290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 19)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

– Приведи. Хель.

На миг за спиной Танатоса возникли призрачные крылья – во всех мирах они позволяли ему переноситься в любое место.

Смерть не может опаздывать.

Гипнос поднялся и посмотрел на стынущий чай:

– Вряд ли это будет милой беседой.

– Я убью ее, если потребуется.

– Не убьешь, – в голосе Стива не было вызова, только спокойствие, невесомая покорность. – У нее царство мертвых, не стоит лишать его правительницы.

– Хель расскажет мне всё.

Стив уселся на диван, но выбрал самый дальний от Гадеса. Придвинул к себе чайник и чашки – вовремя. Комната задрожала, ложечка забилась о блюдце, а после пахнуло затушенными свечами, и перед Гадесом появился серьезный Танатос, держащий руки Хель за ее спиной.

– Что ты себе позволяешь! – прошипела она Гадесу. – Отпусти!

Гадес едва заметно кивнул головой, и Танатос отступил. Гадес ничуть ему не верил, но знал, что тот всегда преклоняется перед силой. Пока этого достаточно.

Хель дернулась, как будто хотела сбежать, но быстро поняла, что деваться ей некуда: Танатосу не составит труда ее преследовать.

– Что ты можешь мне сделать? – насмешливо спросила Хель.

– Жена не вспоминает себя, мой друг умирает из-за вашего Оружия. Как думаешь, меня волнует, что станет с твоим царством после смерти?

Он блефовал, отчаянно блефовал: убить Хель Гадес действительно не мог. Но не зря он столько времени играл с Сетом в покер: Гадес был настолько убедителен, что и без того бледная Хель побледнела еще больше.

И решила, что лучшая защита – это нападение.

В комнате резко стало холоднее, настолько, что дыхание вырывалось облачком. Гадес слышал перестук костей и ощущал запах паленой плоти, как будто разом зажглись десятки погребальных костров.

Он сам был более древним богом. Спокойным и всепоглощающим. Король Подземного мира, воплощенная смерть, что таится в уголках губ, смахивается ресницами, прилипает к костям.

Не двигаясь с места, Гадес позволил собственной силе распластаться в комнате, отбросить мощь Хель, стиснуть ее саму, что она не могла двинуться.

– Я никогда не был злом или добром, – сказал Гадес. – Я был неотвратимостью.

Хель поникла, ее сила разом исчезла, а температура вернулась к нормальному состоянию.

– Отпусти меня, Гадес, я никуда не денусь. И всё расскажу.

Он позволил силе ослабить хватку, свиться вокруг Хели, готовый к любому ее неосторожному движению. Но она просто села в кресло, уставшая и поникшая. Стив невозмутимо разлил чай по чашкам, одну взял себе, другую подвинул севшему Танатосу.

Гадес опустился в кресло, но на чай даже не посмотрел.

– Начни с начала, – сказал он. – С Бальдра. Фенрир говорил, на нем испробовали Оружие Трех Богов.

При имени брата Хель заметно вздрогнула. Опустила глаза.

– Ри не знал всего. Он – начало, а вовсе не Бальдр. Когда ко мне пришли и предложили поучаствовать в этой авантюре, я согласилась. Я хотела власти, показать всему пантеону, как они несправедливы. Меня и брата не особо любили.

– Кто пришел?

Хель усмехнулась:

– Ты знаешь. Геката и Посейдон. Но всё шло от Гекаты. Ей был нужен воин, а Посейдон не хотел марать руки. Ри тогда не было много лет, он сбежал и от ненавистного пантеона, и от меня. Геката рассказала, где он. А я… я была так зла! Он ведь бросил не только пантеон, он бросил меня. И я рассказала Гекате, как заставить Ри убивать богов.

– Вы создали Оружие, – Гадеса больше интересовало это. – Ты, Посейдон и Геката. В чем была роль Бальдра?

– Я рассказала ему о наших планах. Не обо всем, конечно, но знал он достаточно. Уговорила его стать добровольной жертвой, так Геката могла закончить измененное Оружие. Этот идиот даже не понимал, что умрет навсегда! Он думал, обычная смерть тела. Ри не знал этого. Он не понял, почему Бальдр не сопротивлялся, но сделал дело.

– В чем смысл нового яда?

– Не знаю. Это связано с Кроносом.

Гадес перевел взгляд на Танатоса, но тот покачал головой:

– Геката могла спать со мной, но рассказывала еще меньше, чем Хель.

– Зачем ты подставила Фенрира? – спросил Гадес.

Хель сцепила руки, ее пальцы нервно вертели то одно, то другое колечко.

– Я не хотела, – ее голос дрогнул. – Геката сказала, что поддержит Ри тенями на приеме. Он должен был ранить Зевса и исчезнуть. Или убить тебя. Или любого другого бога, а в поднявшейся панике все-таки закончить дело. Осирис помешал.

– Но потом?..

– Я пыталась, Гадес! Я просила Ри всё рассказать! Не думала, что он станет упрямиться до последнего!

– Но ты, конечно, не сказала, что сама среди заговорщиков.

– Мне было стыдно.

Гадес наклонился вперед, его сила вздернула голову Хель, заставляя посмотреть в его глаза.

– Ты не осмелилась рассказать о своей роли и наблюдала, как твоего брата казнят. Из-за тебя.

Вихри тьмы не давали ей опустить голову, и Гадес видел, как по щекам Хель потекли слезы. Возможно, она пыталась в конце, как умела, но было уже слишком поздно.

– Ваш пантеон кинул вас, – жестко сказал Гадес. – Никто из них даже не явился на казнь. Фенрир до последнего тебя защищал, а ты… просто испугалась. Когда я отдам тебя Зевсу, как думаешь, хоть кто-то встанет на твою сторону? Фенрир бы встал. И не Амон его убил, а ты.

Плечи Хель тряслись, по лицу текли слезы, но Гадес еще сильнее перехватил ее силой: ему требовались самые важные ответы:

– Зачем Кронос?

– Это Геката! Я никогда этого не понимала и была против. Она хочет освободить Кроноса. Утверждает, он станет главным среди всех богов. И она рядом с ним.

Гадес хотел искренне сказать, неужели Геката настолько глупа? Но возможно, всё было не так просто. У нее могли быть какие-то гарантии. Да и Кронос слишком много тысяч лет провел в Тартаре, он совершенно не представляет, как сейчас выглядит мир. Ему нужен проводник.

Темные, неприступные врата Тартара… возможно ли, чтобы Кронос мог как-то связаться из-за них? Перед глазами Гадеса тут же встали плотные створки, непоколебимые за всё время.

Может, слишком долго.

Может, ему стоило тщательнее проверять.

– Геката знает, как открыть врата Тартара?

Хель дернулась, видимо, хотела кивнуть, но сила Гадеса держала крепко. Рыдать она вроде не собиралась, поэтому Гадес наконец-то отпустил.

– Да, – выдохнула Хель, откидываясь на спинку дивана. – Знает. Живая кровь сыновей Кроноса открывает врата. Посейдон уже мертв, думаю, Геката надеялась, что вы его убьете. Если бы ты и Зевс умерли, врата распахнулись сами.

– Не так-то просто нас убить.

– Поэтому у Гекаты всегда был запасной план. Не знаю, что она планирует с Зевсом, это как-то связано с ядом. Почему-то ей не подходят его потомки, вроде бы их слишком много, линия крови разбавлена. Но с тобой другое дело, подойдет кровь единственного потомка.

– Макария! – глаза Танатоса расширились. – Геката знает, где она? И она молчала всё это время?

– Да, знает.

– Она… с ней?

– Геката стерла Макарии память, как и Персефоне. У Подземного царства нет королевы. А твою дочь, Гадес, легко обмануть, чтобы она отдала немного крови.

Фигура Танатоса как будто смазалась и исчезла, Гадес успел заметить только вновь возникший силуэт крыльев. Но не успел даже подумать о чем-то, Танатос снова появился в комнате. Черты его лица искажала ярость, сейчас он совсем не был похож на брата-близнеца.

– Ее там нет!

– Кого? – уточнил Гадес.

– Гекаты. В месте, где мы жили.

– Разумеется. Она наверняка всё поняла, когда ты притащил Хель.

Запоздало Гадес подумал, что стоило начать с Гекаты… но она бы смогла уйти от Танатоса, слиться с тенями, исчезнуть в них. В отличие от Хель, она никогда бы не пошла на открытое противостояние.

Хотя Гадес не мог с уверенностью сказать, кто бы тогда победил.

– Где Макария? – Танатос приблизился к Хель, как будто хотел силой заставить ее рассказать.

– Не знаю! Гекате всего-то нужна была склянка с кровью. И чтобы Макария была жива, когда врата будут открыты. Больше я ничего не знаю.

Танатос явно хотел продолжать расспросы, но Гадес сказал:

– Хорошо.

Хель и две пары похожих глаз одновременно посмотрели на него. Но Гадес думал не о них, а о том, что Геката понимает, теперь им известны все ее планы. Она может начать действовать в любую минуту. Что, если все-таки нашла подходящего потомка Зевса? И решит убить его самого через яд. И Сета.

Гадес поднялся, ощущая вокруг себя мягкую пружинистую тьму.

– Я отвезу Хель к Зевсу. Может, он отыщет Гекату. Танатос, Гипнос, отправляйтесь в Подземный мир и оставайтесь там, пока не решу, что с вами делать.

Танатос хотел возмутиться, но Гипнос коснулся плеча брата и что-то прошептал ему на ухо. Тот нахмурился и кивнул.

========== 26. ==========

Зевс спокойно выслушал рассказ Гадеса и пообещал позаботиться о Хель и найти Гекату. Если в первое Гадес верил, то во втором сильно сомневался. Даже глава пантеона не может вызывать богов. Но способы, конечно, были, хотя и требовали времени.

Гадес надеялся, что у них есть это время.

Теперь он вернулся в квартиру Сета и метался по своей комнате, не зная, что можно предпринять. Собирался в Подземный мир, но в последний момент решил, что здесь от него больше толку.

– Аид?

Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Софи. В простом платье в цветочек, с распущенными волосами. Гадес глянул на нее слишком грозно, и она невольно отшатнулась.

– Извини, – Гадес отвернулся. – Проходи.

Она притворила за собой дверь. Тихонько подошла, и ее руки легли на плечи Гадеса.

– Не волнуйся. Даже если Кронос вырвется, мы придумаем, что с ним делать. Может, так даже лучше. Конкретный враг, и никто больше не станет нападать на богов по одиночке.

Ее слова – мед, ее слова – первые весенние ручьи, разрывающие талый снег. Она использовала силу Персефоны, даже не осознавая этого.

Развернувшись, Гадес обхватил лицо Софи руками и поцеловал – резко, требовательно. Он больше не мог – не хотел – ждать. И когда руки Софи скользнули под его рубашку, Гадес зарычал. Подушечки ее пальцев гладили его ребра, когда он попытался стянуть легкое платье с плеча. Ткань не поддавалась, и Гадес дернул, разрывая.

Софи охнула, но не отстранилась. Гадес выдохнул ей в ухо:

– Я еще могу остановиться. Если не хочешь. Но не потом.

Она вздрогнула, и весь мир Гадеса замер в этом миге, в ее ответе. Софи тихо сказала:

– Не останавливайся.

Он бережно снял ее белье, проводя руками по коже, позволил Софи неуклюже расстегнуть его рубашку. С поясом она особенно задержалась, но Гадес легонько подтолкнул ее к кровати и сам расстегнул ремень.

Она дрожала. Ее кожа покрылась мурашками, хотя в комнате было тепло. Мимолетно Гадес пожалел, что всё происходит не у нее, не в мягком свете гирлянды из звезд. Но потом он с трудом мог о чем-то думать.

Его губы, его язык, его прикосновения – они все становились для Софи вратами. А он сам не пропускал ни единой части ее тела. Он гладил, касался, проводил пальцами по ложбинкам и очерчивал выступы. Сжимал бедра и покусывал соски. Ее ногти прочерчивали полоски на его спине.

Софи вздрогнула, когда руки Гадеса коснулись внутренней стороны ее бедер. Он развел ее ноги, но не торопился. Провел губами от пупка вниз, коснулся языком, лаская, дразня, водя большими пальцами по бедрам.

Пока Софи не выгнулась, а страх не сменился желанием. Пока она не зашептала:

– Давай же!

Они находили друг друга. Каждый раз. С того момента, как Гадес увидел ее на той поляне. И не ушел, как ему следовало поступить, а поднес ей красивый цветок. Она плела венок, напевая что-то. С любопытством посмотрела на него и взяла цветок.

Софи могла не знать сейчас. Но Гадес помнил, как остервенело било солнце по глазам в тот день. Как он смущался и начинал сходить с ума от простых движений, когда Персефона отбрасывала длинные волосы назад.

Деметра никогда не могла поверить, что их первые встречи были невинны. Пока он первый не поцеловал ее, робко коснулся, раззадоренный, скользнул между ее губ языком. Он ушел тогда, сбежал, испугавшись, что она больше не захочет его видеть.

Деметра никогда не могла поверить, что Персефона пришла сама. Попросила показать Подземный мир. Осталась. Съела гранат.

Персефона никогда не была только девочкой-весной. Она всегда становилась королевой, неизменно выбирая своего короля. Она приходила к Аиду и просила сделать своей.

Как сейчас.

Он вошел в нее медленно, стараясь не причинить боль. Ощутил, как она напряглась, а потом расслабилась, неторопливо принимая его целиком. Гадес опустился на Софи, ощущая ее телом, ему хотелось вобрать ее всю, слиться воедино, послать к черту ненужную обертку из плоти.

Хотя именно она приносила физическое наслаждение.

Ничто не имело значения. Только он и она, только их тела, заклейменные поцелуями друг друга. Только ее движения внутри него. Только пелена наслаждения, подернутая запахом асфоделей и неторопливым течением Стикса.

Он сам – Стикс и поля, фиолетовые искры и сумрачные небеса. Воплощенная смерть. Нежная ночь. Бархат вечности со сладковатым привкусом тлена. Король Подземного мира.

Она дочь урожая и богиня весны, распускающиеся на лугу цветы. Сама она – забытый цветок в вазе, дурманно подгнивший у основания в стоячей воде и пыльно-высохший сверху.

И когда она со стоном кончила, Подземный мир обрел свою королеву.

Он и она слились в единое целое, в то, что не смогут остановить ни люди, ни боги. В единую смерть, которой так сладко в объятиях друг друга.

Гадес опустился сверху, уткнулся между грудей Персефоны, тяжело дыша. Некоторое время он вообще не мог размышлять, а потом ощутил, что пальцы Сеф слишком сжали его волосы. Он приподнялся, с тревогой заглядывая ей в лицо:

– Всё в порядке?

Она только кивнула. Посмотрела на него:

– Аид… я помню.

Он отстранился, и это было почти болезненно, так неправильно после их слияния.

– Что ты помнишь?

– Всё. Я вспомнила всё.

Это явно не было просто, он ощущал. Персефона села на постели, обхватила колени, она крупно дрожала. Сжала голову руками:

– Эти воспоминания! Так много сразу!

Аид притянул ее к себе и обнял, качая, как ребенка. Она прижалась, уткнулась ему в грудь. Пока наконец-то не перестала дрожать. Аид даже решил, что Сеф уснула, но она пошевелилась и явно нехотя поднялась.

– У меня в голове сумбур. Но я всё вспомнила. Нужно немного времени, чтобы память улеглась.

– Так всегда бывает, когда ты вспоминаешь. Пойдем.

Он соскочил с кровати и взял платье Персефоны, но оно больше походило на драные тряпки.

– Ты его испортил! – фыркнула Сеф.

Аид отмахнулся:

– Купишь новое. – Он взял свою рубашку и протянул ей. – Надень. В Подземном мире есть твоя одежда.

– Ты хочешь отправить меня туда?

– Да. Там память всегда восстанавливается быстрее. Завтра ты уже будешь в норме. Да и королева должна показаться в своих владениях. Я скоро буду.

Персефона кивнула.

– Пройдешь сама?

– Конечно. Я буду ждать тебя там.

Она поцеловала его и взъерошенная, закутанная в длинную черную рубашку, скользнула к стене. Дверь слабо засветилась, и Сеф обернулась, помахав надевавшему штаны Аиду. Она исчезла, а он нашел чистую рубашку и дал себе еще пару минут прийти в себя.

Выйдя из комнаты, Гадес едва не столкнулся с Анубисом – тот явно шел к нему.

– Вы закончили? – спросил он. – Ты нужен.

Анубис был слишком собранным, серьезным, и Гадес ощущал вокруг него туго свернутую силу, как пружину, которая готова сорваться, но пока ее крепко держат.

Когда Анубис повел к комнате Сета, Гадес только уверился в мысли, что-то не так.

В комнате было жарко. То ли отопление включили на полную, то ли постарался сидевший тут Амон. Сет полусидел на кровати и кивал на негромкие слова Нефтиды. Она шептала что-то на языке, который Гадес не мог сразу разобрать. Видимо, древнеегипетский.

Неф говорила на нем редко. Только в те моменты, когда хотела, чтобы Сет обязательно ее услышал – родной язык он понимал всегда.

Сет кивал рассеянно, Гадес видел, как у того по вискам катятся капли пота, мокрые волосы слиплись, а дышал он тяжело.

– Что случилось?

– Он горит, – коротко пояснил Анубис.

Сет поднял мутный взгляд, когда Гадес приблизился, и Гадес ощутил жар, исходящий от тела Сета. Человек вряд ли выжил бы с такой температурой – но и тело бога не было вечным.

– Зелье?..

– Не помогает, – ответил Анубис. – Мы пробовали. Ты знаешь, что делать?

Гадес понятия не имел. Он с отчаяньем смотрел на Сета, а тот хрипло сказал:

– Аид. Это яд. Они что-то делают через яд.

Он даже не сразу понял, что Сет говорит на древнегреческом. Плохой знак. Он всегда предпочитал современные языки.

– Геката, – сказал Гадес. – Она влияет на яд.

Опустив голову, Сет что-то пробормотал, Неф гладила его по волосам, но когда прислушалась, вскинула голову и с тревогой посмотрела на остальных:

– Он говорит, его зовет Осирис.

– Он бредит, – сказал Анубис. – Я заберу вас в Дуат, прямо сейчас.

Гадес посмотрел на его с недоумением: зачем в царство мертвых? Или Анубис считает, там проще умирать?

Анубис нетерпеливо пояснил:

– Если это Геката, значит, она влияет магией. В царстве мертвых ее магия бессильна. Не пробьется.

Это имело смысл и могло сработать. Гадес кивнул.

– Я позабочусь о Сете, – сказал Анубис. – А ты займись Зевсом. Твоему брату сейчас так же плохо.

Гадес гнал по мокрым улицам, надеясь, что Зевс его дождется. Отвратительно припарковавшись, и бросив машину явно в неположенном месте, Гадес вошел в отель, где, как он знал, остановился брат.

Конечно же, роскошное место, где проводился прием. Шаги утопали в алых коврах, лифт скалился зеркалами, а коридоры наполнял свежий запах мяты.

Стучать Гадес не стал. Сразу растворил замок и вошел в номер. Это напоминало тот день, когда они пришли за Амоном и едва успели его спасти. Так давно. Гадес ощутил, как будто жизнь странным образом зацикливается.

В отличие от Амона, Зевс не лежал на полу. Он сидел в кресле, его бледное лицо выделялось в полумраке, свет проникал только сквозь окно, отблески фонарей.

– Гадес?

Зевс явно хотел сказать что-то еще, даже усмехнулся, но промолчал, и Гадес быстро понял, что у брата просто нет сил. Обжигающе горячий, потный, тяжело дышащий.

– Зевс, я отвезу тебя к вратам. В Подземный мир. Зевс?

Он даже не пошевелился, не ответил, как будто приветствие и так забрало последние силы. Гадес действительно ощущал притаившуюся смерть, тьму, затягивающую в глубину. И понял, что Зевс умрет гораздо раньше, чем они доберутся.

Оставалась еще возможность перенестись сразу отсюда. Гадес сам врата, он может это сделать. Но сразу после этого ему действительно плохо, поэтому он предпочитал если перемещаться, то с Сетом.

Но сейчас некому прикрыть спину.

Выдохнув, Гадес взял Зевса за руку и сместился.

Вспыхнули фиолетовые искры, а потом всё поглотила тьма. Без начала и без конца, вязкая, утягивающая. Гадес знал, что ему надо проснуться, вынырнуть, иначе потом придется очень долго приходить в себя. Но здесь было так уютно. Спокойно.

– Аид!

Прохладные пальцы коснулись его лба, скользнули по щекам. Твердо, решительно.

– Аид!

Он распахнул глаза, закашлялся. Почувствовал, как его обнимают, как шепчут под запах цветов:

– Всё хорошо, Аид. Ты дома.

Он перевел дух в объятиях Персефоны. Оглянулся, но кроме них в комнате никого не было.

– Где Зевс?

– Что? – Сеф нахмурилась. – Я почувствовала, что ты появился, пришла, но ты был один.

Геката умела проникать в Подземный мир. Нарушая границы, конечно, но умела. А вот Зевс сам бы никогда не прошел, его надо провести. И похоже, Гадес сам передал его в заботливые руки Гекаты.

– Какой же я дурак! Сеф! К вратам, быстро!

Она мгновенно поняла его, и они перенеслись. Зевс был тут, он явно чувствовал себя гораздо лучше, но шипел от боли и зажимал рану на боку. Регенерация поможет, ничего страшного, Гадеса больше волновали врата в Тартар. Медные ленты были испачканы кровью, ее казалось куда больше, чем из одной раны Зевса.

Но не было ощущения древней силы.

Не было мощи.

Не было Кроноса.

Ониксовые створки были распахнуты.

========== Часть III. 27. ==========

Боги рассказывают свои сказки.

Пугают своими кошмарами. Приглушив масляные лампы или электрический свет, шепчут о чудищах, что спят во мраке. О том, как мир может трещать по швам, расползаться, будто истлевшая ткань – и из этих дыр полезет то, что питается страхами и чужой силой.

Маленькая Макария поднимает одеяло повыше, так что видны только ее большие глаза, такие же черные, как у отца.

– Их не победить? – шепчет она.

Аид улыбается и качает головой:

– Всё можно победить. Чудовища действуют в одиночку, а мы – нет.

Гадес вышел из светящейся двери Подземного мира. Оглядел комнату. Тут как будто ничего не изменилось, только слишком аккуратно застелена постель, в вазе стоят сухие цветы, которых Гадес не помнил, а в воздухе отчетливо витает бальзамический аромат, так любимый Нефтидой.

Она явно прибиралась, пока его не было.

Что ж, Гадес сам виноват, он не предупредил, когда вернется, застряв в Подземном мире. И только наполовину в этом была вина вышедшего на свободу Кроноса. Когда оказалось, что папочка исчез и вроде бы не собирается испепелить их прямо сейчас, Зевс вполне бодро регенерирует, а забежавший Анубис сообщил, что в Дуате с остальными всё в порядке… Гадес решил, что не будет ничего плохого, если он задержится.

Первые дни он действительно долго беседовал с Зевсом и на всякий случай укреплял границы Подземного мира. Потом заходили Сет с Нефтидой и Амон – Анубис легко перемещался между мирами мертвецов, даже Гадес так не умел.

Они все долго осматривали открытые ворота в Тартар. Сейчас неприметная унылая глыба камня, они как будто вели из ниоткуда в никуда. Неф ощущала их скрытую силу – врата могли послужить еще разок, если бы удалось найти и загнать туда Кроноса. Амон серьезно сказал, что их открыли кровью Зевса и Макарии – и оба они до сих пор живы. Сет предложил напиться.

Потеря главы пантеона серьезно сказывается на богах – кельты до сих пор не могли прийти в себя и выбрать нового, поэтому Зевс начал лихо командовать и связываться с другими богами.

Кронос исчез. Никто не знал ни где он сам, ни где Геката. Они испарились – или, скорее, затаились. И это пугало больше всего. Гадес помнил нрав отца и не сомневался, если тот не стремится сокрушить всё сразу же, значит, будет только хуже.

Одним вечером, перед тем как Зевс вернулся в мир людей, они с Гадесом сидели на балконе, среди вечных сумерек и фиолетовых искр. Перед ними расстилались шпили города, расцвеченные десятками огоньков. Вино горчило водами Стикса и виноградом дальних полей.

– Геката не смогла бы уничтожить Подземный мир, – сказал Зевс. В его голосе слышалась леность и расслабленность. – Или завладеть его силой. Она тешила свое самолюбие мыслью, что у нее бы вышло, но ведь нет. Она недооценила эти миры. Анубис едва справился с Дуатом, а у него вся сила бога смерти.

Он отпил еще вина, помолчал, а Гадес терпеливо ждал.

– Геката не смогла бы уничтожить Подземный мир, – повторил Зевс. – Но Кронос может. Легко.

Утром Зевс вернулся в мир людей. Разбираться с прибывающими в Лондон богами и держать связь: не начнут ли просыпаться на зов Кроноса другие древние существа, которых боятся даже боги. И еще Зевс хотел выяснить, откуда Геката узнала, как открыть врата в Тартар.

Это всё было днем. Вместе с утомительными рутинными делами Подземного мира. Но в основном Гадес оставался здесь из-за ночей.

Тогда никто не мог помешать им с Персефоной закрыться в спальне и заново наслаждаться друг другом – и физически, и за разговорами до утра, чтобы поспать пару часов и вновь вернуться к делам.

Персефона была рядом с ним, наконец-то в полной мере. И едва ли не первое, что она сказала, когда они разобрались с распахнутыми вратами:

– Я не хотела потери памяти.

Они действительно говорили об этом с Гекатой жизнь назад. Персефона отказалась. Ей нравилась мысль пережить всё, как в первый раз, но она понимала, насколько это будет тяжело Аиду – и отказалась.

Видимо, ее согласия и не требовалось.

Гадес не понимал, зачем это нужно Гекате. Да, конечно, ослабить Подземный мир и его, но к чему такие сложности? Он не понимал, а Персефона только грустно качала головой:

– Она завидовала мне, Аид. Потому что у меня есть Подземный мир, друзья. Ты всегда ждешь меня. А ее никто никогда не ждет. Даже мать… ее волную я, дочь от любимого мужчины, но не Геката, плод случайной связи.

Гадес не желал думать ни о Гекате, ни о Кроносе.

Он хотел оставаться в Подземном мире, а ночами обнимать жену, зарываться лицом в ее невозможно рыжие волосы, пахнущие цветами и тьмой. Проводить руками по ее белой коже, ощущая, как тело отзывается на ласки.

Они катались к дальним виноградникам, где обитали остроухие воплощения душ, Цербер радостно валялся среди кустов, чуть не помяв парочку.

Они наполняли огромную мраморную ванную и вдвоем купались в черной, как ночное небо, воде, среди плавающих лепестков душистых цветов.

На восьмой день после открытия врат Тартара, к Гадесу явился Танатос. Он старался не попадаться на глаза после того, как Гадес запретил ему покидать Подземный мир и завалил нудной работой, которую тот терпеть не мог.

Поговорить он пришел не об этом.

– Почему ты не хочешь найти Макарию?

– Я хочу, – ответил Гадес, – но не могу. Цербер не взял след. Макарию Геката в Подземный мир не приводила, только ее кровь. Она может быть где угодно. Без памяти о прошлом.

– Позволь мне заняться поисками.

– Нет.

Гадес видел, как Танатос стиснул кулаки, но промолчал.

– Ты мне не доверяешь, – сказал Танатос.

– А с чего должен? Ты едва не прикончил Амона и убил Осириса. Тебя должны судить, как Фенрира.

Танатос встретил взгляд Гадеса, не опустил глаза, не дрогнул, хотя и без того бледное лицо побледнело еще больше. Танатос прекрасно понимал, чем мог закончиться такой суд.

– Я… благодарен, что ты не сделал этого.

– Только из-за твоего брата, – честно сказал Гадес. – А то бы устроили тут драму.

Танатос опустил голову и поклонился. Он ушел заниматься делами Подземного мира, а Гадес задумался, что он действительно засиделся. И как бы ему ни нравилось тут, не стоило прятаться от того, что может происходить.

Сеф вернулась в мир людей рано утром, а Гадесу пришлось задержаться из-за очередных светильников, которые отказывались гореть в трети города.

Квартира Сета казалась тихой – пока из гостиной не раздался смех, то ли Анубиса, то ли Сета.

Они оба были там. Анубис лежал прямо на полу, заложив руки за голову и уставившись в потолок. Еще не стемнело, из окон доставало сумрачного света, такого холодного на контрасте с теплыми лампами. И жесткими тенями, из которых соткались псы, лениво развалившиеся вокруг Анубиса.

Сет сидел на диване, у него на коленях устроилась одна из собак, и Сет чистил ее маленькой и наверняка жесткой щеткой. В комнате стояла настоящая жара, отопление явно было выкручено на максимум, так что Сет сидел без рубашки, показывая многочисленные татуировки, украшавшие его спину, плечи и грудь.

– Аид! – радостно сказал Сет, растягивая гласные. – Решил выбраться на свет?

Скептически покосившись на окно, где смеркалось, Аид уселся напротив Сета.

– Ты причесываешь собак?

– Не причесываю, а чищу. Ты вот когда последний раз Цербером занимался? – Сет укоризненно ткнул щеткой в сторону Гадеса. – Вооот! Однажды он на тебя обидится.

– Трижды, – хихикнул Анубис с пола.

На стеклянном столике перед ними был разложен какой-то мусор, то ли обрывки бумаги, то ли какая-то трава. И тут наконец-то Гадес понял.

– Да вы обкурены!

Анубис умудрился пожать плечами, не меняя позы. Сет спокойно продолжил чесать пса, только сказал:

– Зануда.

Гадес начинал потихоньку злиться:

– Один из самых грозных титанов вырвался на свободу, он тут всех может уничтожить и разбудить древних чудовищ, а вы решили накуриться?

– Аид, от того, что мы будем унывать или круглые сутки делать вид, что занимаемся делом, ничего не изменится. Зевс всех поднял на уши, так что боги ищут Кроноса и думают, как его победить. Можно иногда и расслабиться. Не этим ли ты занимался с Сеф в Подземном мире?

– Мы с ней не виделись целую жизнь.

– Ну, а я с травкой не виделся целую жизнь.

Сет казался расслабленным, пес на его коленях тянул остроносую морду, чтобы попасть под щетку, почти как делают кошки, Анубис начал что-то напевать без слов. Курить Гадес не хотел совершенно, поэтому просто откинулся на спинку кресла.

– И что, много здесь богов?

– Достаточно. Они почему-то решили, что теперь собираться вместе не страшно. Зато смотри, что мне сделал Ганеша!

Сет прижал рукой недовольного пса и указал на грудь, где красовалось свежее чернильное изображение скорпиона. В прочие замысловатые завитки он вписался отлично.

Татуировки было не так-то просто нанести на тело бога, слишком быстро на нем заживали любые раны, поэтому рисунками занимались специальные боги, один из них – Ганеша из индуистского пантеона. Да и траву наверняка притащил тоже он.

– Скорпион же символ Исиды, – сказал Гадес.

– Да пусть эта Исида… гм, короче, мне нравится.

– Исида объявилась, что ли?

Сет фыркнул:

– Ага. Внезапно.

– Она решила, что мне требуются ее наставления, – отозвался с пола Анубис. – Так и заявила, представляешь! Вся такая в белом и золотом, явилась к Зевсу. Тоже, наверное, помогать советом.

Гадес отлично знал, что между Анубисом и Исидой нет особой любви. Не удивительно, он все-таки был сыном ее мужа, но не от нее. Гадес подозревал, Исида не стала возмущаться, что именно Анубис, а вовсе не Гор, сын Осириса и Исиды, получил Дуат только потому, что Гора никогда не интересовали мертвецы. Его сила была совершенно иной, Исида наверняка спала и видела, как именно Гор становится главой пантеона. Нахальства у него хватило бы, а вот силы – нет. Он и сравниться не мог с Амоном.

– Зевс расскажет, куда ей пойти, – улыбнулся Гадес. – А где Амон?

Анубис снова рассмеялся:

– Активно осваивает Тиндер и явно пользуется успехом у женщин.

– Хотя бы сюда их не водит, – проворчал Сет.

– Э! Я давно никого не водил!

– Ну точно прогресс.

– Что еще слышно? – постарался как можно быстрее прервать их Гадес. – Слухи?

Сет пожал плечами:

– Слухов предостаточно. Кронос вырвался, мировой порядок нарушен. Никакой конкретики нет, зато все пугают друг друга страшилками. Говорят, теперь если тело бога умирает, он больше не возвращается.

– Это чем-то подтверждено?

– Вообще ничем. Только паникой.

– Надо попросить Амона добавить тебя в чатик богов, – хихикнул Анубис. – Там еще не такие сплетни бывают!

Гадес не стал отвечать, что «чатик богов», который предлагает обкуренный принц мертвых – это последнее, что ему нужно. Сет тоже молчал, а когда пес дернулся, чуть не цапнув, прошипел что-то по-древнеегипетски и согнал животное с колен. Ему на смену тут же забралась другая собака, подставляя узкий бок, чтобы его почистили. Щетка не торопясь пошла по темной шерсти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю