290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 22)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)

========== 30. ==========

С крайне довольным видом Анубис устраивается на берегу воды, ложится на спину, закинув за голову руки. Амон смотрит на него неодобрительно:

– Ты только что нассал в мой священный пруд.

– Да расслабься! Отхватил себе такой храм.

– Не прибедняйся. Я видел, как тебе поклоняются в Хор-ди.

– Не мне, а образу.

Анубис всегда легкомысленно относился к поклонению. Как и Амон – пусть даже сейчас вокруг них в ночи раскинулся огромный храм Ипет-Сут. Над огромными колоннами, испещренными иероглифами, Анубис только посмеялся.

– Смотри, – говорит он, указывая на небо. – Вот что лучше всяких храмов. Люди умирают, боги тупеют, мир меняется, даже пустыня. А звезды будут светить всегда. Даже когда мир умрет.

– Надеюсь до этого не дожить, – ворчит Амон. – И напомни, никогда с тобой не купаться в одном месте.

Амон сидел на полу. Голова болела нестерпимо, и потребовалось время, чтобы понять, что сейчас происходит, и где он находится.

– Амон, ты меня слышишь?

Он кивнул, не особенно вглядываясь в лицо Сехмет. От ее нестерпимо сладких духов голова заболела только сильнее, и Амон с трудом удержался, чтобы не вырваться из цепких рук, сейчас ощупывающих его голову.

– Кровь уже не идет, но получил ты крепко. Оставайся здесь.

Он помнил, как появились чудовища, сразу узнал их, хотя они начали мельтешить так быстро, что это перестало иметь значение. Они без труда определяли в толпе богов – Амон не знал, так хорошо ощущали силу или действовали чуть ли не на запах.

Амон даже не успел хоть что-то сделать. Его сила могла сжигать и испепелять, но его сразу отбросили к стене, и он хорошо запомнил только момент удара, когда затылком ударился о бетон и медленно сполз вниз. Кажется, он на несколько мгновений потерял сознание, но потом в голове так шумело, а перед глазами мельтешили только темные пятна.

Пока всё не стихло.

Амон понимал, что-то случилось, но никак не мог на этом сосредоточиться. Слышал голоса, шум, но уцепился за них, только когда прозвучало его имя.

– …Амон сейчас не в том состоянии.

Он стиснул виски руками и глубоко вздохнул. Быстрое восстановление сделает свое дело, будь он человеком, пришлось бы гораздо хуже. Но сейчас нужно наконец-то взять себя в руки.

Он – глава пантеона. Он – солнце, греющее и сжигающее.

Перед глазами прояснилось, и Амон встал, держась за стену. С удивлением увидел на ней кровавый след, оставленный явно им же.

Оглядевшись, Амон заметил Зевса. Тот в момент нападения был в глубине вип-зоны, напиваясь с кем-то из ацтекских богов. То есть они называли это дипломатией.

Сейчас Зевс был непривычно нервным и растрепанным. На скуле красовалась продолжавшая кровоточить царапина, но он не обращал на это внимания. Зевс выглядел так, будто был персидским котом, который жил во дворце, где ему расчесывали шерсть и сбрызгивали духами – а теперь выкинули на помойку, где приходится с головой нырять в мусорные баки.

– Он нас прощупывал, – хмурился Зевс. – Чудовища пришли по приказу Кроноса. Этот ублюдок хотел прощупать нас.

Никогда раньше Амон не слышал, чтобы Зевс ругался. В ушах еще звенело, но злость и нервозность в словах Зевса Амон тоже отлично чувствовал.

Гадес сидел перед ним, привалившись к стене. Даже не бледный, а какой-то сероватый. Его рука была наскоро перевязана, хотя на повязке, явно из куска юбки Персефоны, снова начинала проступать кровь. Сеф сидела рядом, обеспокоенно поддерживая Гадеса.

– Хочешь сказать, они не рассчитывали нас убивать? – негромко спросил Гадес.

– Вряд ли это было планом. Зачем нас убивать, если для этого есть Анубис.

Фразы проникали в сознание Амона, он замечал едкость в голосе Зевса, но всё это как будто проходило мимо: он заметил лежащего Сета.

– Что с ним? – спросил Амон. – Где Неф и Анубис?

Он бы почувствовал, если кто-то из его пантеона умер. Но эти чудовища и не могли повлиять на божественную сущность.

– Они сломали Сету шею, – ответил Гадес. – Неф с Сехмет пошли за травами для ран. Анубис… где-то здесь. Он в порядке.

– В отличие от других богов, – зло сказал Зевс. – Его сила разметала чудовищ, от них только пыль осталась. А заодно убила пару богов.

– Убила? – тупо повторил Амон и моргнул. – Анубис кого-то убил?

– Тебе перечислить поименно? Не знаю, как успокоить ацтеков, пока они не решили устроить новые кровавые жертвы.

Мысль никак не хотела укладываться в голове и отдавалась болью в висках. Амон посмотрел на мертвое тело Сета, вспомнил стихийную, неуправляемую силу Анубиса и смог сложить все части в единую картину.

Оставив ненадолго Гадеса, Персефона поднялась, всматриваясь в Амона:

– Ты как?

– Нормально, – отмахнулся Амон. Снова глянул на лежащего Сета. – Он ведь вернется?

– Конечно. Пострадало только тело.

Это пока, подумал Амон. Пока яд без зелья не начал действовать на сущность бога. Мысли всё еще двигались лениво, будто бы с неохотой, но Амон перевел взгляд на Гадеса. Тот неловко придерживал раненую руку:

– Это сделал монстр нашего пантеона, – тихо сказала Персефона, перехватив взгляд. – Хорошо задел… но Сехмет перевязала рану. Найди Анубиса. Неф не могла остаться, она пошла за травами для Гадеса.

– Конечно. Где он?

Сеф неопределенно махнула в сторону.

– Он ни слова не произнес.

В клубе царил хаос, но какой-то уж слишком тихий, спокойный. Амон шел, не торопясь, еще не слишком доверяя ногам. Неоновые лучи света замерли, он ощущал их ласкающие прикосновения. Кто-то выключил музыку и догадался начать выталкивать ошарашенных людей, которые вряд ли поняли, что происходит. Мимолетно Амон подумал, что это еще ему высказывают, как он не скрывает в Инстаграме, что бог – сколько людей сегодня успели сделать фото разрухи?

Но вряд ли они осознали происходящее. А вот боги – точно. Амон выхватывал их опустошенные, растерянные лица.

Анубис нашелся у барной стойки, где сейчас никого не было. Макарии тоже – может, успела благополучно уйти, все-таки не лучший момент вести ее к остальным богам. Сам Анубис тихонько напивался: он не стал мелочиться и брать бокал, а сразу взял бутылку без этикеток, где плескалась зеленоватая жидкость.

Половина. Интересно, сколько из этого успел выпить Анубис?

Усевшись рядом, Амон не знал, что сказать. Когда-то он часто бывал у Сета и Нефтиды – в отличие от других богов, Амон знал, что было причиной желать смерти брату, и каково это далось Сету, поэтому, скорее, уважал за то, что тот решился.

По крайней мере, хватило храбрости на то, что так и не сделал сам Амон – пригрозить, приказать Осирису, надавить в конце концов.

В один из таких визитов Амон познакомился с Гадесом, а в другой раз встретил Анубиса. Конечно, видел принца мертвых и до того, но тот был непокорной тенью Осириса. Рядом с Сетом и Нефтидой Анубис оказался совсем другим. Любопытным, открытым миру и не слишком-то противоположным солнечному Амону.

Тогда Анубис казался луной, постоянно выглядывающей из-за облаков и стремящейся к миру людей.

Но сейчас он сидел воплощением холодной бездны.

– Анубис, – тихонько позвал Амон.

Тот не ответил, только скользнул рассеянным взглядом, который как будто и не видел ничего.

– Анубис, ты пугаешь. Поговори со мной.

– Отстань. Я начинаю трезветь.

– Анубис! – в голосе Амона прорезалось отчаяние. – Прекрати. Пожалуйста.

Он даже не знал, что его пугало больше: то, что Анубис снова приложился к бутылке, темный лед его слов или горькая усмешка, исказившая губы:

– Скольких я убил?

– Это же случайно вышло.

– Да? А ты часто убиваешь богов случайно? Я просто выпустил силу, хотел уничтожить чудовищ, да всех! После того как… как… – он глубоко вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что Сет не успеет вернуться? Яд убьет его быстрее. Он зелье утром последний раз принимал, сейчас уже вечер.

Анубис явно хотел сказать что-то еще, но замолчал. Прикрыл глаза и еще пару раз глубоко вздохнул, но Амон видел, как крепко его руки вцепились в барную стойку.

– Инпу, – Амон запнулся. – Анубис…

– Можешь звать меня Инпу.

Милое «домашнее» имя, которое употребляли только Сет и Нефтида. Может, раньше и Осирис.

– Я беспокоюсь за тебя, Инпу.

Анубис только рассмеялся, хрипло, зло, царапающе. Уперся локтями в стойку и запустил руки в волосы.

– Я не могу, просто не могу, – прошептал он прерывисто.

Амон растерялся. Он никогда не видел Анубиса таким – словно рассыпающимся на части. И не представлял, как себя вести и что делать. Амон был плох в успокаивании, не умел врать, что всё будет хорошо. Он отлично мог только двигаться дальше, продолжать сиять, несмотря ни на что.

Но может, именно это и нужно Анубису – продолжать двигаться.

– Надо всё организовать, – сказал Амон. – Тут в клубе, переместиться домой…

На миг ему показалось, Анубис даже не слушает, снова погружаясь в те глубины себя, где окружают только мрак и мертвецы. Но потом он рассеянно кивнул. Зажмурился и тверже посмотрел на Амона:

– Сехмет ведь может перемещаться?

Амон кивнул.

– Отправь раненого Гадеса с Сеф туда. И Сета. Где моя мать?

– За травами пошла.

– Как вернется, тоже отправь домой. Я помогу Зевсу тут, в клубе, и приду к вам. Не говорим пока о Макарии, я разберусь с ней.

Амон кивнул. Он знал, что Анубису, как и Сету, нужна цель, понятные действия, которые они могут контролировать – сейчас Анубису совсем не нужно задумываться. Пусть займется делом, иначе Амона пугал пустой взгляд, направленный вглубь даже не себя, а бездны, провалов на месте глаз мертвецов.

Амон вернулся к Зевсу и поднявшемуся на ноги Гадесу. Выглядел он уже не так паршиво, а повязка на руке была чистой, и Амон уловил тонкий запах трав.

– Его уже предлагают запереть, – Зевс как будто тоже только подошел. И Амон понял, что речь идет об Анубисе. – Боги разозлились. Говорят, он опасен.

– Не опаснее любого другого, – твердо ответил Гадес. – Просто Сет его сдерживал. Оставался якорем.

– То есть без Сета у нас здесь бомба замедленного действия? Прекрасно!

Амон едва заметил размазанный неловкий удар, который пришелся здоровой рукой Гадеса на челюсть Зевса. Терпеть такие слова Гадес явно не собирался, но пошатнулся, побледнел и вскинул ладонь к раненому плечу.

Амон думал, Зевс привычно вспылит. Разозлится, может, снова выругается. Но тот лишь подхватил брата под руку и неожиданно мягко сказал:

– Остынь. Руку сначала залечи, а потом поговорим. Действовать сгоряча я не дам ни тебе, ни другим богам.

– Сехмет перенесет всех домой, – влез Амон. – Анубис хотел тут помочь.

Зевс покачал головой:

– Пусть тоже уходит и не попадается сейчас на глаза ацтекам.

Амон судорожно пытался придумать, как же теперь заставить Анубиса уйти домой и желательно без бутылки с той отравой. Гадес привалился к стене, рядом снова возникла Персефона, что-то успокаивающе шепчущая ему, но взгляд Гадеса был прикован к лежащему Сету. Только теперь Амон заметил, что рядом с телом устроились псы, свернулись провалами теней.

Обычно именно Сет и Гадес вытаскивали Анубиса из очередных передряг – а зачастую и Амона. Ничего серьезного, это даже доставляло удовольствие им всем, пока не становилось слишком опасным.

– Сехмет!

Она всегда являлась на его зов. Приходила яростной войной, готовой испепелять по его приказу – или по своей прихоти. Око бога солнца, его ручная львица, всегда едва заметно склонявшая голову и в первый миг опускающая глаза. Сехмет признавала только силу – и Амона.

– Перенеси их домой. И Неф. Мы с Анубисом вас догоним. Зевс, разберись здесь.

– Отвали, Амон, я сам знаю, что мне делать.

Зевс отмахнулся привычно, но беззлобно. Он и правда ушел к богам, а Сехмет занялась делом – она одна из немногих богов, кто мог перемещаться без привычных способов передвижения. Она и Анубис, хотя второй не так часто использовал эти способности.

Амон оглянулся, пытаясь понять, что теперь делать ему самому и где Анубис. Голова болела, а он сам ощущал себя ненужным и бесполезным. Впервые он почувствовал это именно тогда, после истории с Осирисом, когда понял, что глава пантеона из него так себе.

Хотя Сет в присущей ему манере прямо заявил, что Амон говорит ерунду. А много позже они с Анубисом пошли гулять по ночному Карнаку, и где-то там, под звездами, среди величественных колонн храма Ипет-Сут, Анубис заявил, что быть главой вовсе не значит не ошибаться или всегда быть правым.

– Я знаю, о чем говорю, уж поверь, – рассказывал тогда Анубис, рассматривая звезды. – Главное, наслаждаться жизнью. И не стать таким занудным, как мой отец.

Анубис никогда не хотел походить на Осириса. Амон его хорошо понимал, он и сам слишком любил жизнь и этот мир, искрящиеся, яркие, иногда чуть горчащие на губах.

Амон всегда хорошо ощущал чужое настроение, и сейчас растерянность богов в зале постепенно уступала место злости. Осязаемой, плотной, от которой продолжала кружиться голова. А может, вовсе и не от нее, просто удар об стену оказался слишком чувствительным.

Амона отчаянно мутило, и он опустился прямо на пол. Перед глазами всё раскачивалось.

– Амон? – Анубис оказался рядом. – Что с тобой?

Коснувшись затылка, Амон поморщился и с искренним удивлением увидел на пальцах кровь.

– Зажить уже должно.

– Миропорядок рассыпается из-за Кроноса. Может, поэтому раны заживают дольше. Или потому, что они от чудовищ.

Амон и Анубис переглянулись, одновременно подумав об одном и том же: как там раненый Гадес, и успеет ли вернуться Сет, или это тоже займет больше времени. Анубис побледнел, его взгляд расфокусировался, и Амон испугался, он опять погрузится в себя.

– Инпу!

Тот рассеянно скользнул взглядом, и Амон невольно запаниковал, отчего голова разболелась сильнее, и его повело в сторону. Амон почти потерял сознание, когда почувствовал, что Анубис его подхватил.

– Эй-эй, Амон! Только не ты! Ты должен сиять, а не истекать кровью. Пожалуйста…

Последнее слово Анубис почти прошептал, и оно кольнуло Амона, заставило собраться и несколько раз глубоко вдохнуть. Затылок болел.

– Не рассыплюсь, – проворчал Амон. – Перенеси меня домой.

– Нет, Амон, я не уверен, что мне сейчас стоит.

– Прекрати. Ты уже делал это, много раз. Я тебе доверяю. Давай.

Анубис вздохнул, но все-таки крепко ухватил Амона, и тот зажмурился, позволяя темному вихрю подхватить и нести. На самом деле, он терпеть не мог, как это происходило: Анубис использовал чужие смерти, скользил по ним до точки назначения, растворяясь между последними вздохами.

Мертвые птицы на проезжей части, старик в одной из квартир, больница.

От скачков Амона всегда тошнило, а чужие смерти оседали густой пеленой на волосах. Он ненавидел этот способ перемещения, но по крайней мере, Анубис ушел из клуба и не стремился возвращаться, поддерживая в туалете Амона, пока его выворачивало.

– Не уходи, – попросил Амон после. – Ты нужен здесь.

Анубис только серьезно кивнул. А прохладные пальцы Нефтиды занялись затылком Амона, пока она вполголоса ругалась на «неумелую Сехмет».

Некоторые полагали, Амон-Ра создал мир. Амон знал, что это чушь собачья.

Он понятия не имел, как появился мир, но сам точно не приложил к этому никаких усилий. Хотя он был древним божеством, очень древним, но избежал участи многих старых богов, которые не умерли, но предпочли уснуть, превратиться в идолы и каменные изваяния, которых не разбудит даже Кронос. Просто однажды, вместе с концом мира, они рассыплются в прах и пыль.

Амон видел смены многих эпох и сделал выбор очень давно: он не хотел быть мудрым богом, совсем не жаждал быть грозным. Ему нравилось сиять и согревать, удивляться каждому новому дню, наблюдать, как меняется быстротечный мир и люди. Может, поэтому ему нравились Сет с Гадесом, с их похожей жаждой нового.

У них, правда, не было того желания, которое заставляло Амона двигаться, подолгу не оставаться на одном месте и даже не знать, где он окажется завтра. Одни и те же пейзажи быстро начинали его угнетать, разливать тоску и ощущение бессмысленности.

Поэтому они легко сошлись с Анубисом. Амон искал цельности, Анубис пытался составить собственные кусочки воедино. И дороги легко расстилались перед ними.

Амон был одним из немногих, если не единственным, кто знал, что Анубис всегда очень расстраивался из-за отношений с Гором. Братья по отцу, они почти не общались, принадлежащие разным мирам.

Амон был рад стать для кого-то таким братом.

В это утро он проснулся не с рассветом, а гораздо позже. Поднялся, с трудом понимая, что он в гостиной, а не в своей комнате.

– Проснулся? Ты как?

Амон пожал плечами: голова слегка болела, но ничего особенного. Кивнув, Анубис куда-то ушел.

Вчера Нефтида заявила, что он будет спать со всеми, чтобы они заметили, если вдруг его регенерация так и не начнет работать. Но похоже, он проснулся едва ли не последним: на кухне что-то шумело, слышались голоса.

Тело Сета лежало здесь же, в окружении темных псов, которые то ли охраняли, то ли тоже ждали, когда он вернется. Но пока этого не произошло, и Амон старался не смотреть на часы: время уходило.

Откинув тонкое одеяло, он поднялся, разминая мышцы. Затылок отозвался тупой болью, но ничего особенного, рана явно почти зажила.

Когда Амон впервые увидел огромные панорамные окна в квартире Сета, он пришел в дикий восторг. Еще бы! От пола до потолка! Днем в них щедро попадал солнечный свет, а вечером они сияли городскими огнями и неоном, который Амону всегда казался теплым, отзывчивым – он искренне удивлялся, когда кто-то называл этот свет холодным.

Сет тогда рассмеялся и сказал, что рад, если Амон за тысячи лет не разучился восторгаться. Амон смутился, хотя видел, что и Сету нравятся окна – он тоже любил простор.

Сейчас мертвое тело Сета лежало за спиной, Амон же подошел к окну, коснулся его ладонью. Позволил свету заполнять себя, проходить сквозь, запутываться в светлых волосах с рыжеватым оттенком. Погода стояла пасмурная, на стекле виднелось несколько капель, но солнце всё равно было там.

Оно всегда на небе.

Вернувшийся Анубис протянул Амону чашку, чем искренне удивил.

– Ты же говорил, что не умеешь кофе варить, – удивился Амон.

Анубис пожал плечами.

– Мне больше нравится, когда это делаешь ты.

Готовить Амон любил во все времена. Это занятие его успокаивало, да и приятно было что-то творить – пусть и не мир, а только аккуратные солнечные блинчики.

Анубис уселся в кресло, обхватив колени и выглядел он так, будто явно не спал всю ночь. Он ждал, когда вернется Сет.

Нефтида вошла шорохом тканей и ароматом благовоний. С улыбкой, хоть и не очень веселой, она потрепала Амона по голове, как иногда делала с Анубисом.

– Вижу, тебе лучше.

– Не обязательно для этого тыкать в меня пальцами, – проворчал Амон, отпивая кофе.

– Ты напугал вчера.

– Я в норме. Как Гадес?

– Они с Сеф на кухне. Его рана зажила бы гораздо быстрее, если он хоть немного поспал. Но они вместе с Инпу… ждали.

Нефтида тоже выглядела усталой, но предупреждающе подняла руку:

– Только ничего не говори. Пока я могу быть спокойной, но не готова обсуждать.

Кивнув, Амон спрятался за кружкой кофе. Тот отчаянно горчил.

– Не хочешь прогуляться? – Нефтида наклонилась ближе, так что Анубис не мог их услышать. – Уведи его отсюда, хотя бы ненадолго.

Амон кивнул, а Нефтида громко заявила Анубису, чтобы тот прошелся с Амоном, которому нужен свежий воздух, «но не стоит одному».

Лондонский воздух вряд ли можно было назвать свежим, но он действительно бодрил. Неприятно кольнул промытую накануне, но не до конца зажившую рану на затылке, но это не слишком тревожило Амона. Он потащил Анубиса в парк, по пути буквально впитывая солнечные лучи, проникавшие сквозь облака.

– А где Макария?

– Попросил ее уехать, – пожал плечами Анубис. – Как думаешь… может, мне не стоит возвращаться?

С удивлением Амон посмотрел на него. Фыркнул:

– Не говори глупостей! Если ты волнуешься из-за тех мертвых богов, то не стоит. Зевс всё уладит. – По крайней мере, Амону хотелось в это верить. А если не сможет, то вмешается сам Амон – в конце концов, он тоже глава пантеона. – Но меня беспокоит Апоп. Он проснулся. И если змей придет за мной… никто не убьет его, кроме Сета. Пока Сет не вернулся, может, мне самому не стоит подвергать других опасности?

Амон замялся, не зная, как сказать. Он думал об этом, и ему совсем не хотелось, чтобы остальные кинулись его защищать и пострадали.

– Думаешь, мы с ним не справимся? Амон, я тут пару богов случайно убил!

Анубис рассмеялся, но было в его смехе что-то нездоровое, легкий оттенок безумия. Он качнул головой в сторону кафе на другой стороне от парка.

– Я знаю, там отличный кофе на вынос. Тебе взять?

– Ага. Капучино.

Проводив Анубиса взглядом, Амон пнул валявшиеся на земле листья и шевельнул пальцами, наводя тепло: он что-то совсем не подумал, что на улице холодно и успел подмерзнуть.

– Наконец ты один. Думала, принц мертвых никогда не уйдет.

Амон уставился на подошедшую девушку: светленькая в легком пальто и почему-то темных солнечных очках. Голос и облик были незнакомы, но вот ощущение… Амон узнал его.

Незнакомка сняла очки, показывая почти желтые глаза с вертикальным зрачком. Ее облик как будто колебался, и сквозь него проглядывало что-то дикое, первозданное. Змеиное.

– Апоп.

– Как я тебе?

– Хочешь убить меня?

Она вздохнула, возвращая очки на место:

– Убить тебя – мое естественное стремление. Но я могу его контролировать. Пока Кронос не приказывает.

– А он может?

– Конечно. Но я не знаю, что за планы у Кроноса. Меня послал не он. Передай Персефоне, что ее сестра хочет с ней поговорить. В Подземном мире, в их комнате. Это важно.

По крайней мере, точно не ловушка: Геката может проникнуть в Подземный мир, но никто больше. Даже Кронос. И уж точно не чудовища.

Апоп медлила. Вздохнула так, что в этом вздохе отражался тысячелетний сон:

– Мне кажется, если я тебя убью, то обрету цельность. Ты ведь тоже стремишься к цельности? Вдруг для этого тебе нужно всего лишь умереть?

Она явно не собиралась делать этого сейчас и зашагала прочь. Амон смотрел ей вслед, не зная, то ли ему удивляться, то ли недоумевать. Интересно, а чудовищам своего пантеона он приказывать не может?

Неясная, пока еще не сформировавшаяся мысль появилась в мозгу Амона. Он старательно ее обдумывал, когда Анубис сунул ему в руку стаканчик кофе.

– Это кто? – спросил он. – Одна из твоих пассий по Тиндеру?

– Неа. Апоп.

Анубис поперхнулся кофе, с удивлением посмотрел на друга. И Амон видел, как невольно сжалась в кулак рука Анубиса.

– Она…

– Она странная, но не пыталась меня убить, если ты об этом.

Амон отпил кофе, пытаясь додумать мысль. Кофе не горчил, но домашний был гораздо лучше.

– Пошли!

– Куда?

– Домой! И побыстрее. Я знаю, как вернуть Сета. Может получиться.

Кофе так и остался недопитым, они бросили стаканчики в ближайшую урну. Вопросов Анубис не задавал, а когда они были в гостиной, Амону уже не терпелось попробовать.

Когда он приблизился к лежащему Сету, несколько псов подняли головы и недовольно заворчали, но Амон не обратил на них внимания.

Он позволил своей сущности и силе растечься по комнате, заполнить каждый кусочек пространства, коснуться замерших богов, поглотить мебель, стекать по стенам и окнам. Мягкий солнечный свет и тепло, способное как согревать, так и испепелять, иссушать, оставляя только потрескавшуюся плоть.

Он всегда оставался Амоном-Ра.

Он всегда мог приказывать.

– Вернись.

Он тащил его божественную сущность, заставлял тело принять ее, Амону казалось, почти получается, но потом что-то срывалось, и он пробовал снова.

– Вернись, Сет!

Амон ощутил, что сердце в лежащем перед ним теле снова начинает биться, но поверил только в тот момент, когда Сет сделал несколько судорожных вдохов, сел, ругаясь сквозь зубы и потирая шею. Анубис рядом рассмеялся, открыто, искренне.

– Можно и кофе сварить, – довольно заявил Амон, приглушая силу, позволяя ей снова сиять в нем самом.

========== 31. ==========

Персефона слышит, как поют кости, скрытые под землей.

Персефона видит, как прорастают цветы сквозь разлагающиеся трупы.

Персефона ощущает, как под кончиками пальцев возникают фиолетовые искры и складываются в ростки.

Персефона чувствует на губах вкус крови и терпких гранатов.

Персефона улавливает запах асфоделей и пыли, в которую со временем превращаются кости.

Она – начало и конец, жизнь, свернутая в коконе смерти.

Богиня весны и королева Подземного мира.

Персефона хорошо понимала Анубиса.

Те вещи, которые даже Гадесу сложно осознать. Он был королем Подземного мира слишком давно – фиолетовые искры и сумрачные поля уже давно стали его собственными плотью и костями. Да и были ими изначально: Гадес сам создал Подземный мир.

Персефона пришла позже. Гадес разделил свое царство с ней, в каждой смертной жизни она легко вспоминала прошлое и снова ступала босыми ступнями по лепесткам асфоделей, касалась руками пепельных камней и вслушивалась в негромкий шелест Стикса и Леты.

В этот раз всё было иначе. Она вспомнила – но гораздо позже. Когда уже укоренилось восприятие Софи, девочки, которая видела богов, но всё еще не могла поверить, что ей нужно думать вовсе не о поступлении в колледж.

Давным-давно Амон внезапно появился на пороге их дома и с восторгом начал рассказывать о фотографии – ну, Амон всегда говорил с бурными эмоциями или не говорил вовсе. Персефона помнила, что одежда того времени ему не шла, зато он показал новое изобретение, фотоаппарат, и мультиэкспозицию, когда на одном кадре одновременно было несколько картинок.

Сейчас Персефона ощущала себя примерно как те зернистые кадры в сепии. Ее память о прошедших тысячах лет вернулась в полном объеме – но вместе с нею осталось и восприятие девушки Софи, которая в обычной человеческой жизни встретила богов.

Воспринимать Подземный мир было… не так просто.

Он окутывал туманом, ложился под ноги блестящими от росы цветами и приносил запах подгнивших лесных корней. Это было привычно – и в то же время ново. Старые воспоминания – и абсолютно новые ощущения.

Сила Подземного мира не окутывала Сеф плащом, не вздымалась за спиной крыльями – она мягко вилась вдоль ее вен на запястьях, стискивала браслетами. Билась в такт человеческому сердцу. Персефона была тьмой и жизнью.

Она хорошо понимала Анубиса, на плечи которого внезапно лег весь мир мертвецов – к счастью, у Персефоны все-таки был Аид, с которым можно это разделить.

Гадес оставался внимателен, что бы ни происходило вокруг. Каждый вечер неизменно приходил к ней, и они переплетались телами, как будто не могли насытиться друг другом. Они говорили и рассказывали, слушали друг друга и позволяли тьме и росткам жизни связывать их вместе.

Кроме той ночи после появления чудовищ.

Аид оставался спокоен, ожидая, когда вернется Сет, но Персефона лучше многих знала, что появись тогда в клубе сам Кронос, и Аид, не задумываясь, пошел бы на него.

Ее беспокоило раненое плечо мужа, которое заживало гораздо хуже, чем должно. Это волновало, но не так сильно, как могло: судя по Амону, боги теперь просто восстанавливались медленнее. По крайней мере, от ран, нанесенных чудовищами.

Сехмет честно сказала, что, если бы ее не было в том клубе, еще не известно, чем был итог ранения, пусть и в плечо, но оказалась задета артерия. Смертное тело Гадеса могло просто истечь кровью – но божественная регенерация и быстрая перевязка Сехмет сделали свое дело.

Позже, дома, Нефтида еще разок сменила повязку на ароматную, пахнущую луговыми травами и лесными ягодами. Персефона не сомневалась, это неплохо отвлекало Неф от происходящего.

Никого из них не удивила вспышка Анубиса в клубе. Персефону – особенно.

Она понимала, что дело было в Сете. А еще в мертвецах – никто не рассказал Анубису, как справляться с миллионами душ, которые скребутся и шепчутся в каждом порыве ветра. Если бы у Сеф рядом не было Гадеса, она бы не справилась с этим постоянным ощущением чужого присутствия, с ответственностью и почти ощутимым физически грузом.

А еще она лучше многих знала, что смерть Осириса не была для Анубиса такой легкой, как он хотел показать. Она помнила разговор несколько жизней назад, когда они вдвоем пили пиво и жаловались на родителей.

Персефона рассказывала, что мать не желает – до сих пор! – смириться с тем, что Сеф самостоятельная, что у нее целый Подземный мир. Анубис вздыхал, что отец никогда не воспринимал его всерьез, хотел видеть собственную идеальную копию.

– Я знаю, что говорила Исида, когда думала, я не слышу, – делился Анубис. – Она называла меня странным. Я не соответствовал ее представлениям о принце мертвых. Отец тоже всегда считает, что лучше знает, как мне себя вести и что делать. А я не соответствую. Он любит меня, по-своему. Но мне кажется, я так никогда и не стану тем, кем он хотел бы меня видеть.

– Неф и Сет не такие.

– Нет. Но я постоянно боюсь, что не оправдаю и их ожиданий, – Анубис горько и слегка пьяно рассмеялся, развел руками. – Ты же знаешь меня, Сеф! Как я могу хоть чьи-то ожидания оправдать?

Тогда Персефона с грустью подумала, что и она сама вряд ли когда-либо была такой дочерью, которую хотела видеть ее мать.

Сейчас, вспомнив себя, Персефона пока так и не осмелилась встретиться с Деметрой.

Зато встречи с сестрой избегать не стоило. Гадес, конечно же, заявил, что одна она с Гекатой встречаться не будет. Персефона не протестовала, знала, что бессмысленно. В итоге, они все отправились в Подземный мир. Сету стоило хорошенько выспаться после возвращения, остальным тоже. Поэтому Гадес провел всех сквозь дверь, а тут попросил Гипноса навести на них магический сон.

Персефона ждала в одной из комнат замка. Теперь она помнила их все: расположение, как сама покупала с Нефтидой картину с сельским пейзажем, которая сейчас висела на стене. Как однажды Анубис расколол статуэтку с каминной полки и долго боялся признаться. Или как Амон с Сетом напились и спали в обнимку здесь на диване.

– Мальчики такие мальчики, – любила вздыхать Нефтида.

Подземный мир льнул к Персефоне трехглавым Цербером, устроившимся у ног, теплом от камина и фиолетовыми искрами, что вспыхивали в воздухе, стоило лишь захотеть.

Это место всегда было ее воздухом, где бы ни находилась Персефона.

Дверь негромко раскрылась, Гадес бесшумно прошел по комнате и опустился в одно из кресел. Он сам выглядел измученным и уставшим, но Персефона уже взяла с него обещание, что после встречи с Гекатой он и сам поспит.

Поднявшись, Персефона скользнула к Гадесу, уселась на ручку кресла, прижалась к мужу – с той стороны, где не было раны. Его рука обвила ее талию, Цербер завилял куцым хвостом и уселся у ног Аида.

– Представляешь, они все решили спать в одной комнате, – проворчал Гадес. – Уж не знаю, кто кого боялся оставить.

– Амон там?

– Да, конечно. Он сопротивлялся изо всех сил, но его голова еще не до конца прошла. Ему полезен магический сон Гипноса.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю