290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 23)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

– Тебе тоже.

– Мы уже говорили об этом. Только когда они проснутся. Не стоит всем спать беспробудно.

Персефона знала, что имеет в виду Гадес: от сна Стива-Гипноса не так-то легко проснуться. Но он смог, пришел тогда ей на помощь. Пришел, когда она позвала – как всегда приходил.

Устроившись поудобнее, Персефона положила голову на макушку Гадеса. Его волосы были мягкими, пахли шампунем из дома Сета и чем-то неуловимо призрачным, напоминавшим, что Гадес правит миром мертвецов.

– Я Зевсу звонил, – сказал Аид. – До того, как мы пошли сюда.

– Думаю, ему плевать, вернулся Сет или нет.

– Наверняка, но Зевс практичен и просчитывает, какие проблемы могут принести те или иные боги его пантеону.

– Анубис, – вздохнула Персефона. – Что сказал Зевс?

– Ацтеки в ярости и требуют, чтобы Анубиса заперли. Пока он «еще кого-то не убил».

– Что сказал Зевс?

– Послал их к Амону. Заявил, что Анубис ему не подчиняется.

Персефона усмехнулась:

– Так вот с кем говорил Амон прямо перед проходом через Врата? Кажется, он вспоминал весь богатый лексикон, который слышал у Сета.

Гадес хмыкнул, но Персефона понимала, что это действительно не очень весело и проблема, с которой Амону придется столкнуться, когда они вернутся в мир.

– Как вообще можно запереть того, кто может ходить между мирами? Перемещаться в пространстве!

– Дороги любят Анубиса, – негромко сказал Гадес. – Но мы оба знаем, на что он способен.

– Ты ведь не хочешь поддержать ацтеков?

– Что ты, Сеф, конечно, нет!

Персефона тоже помнила. Много тысяч лет, когда впервые увидела Анубиса, тот был невыносим. Точнее, сначала он просто молчал, и Нефтида поделилась с Персефоной, что в Дуате он общался только с местными ушебти и мысленно.

Потом он стал возражать всем и во всем, пока Сет не увез его в пустыню. Они вернулись неделю спустя и с тех пор Анубис бывал иногда невыносим, но никогда – намеренно.

Персефона помнила, как удивилась его силе. Вот в чем она никогда его не понимала: Сеф могла вырастить цветы на костях, укутать камни живыми листьями – и превратить деревья в прах, сделать ростки тленом. Но ее сила всегда оставалась спокойной, всепоглощающей. Как у Гадеса. Как у Нефтиды и Амона.

Сила Анубиса была ближе к Сету: оба стихийные, резкие. Но Сет отлично контролировал это, а вот Анубис – не умел. Персефона видела, как порой менялось лицо Нефтиды. А однажды, когда они сидели вечером на веранде замка в Подземном мире, Неф рассказала:

– Это моя вина. Когда Инпу был маленьким, его сила оставалась спокойной. Я решила… подумала, ему будет лучше остаться с Осирисом, среди близких мертвецов. Я ошиблась. Хорошо, Осирис все-таки позволил ему прийти в мир людей. Может, еще не поздно.

Первый дом Нефтиды и Сета Анубис попросту случайно разрушил. Но хуже стало потом: он уничтожил целый город.

Персефона не знала подробностей той истории. Гадеса тогда позвал Сет, и позже Аид рассказывал, что Анубиса нашли на выжженном месте посреди руин города. Он ничего не помнил, и Сет пригрозил, чтобы никто не вздумал ему рассказывать.

Персефона подозревала, Анубис и так потом всё понял. Она видела это в его виноватом взгляде, это сквозило в неуверенных движениях. Отражалось в его ночных кошмарах.

С тех пор многое изменилось, Анубис неплохо контролировал свою силу, но последние события его явно добили. Ацтеки этого не знали и не могли знать, неудивительно, что они требовали если не крови, то хотя бы возмездия.

– А что Апоп? – спросила Персефона. – Он не проберется сюда? Она…

– Нет. В Подземный мир ни одно чудовище не влезет.

– И что ты думаешь?

– Об этой барышне? – Персефона не могла видеть, но ощущала улыбку Гадеса. – Мне плевать, что это за чудовище, и какого оно пола, пока не нападает на Амона.

– Кронос может управлять монстрами.

– И это не очень хорошо. Пойдем, Геката уже здесь.

Это ощущала и сама Персефона. Что-то чужое, проникшее сквозь границы Подземного мира. Инородное. Она отпрянула от поднявшегося Гадеса, он повел раненым плечом, как будто пробуя, и Персефона знала, он не хочет показывать слабость перед Гекатой.

Они вошли в комнату под руку, и Цербер шагал с другой стороны от Аида.

Король и королева Подземного мира. Воплощенная смерть и торжествующая жизнь. Свет и тьма, плотно спаянные воедино. Фиолетовые искры собирались в короны у них в волосах, горели несколько мгновений следами, где они ступали.

Геката не поднялась им навстречу. Она сидела в кресле и спокойно смотрела, без высокомерия, без превосходства, просто спокойно. В темном струящемся платье, черные волосы заплетены в косы, ее спокойная сила струилась рядом перегнившими ягодами и мхом.

– Рада видеть тебя, сестра.

– Здравствуй… сестра.

Геката захотела встретиться в «их» комнате, и Персефона сразу поняла, о чем речь. Небольшая, но уютная гостиная, меньше всего похожая на замок: светлые обои с лесным мотивом, массивная мебель века из девятнадцатого у людей, тяжелые покрывала и вышитая Деметрой картина на стене.

Когда Геката приходила в Подземный мир, в гости к Персефоне, она предпочитала именно эту комнату.

Сеф и Гадес устроились на одном диване, Цербер сел на пол у их ног, неподвижным изваянием, только три пары его глаз следили за Гекатой.

– Как Кронос? – поинтересовался Гадес. И кто-то другой вполне мог принять его голос за любезный. Таким интересуются о здоровье дальнего, но горячо любимого родственника.

Геката тонко улыбнулась:

– Хочет завоевать мир, конечно же.

– Он столкнется со сложностями.

– Он к ним готов.

– Не боишься, что потом ты станешь не нужна?

– Я была бы дурой, если б не подготовилась к этому.

Геката не хвалилась, она констатировала факт, и в этот момент ее темные глаза смотрели вовсе не на Гадеса, а на молчавшую Персефону.

– В заклинании, что стерло мою память, ты тоже была уверена? – спросила Сеф.

Геката качнула головой, туман поглотил запах ягод.

– Я знала, что память может вернуться, но не хотела обнадеживать. Да и мать так было проще убедить.

– И всё ради того, чтобы у Подземного мира не было королевы?

– Да. А еще ты не лезла, пока врата в Тартар не пали. Может, ты и сама не понимаешь, но оставалась в безопасности.

Персефона приподняла брови и подалась вперед:

– Только не говори, что стерла мне память ради безопасности.

– Не буду, – не моргнув глазом, ответила Геката. – Но можешь считать, из-за этого я сегодня здесь. Кронос не знает.

– Решила его сдать?

Внезапно Геката тоже подалась вперед, одна из пастей Цербера угрожающе зарычала. Персефона почувствовала, как напрягся Гадес, но вмешиваться не стал.

– Я никогда не предаю, сестра.

Голос Гекаты походил на шипение змеи. Ее темные глаза неотрывно смотрели на Сеф. Если Нефтида походила на царственную, но стремительную в нужный момент кобру, то Геката была гадюкой, юркой, опасной и порой прикидывающейся ужом.

Персефона никогда не обманывалась. Она знала, что ее сестра, повелевающая колдовством, не так проста.

Может, она умудрилась и на Кроноса наложить чары. Которые снять может только она, вот ему и приходится терпеть.

Персефона сказала негромко, позволяя Подземному миру течь в ее голосе:

– Ты предала богов.

– Я не предавала тебя.

Геката откинулась на спинку кресла, снова превращаясь в маленькую змейку, что греется на солнце.

– Кронос повелевает чудовищами. Они подчиняются ему.

– Скажи то, чего мы не знаем, – холодно произнес Гадес.

Геката улыбнулась.

– Кроноса поддержал скандинавский пантеон.

С трудом удержавшись, чтобы не сказать что-то, тоже явно из лексикона Сета, Персефона ощутила, что и у Гадеса примерно те же чувства. Она только спросила:

– Зачем?

Геката пожала плечами:

– Они хотят власти и поставили на победителя. Считают, что у других богов не будет шансов.

– У них тоже есть рычаги воздействия на Кроноса?

– Достаточно того, что они готовы ему подчиниться. Кронос не планирует уничтожать всех, только подчинить и править. Убить он жаждет сыновей. Очень расстроился, что Посейдон уже мертв.

Гадес рядом оставался спокоен.

– Поэтому я пришла, – продолжала Геката, и взгляд ее черных глаз остановился на Персефоне. – Будь осторожна, сестра. Кронос хочет не просто убить сыновей, но причинить им как можно больше боли. Сколько у него уйдет времени выяснить болевые точки?

Гадес зарычал не хуже Цербера, глухо, предупреждающе:

– Ты сказала достаточно. Если нечего добавить – убирайся.

– Как пожелает король!

На этот раз в голосе Гекаты прозвучала отчетливая насмешка. Вокруг нее взметнулись тени, подхватили легкую ткань платья, крутанулись смерчем, и Геката исчезла. Но Персефона видела, что ее взгляд безотрывно смотрел на сестру.

Вздохнув, Гадес прикрыл глаза:

– У нас прибавилось проблем. Ровно на один пантеон. Извини, Сеф, сон откладывается, для начала я должен рассказать Зевсу.

Персефона рассеянно кивнула. Она видела в клубе, сколько хаоса могут принести несколько чудовищ, и не представляла, что делать, если их нападет больше. Но что делать с целым пантеоном, она даже не представляла. Они знали, как нападать, им известны слабые места.

– Аид, поговори с братом. Зевс должен собрать всех богов против Кроноса.

Гадес кивнул. Открыл глаза.

– Да.

========== 32. ==========

На ее ресницах мерцают искры – блестки, которые щедро усыпают и лицо вместе с плечами. Она смеется, блестки опадают на щеки. В рыжих волосах запутались цветные конфетти, и пальцы Аида ловко вытаскивают цветные кружочки бумаги.

На заднем плане играет музыка, но слышно только равномерное «бум-бум-бум».

Она представила его друзьям как своего парня. А он не стал говорить подвыпившим студентам, что их связывают тысячелетия. Он – Аид, владыка царства мертвых, а их сокурсница, которая в этой жизни решила доучиться и получить диплом – Персефона.

Стряхнув блестки, они рука об руку шагнут в Подземный мир. В аромате магнолий. В шелесте костей. В собственном величии.

Но сейчас они просто молодой мужчина и девушка в квартире ее друзей на шумной студенческой вечеринке. Он приближается, ощущает под ладонями ее тело. Персефона улыбается, пальцы цепляются за шторку на ванной.

– Аид, здесь же полно народу, вдруг кто зайдет.

Он легко подхватывает ее, ставит в ванную. Забирается следом и задергивает шторку.

– Никто не увидит.

Когда он целует, то ощущает, как блестки с ее ресниц падают на его кожу.

Сет сидел в полумраке на кухне, не включая яркий свет, и, кажется, совсем не был удивлен Гадесу. Только проследил взглядом, когда тот начал искать чай. Слишком внимательно, да еще Сет курил.

Налив ароматного чая, который остро пах чабрецом, Гадес уселся напротив и осторожно спросил:

– Тебя беспокоит Анубис?

– Дурень, меня беспокоишь ты, – Сет бесцеремонно ткнул рукой с зажатой сигаретой в направлении плеча Гадеса. – Ты рассказывал Сеф, как оно болит?

– Откуда ты… ты не знал.

– Нет. Но ты только что подтвердил.

Прищурившись, Сет наклонился к Гадесу. Тот видел подобное выражение лица, когда Сет перерезал горло врагам – не нужно было ощущать его силу, чтобы почуять древние хаос и ярость.

– Стоит ли напомнить, Аид, что это я здесь во всё влезаю и нарываюсь? А ты у нас разумный.

– Ты неплохо справляешься за двоих.

– Не переводи тему.

Гадес пожал плечами: несильно, стараясь не тревожить рану. Она действительно побаливала, даже сон в Подземном мире, пусть и совсем не магический, не очень-то помог. Но Гадес чувствовал себя хотя бы отдохнувшим.

Псы Сета заворчали откуда-то из-под стола, почуяв появление Цербера. Тот их высокомерно проигнорировал, уселся рядом с Гадесом, положив морду на колени хозяину. Гадес провел по ней рукой. Он бы предпочел, чтобы Цербер остался в Подземном мире с Персефоной, которая занималась делами, но там ей ничего не грозит. Оставлять Гадеса доберман не хотел.

– Кронос одним своим присутствием разрушает привычные законы мира, – сказал Гадес и попробовал чай. – Это влияет и на то, как быстро мы восстанавливаемся.

– Амон тоже до сих пор мучается от головной боли.

– Но он сумел тебя вернуть.

Сет кивнул:

– Насколько я знаю, никто из глав пантеонов такого не проделывал. Никто даже не знал, что это возможно.

– Амон никогда не был слабым.

– А я очень хотел вернуться, – кивнул Сет. – Догадывался, что вы тут без меня творите.

– Мы хотя бы не умирали.

– Ладно, один-ноль в твою пользу.

Сет стряхнул пепел прямо в чашку, из которой уже выпил чай. Нефтида за такое убила бы, но ее тут не было.

– Ты говорил с Зевсом? – спросил Сет.

– Собираюсь к нему.

Телефон, лежавший на столе, завибрировал, Сет ткнул в экран и нахмурился, прочитав сообщение. Что-то быстро ответил и посмотрел на Гадеса:

– Задержись. Это Инпу и он очень хочет застать тебя.

Гадес не представлял, зачем он может понадобиться, но пожал плечами. Если будет опаздывать, Анубис всегда сможет быстренько его перенести. В отличие от Амона, Гадес никогда не испытывал неприятных ощущений от скольжения по чужим смертям, которые использовал Анубис.

К тому же, если Гадес мог помочь, то был готов.

– Анубис справится с миром мертвых.

– Ага, – ответил Сет и достал новую сигарету. – Ты знаешь, мой брат всегда не очень понимал, что делать с живыми. И с богами тоже. И с сыновьями. Гором занималась Исида, но Анубиса она никогда не любила. Может, потому что он не с такой готовностью слушал и слушался.

Гадес встречался с Исидой, но так и не смог понять эту женщину. Она умела быть мягкой и приветливой, но в то же время жесткой, бескомпромиссной. Однажды она решила, что может стать главой пантеона вместо Амона. До решительных действий так и не дошло, но после этого Гадес понял, почему даже Сет старается не связываться с Исидой.

– Осирис решил, что всё произойдет само собой, – продолжал Сет. – Однажды Анубис просто научится владеть силой. Но ни разу не подготовил к тому, что придется править Дуатом. И с этим не смогу помочь ни я, ни ты, ни кто-либо еще. Осирис не счел нужным чему-то научить. А сейчас… не слишком хорошее для учебы время.

Снова используя чашку вместо пепельницы, Сет затушил в ней сигарету и поморщился:

– Не могу больше курить. Ты с Зевсом в клубе встречаешься? Я с тобой.

Гадес кивнул и отпил чая. Он знал, что как бы ни настаивали на своем ацтекские боги, Сет никогда не даст запереть Анубиса. Даже если бы Амон ему приказал – он не стал. А значит, Гадес поддержит Сета. В любом случае.

Они клялись друг другу только однажды. Давным-давно, в диком, первозданном обряде, мешая свою кровь. Гадес никогда не был воином, он не понимал подобных ритуалов. Но тогда проникся даже он. Посреди пустыни и поющих песков, под оглушительно сияющим звездным небом, когда на их лицах мерцали отсветы костра.

Они клялись прикрывать друг другу спины.

И за тысячи лет мало что изменилось.

Цербер заворчал, и Гадес заметил, что один из псов Сета играет с аккуратным хвостиком добермана. Теневая собака казалась совсем тонкой и маленькой на фоне мощного Цербера, но ничуть его не боялась.

Сет повел плечами, как будто разминая их, словно сейчас готовый сорваться с места и пойти против врагов. Не важно, люди это, боги, чудовища или Кронос. Рядом с другом и Гадес ощущал себя спокойнее: что бы ни происходило, он был уверен, что остается в этом мире что-то прочное и нерушимое.

– Вы опять тут всё провоняли!

В дверях стоял Амон. Растрепанные волосы были влажными после душа и казались темнее, чем обычно. Он морщился из-за сигаретного дыма, и Гадес невозмутимо сказал, кивая на Сета:

– Это всё он.

– Ай-яй, – покачал головой Амон, – а потом ругаешься на Анубиса.

– Мне можно.

– Лучше окно открой! Дышать невозможно.

Какими бы божественными силами они ни обладали, но проветривание и избавление от табачного запаха в них точно не входило. Амон залез в холодильник, не нашел там ничего интересного и тоже налил себе чай. Посмотрел на Гадеса:

– Думал, ты еще в Подземном мире.

– Там Сеф осталась.

– Как она? Полностью стала Персефоной?

– Привыкает.

Гадес сам не мог бы сказать, как сейчас ощущает себя Персефона, но это была она, целиком и полностью она. Хотя он старался не мешать ей, но был рядом.

– Если Зевс будет обо мне спрашивать, скажи, что я умер, – заявил Амон. – Мне хватает того, что ацтеки достают.

– Они настойчивы?

– Еще как! И мне это не нравится. Если скандинавы действительно за Кроноса, то сейчас совсем не время терять ацтеков на своей стороне. Но и идти у них на поводу я не буду. Анубис не зверь, чтобы его запирать.

– Амон, ты душка, – улыбнулся Сет. – Когда ни во что не влипаешь.

– И это говоришь ты? Да тебя надо вносить в божественную книгу рекордов! Как бога, который больше всего раз умудрился чуть не помереть насовсем.

– Ты всегда можешь поставить другой рекорд. Единственный бог, который занялся сексом с чудовищем.

– Только не начинай! – Амон застонал.

Но Сет даже не собирался заканчивать. Он положил голову на сцепленные ладони, видимо, решив, что так кажется более милым:

– Ну, раз уж Апоп сейчас женщина, почему бы и нет? Покажите пример! Займитесь любовью, а не войной и всё такое.

Амон закатил глаза, но счел за лучшее промолчать и не провоцировать. Гадес старательно прятал улыбку за чашкой с чаем. Он не знал, как относиться к тому, что не все чудовища, оказывается, создания хаоса, стремящиеся к уничтожению. И у них может быть собственная воля.

Хотя Гадес предпочел бы не полагаться на здравый смысл монстра. И чтобы Амон все-таки не встречался с этой… барышней в одиночестве.

Сет вскинул голову, как будто услышал входную дверь или просто что-то ощутил. Гадес ничего не слышал, но поверил, когда Сет сказал:

– Это Анубис. И он пришел не один.

На кухне первым появился именно он. Среди привычного полумрака и хрома кухни Анубис казался каким-то потерянным, словно бы потрепанным. Он огляделся с растерянностью, нашел взглядом Гадеса и кивнул ему. Молча уселся на свободное место, потянулся к сигаретам и вопросительно глянул на Сета. Тот не был против. Анубис как раз закуривал, когда на кухню наконец-то вошел тот, кого он привел.

Внимание Гадеса полностью переключилось.

Невысокая, темноволосая девушка. Она переминалась с ноги на ногу, сцепив руки перед собой. Ее осторожный внимательный взгляд не отрывался от Гадеса.

– Это Луиза, – прокашлявшись, как будто слишком давно молчал, сказал Анубис. – Предпочитает, чтобы ее звали так, а не Макария.

Амон поперхнулся чаем, а Сет улыбнулся:

– Возвращение блудной дочери.

– Сет, если ты сейчас не заткнешься, я тебя ударю, – мрачно пообещал Гадес. Хотя на самом деле был рад, что обстановка немного разрядилась.

– Садись, – Амон кивнул на свободное место рядом с собой. – Будешь чай?

Гадес не видел дочь сотни лет. И сейчас попросту терялся, не зная, что сказать. Он искал ее, но не находил следов – она сама захотела уйти и не желала, чтобы ее находили. Но теперь сидела здесь, на кухне Сета.

– Геката стерла ей память, но та начала возвращаться после Кроноса, – пояснил Анубис. – А мы с Луизой встретились случайно.

В случайности Гадес не особенно верил. Зато знал, что нет ничего удивительного, если смерть притягивается к смерти – и точно так же никогда не может быть вместе. Слишком приблизившись, начинают как будто отталкиваться, словно одинаковые полюса магнита.

Сейчас Луиза казалась… обычной. Гадес мог ощутить в ней отголоски силы, но только потому что она походила на его собственную.

– Как много ты помнишь? – осторожно спросил он.

– Почти всё.

Но сейчас Макария хоть и оставалась богиней блаженной смерти, дочерью Гадеса от смертной, больше походила на обычного человека.

Что-то изменилось, неуловимо, почти незаметно, но Гадес ощутил густой запах мирры. Покосился на Анубиса и увидел, как тот побледнел, повел головой, как будто прислушивался к чему-то, не доступному остальным. Без единого слова, он кинул недокуренную сигарету в пепельницу и молча вышел. Сет проследил за ним встревоженным взглядом, тоже поднялся и почти за шкирку прихватил с собой Амона.

Гадес и Макария остались одни.

– Ты хотела чаю? – скованно произнес Гадес.

Она кивнула, что дало ему еще какое-то время собраться с мыслями. Пока наливал ароматный напиток, шуршал найденным в шкафу печеньем.

Вернувшись за стол, он не нашел ничего лучшего, чем спросить:

– Почему ты ушла?

– Потому что я так хотела. Потому что блаженной смерти лучше быть среди людей. А мне – не место в Подземном мире.

Благодаря Зевсу, у Гадеса было много племянников и племянниц. Очень много. С большинством из них он даже не общался, кое с кем оставались теплые отношения. Но он больше воспринимал как племянника Анубиса, который периодически крутился рядом, нежели кого-то из очередных детей Зевса.

Но Макария… она была его дочерью. И всё же, смотря на нее, Гадес не видел себя. Не мог разглядеть Подземный мир. Возможно, попросту не хотел, потому что Макария никогда не была его дочерью в полной мере – такой могла бы быть только та, что рождена Персефоной.

Хотя сама Сеф всегда относилась к Макарии очень ровно и с теплом. Они даже были в чем-то похожи, в силе, близкой одновременно и к смерти, и к жизни.

– Но ты пришла. Сейчас.

Она опустила голову. Как будто смутилась.

– Ну… в последнее время случалось много странного. Я не понимала, что происходит. Не знала, кто я. Пока не начала вспоминать. И тогда поняла, кто такой Анубис. Пришла к вам, потому что… происходит что-то странное.

– Да, – кивнул Гадес, почувствовав себя свободнее. Это была тема, которую он понимал. – Я расскажу тебе.

Клуб бурлил и кипел жизнью, как будто ничего не произошло. Как будто несколько дней назад здесь не появились древние разбуженные чудовища. Как будто в местные стены не впитались отголоски богов, распотрошенных силой Анубиса.

О последнем Гадес точно не стал бы напоминать другу. Но и не успел, Сет унесся с кем-то ругаться, бросив напоследок:

– Если Зевс будет совсем невыносим, можешь выпить в баре за счет клуба.

Гадеса не очень-то тянуло к алкоголю, так что он отправился на встречу к брату. Непонятно, это Зевс выпросил себе «кабинет» или Сет сам ему отдал одну из небольших служебных комнат. Сейчас тут расположилось несколько диванов и стол, заваленный бумагами. На краешке примостилась тарелка с ужином, явно остывшим и нетронутым.

Зевс сидел на диване, внимательно читая листок. Судя по тому, что его идеальная прическа порядком растрепалась, а рукава рубашки были закатаны, сидел он давно.

– Теперь хоть на человека похож, – хмыкнул Гадес.

Зевс глянул на него с недоумением, нахмурился.

– Тебя можно поздравить? – продолжал Гадес.

– Если ты о том, что это стадо баранов признало, что я могу их объединить, то да.

– Вряд ли это было просто.

– Вряд ли у них был выбор. Кали пыталась возразить, так что пришлось хорошенько тряхнуть ее молниями. Дикие божества! Двадцать первый век, а они всё еще уважают право сильного.

– Как хорошо, что ты можешь о нем напомнить.

– Набрался язвительности у Сета?

Не ответив, Гадес уселся на диван, мельком глянув на рассыпанные на столе листы. Куда больше заинтересовала стена рядом с Зевсом с большой магнитной доской, где маркером были написаны слова на нескольких языках, многочисленные стрелки и указатели пересекались. Гадес узнал имена некоторых богов.

– В чем план?

– О, ты готов предложить план? – проворчал Зевс. – Смотрю, что у нас есть. Все пантеоны ответили, они с нами. Кроме скандинавов, те упорно молчат, а посылать к ним кого-то я не хочу.

– Когда это тебя стали волновать случайные жертвы?

– Еще одной ошибки мне не простят.

– Ацтеки?

– Упрямятся.

Аккуратно положив листок на стол, Зевс в упор посмотрел на Гадеса:

– Я их понимаю. Пока что Анубис убил больше богов, чем все чудовища вместе взятые.

– Что же не отдал его?

– Это дело Амона, пусть сам разбирается. Мне хватает головной боли.

– Перекинул, – проворчал Гадес.

Зевс не счел нужным даже изобразить смущение:

– Да. Ацтеки – очень мощные и неуправляемые. Они нам нужны. Но я знаю, что ты в любом случае поддержишь Сета и Анубиса. А выбирать между вами я не хочу.

Явно не желая продолжать тему, Зевс придвинул к себе тарелку и потыкал вилкой давно застывшую массу. Гадес даже не мог бы сказать, чем это было, когда еще походило на еду. На местной кухне явно не хватало Амона.

– Как твоя рука? – спросил Зевс. По интонациям сложно было понять, его правда интересует или он спрашивает из вежливости.

– Болит, но бодро заживает.

– Хорошо.

Оставив попытки расковырять застывшую массу, Зевс бросил вилку и откинулся на диване, вытягивая ноги.

– Думаю, Кронос захочет больше силы, – заявил Зевс. – Я прощупал его, когда он заходил. Нечетко, но он куда слабее, чем хочет казаться. Поэтому ему нужны чудовища и скандинавы.

– Геката сказала, он захочет не просто нас убить…

– Вполне в духе отца, – фыркнул Зевс. – Так что следи за Персефоной и своими друзьями. Хотя они и без Кроноса отлично справляются.

– А ты?..

– Если Кронос решит прибить Геру, я буду только рад. Не говорил с ней с тех пор, как Тартар пал. Никогда не прощу этой стерве, что она выдала ключ.

Гадес достаточно хорошо знал брата и мог легко понять, что злится он не столько на жену, сколько на себя, что доверился ей, рассказал о том, что не знал никто из богов. Не смог предусмотреть, рассчитать, что-то вышло из-под контроля.

Чтобы сломить Зевса, Кроносу вовсе не придется кого-то убивать. Достаточно, чтобы всё развалилось. Чтобы Зевс не справился.

– Я прекрасно знаю, что к некоторым из детей ты относишься действительно хорошо, – негромко сказал Гадес.

На его взгляд, Кронос мог воспользоваться и этим, но Зевс только улыбнулся:

– Ты решил обсудить моих детей? Не хочу быть нескромным, но разговор может затянуться.

– Иногда ты невыносим.

– Тебе не рассказывали, что братья похожи?

Гадес только вздохнул и отвел глаза, снова утыкаясь взглядом в доску. Если долго всматриваться, он даже начинал понимать систему, кто с кем связан, и что за линии. Наверное, стоит рассказать брату о Макарии.

Проследив за его взглядом, Зевс улыбнулся еще шире:

– Я хочу понять, где он может достать силу. И перекрыть доступ. Теперь мы знаем чудовищ и будем готовы к нападению, так что больше застать врасплох не выйдет. Индуистский пантеон любезно поделился способами защиты, они-то знают толк в демонах. Скандинавы… я знаю Одина. Этот старый хрен будет выжидать до последнего, но попытается избежать открытого противостояния.

Конечно, было бы проще, если они знали, где укрывается Кронос. Но когда на его стороне Геката, это невозможно: она легко укроет тенями. И она тоже могла перемещаться в пространстве. Как и Кронос.

Он был самим временем. Той же плотью, из которой построен мир.

Может быть, тысячи лет заточения и ослабили его, но он восстановится. Невольно в памяти Гадеса всплыли картины, о которых он очень хотел бы забыть. Холод каменных сводов, постоянный, пронизывающий лед, вымораживающий внутренности. И тьма, густая, почти осязаемая.

Кронос слишком боялся детей и запер их, то ли надеясь, что они лишатся разума, превратившись в первозданных духов, наделенных только инстинктами, то ли сдохнут.

Может, когда-то те духи, что сейчас стали псами Сета, тоже были запертыми богами, которые сошли с ума и стали просто силой.

Гадес почти не помнил да и не хотел помнить. Только тепло тел младших братьев, которых он согревал собственным дыханием, с которыми говорил, чтобы не забыть о том, кто они такие.

И точно никогда Гадес не забудет, как яростно Зевс шептал «мы отсюда выберемся!» Тогда у него получилось. Таким Зевса не знал никто из нынешних богов, но Гадес помнил дрожащего, но решительного брата, который действительно смог сбежать, а потом вернулся за ними и поднял богов против отца.

Дверь распахнулась, громко хлопнув о стену, и Зевс выпрямился на диване, с возмущением глядя на вошедшего. Уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает по поводу подобного вторжения.

Но это был Сет. И ему, конечно же, было плевать.

По выражению его лица, Гадес сразу понял, что-то не так. Сет решительно подошел, не опуская от уха телефонную трубку. Посмотрел на Гадеса:

– Это Амон. Инпу плохо, и он что-то говорит о мертвецах, но чужих.

Телефон не был на громкой связи, но Гадес всё равно услышал оттуда вопль боли, а потом не менее громкий мат Анубиса. Сет в этот момент выглядел так, будто хотел в тот же миг сорваться и нестись домой, но через мгновение его собственный взгляд как будто остекленел. Гадес ощутил всколыхнувшуюся, промозглую силу Осириса, часть которой всё еще оставалась у Сета.

Гадес перехватил недоуменный взгляд Зевса, но потом ему стало ни до чего. Он сам согнулся, захрипев от боли, и понял, о чем говорил Анубис.

Сквозь Гадеса проходили мертвецы, сотни и тысячи мертвецов, но они не были его. Чужие мертвецы, которые устремились в Подземный мир. Наверное, это было бы даже больнее, но Гадес ощущал поддержку Персефоны, ее мягкую силу, пахнущую цветами и землей. Будто бы успокаивающую, сглаживающую острые кости, которыми царапали изнутри чужие мертвецы.

Когда воздух перед ней сгустился, Хель подняла голову. Никто не смог бы пройти сквозь новую защиту. Никто, кроме ее брата. Они притягивались друг к другу – несмотря ни на что.

Ёрмунганд был высоким и тонким. Его лицо выражало только сочувствие.

– Не так я думал снова встретиться с тобой, сестра.

Трое детей, которые в собственном пантеоне всегда считались слишком близкими к чудовищам. Неуправляемые, темные – другие боги их просто не понимали.

Ёрмунганд был единственным, кого признали монстром. Его отправили спать, и это стало последней каплей, после которой Хель и Фенрир возненавидели тот пантеон, к которому принадлежали.

Ёрм всегда был самым спокойным из них троих. Умиротворенным.

И самым сильным.

Хель поднялась на ноги:

– Знала, что за мной придут. Но не думала, что это будешь ты.

Он мог бы пожать плечами или приподнять брови – но это слишком человеческие жесты для того, кто только учился быть человеком. Его облик на секунду дрогнул, оставляя змеиную чешую, двигающееся гибкое тело.

– Он хочет, чтобы ты умерла, – прошелестел голос Ёрмунганда. – Я сказал, что могу это сделать. Лучше я, чем кто-то другой.

– Хорошо. Но не дай ему мою силу. Позволь мне направить мертвецов не к Кроносу, а к другим богам смерти.

– Не сомневался, что ты поймешь, как использовать последние мгновения.

Хель не знала, откуда у Ёрмунганда хотя бы одна эмоция – но сейчас он был сочувствием. Терпким, прощающим, последним. Подошел ближе к Хель, положил одну руку ей на плечо, коснулся губами ее лба. Вокруг замерцали сегменты огромного змеиного тела, постоянно шевелящиеся.

– Прощай, сестра.

– Прощай, брат.

Когда что-то острое вспарывало ее грудную клетку, вгрызалось в сердце и божественную сущность, Хель в последнем порыве отправила всех мертвецов из собственного рушащегося царства в другие пантеоны. Богам смерти будет неприятно, но они справятся, а вот Кронос силы не получит.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю