290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 2)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Он замялся, но негромко добавил:

– Если ты не против.

Софи заметила мать, подошедшую к окну в доме и глянувшую на нее. Как будто забеспокоилась, почему дочери нет так долго. Софи махнула ей рукой, указывая на телефон, и отвернулась. Как будто если будет стоять лицом, мать может услышать слова.

Теперь надо ответить. Просто ответить и ничего не испортить.

– Я не против.

– Когда ты свободна?

Ей хотелось сказать, что сейчас. Выходной день, который она обещала провести с матерью, помогая ей – и в который предпочла бы оказаться в другом месте.

– Ммм, – замялась Софи.

– А что ты делаешь сегодня?

– Сушу с матерью травы, – честно ответила Софи. И выпалила дальше: – Но если ты спасешь меня от этого занятия, я буду очень рада!

Он рассмеялся. Наверное, негромко, но прямо в телефонную трубку, так что Софи отлично слышала этот смех… ощущение, как будто проводишь ладонью по бархату. Как будто гладишь кошку, на миг втянувшую когти.

– Когда за тобой заехать?

Софи растерялась. Заехать? Ей почему-то представилось, что такой человек как Гадес наверняка ездит на мотоцикле, а Софи ни разу на нем даже не сидела. Зато видела, как в фильмах у девушек на мотоциклах развевались юбки… а сами они тесно прижимались к мужчинам.

– Через час.

– Где встретить?

Сначала Софи не поняла, почему не у дома, но потом решила, что ей и самой совсем не хочется объясняться с матерью. Поэтому попросила подождать ее в начале улицы и назвала ее. Гадес только согласился и тут же повесил трубку. А Софи еще несколько секунд стояла, убрав телефон и перебирая в руках стебли травы.

Она действительно согласилась. Сделала такую глупость. Но потом Софи подняла голову и улыбнулась. Она не жалела. И вернувшись в дом, легко соврала матери, что позвонила Хелен, которая рассталась с очередным ухажером и хочет встретиться за молочным коктейлем обсудить эту новость.

– Только не возвращайся поздно, – сказала мать, поджав губы.

Большую часть времени Софи провела перед гардеробом, примеряя то одну, то другую одежду. Наряжаться казалось странным, да и мать что-нибудь заподозрит. Но джинсы после вычурности клуба представлялись слишком… обычными. И Софи поймала себя на мысли, что просто не хочет их надевать.

Поэтому она выбрала короткую черную юбку и простую кофту с завязками. Потом вспомнила о мотоцикле и сменила юбку на черные штаны, которые заправила в высокие ботинки. Софи как раз успела накраситься и в третий раз сменить прическу (в итоге просто распустив длинные рыжие волосы), когда подошло назначенное время. Закинув за спину рюкзачок с заклепками, Софи постаралась спуститься вниз как ни в чем не бывало. Попрощаться с матерью и не слишком торопиться, идя к началу улицы.

Она сохраняла спокойствие, но, когда издалека увидела фигуру Гадеса, приложила все усилия, чтобы не ускорить шаг и не улыбнуться ему.

Он снова был в черном, и цвет ему очень шел. Стоял, небрежно облокотившись на машину – такую же черную. Гадес поздоровался сухо, но сам улыбнулся ей, открывая дверцу со стороны пассажирского сидения. И Софи, не задумываясь, нырнула в нее.

В салоне пахло чем-то смолистым, а еще сладковатыми цветами.

– Мне представлялось, что у тебя мотоцикл, – усмехнулась Софи, когда Гадес уселся рядом.

Он вскинул брови.

– Ты никогда… мне казалось, ты не любишь скорость. И открытые салоны.

– Просто не пробовала.

Взгляд Гадеса был таким пристальным, что если б длился еще хоть миг, то Софи почувствовала себя неуютно. Но он отвернулся, заводя машину, и спросил:

– Как насчет прогулки? А потом я угощу тебя кофе.

– Предпочитаю чай.

– Ежевичный, – улыбнулся он.

Софи невольно вздрогнула: она действительно любила чай с листьями ежевики и поразилась, как Гадес мог угадать. Или он сам его любит?

Они гуляли несколько часов. Сначала по мощеным дорожкам парка среди пожелтевших деревьев, а потом по городу, где пожухлая листва липла к мокрому асфальту. Софи рассказывала о себе, о работе матери и о маленькой оранжерее, в которой сама так любила бывать. Гадес оставался вежлив, но немногословен, и когда они заходили в маленькое уютное кафе, Софи внезапно поняла, что до сих пор ничего о нем не знает, кроме того, что Гадес играет в группе и живет где-то в небольшой квартирке с собакой.

А еще он единственный, кто не спрашивал Софи о будущем.

Она поступала в колледж в следующем году, очень гордилась собой, но привыкла за последние годы, что это любимый вопрос окружающих: кем ты собираешься стать?

Гадес не спрашивал. Как будто знал… или не хотел знать.

– Что за место? – с любопытством спросила Софи, оглядывая стены с постерами рок-музыкантов. На улице уже стемнело, а приглушенный свет в помещении создавал уютную атмосферу.

– Кафе моего знакомого.

– Какие у тебя интересные друзья.

– Ты подождешь? Я хочу найти его и переброситься парой слов. Делай заказ.

Софи кивнула и даже не успела заметить тот момент, когда Гадес исчез – видимо, за дверью служебного помещения. Улыбающаяся официантка тут же приняла заказ. Оставшись в одиночестве, Софи достала телефон, проверяя, но никаких звонков или сообщений, так что оставалось только облегченно вздохнуть. У матери клиент этим вечером, и Софи отлично помнила миссис Эриксон. Каждый раз она приходила с паранойей, что муж хочет ее отравить – но почему-то всё еще не сделал этого за двадцать лет брака. Миссис Эриксон подолгу пила чай с матерью, а потом та не меньше времени делала ей расклады на таро – на мужа и любовника, история с которым длилась тоже лет пять без всяких изменений.

И всё же Софи поставила телефон на беззвучный режим: ей не хотелось, чтобы мать помешала. Ожидая Гадеса и чай, Софи с интересом рассмотрела салфетки с бледной картинкой стилизованного музыканта, приветственно поднявшего руку. Откуда-то из-под потолка лилась приглушенная мелодия рок-баллады, а за большим стеклом, около которого сидела Софи, были хорошо видны теплые огни машин и ярких фонарей на улице.

Ей нравилась ее жизнь. Нравился уютный домик, в котором пахло травами и благовониями, комната с постерами и гирляндой под потолком, школа и выпускной класс, ее друзья и блокноты, в которых она рисовала нелепых зверушек.

Но почти всегда у Софи оставалось ощущение, что чего-то не хватает. Как будто она сама – неполная. Словно есть что-то большее, по чему она тоскует, но даже не может назвать. И эта часть ее успокаивается, когда она в одиночестве бредет по темной улице, даже рискуя нарваться на ворчание матери из-за позднего возвращения. Или слушает в полумраке своей комнаты, под мерцание гирлянды, мрачноватую музыку, устроившись на сбитой постели и рисуя у зверушек клыки и когти.

Мать не любила такие картинки. Ей не нравились готические романы Софи, и уж точно она была против музыки, которую предпочитала дочь. Но Софи просто научилась… лавировать. Показывать матери только то, что та хотела видеть.

И продолжать в глубине души тосковать о чем-то невыразимом, чему даже не могла подобрать определения. Ощущение на грани узнавания.

Глупости, как говорила мать. Всё это просто глупости подросткового возраста.

Но сейчас, теребя салфетку с силуэтом музыканта, Софи вдруг поняла, что этим вечером ощущала себя уютно. Цельной и законченной. Может, именно поэтому она согласилась на встречу с Гадесом – абсолютно незнакомым ей человеком, Софи ведь никогда раньше так не поступала. А может, работало его мрачноватое обаяние, с которым – Софи это с горечью признавала – музыкант наверняка соблазнял восторженных девиц. И всё же Софи не жалела о вечере.

Гадес появился неожиданно, одним плавным движением усаживаясь напротив Софи, как будто тьма перетекла из угла за стол. Чуть нахмуренные брови, что-то его беспокоило, и глаза, казавшиеся в полумраке черными. Но Софи он только сказал:

– Извини, что заставил ждать.

Она неопределенно пожала плечами.

Сейчас Гадес больше чем когда-либо напоминал хищника. Собранного, стремительного и опасного. Не того, который нервно выпускает когти, а того, кто застыл, подергивая кончиком хвоста, выжидая удобный момент, чтобы сделать всего одно движение и перегрызть горло.

Софи даже не представляла, кто может держать это кафе, и что он такого сказал Гадесу. Но тот явно не собирался говорить ей, а когда принесли чай и кофе, только приподнял одну бровь:

– Ты не взяла пирожное?

– Не хотела, – Софи опустила голову и не стала признавать, что постеснялась.

– Тебе стоит поесть. Но если не хочешь, я не настаиваю.

– Я люблю сладкое.

Гадес кивнул, как будто и так это знал. Как будто потому и удивился. Но в следующий момент уже спросил, как Софи это кафе, и вновь завязалась непринужденная беседа. Словно когтистая тьма, готовая к обороне и нападению, исчезла, убралась на дно его черных глаз.

Они появились, когда Софи допивала вторую чашку ежевичного чая, а кофе Гадеса почти закончился. Они остановились около их столика, со стороны прохода, мужчина и женщина, оба высокие, темноволосые, в пальто, а шею незнакомки украшал большой темно-красный шарф, сразу делавший ее облик куда спокойнее, чем у спутника.

Но возможно, мужчина выглядел угрожающим, потому что его первыми словами, обращенными к Гадесу, были:

– Бессмертный ублюдок.

– И я рад тебя видеть, – спокойно ответил Гадес. – Рад, что кое-что никогда не меняется. Например, твоя вежливость.

– Ты мог мне сообщить о том, что происходит.

– Ты не оставил номер телефона, когда сменил его в последний раз.

Незнакомец явно хотел сказать что-то еще и, судя по его выражению лица, такое же резкое, но женщина мягко коснулась его руки, успокаивая. И огонь того сразу поутих, успокоился до тлеющих углей.

– Нам надо поговорить.

Как ни странно, Гадес не стал возражать и кивнул. А потом поднялся, таким же плавным, неуловимым движением – как двигаются тени, когда улавливашь их краем глаза. Но незнакомец уставился на Софи, и она заметила, что даже в полумраке его кожа смуглого, почти необыкновенно золотистого оттенка, и во всем лице есть что-то яростное и… нездешнее.

– А кто твоя очаровательная спутница? Похоже, ты сам забыл о вежливости и не представил нас.

– Софи. Сет.

Она не удержалась и в удивлении вскинула брови. Она знала египетскую мифологию и отметила, что незнакомцу удивительно подходит имя бога хаоса, ярости и разрушений. Но они с Гадесом что, специально друг друга нашли по именам?

– Это его жена, Неф.

Не объясняя ничего больше, Гадес кивнул Сету, и оба вышли на улицу. Сквозь стекло Софи могла видеть, как Сет достал из кармана пачку сигарет, закурил и начал что-то с жаром говорить, пока Гадес стоял, сунув руки в карманы, и задумчиво смотрел на дорогу и проезжающие мимо машины.

– У мальчиков свои заботы.

Неф уселась напротив Софи, на место Гадеса, и подмигнула, чем сразу же расположила к себе. Она не стала снимать свой огромный красный шарф или тонкие кожаные перчатки, но заглянула в чашку Гадеса и сморщила нос:

– Как он пьет эту гадость?

– Может, чаю? – растерялась Софи.

Неф покачала головой.

– Прости, что испортили ваше свидание. Но если Сет вбил себе, что надо встретиться, бесполезно с ним спорить.

– Он выглядит… грозно.

– О, ты еще не видела его в гневе.

И Софи показалось, что в голосе Неф прозвучало что-то мечтательное, как будто она этим восхищалась. Она еще продолжила говорить о чем-то незначительном, вроде кафе, чая, рассказывая, что самый лучший – это черный, такой горячий, что может обжечь губы.

А потом внезапно нахмурилась:

– Ты мне напоминаешь кое-кого, но… я ничего не чувствую.

Она не успела продолжить мысль, даже если собиралась – входная дверь хлопнула, и вскоре рядом со столом снова появились Гадес и Сет. Последний держал в опущенной руке телефон, и Софи показалось, его лицо бледнее, чем было.

– Амон пропал, – негромко сказал он.

Вряд ли это настоящее имя, но Неф явно поняла, о ком речь, потому что ее глаза расширились:

– Надо отыскать.

Сет кивнул, и, хотя обращался к Гадесу, смотрел в этот момент на Софи:

– Отвези ее домой.

– С нами безопаснее.

– Ей-то чего бояться? И…

Внезапно Сет осекся. Внимательно посмотрел на Софи, от чего ей стало совсем неуютно. А потом ошарашенно прошептал что-то на языке, которого Софи не знала – но могла поспорить, что это ругательства.

– Софи, – обратился к ней Гадес. – Наш друг пропал, и ему нужна помощь. Прямо сейчас. Ты можешь поехать с нами. Или я отвезу тебя домой.

Она не могла понять его ровного выражения лица, как будто он тщательно спрятал, чего хочет сам и предоставил решать Софи, чего хочет она сама. Ровная обсидиановая поверхность его эмоций.

Но когда Гадес протянул руку, Софи уже знала, что ответит. Не сомневалась, что сегодня – возможно, впервые в жизни – стоит спустить с поводка ту необузданную и жаждущую часть себя, которая так не нравилась матери.

Маленькая ладошка Софи легла на теплые пальцы Гадеса.

– Я с вами.

========== 4. ==========

Комментарий к 4.

Извиняюсь, что так долго.

Но дальше постараюсь чаще с главами. *дьявольский смайлик*

Благоухающие розы в его руках.

Цветущая смерть на кончиках ее пальцев.

Персефона сидит в кованой беседке и проводит руками по холодному металлу завитков. Беседку она любит, а вот ждать – ненавидит. И вслушивается в размеренный плеск Стикса у ступенек. Но ждет другого.

Едва слышных шагов сквозь туман и морось, по выглаженной, будто стекло, черной гальке на берегу. Персефона покидает беседку и подходит к ступеням, чтобы встретить мужа.

Аид идет темным облаком, сгустком боли для других и холодной ярости для самого себя. Он не скрывает эмоций дома и тем более рядом с женой.

– Что случилось? – спрашивает она.

Остановившись у ступенек, Аид поднимает голову. Его глаза темны, как бездна между ударами человеческого сердца, на лице спокойная ярость, которая обещает для врагов всё что угодно, кроме милосердия.

– Люди, – коротко бросает он. – Амон опять с ними что-то не поделил.

Персефона с трудом удерживается, чтобы не закатить глаза. Амон всегда был и остается мальчишкой, даром что он тоже бессмертное божество. Но иногда до сих пор не понимающий мира людей.

Больше всего Персефоне хочется, чтобы Аид вернулся к ней, пил ежевичный чай, заваренный на воде из Стикса.

И знает, что, если попросит, муж подчинится ее желаниям. Но еще знает, что сам он хочет иного.

Поэтому Персефона говорит:

– Помоги ему.

Уже сев в машину Гадеса, Софи запоздало подумала, не совершает ли она ошибку. В конце концов, она знала Гадеса едва ли день, а Сета с Неф видела впервые в жизни. В голове сразу всплыли все разговоры матери о том, что не стоит доверять незнакомцам.

Но вечерние городские огни тепло светили за окнами машины, а экзотический восточный парфюм Неф удивительно вплетался в терпковатый запах салона. И Софи не ощущала чего-то неправильного.

Она уселась на заднее сидение, рядом устроилась Неф, тут же размотав свой красный шарф, и Софи с удивлением заметила, что под курткой у нее что-то блестящее. Сет уселся рядом с Гадесом, но тот не спешил заводить машину.

– Когда он исчез?

Софи опасалась сама задавать вопросы, но слушая чужие, была готова впитывать информацию. И сейчас вместе с Гадесом ожидала ответа Сета.

Тот пожал плечами:

– Я не могу до него дозвониться. Последние часа три.

– Это Амон. Он мог вообще телефон потерять.

– Мог. Но что-то не так. Я просто… знаю.

Звучало, на взгляд Софи, дико, но, к ее удивлению, Гадес кивнул и наконец-то завел машину.

– Я знаю, где он остановился.

В этот момент Софи поняла, что даже не представляет, куда они поедут. Она с опаской косилась за окно, где расцветал огнями и неоном Лондон, но пока что узнавала районы. Они как раз оставили позади городской центр, когда Сет негромко сказал:

– Думаешь, всё плохо?

Софи заметила нервный, как ей показалось, взгляд Неф, но Гадес оставался спокоен и смотрел на дорогу.

– Увидим, – кратко сказал он. – Если бы Амон был мертв, ты бы почувствовал?

– Не знаю. Возможно. Хотя сомневаюсь.

По спине Софи невольно пробежал холодок. Слишком серьезно были произнесены эти слова – так, будто и вправду говорили о самой настоящей смерти.

И Софи подумала, что, возможно, бояться этим вечером стоило, но отнюдь не тех, кто ехал с ней в машине.

Но дальше Сет сказал то, что Софи совсем перестала понимать.

– Ты знаешь мои методы. Ты – смерть, но я – огонь.

– Ты – хаос и буря. Но я не хочу за тобой убирать.

Сет пробормотал что-то в ответ, но Софи не расслышала, да и не была уверена, что в действительности хочет знать. Происходящее казалось ей всё более странным. Или, вероятно, всё куда проще и прозаичнее, а она просто не понимает половины сказанного – может, это какой шифр или речь об игре.

Хотя в глубине души Софи осознавала, что это не так.

На улице начал накрапывать дождь, оседая на окнах машины, превращая ночные огни в световые пятна, а другие автомобили в размытые силуэты. Мир казался тем же самым, но будто приобрел невнятную тревожность. Горчинку на кончике языка. Зуд на подушечках пальцев.

По крайней мере, себе-то Софи могла признаться, что ей попросту страшно.

Она не знала район, в котором остановилась машина, припарковавшись напротив здания с широким крыльцом и каким-то пафосным нечитаемым названием каллиграфией. Отель.

Все вышли молча, но Гадес не торопился, он достал сигареты и медленно закурил. Сет к нему присоединился, мрачный и молчаливый. Неф стояла рядом, просто кутаясь в свой огромный красный шарф.

Софи видела, что и Неф, и Сет смотрят на Гадеса. Как будто ждут его отмашки, а он… Софи казалось, тот к чему-то прислушивается. Чуть нахмурив брови, глядя перед собой, но словно ничего не видя. Подобный отстраненный взгляд появлялся у него и на сцене, но сейчас иной, словно Гадес заглядывал не внутрь себя, а смотрел вокруг.

Он затушил сигарету, рассеянно убрал окурок и провел по волосам, стряхивая с них маленькие капли осевшей влаги. И в этом жесте было что-то почти мальчишеское, что-то очень… человеческое.

На той стороне влажной дороги, у отеля, показалась собака. Софи моргнула, но большой доберман со ступенек не исчез. Он спокойно стоял и смотрел на них.

– Он внутри, – сказал Гадес. – Пошли.

Он кинул быстрый взгляд на Софи, но не попросил остаться, и она была рада. Одинокая машина под накрапывающим дождем казалась сейчас более зловещей, чем освещенный отель.

Она отошла в сторону, когда приблизились люди, но Софи с удивлением увидела, как проходящий мимо Гадес потрепал добермана по голове. Пёс высунул язык и завилял хвостом. Но внутрь отеля не пошел.

– Ты знаешь собаку? – не удержалась Софи, поравнявшись с Гадесом, пока они проходили через крутящиеся двери.

– Это мой пёс.

– Что он здесь делает?

Он посмотрел на нее, но теперь Софи невольно задрожала: в этом мазнувшем по ней взгляде не было ничего мальчишеского. Как будто Софи словила отражение бездны в зеркале.

– Вопросы потом, – сказал Гадес. – Ты пошла по доброй воле. И еще можешь вернуться в машину.

Софи упрямо сжала губы и больше ничего не спрашивала. Вот уж нет, она не покажет себя девчонкой с неуемным любопытством! Она может держать себя в руках не хуже, чем эти люди!

Неф подошла к стойке регистрации что-то уточнить, а Сет прошипел:

– Что ты удумал?

Гадес посмотрел на него тем же взглядом. Но Сет, в отличие от Софи, молчать не собирался:

– Я чую, как ты выпускаешь силу. Хочешь тут всё разнести? Там что-то есть? Нам бы тоже неплохо знать, что увидел твой пес! Знать, к чему готовиться.

– Всё спокойно. Но я не хочу рисковать.

Казалось, Сет чуть не задохнулся от возмущения, покосился на Софи, а потом спросил:

– Это ею ты не хочешь рисковать? А нами можно, не предупреждая, с чем столкнемся?

– Ничего вам не грозит.

Что-то было в его голосе, равнодушном и холодном… Софи подумала, что не грозит не потому, что нет опасности, а потому, что она не сможет никому навредить.

Когда они вчетвером оказались в кабинке лифта, несущей их наверх, Софи наконец-то поняла причину ощущения. Ей как будто было тесно, словно не хватало воздуха. Она прислонилась спиной к зеркальной поверхности задней стенки и краем глаза видела, что Сет и Неф сделали то же самое.

А перед сомкнутыми дверцами стоял Гадес, и его невидимая сила словно размазывала остальных по зеркалам, тонким слоем по внутренней поверхности лифта. Софи не видела, чтобы что-то изменилось, но ощущала это в самом воздухе.

Когда Гадес вышел из распахнувшегося лифта на нужном этаже, его шаги, скрадываемые пушистым алым ковром, не были шагами хищника. Плавная походка самой смерти. Бесшумная, деликатная и убийственная. Его шаги – последний шелест, который ты услышишь в жизни.

Ничего не изменилось в облике Гадеса. Он просто шел вперед, а Софи старалась держаться поближе к Сету и Неф. Но Гадес шагал неумолимо – и Софи не сомневалась, если бы кто попался на пути, то кости могли превратиться в пыль от одного взгляда.

Не останавливаясь, Гадес толкнул дверь номера, но она оказалась заперта. Он даже не остановился, просто сделал едва уловимое движение рукой, и замок вместе с ручкой осыпался прахом на ковер.

Софи невольно ойкнула. И прежде чем прошмыгнуть в номер за остальными, пригляделась к пыли на ковре и невольно провела пальцами по двери – в том месте, где теперь осталась аккуратная дыра.

Неф зажгла свет, Сет вполголоса ругался, но Гадес молчал, и это пугало Софи больше остального – до того момента, пока она не увидела, что посреди комнаты на ковре лежит юноша.

Он казался совсем юным, босиком, в одних джинсах, рубашка небрежно валялась на кресле – как будто он собирался в душ или переодевался, но что-то прервало. На фоне грязно-серого ковра юноша казался совершенно бледным.

– Он жив? – спросила Неф негромко, и ее голос дрожал.

Но Гадес не торопился проверять. Он огляделся, и Софи была готова поклясться, что тени в углах зашевелились. Сет уже опустился возле юноши на колени, касаясь его кончиками пальцев, что-то шепча, хотя Софи не могла разобрать ни слова.

Вскинув голову, Сет посмотрел на всё еще застывшего Гадеса:

– Помоги ему!

Не отвечая, Гадес тоже опустился на колени перед юношей, который, видимо, и был упомянутым Амоном. Теперь они сидели по обе стороны от него, и Софи хорошо видела, что происходило.

Гадес просто запустил руку в грудную клетку Амона. Как будто не было кожи и ребер, а рука Гадеса – всего лишь туман, иллюзия. Но Софи хорошо видела, как ладонь погрузилась внутрь… в полной тишине, густой, застывшей в маленьком гостиничном номере.

– Позови его, – глухо сказал Гадес, и в его голосе шелестел пепел сгоревших городов и царапались осколки костей.

Софи не сразу поняла, что обращается он вовсе не к Сету, а к Неф, стоявшей позади.

И она позвала.

Софи не была уверена, что сказала «Амон», но не сомневалась, что напевные сочетания звуков именно звали. Откуда-то с изнанки, от пространства под поверхностью мира.

Амон закашлялся. И сел на полу в тот момент, как Гадес убрал руку.

– Какого хрена? – были первые слова Амона. – Я что, умер?

– Нет, – ответил Сет.

Но Софи показалось, в его ответе звучат вопросительные интонации. И посмотрел Сет на Гадеса. Но тот одним текучим движением поднялся на ноги и отошел в ту часть комнаты, что еще скрывалась в тенях. Облокотился на стол, его плечи поникли, у Софи возникло ощущение… как в листопад, когда под сильными порывами ветра листва опадает вниз, устилая землю. Так и ощущение сковывающей, мешающей дышать силы исчезало, впитывалось в ковер, просачивалось ниже и ниже.

Сет что-то говорил Амону, Неф тоже опустилась на пол рядом с ними, но Софи была чужой. И она подошла к единственному, кого знала в этой комнате чуть лучше, чем остальных.

Софи чтила личное пространство и считала, что не стоит трогать человека, пока он сам того не разрешил. Но сейчас она даже не задумалась, коснувшись кончиками пальцев затянутой в черную рубашку спины Гадеса.

Он ощутимо вздрогнул, а Софи показалось, даже сквозь ткань, что его тело слишком горячее. Выпрямившись, Гадес обернулся, но теперь его взгляд был просто спокойным, а не равнодушным, в нем не плескалась бездна.

– Стоило отвезти тебя домой, – сказал он.

Софи не успела ответить, потому что не отличавшийся терпением Сет тут же спросил:

– Не хочешь объяснить, что это было? Он умирал?

Гадес кивнул:

– Что-то вроде того. Оставили умирать, и он бы не смог возродиться, просто исчез. Мы пришли вовремя.

– Что это было? Какой-то яд?

Гадес смотрел на Сета спокойно, не опуская взгляд. И негромко сказал:

– Ты просто хочешь, чтобы я подтвердил то, что ты знаешь и без меня? Убить бога может только другой бог.

Разговоры про богов показались бы Софи сущим бредом, но она еще чувствовала, как стоят волоски на коже, будто наэлектризованные. Неф сидела на диване, Амон успел подняться и накинуть рубашку, застегивая, он смущенно улыбнулся Софи:

– Наверное, эти придурки тебя напугали? Не бойся.

Софи ахнула:

– Они говорят, ты чуть не умер! А беспокоишься обо мне?

– Ты с нами, – пожал плечами Амон.

От Софи не укрылось, как он бросил быстрый взгляд на Гадеса, но тот молчал. Только Сет вновь не был терпеливым:

– Давайте уберемся отсюда. Просто на всякий случай. И поговорим где-нибудь в безопасном месте.

Никто не был против, а спускаясь вниз в лифте, не жались к стенкам. Амон негромко сказал Гадесу, и Софи услышала только потому, что стояла рядом:

– Я тебя почувствовал.

– Когда мы с Неф вытащили тебя обратно? – Гадес приподнял бровь. – Не дали раствориться и снова привязали к этому телу?

– Нет. Когда ты шел. Мог хоть немного… поумерить силу.

– Я не знал, с чем мы столкнемся.

Амон невольно поежился, а потом вздохнул:

– Спасибо.

– Это Сет поднял тревогу, – ответил Гадес. – Мы пошли за ним.

– Ага, – неопределенно сказал Амон.

На улице Софи огляделась в поисках пса, но не увидела добермана. А потом он словно соткался из теней рядом с машиной, когда они подошли. Но садиться в теплый салон никто не спешил, даже несмотря на морось. Гадес снова закурил, держа в одной руке сигарету, а другой гладя между ушей собаку.

Сет повернулся к Амону:

– Что произошло?

Амон сейчас кутался в пальто, и Неф даже отдала ему свой шарф, но казалось, он всё равно мерзнет.

– Ничем не смогу помочь, – он виновато развел руками, – я ничего не помню.

– Совсем? – уточнил Сет. – Кто это был? Что произошло?

Но Амон снова покачал головой, а Сет вздохнул, не скрывая разочарования и раздражения.

Оставшись без шарфа, Неф стояла, обхватив себя руками, но задумчиво прикусывала нижнюю губу. Дождь ей не шел, в отличие от Гадеса, капли прибивали ее великолепные черные волосы, а на темной коже казались некрасивым маслом.

– Я не понимаю, почему Амон, – признала она. – Мы тоже в городе. Ты, Гадес, знаю, некоторые другие…

– Он был один? – предположил Сет.

– Во всем мире сотни богов, – возразила Неф. – Но стоило Амону приехать в Лондон, и именно он, именно здесь стал целью. Почему?

– Случайность?

– Не верю в них.

На какой-то момент Софи потеряла нить разговора. Еще спускаясь в лифте, она ощутила тупую головную боль где-то в затылке, но сейчас на какое-то мгновение она стала совсем нестерпимой, заслонив собой даже холод и промозглый дождь.

Но в следующий момент она увидела, как на машину навалился Гадес, как будто пытался удержаться на ногах, и сразу позабыла о собственной ненавязчивой боли:

– Гадес? Что с тобой?

Он зашвырнул недокуренную сигарету в лужу и повернулся к остальным:

– Что-то в Подземном царстве. Меня зовут. Я должен ответить.

Доберман у его ног заскулил, но, когда все усаживались в машину, уже исчез.

– А как же пес? – ахнула Софи.

– Доберется сам, – отрезал Гадес.

Он хотел сесть на водительское сидение, но замер, и только сжимающая дверцу рука выдавала его напряжение, побелевшие костяшки пальцев.

Амон тоже заметил:

– Э, нет, садись назад. Сет! За руль. Нефтида, рядом с Сетом.

Они втроем устроились на заднем сидении, и, к удивлению Софи, Гадес не возражал. Он сел между Амоном и Софи, и какое-то время, пока они ехали, ее занимала только собственная нога, касавшаяся колена Гадеса. Софи никак не могла решить, уместно ли это, или стоит потесниться.

А потом Гадес согнулся от боли, и остальное стало не важным.

Софи не знала, что ей делать, но Амон уверенно положил руку на спину Гадеса.

– Эй, мы скоро будем.

Потом вскинул голову и почти прорычал Сету:

– Гони!

Тот глянул в зеркало на Амона:

– Это нормально? Что так происходит.

– Конечно, нет! Это категорически, абсолютно не нормально. И значит, что ему надо как можно быстрее попасть в Подземный мир. Гони!

Софи перестала понимать, что происходит, не знала, куда они несутся сквозь ночь и размытые дождем огни. Она только видела бисеринки пота на скулах Гадеса, когда тот выпрямился, откидываясь на сиденье. Он молчал, но Софи знала, что он чувствует. Ощущала собственную глухую, пульсирующую боль в затылке.

Они приехали в обычный район на окраине, к стандартному многоэтажному дому. Амон помог Гадесу выбраться из машины и решительно двинулся вперед. Сет и Нефтида следовали за ними. Ничего иного не оставалось и Софи.

Она почему-то думала, квартира Гадеса должна располагаться едва ли не в подвале, быть заваленной каким-то хламом и не иметь окон.

Всё оказалось почти наоборот. Они поднялись под крышу, в квартире было всего несколько комнат, но каждая просторная и чистая. В первый момент Софи подумала, что это порядок жилища, где редко бывают, но потом поняла, что обычная аккуратность. На ее взгляд, не хватало каких-нибудь постеров на стенах или картин.

Только на столе Софи заметила простую высокую вазу, в которой стояли сухие цветы. Почему-то это удивило больше, чем всё остальное: ей казалось, Гадес не тот человек, который будет держать цветы. Пусть даже сухие.

Гадес выпрямился и отстранился от Амона. Молча, но посмотрел так, что Амон кивнул, явно понимая. А из комнаты вынырнул доберман, нетерпеливо крутясь под ногами. И Софи не сомневалась, это та же самая собака.

И то, что она явилась изнутри квартиры убедило, что происходит что-то странное. Больше, чем Гадес в гостиничном номере, запускающий руку в грудную клетку Амона.

Больше, чем сияющий силуэт двери, возникший прямо в коридоре. Куда, не задумываясь, шагнул Гадес, тут же исчезая.

Софи подошла к тому месту и провела рукой по обоям: обычная стена, никакого намека на дверь или проход.

– Куда он делся? – спросила Софи, понимая, что вопрос звучит крайне глупо.

– В Подземный мир, – резковато ответил Сет. – Ты еще не поняла? Наши имена – не просто имена. Аид сейчас где-то там. Он может попасть туда только через дверь в своем доме. Честно говоря, не знаю деталей, сама у него спросишь. Если он захочет отвечать.

Софи слышала, что на кухне уже вовсю гремит посуда – похоже, Нефтида не растерялась. Сет пошел к жене, а рядом Амон вздохнул:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю