефона не только станет богиней без удушающего цикла перерождений, но и у Анубиса прибавится уверенности в себе.

Сейчас тот сидел, рассматривая руки, и Амону оставалось гадать, он молчит из-за того, что сомневается в успехе, или потому, что слышит своих мертвецов.

Ладонь Нефтиды легла на плечо Амона. Он тут же ощутил щекочущий запах благовоний и медовую вязкость древних тайн, которая окутала комнату.

– Амон, мы с тобой проследим, чтобы всё прошло нормально. Пожалуйста.

Он вздохнул и кивнул. Если что, он всегда может приказать Анубису прекратить – наверняка именно из-за этого Нефтида и позвала именно его.

– Я не уверен, – начал Анубис.

Его прервала Деметра:

– Просто следуй за моей силой. У меня никогда не выходило самой, потому что я не могу вести сущности.

– Вернуть слегка сдохшей птице ее ка не то же самое, – проворчал Анубис.

Но возражать не стал. Может, ему тоже хотелось сделать что-то полезное. Деметра уселась перед ним, положила руки на колени, ладонями вверх, и закрыла глаза. Ничего не происходило, и Амон в нетерпении поднялся с места. Может, никаких внешних эффектов тут и не будет, откуда ему знать?

Он начал мерить комнату шагами, поглядывая на сидящих.

Персефона устроилась в кресле, прикрыв глаза. Нефтида стояла за спиной Анубиса. Он сам и Деметра сидели друг напротив друга, прямые, собранные. Хотя представляли собой несколько странную картину: от Деметры веяло основательностью, ее распущенные волосы и простое платье цвета лесного мха контрастировало с темной одеждой Анубиса, его юным видом и пирсингом на лице. Кожаную куртку он снял, оставшись в простой черной рубашке.

По правде говоря, они оба мало походили на воплощение жизни и смерти.

А потом Амон начал чувствовать.

Всё началось с запахов и ощущений. Влажная земля, как будто после пашни, смешалась с ароматом свежевыкопанной могилы, скошенная трава с бальзамическим запахом склепов. Вокруг будто зашелестели то ли ленты дорог мертвецов, то ли бинты для мумий.

Нефтида покачнулась первой и успела присесть на один из стульев. А потом и Амона рывком пригнуло к полу выпущенной силой. Воздух казался густым, вдохнешь – и к губам прилипнут останки мертвецов. Но они смешивались с запахом скошенного сена.

Вскинув голову, Амон посмотрел на сидящих, готовый прервать ритуал, но Деметра и Анубис сидели совершенно спокойными, как будто не их сила сейчас бушевала вокруг.

Персефона вздрогнула всем телом, вцепилась руками в кресло, но не было заметно, что ей больно или неуютно. Запах сена усилился, и Амону показалось, он видит несущиеся вокруг него частички травы, зерна из лопнувших колосьев и мелкие суставы-косточки.

Анубис сидел прямо и спокойно, на его лице не дрогнул ни единый мускул, но Деметра опустила голову, открыла рот, сделав несколько судорожных вздохов. Амон боялся, что ритуал может плохо сказаться на Анубисе, но, похоже, он понимал, что делать, а Деметре то ли не хватало сил, то ли смелости.

Мягко выпустив собственную силу, Амон коснулся всех присутствующих. Обмакнул их в расплавленное золото – или горячий мед. Стал тем маслом, по которому обе силы легко скользнули, заканчивая ритуал.

Анубис говорил о ка – так в Египте раньше называли одну из душ. Оставалось надеяться, что на богах это тоже работает.

Деметра откинулась на спинку дивана, выглядела она паршиво: бледная кожа, тяжелое дыхание, даже волосы потускнели. Анубис тоже казался уставшим, его плечи поникли, он только качнул головой на невысказанный вопрос Нефтиды и тихо попросил:

– Можно воды?

Аромат благовоний в воздухе мешался с медным запахом крови, Амон оглядел всех присутствующих, но повреждений не было. Персефона шевельнулась, открыла глаза и как будто с недоверием оглядела собственные ладони.

– Получилось? – спросила она.

Анубис пожал плечами. Деметра спокойно сказала:

– Боюсь, мы узнаем, только если ты умрешь. Как ощущения?

– Как и раньше. Но вроде получилось.

Амон не стал говорить, что желаемое за действительное выдавать точно не стоит, но кто знает, что на самом деле?

– Нет, правда, что ли? – Амон опять не мог успокоиться и начал ходить по комнате. – Никто не умер, не истекает кровью, мы не нарушили мировой порядок, не открылись врата для Ктулху?

Он даже подошел к окну и посмотрел на улицу. Проезжающий мимо дома Деметры мальчик на велосипеде, заметил Амона и показал язык. Нет, определенно в мире точно ничего не изменилось.

Вернувшись, Амон жадно вгляделся в лицо пьющего воду Анубиса, спокойной Деметры, уставшей Персефоны. Казалось, ничего не изменилось, но и получилось ли, сказать сложно.

– Мы молодцы! – объявил Амон.

Возможно, хоть что-то наконец-то начало идти по их плану, а не навязанному Кроносом или кем-то еще.

Стоило об этом подумать, телефон завибрировал, Амон порадовался, что кто-то не написал сообщения десятью минутами раньше, просмотрел… и тут же помрачнел.

– Не хочу всё портить, но надо вернуться. К нам там паломничество от ацтеков.

Нефтида нахмурилась, Анубис кивнул, только Персефона качнула головой:

– Если мое присутствие не то чтобы необходимо, я останусь здесь.

Амон кивнул: он видел, что Деметра настолько вымоталась, что сейчас сидела, прикрыв глаза. Какими бы ни были сложными ее отношения с Персефоной, они оставались матерью и дочерью, и оставлять Деметру сейчас Сеф не хотела.

– Если твоя сила еще при тебе и мне не придется рассказывать Гадесу, почему тебя украли, то конечно.

– При мне, – улыбнулась Персефона. Словно в доказательство, на Амона повеяло свежим весенним ветерком с ароматом цветов.

Амон кивнул и подошел к Анубису. Тот тоже казался усталым, но у него особо не было выбора – он бы точно не остался в стороне. Поднявшись на ноги, Анубис покачнулся, но стряхнул руку Амона, который хотел его поддержать. Единственным, от кого Анубис еще мог принимать помощь, был Сет.

В машине Нефтида села позади, Амон, ворча, снова устроился за рулем, рассказывая, что если он впишется не туда на машине Сета, то свалит всё на них.

Анубис включил музыку, и она оказалась на удивление громкой и не совсем той, которую он выбирал обычно. Пожав плечами, Анубис пояснил:

– Не хочу уснуть.

Это прозвучало так, будто он боялся не проснуться, так что Амон расстарался и всю дорогу не затыкался, вовлекая Анубиса и Нефтиду в беседу. Пару раз нарушил правила по невнимательности, но решил, что Сет не расстроится, когда ему придет пара штрафов. Может, даже не заметит.

Амон нервничал, но надеялся, что гости этого не заметят. Он даже не запомнил имени ацтекской богини, которая явилась, как она выразилась, «чтобы прояснить некоторые моменты». Высокая, стройная, с многочисленными косами, она развалилась на диване в ожидании и порой весьма откровенно касалась сидящей рядом Сехмет.

Зачем та явилась вместе со своей любовницей, Амон не понимал. И это нервировало. Хотя присутствие Зевса хоть немного разряжало обстановку – интересно только, он сам пришел, или его позвал Гадес.

Анубис сидел в кресле, бледный, уставший и, казалось, делал всё, чтобы не уснуть. Нефтида изображала радушную хозяйку и накрывала на стол. Чай пах, как и всегда, волшебно, но по ее нервным движениям Амон видел, что Нефтида волнуется.

Гадес пошел за Сетом, обоих еще не было, поэтому Амон решил сам их поторопить. Заодно узнать, вдруг они там советуются и придумывают гениальный план действий. Главное, чтобы не спросили, где они были.

Дверь в комнату Сета была приоткрыта, и Амон ворвался туда маленьким солнечным вихрем, понимая это, но уже не в силах держать себя в руках.

– Они здесь!

– Дай мне пару минут, – ответил Сет.

Он и Гадес сидели на кровати, и по началу Амон не мог понять, что не так. Потом осознал: полотенце в руках Гадеса испачкано кровью.

Амон резко остановился. Ему показалось, что вот оно, их везение началось и закончилось в гостиной Деметры, а теперь снова что-то ужасное, но Сет с раздражением сказал:

– Да не дергайся ты. Просто во мне по-прежнему слишком много яда. Кто там?

Пока Амон отчитывался, Сет поднялся, Гадес рядом с ним, полотенце осталось лежать на кровати.

– Пора с этим разобраться, – решительно сказал Сет. – А если эта ацтекская девочка будет упрямиться, я ее пристрелю.

Гадес спросил:

– У тебя есть пистолет?

– Конечно, у меня есть пистолет. Аид, мечи и другие железяки давно ушли в прошлое. Кольт был молодцом, когда придумал револьвер. А после пули в голову не так-то легко вернуться. Тебе ли не знать.

Гадес хмыкнул, и они вместе вышли из комнаты. Амон не знал, что имел в виду Сет, но вспомнил историю, которую однажды рассказывал Гадес: то ли во время одной из войн, то ли еще когда, они с Сетом оказались в окружении. Чтобы не попасть в плен, решили «притвориться мертвыми» и попросту вышибли друг другу мозги.

Амон не представлял, как мог бы приставить к чьей-то голове пистолет и спустить курок, пока другое дуло упирается в его висок.

Ацтекская богиня вела себя нагло и заявила, что ее послали договориться.

– Мы понесли потери. Ваш бог опасен.

Она говорила с необычным акцентом, но как будто заставляла себя слушать. Неожиданно помериться с ней красноречием вызвался Зевс. Амон прекрасно знал, что Анубис для него не представляет значения, но, может, попросил Гадес. Или Зевс сам хотел уладить всё.

Или попросту считал Анубиса отличным оружием, которое не стоит отдавать кому бы то ни было. Очень в духе Зевса.

Много позже, когда Амон вспоминал эти разговоры, он понимал, что ацтекская богиня просто заговаривала им зубы. Заставляла потерять бдительность, расслабиться. Их отвлекала даже Сехмет, в какой-то момент изящно поднявшаяся, начавшая разливать чай. Изящная в своей кошачьей грации, привлекающая внимание… пока не оказалось слишком поздно.

– А теперь заканчиваем игры, – резко сказала ацтекская богиня. – Если не хотите по-хорошему, то мы напомним, как умеем.

Амон только хлопал глазами, не понимая, как она так быстро оказалась за спиной стоявшего Сета. И почему прижимает к его шее… Оружие Трех Богов, уж его-то Амон узнал сразу. Как и все остальные.

Ухмыльнувшись, Сехмет уселась поудобнее и отпила чая.

Амон готов был проклинать сам себя. Как он мог забыть! То самое Оружие, которое использовал Фенрир. Которое отдали Сехмет, чтобы она его изучила. Амон помнил, что стоит уничтожить его, обсудить это с Зевсом, но постоянно возникали другие заботы.

Теперь, видя, как лезвие поблескивает у шеи Сета, Амон замер, мысленно воя от собственной непредусмотрительности.

Сет оставался спокоен:

– Дорогая, извини, конечно, но я не хочу настолько близких отношений.

– Не волнуйся, ты мне не нужен, – богиня усмехнулась и кивнула в сторону Анубиса. – Он пойдет. А если со мной что-то случится… вы же не хотите войны еще и с нами? Мой пантеон достаточно силен.

– Тупицы, против Кроноса вы не выстоите, – прошипел Зевс. Его вежливость, видимо, тоже иссякла.

– А это мы еще посмотрим, громовержец. Мои люди не так слабы, как твои.

Анубис сидел растерянный, перепуганный, смотрел, не отрываясь, на Оружие. Нефтида тоже замерла, побледнев. Амон сидел рядом с ней, так что ощутил, как она задрожала.

Гадес мягко, почти незаметно оказался рядом с Сетом и ацтекской богиней. В такие моменты Амон отчетливо вспоминал, что эти двое отлично друг друга понимают, и оба – воины.

– Не делай глупостей, Аид, – так же спокойно сказал Сет.

Богиня слегка повернула клинок, так что Сету пришлось поднять голову выше.

– Я не собираюсь ждать, у меня еще планы на вечер. Пойдем со мной, принц мертвых. И покончим с этим. Хватит убивать богов. Может, ты сам и Осириса убил, чтобы завладеть его царством? Идем.

Анубис действительно поднялся с места, и Амон дернулся, хотя сам не знал, что хочет сделать, кого и каким образом остановить. Но потом замер и понял, что было не так.

Анубис улыбался.

Зло, бесшабашно, как будто для него не существовало границ или угроз. Амон даже не знал, что его пугает больше, эта улыбка или то, что вокруг Анубиса клубились тени, как будто продолжение его, словно он сам становился одной из теней.

Тут же вокруг ног Сета замелькали его псы, хотя вмешиваться они как будто боялись.

Анубис склонил голову к плечу, обратился к богине:

– Это ты зря.

Амон задохнулся от ощущения чужой силы – похожей на то, что было в гостиной Деметры, но теперь ее не смягчала богиня плодородия. Это была мертвая, холодная сила, с запахом крови и бездной мертвецов. Пыль, в которую превращаются со временем кости. Тьма в глубине мертвых глаз.

Кончики пальцев Амона мгновенно замерзли, но он не обратил внимания, потому что в этот момент ацтекская богиня и Оружие у нее в руках в один миг рассыпались черной пылью. Размазалось в реальности. Растворилось черным дымом.

Сет выдохнул, плечом к плечу с ним тут же оказался Гадес. Анубис повернулся к Сехмет, которая прищурилась и подобралась, будто кошка для прыжка.

– Стой.

С удивлением Амон понял, что голос принадлежит ему самому. Он легко повысил температуру в комнате, снова нагнал тепла, ласкового солнца. Повернулся к Сехмет.

– Ты око бога солнца. Ты служишь мне.

Сехмет с опаской глянула в сторону замершего Анубиса, посмотрела на Амона. Одним движением сползла на пол и встала на колени. Она склонила голову, и, если бы у Сехмет был хвост, сейчас он точно хлестал ее по бокам.

Амон ненавидел это. Но если бы Анубис убил кого-то из своего пантеона, этого бог мертвых себе точно не простил.

Приглушив силу, Амон оставил только тепло, мягкими волнами обволакивающее всех присутствующих.

Псы Сета жались к его ногам, тыкались мордами. Сам Сет подошел к Анубису, подхватил его, когда тот покачнулся, мотая головой. Амон увидел, как дрожит Анубис, и послал в его сторону больше солнечного тепла. Казалось, Анубис растерял последние силы. Но Амон слышал, как тот прошептал Сету:

– Не отпускай меня.

========== 35. ==========

– Аид.

– Зевс, – он делает паузу, но продолжает. – Пожалуйста, называй меня Гадес.

Ему кажется, Зевсу может не понравиться. Он прищурит глаза и спросит, что за идиотизм и ерунда. Но вместо этого Зевс пожимает плечами:

– Если ты так хочешь. Это же ничего не меняет.

– Ты – сделала – что?

Персефона не смутилась. Наоборот, подняла голову повыше, и, если бы Гадес знал ее хоть чуточку хуже, мог решить, что это вызов.

– Мы провели ритуал, Аид. Должно было получиться.

Пусть сейчас Персефона стояла перед ним целая и невредимая, вдоль позвоночника невольно прошелся холодок. Всё могло окончиться не так хорошо. Да кто знает, как вообще могло?

– Это безумие, – Гадес не мог устоять на месте и начал мерить шагами комнату. – А если бы что-то случилось? Если бы ты снова запустила цикл перерождения?

– Ты так не веришь в мою мать или Анубиса? Или Амона, который был рядом? Он глава пантеона всё-таки.

– Когда ты говоришь, что я в них не верю, это звучит совсем паршиво. Нет. Просто что-то могло пойти не так.

– Но всё хорошо.

Остановившись, Гадес посмотрел на Сеф. На ее легкую мечтательную улыбку, выбившийся из косы рыжий локон. Он знал, как она этого хотела, закончить перерождения, получить возможность просто жить там и так, как пожелает. Она хотела этого не меньше, чем Гадес.

И не испугалась.

– Хорошо, – вздохнул он. – Давай только не убивать тебя, чтобы проверить. Всему свое время. Или найдем какого-нибудь бога, который сможет сказать, прекратятся ли перерождения?

– Геката могла бы понять. Но вряд ли она поможет.

Они были в спальне в Подземном мире, где почти всё пространство занимала огромная кровать с четырьмя столбиками и балдахином. Персефона ворчала, что она слишком вычурная, Гадес смущенно говорил, что ему нравится.

Сейчас Сеф сидела на постели и с опаской посмотрела на Гадеса:

– Ты не сердишься? Ну, я не сказала тебе…

– Нет.

Он правда не злился. И понимал, почему она не торопилась обнадеживать. На самом деле, Гадес просто испугался, ведь что-то действительно могло пойти не так, а лишиться сейчас Персефоны – он даже думать об этом не хотел.

Лицо Сеф просветлело, она подскочила с кровати и прижалась к Гадесу всем телом. Он ощущал ее кожу под пальцами, слышал биение сердца, чувствовал едва уловимый запах цветов то ли от духов Персефоны, то ли от ее силы.

– Как Деметра позволила? – спросил Гадес. Его рука легла на затылок Персефоны, пальцы аккуратно зарылись в волосы под растрепанной косой.

– Ей не нравишься ты. Подземный мир. Что я ухожу сюда. Но сами перерождения – она не в восторге. Ты знаешь, она пыталась их прекратить.

– Как и я.

– Может, вам давно стоило объединиться?

– Твоя мать скорее отдаст меня Кроносу, нежели сделает что-то вместе.

Персефона негромко рассмеялась, спрятала лицо у него на груди. Они оба знали, что это правда. Деметра не любила перерождения, но Гадесу казалось, в глубине души ее устраивает, что дочь обязана быть с нею половину человеческой жизни. Хотя и после Персефона часто встречалась с матерью, приглашала ее в Подземный мир… но Деметра не любила ни его, ни Гадеса.

Она правда считала, что Гадес уводит Персефону насильно. И он был готов поклясться, что Деметра не захочет прервать цикл. Он рад, что ошибся.

Отстранившись, Персефона нахмурилась:

– Сет здесь. Поговори с ним.

Гадес мог позволить отдельным богам проходить сквозь Врата в любое время. Правда, они не могли никого взять с собой, да и работало только в тот момент, когда Гадес в Подземном мире.

Он тоже ощутил, как всколыхнулись Врата, пропуская друга. Персефона разомкнула объятия, устремилась к шкафу одеваться, и Гадес с сожалением проводил ее глазами. Он не хотел идти к Сету, но не потому, что был ему не рад, а потому, что боялся дурных новостей.

Гадесу и Сеф пришлось отправиться в Подземный мир пару дней назад. Здесь тоже не всё было гладко, Кронос нарушал привычный миропорядок, Тартар раскрыли… так что это обернулось парой землетрясений, волнениями в городе, снова чуть не вспыхнул лес.

Подземный мир приветствовал своего короля, нуждался в нем. Льнул, как псы Сета к ногам хозяина, как дороги к рукам Анубиса. Последнему Гадес порой немного завидовал: тот был больше проводником в Дуат, ему не требовалось часто находиться в царстве мертвецов, даже наоборот. А вот Гадес зачастую был вынужден всё бросать и отправляться к своим землям – особенно в такое неспокойное время.

Сет сидел в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Бог хаоса и пустыни сейчас выглядел так, как будто его самого иссушил песок: Сет казался уставшим, измотанным, хотя его взгляд был таким же твердым, как и всегда.

– Ты здесь закончил? – спросил он. – Луиза просит провести ее в Подземный мир. А тебе стоит поговорить с Зевсом, пока он не вылакал весь алкоголь в клубе.

– Эй, помедленнее.

Не став садиться, Гадес остановился у кресла напротив Сета, облокотился на спинку. Нахмурился. Комнату заполняла старая мебель, как будто из разных исторических эпох, сейчас вся она казалась наполненной пылью, и Гадес не сразу понял, что это не уборка требуется, а просто ощущение от разлитой в воздухе силы Сета.

Если он ее не приглушал, значит, его что-то волновало.

– Как Анубис?

– Плохо, – Сет никогда не умел смягчать или ходить вокруг темы. – Спит почти всё время. А когда просыпается, говорит, что всё в порядке, но выглядит так, будто его забыли разбудить. Амон весь холодильник заполнил едой, которую готовит, но Инпу и от нее отказывается. Говорит, что не голоден.

– Ну, ему нужно время, чтобы восстановить силы.

Сет качнул головой, как будто знал, что дело в другом. Гадес не торопил его. Он помнил, после того, как Анубис развоплотил ту ацтекскую богиню, он был настолько уставшим, что не смог самостоятельно даже до кровати добраться, Сету пришлось нести его.

Как сказала Сеф, Деметру тоже вымотал ритуал. Это нормально, при мощном использовании силы всегда следуют откаты. Но Деметра на следующий же день была в полном порядке, хотя вряд ли могла использовать силу в полной мере.

– Ты знаешь, откуда взялись мои псы? – неожиданно спросил Сет.

В ответ тут же появилось несколько собак, устроившихся у его ног. В Подземном мире они всегда казались очень осязаемыми, ничего общего с тенями: поджарые маленькие тела, вытянутые морды. Гадес даже невольно огляделся, ожидая, что Цербер тоже тут.

– Ты притащил их из пустыни, – сказал Гадес. – Они признали в тебе вожака.

– Они покорились силе. Но до этого пытались меня убить.

Гадес вскинул брови: этой истории он не слышал. И глядя на псов не представлял, чтобы они могли причинить вред Сету. Гадес сам не раз видел, как собаки появлялись, когда что-то угрожало хозяину и, наверное, кинулись бы даже на Кроноса. В безбашенности они от Сета ничуть не отличались.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю