290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 21)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

Он едва успел уклониться от полетевшей в его сторону подушки, а негодование на лице Нефтиды было таким искренним, что Сет не удержался от улыбки.

– Не смешно! – заявила Нефтида.

– Ну, я же не спрашиваю, как ты проводишь время с Зевсом.

– Он никак не может решиться на активные действия, – Нефтида сделала многозначительную паузу. – На действия с пантеонами, конечно. И с Хель. Казнить ее нельзя, кто тогда будет держать мир мертвых. Но наказать нужно.

– Как всё сложно.

Подобных метаний Сет не понимал. В его представлении, наказание Хель нужно было вынести сразу же, а не тянуть с этим. И богов объединить побыстрее, пока Кронос не вывел своих чудовищ.

Сет улегся с другой стороны кровати, скользнул под покрывало, нагретое теплом сидящей рядом Нефтиды.

– Устал? – сочувственно спросила она.

– Замерз. Меня надо согревать!

Отложив журнал, Нефтида тоже залезла под одеяло. Ее прикосновения не были обжигающими, но невесомыми, будто крылья ночных бабочек. А потом всё более требовательными, пока она раздевала Сета.

За многие и многие годы они успели отлично узнать тела друг друга. И всё равно Сету нравилось гладить кожу Нефтиды, ощущать изгибы и ее дыхание на шее. Ее волосы щекотали кожу, когда она легла сверху, но Сет быстро перевернулся, подминая Неф. Его руки крепко держали ее запястья, разведя в стороны.

Иногда они любили друг друга долго, вдумчиво, как будто желали поглотить и переваривать, будто змеи. Иногда, наоборот, всё происходило быстро и ярко.

Песок смешивался с ночными цветами, пряная ночь поглощала бурю, рождая что-то новое и удивительное. Сет не сдерживал свою силу в постели, он знал, что его глаза отливают красным – но Нефтида легко воспринимала его мощь, нежно и трепетно, вбирала в себя и возвращала чем-то спокойным и умиротворенным.

Вокруг них раздавался высокий мелодичный звук – так иногда поют пески в пустыне, взывая к звездному небу вместе с пылью.

– Сэтэп, – шептала Нефтида на древнеегипетском, «мой избранный».

Шептала, раздвигая ноги и принимая в себя – его тело, его дух, его самого. Без оговорок и без остатка.

И ее тело становилось его обителью, где грозный самум скручивался в песчаного фенека, где царапающие колючки акаций опадали лепестками цветов, где среди барханов уносился к небу дым от костров туарегов.

На древнеегипетском Нефтида шептала, что любит его. Сет отзывался – как и тысячи лет до этого.

========== 29. ==========

Скрестив ноги, Анубис сидит на полу и курит, выпуская дым в потолок. Это помогает успокоиться – по крайней мере, выходит неплохо, он уже не пытается ходить по комнате и со злости пинать вещи.

Гадес появляется бесшумно и усаживается рядом. Тянется к пачке и тоже достает сигарету.

– Почему он вечно никого не слушает? – когда Анубис начинает говорить, то сам слышит, как прорывается раздражение в голосе. Еще не успокоился.

Гадес тонко улыбается:

– Зато мы знаем, в кого ты такой.

Анубис бурчит что-то под нос. Его, в принципе, устраивает, что он не очень-то похож на занудного Осириса.

Меланхолично выпустив дым в потолок, Гадес говорит:

– Ты же его знаешь. Он – воин, он – клинок. Он никогда не останется в стороне, всегда пойдет первым.

– И поляжет первым.

– Он – лезвие. А мы должны быть гардой.

Мышцы болели после трудового дня, и Анубис особенно долго стоял под душем, наслаждаясь теплыми струями. Он хорошо помнил время, когда воду приходилось набирать из колодцев и подогревать – хотя бы в Дуате имелись горячие источники.

Анубис и сейчас чувствовал мертвецов. Еще одна причина, почему в последнее время он начинал и заканчивал день в ванной: постоянно хотелось помыться, как будто струи могли смыть ощущения. Заставить исчезнуть черные крылья царства мертвых. Анубис старался не задумываться, что теперь так будет всегда.

После того, как Кронос вырвался на свободу, стало хуже.

Анубису казалось, он почти привык, перестал обращать внимание на плотную тень Дуата за спиной – но потом мир начал трещать по швам, будто старый, выжженный солнцем мешок. Сквозь образовавшиеся щели просачивались древние чудовища, которые просыпались. Мир становился… Анубис не мог подобрать четкого слова. Неправильным.

Он сам начал не просто ощущать мертвецов, а слышать их. Они пробирались в сны, нашептывали что-то на сотнях языков, стоило только наступить тишине. Анубис терялся в них, старался не слушать, но иногда они становились слишком громкими. Это выматывало, и Анубис не расставался с наушниками – музыка отлично заглушала мертвецов.

В какой-то момент Амон начал ходить за ним по пятам, не оставляя одного, и Анубис замечал его украдкой брошенные беспокойные взгляды. В итоге не выдержал и огрызнулся, что нянька ему не нужна. Амон не обиделся, но предложил тогда заняться чем-нибудь в клубе.

Никто не заставлял их таскать мебель, с этим вполне бы справились люди, но Анубису самому было приятно сделать что-то, не связанное ни с Дуатом, ни с божественной силой.

Выключив воду, Анубис вылез из ванной и потянулся за большим полотенцем, но в этот момент заметил внимательно следящие за ним глаза почти из-под потолка, с верхней полки шкафчика.

– Подсматривать нехорошо, – проворчал Анубис и начал вытираться.

Пес Сета только зевнул и устроился поудобнее. Можно было бы решить, что его послал Сет, но это точно было не так. Сет никогда не следил за Анубисом, оставляя ему полную свободу действий.

Всё равно оставалось неприятное липкое ощущение от мертвецов – их смыть невозможно. Анубис постарался не обращать внимания и побыстрее лечь спать в своей комнате.

Стоило ему задремать, он увидел старые сны: пылающий огонь, силу, которая срывала все барьеры. В своих кошмарах Анубис никогда не мог контролировать мощь и убивал всех, кого он любил. Собственными руками останавливал их сердца, а в следующий миг те уже истекали кровью в его руках, как будто теперь их следовало взвесить перед вратами в Дуат.

Открыв глаза, Анубис сел на кровати, тяжело дыша. Ему давно снились подобные вещи, с самого детства, но в последний раз он видел эти сны накануне приема, устроенного Зевсом. Вещими никогда не были, но вот пугающими – всегда. Легко обнажающими самые сильные страхи, в которых Анубис не решился бы признаться.

Он посидел какое-то время, снова лег, но больше сон не шел. Проворочавшись не меньше часа, Анубис все-таки сдался. Натянув штаны и футболку, вышел из комнаты: квартира была тиха, все спали. На кухне Анубис выпил воды, посмотрел, что часы показывали четыре утра: на них как раз красиво лег лунный свет из окна.

Из-за звезд в гостиной с ее огромными панорамными окнами было почти светло. Анубис размышлял, чем бы ему заняться, и как убить время, когда его взгляд наткнулся на пачку таблеток, лежавших на столе. Снотворное, что принесла Нефтида, и которое действовало даже на богов. Сету оно явно помогло.

Недолго думая, Анубис решил, это отличное решение проблем. Он выпил одну таблетку и крутил в руках пачку, размышляя, следует ли принять вторую или, может, найти инструкцию.

Голоса мертвецов стали громче. Языки, на которых они говорили, смешивались в единое невнятное бормотание, наполняли голову, виски тут же заломило от боли, и Анубис больше всего на свете хотел, чтобы они наконец заткнулись. Он выпил еще одну таблетку – или это уже была третья? – глаза слипались, так что он улегся прямо на диване. Просто немного поспать.

Сны действительно не снились, а мертвецы вроде бы замолчали – но потом Анубис с удвоенной силой ощутил их будто бы липкие прикосновения. Они пытались его утянуть, утащить то ли в Дуат, то ли еще дальше. Он соскальзывал. Почти физически ощущал, как вырывается его сила, клубится вокруг него самого.

Анубис всегда плохо с ней управлялся. Иногда боялся, что она разрушит ненароком его самого, чаще – что всех вокруг. Сейчас он попытался встать, но понял, что уже не спит – он был глубже, чем любые сны, окутываемый мертвецами и собственной холодной, пронизывающей силой смерти.

Как будто он уходит под воду с привязанными к ногам камням – и мечется, захлебывается, не может понять даже, в какой стороне мутная поверхность.

Анубис мог бы запаниковать, но у него всегда оставался ориентир. Маяк. В какую бы бездну ни утягивала его собственная сила, как бы он в ней ни терялся, у него всего оставался маяк, на который он шел без сомнений и колебаний.

Мать для этого не подходила – Нефтида сама по себе была слишком ускользающей, тайной, водой, которая везде находит дорогу. Она – тишина между ударами сердца, холодная ночь в пустыне, едва уловимый запах жасмина. Анубис любил ее, но ни за что из этого не мог уцепиться.

Сет же всегда оставался земным, настоящим и… ощущаемым. Даже когда каждую пору кожи Анубиса заполняла сила смерти и дорог, ведущих к мертвецам, он мог почувствовать Сета. Его спокойный песок, так сильно связанный с землей, что сам Сет становился чем-то очень основательным. Нагретые камни и жалящие скорпионы.

Анубис и сейчас уцепился за это, устремился к маяку. Вынырнул из собственной вязкой силы.

И задрожал от холода, обхватывая себя руками. Отплевываясь от воды. Она стала таким реальным продолжением ощущений, что в первый момент Анубис не мог сообразить, где он, и что происходит. Потом понял, что сидит в ванне, прямо в одежде, и Сет щедро поливает его ледяной водой.

– Проснулся? – хмуро спросил Сет. – Сколько таблеток выпил?

– Одну. Может, две… или три…

– Займись арифметикой на досуге. У тебя с ней проблемы.

Анубис осторожно покосился на Сета, боясь увидеть на его лице раздражение, но Сет казался спокойным. Он вообще никогда не смотрел на Анубиса с неодобрением.

– Извини, я не специально, – пробормотал Анубис.

– Знаю. Не мог уснуть?

Анубис кивнул. Спросил:

– Который час?

– Ночь еще.

Он никогда не спрашивал у Сета, насколько тот может его ощущать. Но всегда знал, если Анубису нужна помощь, даже когда не было какого-то видимого врага, как сейчас.

Не хотелось думать, что бы могло произойти, если он не проснулся: в крайнем случае, умерло физическое тело, не страшно, вернулся бы. Но сейчас хотелось такого избежать.

– Почему я всегда доставляю столько проблем…

Обхватив колени, Анубис мелко дрожал, и Сет выключил воду. Кинул полотенце.

– Не говори херни.

Анубис промолчал. Он знал, что Сет начинает ругаться, когда его действительно что-то задевает. Вытер волосы.

– Неужели ты не понимаешь? – Сет казался искренне удивленным. – Ты – один из самых сильных богов. Просто тебе сложно направлять эту силу.

Он помнил, как познакомился с Сетом. Тогда Анубис почти не бывал в мире людей, а собственную стихийную силу оказывалось всё сложнее контролировать. Ему почти каждую ночь снились кошмары – о том, что он случайно выжигает весь Дуат.

В свойственной ему манере Осирис сообщил, что Анубис отправится к матери – и к Сету. О последнем Анубис знал только то, что он муж Нефтиды. И брат Осириса, который хотел его убить – об этом, разумеется, судачили даже ушебти, так что историю Анубис знал хоть и однобоко, но хорошо.

Осирис никогда ничего не рассказывал о брате, а Нефтида сама приходила к сыну, поэтому чего ожидать, а главное, зачем, Анубис не понимал. Да и мир людей особо не знал.

– Он покажет, – и это было всё, что сказал тогда Осирис.

Анубис хорошо помнил прищуренный взгляд Сета и его слова:

– Ну, здравствуй, племянничек.

В первое время, разумеется, всё было плохо. Сет оказался вспыльчивым и нетерпимым, Анубис ничуть от него не отставал и всё делал назло. Он специально нарывался, чтобы его поскорее отправили обратно в Дуат, где всё было понятным и привычным.

Но потом Сет взял его в пустыню. Когда Анубис впервые увидел верблюдов, он искренне удивился и долгое время просто гладил их, зарываясь пальцами в курчавую шерсть, касался пальцами жестких губ и с трудом удержался, чтобы не потрогать длинные густые ресницы, защищавшие глаза животных.

Верблюды стали первым искренним и безграничным восторгом в жизни Анубиса.

– Ты что, раньше их не видел? – удивился Сет. – Они же по всему Кемету.

Тогда Анубис впервые не огрызнулся, а просто покачал головой. В Дуате верблюдов не было. Пустыни тоже – в ту поездку Анубис куда лучше понял Сета, возможно, тот не любил царство мертвецов только потому, что там не было неба.

Внутри Сета всегда была эта пустыня, спокойная, с завывающим ветром, песком и звездами. Но именно Сет после этой поездки показал притихшему Анубису, что мир людей сильно отличается от Дуата. Сет любил людей, а вслед за ним полюбил и Анубис. Оказалось, здесь действительно куда интереснее, чем среди мертвецов. И дальше Анубис был только рад каждый раз улизнуть от Осириса и Дуата.

Пустыни у Анубиса не было, а контролировать силу он научился, но не очень хорошо. И других богов никогда не ощущал – кроме собственного маяка.

Хель заперли в той же комнате, в которой до этого сидел Фенрир. Анубис понятия не имел, сделано это специально, с извращенным чувством мести, или просто единственная подходящая комната в клубе.

Продавленный диван она игнорировала, устроившись у стены, подтянув к себе колени. Джинсы на коленке были разорваны, и оставалось гадать, были ли они такими изначально.

Взяв стул, Анубис уселся на него верхом и положил голову на спинку.

– Как ты здесь?

– Лучше, чем могла бы, – уклончиво ответила Хель.

Она смотрела на стену, собственные колени, даже ножки стула, но только не на Анубиса. Он догадывался почему: Фенрир и Анубис никогда не были друзьями, но хорошими знакомыми – о да. Наверное, если бы не случилось целого вороха других вещей, казнь Фенрира трогала больше.

– Они не знают, что с тобой делать, – доверительно сообщил Анубис.

– Знаю, – фыркнула Хель. – Убить меня нельзя, что тогда будет с мертвецами. Отпустить тоже не могут. А мой пантеон, подозреваю, молчит, предлагая вам снова самим решать проблемы.

Долго они молчать не смогут. Анубис отлично знал, что Гадес наседает на Зевса: тот по каким-то причинам именно сейчас решил не торопиться наводить порядок и организовывать всех и вся. Хотя стоило бы. Сейчас в Лондоне были представители почти всех пантеонов, божественные чатики так и ломились от сообщений – хотя большинство спрашивало, какие бары самые приличные, а Шива уже всех достал, ежедневно отчитываясь о стрип-клубах.

Кроме скандинавов. Они не игнорировали, но отвечали лаконично, и Анубис видел, как хмурился Гадес, когда об этом заходила речь, как переговаривался о чем-то с Амоном, и тот неизменно мрачнел, как будто на солнце находила тень.

Анубис предпочитал не лезть в эти дела. Не потому, что ему было не интересно, а потому, что он ничего не понимал в «божественной политике». Только мешал. Если же его помощь понадобится – ему скажут.

– Зачем ты пришел, Анубис? – Хель наконец-то посмотрела на него. – Зашел в гости? Поглумиться? Высказать всё, что обо мне думаешь?

– Ни то, ни другое, ни третье. Я пришел за советом.

– Моим? С чего бы вдруг?

– Потому что он о царстве мертвых.

– Спроси у Гадеса.

Анубис не хотел рассказывать, что Гадес только пожал плечами: он понятия не имел, о чем говорил Анубис и ничем не мог помочь. Да и Анубис хорошо понимал, что у того хватает других проблем, а не разбираться с царством другого пантеона.

– Я слышу мертвецов, – сказал Анубис. – С тех пор, как Кронос на свободе.

Хель вскинула брови, как будто в удивлении, но потом нахмурилась:

– Равновесие в мире пошатнулось. Всё может быть.

– И что с этим делать?

– Понятия не имею. Кронос не будет обращать внимание на такие мелочи. Ему плевать, даже если весь мир рухнет – он построит новый.

– А он может?

– Вряд ли. Но он-то уверен, что да.

Анубис склонил голову, всмотревшись в Хель:

– Ты много знаешь о Кроносе. Зачем же хотела его освобождать?

– Не хотела.

Он ждал, она скажет что-то еще, но Хель молчала, как будто дырка на джинсах стала сейчас самым важным предметом на свете. Она неловко вырывала из нее нитки. Анубис вздохнул, размышляя, что зря он пришел, лучше бы сразу отправился в зал клуба – теперь боги были обязаны приглушать силу, и находиться там стало куда проще. Иначе Анубис предпочитал служебные помещения и даже Амону не признавался, что просто не уверен, сможет ли собственную силу контролировать при таком давлении.

Неожиданно Хель прервала свое преинтереснейшее занятие и снова в упор посмотрела на Анубиса. Ее голос был тихим, как будто треснувший лед в бескрайних белых просторах Арктики:

– Я скажу тебе то, чего не говорила никому другому.

Он вскинул брови, слушая.

– Я надеялась, с Фенриром не дойдет до того… что вышло. Я любила брата, я заслуживаю наказания. Но если бы снова пришлось выбирать, я бы снова пошла за Гекатой.

– Так себе, – фыркнул Анубис. – Этого ты никому не говорила, да?

– Я никому не говорила, что знала, если я не буду с Гекатой, то окажусь против нее. Я не настолько сильная, как Гадес… или как был Осирис. Они бы убили меня первой. И либо завладели силой мертвецов, либо, скорее всего, не совладали с ней и выпустили их в мир людей.

– Так ты о людях заботилась?

– Нет, о своем царстве. Сейчас ты можешь понять, принц мертвых, это наша ответственность.

Анубис фыркнул в ответ. Ему казалось, Хель просто пытается найти себе оправдания.

– Ты дура, Хель. Испугалась за собственную жизнь. Хотела больше власти.

– Можешь думать, как тебе больше нравится. Надеюсь, ни тебе, ни Гадесу никогда не придется выбирать между ответственностью и близкими. Любой выбор окажется провальным.

Слова Хель ему не нравились – возможно, потому, что в них была доля правды. Хель действительно никогда не была сильной богиней, а помогать ни ей, ни Фенриру никто не спешил. Хоть это и было очень давно, Анубис отлично помнил темные поля Дуата, когда его единственной постоянной компанией оставались ушебти, а сам он почти не знал других богов или мир людей. Ему бы тогда тоже никто не помог.

Рассеянно Анубис провел пальцам по многочисленным сережкам в ухе. Выпрямился, собираясь уходить.

– Ты можешь обращаться к мертвецам, – сказала Хель. – К их знаниям. Если ты слышишь, они могут отвечать.

– И толку? Они не расскажут, как убить Кроноса. Или сделать так, чтобы мир не разваливался.

– Не смогут, – согласилась Хель. – Я только знаю кое-что о чудовищах.

– Откуда познания?

– Ты забываешь, у меня был еще один брат, которого легко причислили к монстрам и усыпили.

– Смотри-ка, воссоединишься с ним.

Хель поморщилась, но не отреагировала на колкость:

– Я знаю, что чудовища могут убить только бога своего пантеона. Для остальных они безвредны.

– Ага, зато физическое тело уничтожат. А так – никаких проблем.

Он поднялся на ноги и вернул стул на место, оглушительно и мерзко прочертив ножками по полу.

Не прощаясь, Анубис вышел из комнаты Хель, сунув руки в карманы. Он знал, что дверь защищает целая куча магии, которую понавесили боги – она удерживала только Хель, но отзывалась легкой щекоткой в теле.

Анубис несколько дней не был в Дуате и думал о том, что стоит его проверить. Слова Хель невольно укололи, напомнили, что теперь Анубис отвечает за миллионы душ и целое царство. Он никогда не хотел такой ответственности. Тьма за спиной будто сплеталась из ощущения мертвецов, окутывала запахом склепа и нагретого солнцем известняка. Оттягивала плечи.

Иногда Анубису казалось, он соскальзывает даже посреди тишины и солнечного света. Куда-то в вязкую бездну то ли силы, то ли собственного сознания. Задыхается. Но потом мысленно нащупывал Сета, свой неизменный маяк, и снова обретал твердую почву под ногами.

Распрямив их, Анубис вошел в зал клуба, сейчас полный и богов, и людей. Уверенно прошел вперед, оглядываясь. Вечерами тут собирались, конечно, не все, но многие.

Зевса видно не было, а вот Аида Анубис заметил – тот шагал с двумя высокими бокалами в сторону вип-зоны, там наверняка ждали Персефона и Сет с Нефтидой.

Анубис, в отличие от Амона, никогда не жаждал остаться с одной девушкой – им всем чего-то не хватало, даже если не брать во внимание, что он не мог рассказывать смертным о богах. Просто он видел Сета с Неф и на меньшее был не согласен.

Мать Анубис любил, хотя не всегда ее понимал. Нефтида оставалась… непознаваемой. Что-то неуловимое, как запах притаившихся в листве цветов. Он знал, у многих возникал вопрос, как же Нефтида сошлась в свое время с Осирисом – но Анубису это казалось само собой разумеющимся. Они оба были чуточку потусторонними, непостижимыми, темным пространством между звездами. Только Нефтида всегда оставалась куда более земной и понятной.

С Софи Анубис почти не говорил: она теперь то пропадала в Подземном царстве, то бывала рядом с Гадесом. Став королевой, вернув память, она как будто немного изменилась, будто стала выше, плечи расправились, а на мир она смотрела, гордо вздернув подбородок.

Протолкнувшись к барной стойке, Анубис уселся и только тут заметил на другом ее конце сидящую Сехмет. Она казалась необыкновенно смирной, хотя взгляд ее из-под полуопущенных ресниц сверкал. За ее спиной стоял Амон, положив руку ей на плечо и что-то говорил с серьезным выражением лица.

Глава пантеона и его ручная львица.

– Я тебя помню, – заявила барменша. Она остановилась напротив Анубиса и уперлась руками в стойку. – Хорошо, сегодня шумно и твои песенки не прокатят.

Анубис показал язык, демонстрируя пирсинг и презрение.

– Лучше налей мне чего-нибудь.

– И записать на счет заведения? Я помню, ага.

Анубис искренне удивился, что эта новенькая девушка успела его запомнить. Они всего раз с Амоном пили тут и распевали про лошадку. Правда, так настойчиво, что девушка пригрозила их выгнать. Амон в ответ только рассмеялся и сказал, что не выйдет, они всё равно вернутся, потому что отец Анубиса владеет этим местом.

Барменша подала стакан с каким-то мутным коктейлем и тут же упорхнула к другим клиентам. Анубис всерьез размышлял, стоит ли напиться, когда место рядом с ним устроился кто-то, сказавший:

– Тут же свободно?

Он рассеянно кивнул, делая один глоток, но нахмурился. Он повернулся и тут же узнал девушку:

– Луиза!

Из царства мертвых Анубис не сразу попал на прием Зевса. Осирис не был против отпустить его раньше: и день накануне Анубис провел в одиночестве, часть времени гуляя по Лондону. А потом спрятался от дождя в церкви. Храмы Анубис в принципе любил, каким бы богам они ни принадлежали – или, вернее, относился с любопытством. В тот день он и встретил Луизу, девушку, которая насмешливо перебирала розарий и не отказалась скрасить вечер, а потом и ночь.

Только после Анубис понял, что было за неясное ощущение – Луиза не совсем человек. Но так ловко это скрывала, что даже Анубис не сразу понял. Сейчас он пристально всмотрелся в девушку и тоже ощутил что-то подобное, но даже не мог сказать, к какому пантеону относится эта сила, какая она.

Луиза распустила темные волосы, но не изменила привычке одеваться в платья. Правда, сегодняшнее было куда откровеннее, чем тогда в церкви. Но никаких украшений, как будто Луиза их то ли не любила, то ли у нее попросту не было.

– Рад тебя видеть, – улыбнулся Анубис. Он действительно был рад. – Будешь что-нибудь? Для людей… или нет?

Она смущенно опустила глаза и принялась водить пальцем по барной стойке:

– Извини, когда мы встретились, я еще не знала о богах.

– И когда же поняла, что Анубисом меня зовут не просто так?

– Это сложно. Я знаю о богах, но не всё. И не сразу поняла, что ты действительно один из них.

– Них? А ты?..

Анубис сделал знак барменше, и она кивнула, а Луиза всё так же не поднимала глаз:

– Я не знаю, с чем это связано, но я помню всё только частично. Не так давно начала вспоминать.

– А тут оказалась случайно?

– Я искала тебя. Шла, куда мне казалось правильным. Это не первое заведение, но я знала, однажды мне повезет.

Барменша поставила перед ними два одинаковых стакана и забрала пустой у Анубиса. А он задумался: он знал только одно существо, которое вроде бы должно быть без памяти. Но это казалось уж слишком странным совпадением.

Хотя даже Геката хоть и могла проникать в Подземный мир, но только недалеко от двери Гадеса. А Макария ей была нужна рядом.

– Покажи свою силу, – сказал Анубис. Это звучало грубовато, но сейчас ему было плевать. Он не был уверен, что узнает силу Макарии, которую никогда не видел, но попробовать стоило. – Покажи.

Замявшись, Луиза глотнула из своего стакана, а потом что-то слегка изменилось, но даже в переполненном богами клубе Анубис не сомневался: это она. Та же мягкая темная сила, которая была у Гадеса, невидимые, но ласкающие фиолетовые искры, ощущение крошащихся под пальцами кирпичей из города Подземного мира.

И запах миндаля. Или марципанов, сладковатых, как будто скрадывающих смерть.

Анубис моргнул и посмотрел на Луизу:

– Я знаю, кто ты.

На ее лице отразилось удивление, она опустила глаза на коктейль и поболтала в нем трубочкой:

– Ты поможешь?

– В чем? Могу отвести к Гадесу. Я себе-то помочь не могу.

Он знал, Гадес искал дочь. Не очень успешно, но оно не удивительно, если память еще не вернулась к ней полностью. Кто же знал, что тогда в церкви Анубис встретил именно Макарию. И что она не просто попытается его отыскать – у нее получится.

Смерть тянется к смерти.

Эти слова в голове не принадлежали ему самому. Мертвецы. Они снова навязчиво пробирались к нему в голову. И другое: помимо шепотов Анубис ощутил что-то вроде холодка вдоль позвоночника. Дурное предчувствие. Мрак, который смыкался вокруг него и принадлежал не ему, но нес только смерть.

Истинную. Настоящую. После которой не возвращаются даже боги.

Перед глазами тут же возникли картинки из кошмаров, когда он раз за разом видел, как погибают те, кто ему дорог. В глазах потемнело, Анубис ощутил собственную силу, взметнувшуюся, окутывающую бальзамическим ароматом. Вцепившись в стойку, Анубис попытался вздохнуть, казалось, сам воздух загустел, начал превращаться в огромные темные крылья за спиной. Полные мертвецов и душ, проглядывающих из Дуата.

– Анубис! Анубис, ты меня слышишь?.. Анубис!.. Инпу?

Он наконец-то вздохнул, позволяя силе схлынуть, свернуться. Отпустил сжимаемую до этого барную стойку. Рядом стоял Амон, он и тряс Анубиса за плечо.

– Что-то не так, – выдохнул Анубис. – Здесь. Сейчас.

Амон нахмурился, но в этот момент увидел Макарию, прищурился, а потом его глаза удивленно распахнулись: он явно узнал.

Сказать хоть что-то Амон не успел. Потому что зал на секунду затих, а после взорвался криками, каким-то шумом. Анубис огляделся и первым делом заметил Сета, который вышел из вип-зоны, видимо, ощутив Анубиса. Но теперь возникла проблема поважнее: Анубис понял почти сразу, по чуть изменившейся в зале силе.

Чудовища.

Они здесь.

Не совсем в облике людей, но и не страшные монстры. Скорее, они чем-то походили на псов Сета, такие же порождения древнего хаоса. Смазанные силуэты, сотканные из воздуха, неонового света, теней… как будто люди, которые сновали то здесь, то там по залу.

– Тифон! – выдохнул Амон. – Ехидна, Химера…

Он запнулся, то ли не зная, кто еще, то ли не понимая, все ли это. Ну, конечно: греческие чудовища проснулись первыми. Анубис понятия не имел, на кого они имеют здесь зуб, или им всё равно, кого рвать.

Или их направляет Кронос, что куда вероятнее.

Амон кинулся вперед, Анубис схватил испуганную Луизу за руку и потащил в сторону. В памяти живо всплыли слова Хель о том, что для своего пантеона чудовища смертельно опасны. Оттащив Луизу в угол, он отрывисто сказал:

– Оставайся здесь и не вылезай. Ни при каких условиях!

Он почти швырнул ее за барную стойку, не очень-то заботясь о том, чтобы сейчас быть галантным.

В зале царил хаос. Люди визжали и кричали, хотя их чудовища не особо трогали. Целью были боги, и с ними царила полная неразбериха. Кожу покалывало от схлестнувшейся в зале мощи.

Первым Анубис заметил, конечно же, Сета и Сехмет. У них у обоих сила была разрушительной и безжалостной. Сехмет держалась недалеко от Амона, тот сидел на полу у стены, держась руками за голову. Он был в сознании, но на стене позади него остался кровавый развод, как будто кто-то хорошенько приложил его затылком, и Амон съехал вниз.

Рядом с ним опустилась Персефона, нервно оглядываясь. Гадес стоял недалеко, одной рукой он сжимал кровоточащее плечо.

Сила богов буквально пульсировала в зале. Запах восточных благовоний смешивался с резким ароматом крови, перестук костей вторил разбиваемым столам, а песок шелестел, опаляя жаром и неизбежностью. У чудовищ как будто не было своего оттенка силы, или его было невозможно отличить от остальных.

Всё это Анубис увидел буквально за мгновение. Заметил, как одно из существ оказалось рядом с Гадесом, но вместо нападения Аид пригнулся, а стоящий спиной к его спине Сет резко повернулся и ударил тварь в шею. Анубис не мог видеть, чем именно, но судя по крови, стекающей по руке, это был осколок стекла.

Чудовище взвизгнуло и рассыпалось прахом, хотя Анубис не знал, означало ли это смерть. Гадес хотел подняться на ноги, но вместо этого покачнулся и оперся рукой о пол. Между его пальцами хлестала кровь, и похоже, плечо оказалось куда более серьезной раной, чем могло показаться.

Чудовища могут убить только бога своего пантеона.

Анубис устремился туда. Он видел посеревшее лицо Гадеса, испуганного Сета, который что-то отрывисто сказал Нефтиде рядом. Та и сама уже помогала Гадесу.

Сила вихрилась вокруг Анубиса, царапала кожу косточками, хлестала бинтами, сдернутыми с мумий. Он не торопился ее выпускать, не только из-за плохого контроля, но и потому что не видел, по кому бить. Чудовища явно были не так просты, сила богов не то чтобы легко до них доставала.

Кронос. Их наверняка защищал и поддерживал Кронос.

Анубис не заметил тот момент, когда Сет схлестнулся еще с одним чудовищем, которое то ли попыталось пробиться к Гадесу или Персефоне, то ли еще куда. Но этот монстр был сильным, слишком сильным. Сет успел всадить ему в грудь, видимо, тот же осколок, но противник схватил его голову и резко дернул, ломая шею. Тут же возникли стремительные тени-псы, вцепившиеся в руки монстра.

Анубис знал, что чудовище другого пантеона не может убить бога. Хорошо чувствовал, что божественная сущность Сета не пострадала, только его физическое тело. Но показалось, он услышал хруст ломаемой шеи, и вместе с этим сломалось и что-то внутри Анубиса.

Он выпустил собственную силу, направляя на оставшихся чудовищ, обращая их в пыль и прах. Чувствовал, что задел кого-то из богов, но сейчас это не имело значения. Он хотел уничтожить их, уничтожить всех. Густым смолистым запахом смерти, заклинаниями жрецов, написанными на сосудах для органов. Тленом и пылью некрополей.

Упав на колени, Анубис тяжело дышал, чувствуя, как вздувшаяся сила опадает, отступает, оставляя пепел мертвых чудовищ и раненых богов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю