290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 17)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 38 страниц)

– Ты угрожаешь Подземному миру?

Негромкий голос Гадеса шелестел крыльями сотен летучих мышей. И нес неприкрытую угрозу, от которой даже Софи стало не по себе. Но в глазах Танатоса не промелькнуло страха. В них тоже отразился Подземный мир.

– Я бы не стал угрожать дому. Но ты не очень-то хорошо его защищаешь.

– Как ты смеешь…

– Смею! Или защитишь всех, как защитил ее? Она была мне как сестра! Если ты даже ее не смог защитить?..

Софи понятия не имела, о ком говорит Танатос. Насколько она помнила мифологию, у близнецов точно никаких сестер не было. Стив явно понял, о ком речь, его губы сжались в тонкую линию.

Гадес тоже знал. Софи ощутила, как напряглась его спина под ее ладонью. Сила тут же схлынула, оставляя ощущение легкой опустошенности, а звуки клуба вновь вернулись – Софи и не заметила, что они стихали.

Танатос пошел прочь. Гипнос несколько мгновений мялся, но тоже исчез.

– Аид, – тихо позвала Софи. – О ком он?

Он повернулся к ней, руки скользнули на плечи. Гадес был выше Софи на голову, и она уткнулась в его грудь, ощущая запах сигарет и цветов.

– Я расскажу тебе в другой раз, Сеф. Пока это неважно.

Он погладил ее по распущенным волосам, и в этом движении было вернувшееся к Гадесу спокойствие.

– Иди на сцену. Тебя заждались.

Этим вечером «Стикс течет вспять» отыграли на отлично. Ну, или так показалось Софи. Голос Аида обволакивал ее, проникал в самые потаенные уголки, и Софи была рада раскрываться перед ним. Смотреть во все глаза на сцену, где не существует ничего, кроме Гадеса и музыки. И много после касаться его самого, как будто живого воплощения всего, о чем он пел.

Стив оставался невозмутимым, как и всегда. Роуз, Эллиот и Майки явно искренне наслаждались происходящим. Анубис с Амоном так и не вернулись, но позже Софи заметила их у самой сцены. Интересно, что бы подумали девицы, которые там танцевали, если им рассказать, что древний бог не только поет для них, но и они наступили на ногу еще одному.

На бис выходили дважды. А когда после Гадес наконец-то нашел Софи, то не был против, когда она прильнула к нему, обнимая и будто ощущая еще вибрирующую вокруг него музыку.

– Пошли на улицу, – предложил Сет. – Вернемся, когда народ схлынет.

Все вместе они высыпали на улицу, и Софи порадовалась, что у нее все еще есть куртка Анубиса. Они отошли в сторону, кто-то достал сигареты, а Софи не могла не вспомнить: именно здесь она заметила Гадеса. Кажется, невообразимо давно.

С тех пор многое изменилось. Теперь она стоит в окружении богов, да и сама – не совсем человек. Пусть Софи не помнит прежней жизни, но у нее уже начали появляться новые памятные воспоминания об этой.

– Что за ерунда? – Амон хмурился, тыкаясь в телефоне. – Что за новое приложение? Кто поставил?

Сет выдохнул сигаретный дым:

– Нечего бросать телефон где попало. В отместку за мелодию лошадки.

– И что это?

– Тиндер. Наслаждайся.

Нефтида отвернулась, чтобы Амон не увидел, как она улыбается, но потом вместе с ним пошла в клуб, по пути рассказывая, что может приложение.

Одной рукой Гадес обнимал прижавшуюся к нему Софи, а другой курил, передавая сигарету Сету – вроде бы в пачках еще было достаточно, но они курили одну на двоих. В очередной раз выдохнув дым, Сет передал окурок Гадесу и с удовлетворением сказал:

– Да ебись оно всё конем.

И прежде чем тоже вернуться в нутро клуба, добавил:

– Догоняйте. Предлагаю остаться здесь на ночь.

Затушив окурок, Гадес обнял Софи уже обеими руками. Им не требовались слова или долгие объяснения – тишина, бархат ночи и огней обволакивали.

Рядом остался только Анубис. Он был хмурым, и Софи не знала, какую по счету сигарету он курит. После возвращения из царства мертвых Софи ни разу с ним не говорила, но он успел за две ночи привести двух разных женщин и перессориться и с Сетом, и с Нефтидой, и, кажется, даже с Амоном. Хотя никто на него не злился.

Софи могла понять Анубиса. Она еще хорошо помнила, как вихрилась сила в гостиной, как Анубис все-таки смог удержать границы Дуата. Теперь для него наверняка многое изменилось. И Софи, еще недавно полагавшая, что она – обычная девушка с матерью, которая просто хочет контролировать, понимала, что теперь Анубису приходится приспосабливаться к тому, что есть.

Но Софи никого не теряла. Ей не приходилось опасаться собственной силы, которую она не могла удержать.

И она не знала, беспокоит Анубиса свалившаяся ответственность за Дуат – или что-то иное.

– Гадес, – сказал он негромко. – Мне понадобится помощь.

– М?

– Я хочу понять, что за яд в Оружии. Фенрир сказал, его изменили.

– Могу посоветоваться кое с кем. Оружие у нас, с ним Зевс работает, но вряд ли что поймет.

– Надо выяснить. Не хочу, чтобы умер… еще кто-то.

Гадес кивнул, и Софи ощущала, как он напрягся. Прикрыв глаза, она ощутила его тьму – сейчас отчаянно горчащую на губах.

В нее отлично вписался голос Анубиса, такой же отдающий тьмой и горечью:

– Ты видишь, Гадес. Тоже чувствуешь. Он слабеет. Не знаю, дело в том, что противоядия стало меньше, или это яд проявляется. Я выясню.

– Сет слишком упрямый дурак, чтобы признать свою слабость.

– Я позвонил Сехмет. Она небольшой знаток ядов, но умеет лечить. Особенно что-то смертельное.

Гадес усмехнулся:

– Она скорее сдохнет, чем поможет Сету.

– Ей некуда деваться. Она мне должна.

Анубис закашлялся, и Софи подняла голову. Она предложила вернуть куртку, но Анубис только отмахнулся:

– Ты всё время забываешь. Мы не болеем. Просто мое тело приспосабливается к тому, что теперь я тоже врата. И не проводник, за мной весь Дуат.

Он покрутил в руках пачку сигарет, но курить не стал. На щеке еще отчетливо виднелся шрам. Он придал лицу Анубиса хищное выражение, когда он горько усмехнулся:

– Мы не болеем. Но теперь просто умираем.

И тогда Софи поняла: Анубис вовсе не злился. Он боялся – и не за себя.

Они надолго задержались в клубе, где ночью оказалось куда меньше народу, чем на концерте. Заняли столик в вип-зоне. Софи даже выпила пару коктейлей, устроившись в объятиях Гадеса. Амон носился с телефоном по залу, а вернулся измотанный, но довольный. Нефтида что-то рассказывала, хотя ближе к утру выдохлась, а сидевший напротив Сет выглядел откровенно уставшим.

Анубис был немногословен и уснул первым, склонив голову на плечо сидящего рядом Амона, у которого у самого глаза закрывались.

– Давайте возвращаться, – предложил Гадес.

Сет кивнул и осторожно тронул Анубиса за плечо, чтобы разбудить. Софи услышала негромкий голос Сета:

– Инпу.

Анубис встрепенулся, сонно оглядываясь. Потер глаза и кивнул:

– Поехали домой.

Комментарий к 22.

Чутка хэдканонов.

Гадес – https://i.pinimg.com/564x/4e/26/85/4e268569c0c6a30843f5b448418749f2.jpg

Персефона – https://i.pinimg.com/564x/c2/23/fb/c223fb24d3be45490ae8fa226a8e703f.jpg

Гадесу б чутка постарше быть… так что обложка, сделанная Delirious (спасибо!) еще каноничнее: https://pp.userapi.com/c840230/v840230704/70516/ISAtpMDk46w.jpg

Нефтида (только темненькая) – https://i.pinimg.com/564x/6d/2d/8a/6d2d8a12587f950a3e2e02d2b9fddd52.jpg

Сет (только старше) – https://i.pinimg.com/564x/16/f9/c6/16f9c67bcb7a5c0efcae39079cd95b10.jpg

Амон – https://i.pinimg.com/564x/09/68/65/096865bb436519f08b548259ce6c6964.jpg

Анубис – https://i.pinimg.com/564x/15/94/28/15942855b57cc47d992178cd2cb70f34.jpg

========== 23. ==========

– Расскажи мне о людях, – просит Аид. – Ты хорошо их понимаешь.

Персефона смеется, заливисто, искренне, сотней весенних ручьев и колокольчиков.

– А ты расскажешь мне о богах?

Он нежно касается ее шеи губами. Проводит по ключице. Шепчет:

– Я расскажу тебе всё, что захочешь. О богах, которые никогда не умирают.

– Как себя чувствуют люди?

– Что?

Софи посмотрела на Гадеса с удивлением. А он запоздало понял, что слишком задумался, и большая часть пояснений осталась у него в голове.

– Ты прожила жизнь как человек и пока не вспомнила себя как богиню. Ты мыслишь, как человек. Как ты воспринимаешь мир? Если жизнь всего лет семьдесят-восемьдесят. Если ты знаешь… что можешь умереть.

Гадес ощутил что-то вроде смущения. Он покрутил в руках конец гирлянды со светящимися звездочками и полез на стул.

Они были в комнате Софи, где Гадес вызвался помочь. Не то чтобы Софи так уж была нужна помощь, но они оба поспешили сбежать с кухни, где Сет спорил с Амоном, а последний стоял на своем с упрямством, достойным лучшего применения: хотел провести казнь Фенрира. Нефтида убежала по делам галереи, а Анубис вроде еще не встал – Гадес решил, он просто ждет удобного момента, чтобы тихо выпроводить очередную девушку.

В комнате Софи было тихо и аккуратно. Гадес не мог отделаться от сравнения с комнатой в Подземном мире. Большая, вместительная… но там она была спальней их обоих.

Забравшись на стул, Гадес зацепил гирлянду за окно. Держалось так себе, и он взял протянутый Софи скотч.

– Некоторые люди живут так, будто бессмертны, – сказала Софи. – Не думают о завтрашнем дне. Погрязают в рутине. Другие, наоборот, живут сегодняшним, хотят всё успеть.

– Не слишком отличаются от нас.

– Боги похожи на людей.

– Теперь еще и умирают.

Гадес успел пожалеть, что спросил. Ему совсем не хотелось думать о мертвых богах – хотя приближение казни Фенрира располагало. Еще этот разговор с Зевсом… тот не стал отрицать, что зелья действительно мало, а яд изнуряет. Он именно такое слово и подобрал, «изнуряет». И Гадес не знал, что его больше напрягает, сам факт, или то, что даже Зевс не стал отпираться. Может, его тоже куда больше волновала казнь, чем всё остальное.

– А ваши тела умирают? – спросила Софи.

Гадес старательно клеил скотч.

– Мы хорошо регенерируем. Случаются, конечно, такие повреждения, когда физическое тело умирает. Но никаких необратимых процессов не начинается, божественная сущность возвращается, сердце бьется. Это неприятно, но не ужасно. Не знаю, как перелом у людей. Больно, но не навсегда.

– Можно сломать шею.

– Знаю. Сет однажды упал так с лошади. Очень давно. Скорость он всегда любил.

– И быстро возродился?

– На следующий день.

Кусок скотча оказался большим, приклеился к пальцам, и Гадес с раздражением скатал его и отдал Софи. Она осторожно спросила:

– Со стороны это не воспринимается как перелом?

– Каждый раз страшно, вдруг что-то пойдет не так.

Гадес отлично помнил ту ночь. Он убил лошадь, хотя она ни в чем не была виновата. До утра оставался рядом с мертвым телом друга. Пока не вернулось сердцебиение и дыхание, а Сет не открыл глаза, жалуясь, что шея болит.

– Твое тело тоже умирало, Аид?

– Да. Много раз.

А вот этих ночей он уже не помнил. Не всегда рядом бывал Сет, но когда бывал, то неизменно встречал его хмурым выражением лица и фразой «нельзя ли быть аккуратнее».

Софи подала еще кусочек скотча:

– А если тело превратилось в кашу?

– Дольше регенерирует, дольше возвращается. Если совсем никак, боги могут создавать новые тела. Это очень долго, сложно, но тут я не знаю деталей. Не сталкивался сам.

– И можно поменять внешность?

– Некоторые так и делают. Большинство – нет.

– А я перерождаюсь в новых телах?

– Они все похожи. Фигурой, чертами лица. И ты всегда рыженькая.

Софи не ответила, а Гадес прикинул, что еще разок прикрепить, и будет нормально.

– А как люди воспринимают чудесные воскрешения? – спросила Софи.

– Стараемся не показывать. Не так давно Сету позвонили из больницы. Анубис ввязался в какую-то потасовку, схлопотал огнестрел и истек кровью. Сет был записан в телефоне, в больнице решили, он его отец и позвонили. Когда мы приехали на место, Сет отчаянно ругался. Врачи решили, это шок, но он просто хотел скорее забрать тело из морга. Не очень приятно вернуться в холод и металл.

Гадес слышал истории о том, как богов хоронили. Такое происходило редко, да и сил было достаточно, чтобы выбраться, но истории передавались как страшилки. Однажды Танатос говорил, как в Европе во время чумы его случайно приняли за мародера и убили. Он пришел в себя в яме, полной разлагающихся трупов – то еще удовольствие.

– Вы достали? – спросила Софи. – Анубиса.

– О да. Как-нибудь расскажу тебе прекрасную историю о воровстве трупа из городского морга. Когда Анубис пришел в себя, Сет отправил его в Дуат. Он там и был до приема Зевса.

– Внешне они кажутся скорее братьями.

– Дети богов не совсем то же самое, что дети людей. Наш возраст внешне зачастую невозможно определить, если мы сами не хотим проявлений. Дети, внуки, родители – это условности. Всё привязано к божественным сущностям, а не телам. У Зевса вот целый выводок, но никто не зовет его папой.

Спустившись на пол, Гадес с удовлетворением осмотрел повешенную гирлянду. Выглядело неплохо. Щелкнул переключатель, и звезды засияли мягким желтым светом.

– Спасибо, – Софи смотрела на них. – Когда я была поменьше, то загадывала, кем стану, когда вырасту.

Она замолчала, а Гадес почти не слушал слов, наблюдая за мягким светом на ее лице. Занавески на окнах были приспущены, так что в комнате царил полумрак.

– Я хочу пойти работать, – неожиданно сказала Софи.

– Что? Работать?

– Я не хочу жить за чей-то счет.

Гадес давно не задумывался о деньгах. Для него они всегда были несущественны, главное, чтобы хватало на дом, где можно разместить Врата, и на еду для физического тела. Часть времени Аид всё равно проводил в Подземном мире, и его проблемы волновали куда больше. С Сетом они так вообще частенько жили друг у друга.

– Хорошо, – сказал Гадес. – Но только после того, как мы поймаем убийц. Пока небезопасно.

Софи кивнула, как будто она не возражала, а не то чтобы соглашалась. Но свет так красиво ложился на ее лицо, что Гадес перестал думать. Это напоминало Подземный мир и светлячков у Западной башни, можно почти ощутить запах асфоделей, а прищурившись, увидеть фиолетовые искры.

Гадес подошел ближе, невесомо коснулся распущенных волос. Пальцы Софи скользнули по его небритой щеке, подушечками провели по губам. И это всё было – слишком.

Притянув Софи к себе, Гадес поцеловал ее, ощущая собственную взвихрившуюся силу, вплетающуюся в волосы Сеф. Звезды сияли слишком ярко, кровать оказалась слишком близко, и Гадес уложил туда Софи – она не сопротивлялась. Только смотрела на него, широко распахнув глаза.

Гадес развел ее руки, сжал в запястьях, наклонился, целуя шею, опускаясь ниже. Под губами билась жилка, а кожа Софи пахла весенними цветами и чем-то глубоко темным. Ее тело выгибалось ему навстречу, и Гадес задрал футболку Софи, едва ее не порвав, освободил одну грудь из мягкой чашечки белья, ласкал ее.

С губ Софи раздался то ли стон, то ли она выдохнула его имя. Гадес ощущал ее пальцы у себя на затылке. И знал, она чувствует, насколько он ее хочет.

Он не сдерживался.

Задрав руки Софи над головой, одной рукой Гадес держал их, а другой начал расстегивать ее джинсы. Почти грубо, он зарычал, когда Софи дернулась, и только чужое чувство смятения, страха, побудило Гадеса остановиться. Оно отрезвило, заставило отшатнуться. Гадес отпустил Софи, сел на кровати, провел руками по лицу. Он слишком торопится.

– Прости, – глухо сказал он. – Не могу больше сдерживаться.

Не сейчас, когда вокруг гибли боги, когда творилось непонятно что.

Он, бог смерти, чертовски хотел ощутить жизнь.

Ладонь Софи робко коснулась его плеча, но Гадес знал, что даже его воля не железная. Поэтому качнул головой и поднялся. Он не посмотрел на Персефону, когда вышел из комнаты.

Холодная вода привела в чувство. Хотя Гадес подумал, что готов сунуть под кран голову целиком. Он размышлял, не принять ли душ, такой же ледяной, когда напряжение все-таки начало спадать.

Персефона всегда вспоминала его. Она не бывала неопытной девушкой – только тогда, в их самый первый раз. Но прошли тысячи лет, Гадес почти не помнил, как это происходит. И не представлял, что и как следует делать. Только надеялся, что Софи не станет считать его похотливым козлом.

Стоило извиниться.

Он осторожно постучал в ее дверь, надеясь, что она не прогонит. Софи всё еще сидела на кровати, обняв колени, и густые волосы разметались по ее плечам. Она казалась растерянной.

– Извини, – сказал Гадес. – Я не хочу настаивать. Но это тяжело.

Было еще кое-что. То, что Гадес старательно гнал от себя… но Персефона должна знать.

– Я не…

– Подожди, Сеф. Я хочу поговорить.

Она нахмурилась. Как будто по интонации поняла, что это действительно серьезно. Садиться Гадес не стал, но от двери отошел.

– Ты помнишь, что говорил Танатос?

Она кивнула.

– Он имел полное право меня винить, – сказал Гадес. – Он говорил о Макарии, богине блаженной смерти.

– Кто она?

– Моя дочь.

Софи подняла голову, ее лицо вытянулось, и Гадес запоздало подумал, что не стоило, наверное, заявлять так прямолинейно.

– Когда уже не существовало той Греции, тебя не было рядом, и я был с одной смертной. Она родила Макарию.

Софи помолчала задумчиво. Кивнула:

– Расскажи мне всё.

И в этих словах плескался Стикс и шелестели асфодели. Персефона сказала это как королева Подземного мира, а не как богиня весны.

– Большую часть времени Макария проводила в Подземном мире, они действительно хорошо ладили с Танатосом. А потом исчезла. Много лет назад. Я не знаю, что произошло. Танатос утверждает, с ней что-то случилось, винит меня, что я не смог защитить ее даже в Подземном царстве. Ты же всегда говорила, что она могла просто сбежать. Ей нравились люди, и она очень самостоятельная.

– Она жива?

– Да.

В этом Гадес уверен. Он бы знал, если что-то случилось с его единственной дочерью.

Хотя он до сих пор не понимал, что тогда произошло, и почему она исчезла. Почему не пожелала возвращаться.

– Это всё? – спросила Софи. Гадес не мог понять ее интонаций, но кивнул. – Тогда поехали. Фенрир заждался.

Казнь решили провести там же, в клубе Сета. Чтобы после этого наконец-то выпроводить оттуда всех божественных существ и открыть заведение. Гадес спросил, когда узнал, не считает ли Сет это слишком, но тот лишь пожал плечами:

– Отличный пиар для клуба среди богов. Тут умер Посейдон и казнен Фенрир.

Народу набралось не меньше, чем на приеме Зевса – и примерно те же лица. В машине Софи почти не разговаривала, а в клубе сразу исчезла, когда заметила Нефтиду. Гадес только рассеянно ходил в толпе, пока его не отловил Сет и не отвел в сторону.

– Что случилось? – нахмурился Сет.

– Рассказал Софи о Макарии.

– Зачем?

Гадес пожал плечами.

– То есть ты ей рассказываешь о вечной любви, а потом выдаешь, что однажды, пока она взрослела, ты успел потрахать смертную, которая залетела? Готов спорить, ты был не очень деликатен.

Сет вздохнул и повел Гадеса к бару, где уже толпился народ. Показался даже высокий звонкий голос Амона, но его видно не было. Налив рюмку чего-то мутного, Сет подвинул ее к Гадесу. И только после того, как он выпил, осторожно спросил:

– А ты не думал, что Макария может быть замешана во всём этом?

Жидкость отчаянно горчила и обжигала горло. Гадес поморщился, но Сет не отставал:

– Может, поэтому хотят получить власть именно твоих мертвецов? Макария твоя дочь, она их точно удержит.

– Нельзя использовать силу мертвецов собственного царства.

– Да, неувязка. Но ты и Макария никогда не были близки, она скорее дочь Подземного мира, а не твоя.

– Ты не очень помогаешь.

– Извини.

Гадес всмотрелся в Сета, только теперь заметив, что тот совсем не пьет. Слишком бледный, измотанный – Гадес настолько погряз в мыслях о дочери, которую почти не знал, что перестал замечать, что творится с теми, кто рядом. Макарии не было столетия, она явно не хотела возвращаться, и даже если вдруг окажется, что она на стороне убийц, Гадес не может ничего изменить. И нет смысла об этом беспокоиться.

Не об этом.

– Ты же пил с утра зелье?

– Да, – ответил Сет, явно думая о чем-то своем. Его либо действительно не волновало, что теперь порций хватает только на один раз в день, а не два, либо не вспоминал об этом. – Поговори с Хель.

– Зачем?

– Аид, мы начнем минут через десять и убьем ее брата. Просто поговори с ней.

Сет кивнул в сторону, и Гадес наконец-то заметил Хель. Она сидела за столиком, и вокруг нее словно образовалось пустое пространство, каждый старался обходить мрачную богиню, потягивающую коктейль через трубочку.

Гадес подсел молча, не спрашивая разрешения. Он поймал равнодушный взгляд Хель.

– Почему ты здесь, а не с братом?

– Он оказался слаб.

Гадес посмотрел на Хель с недоумением:

– Слаб? Но он защитил тебя.

– И этим показал слабость. Он смирился. Зато теперь кельтские боги получат его кровь, они будут удовлетворены. И многие другие.

В ее словах не слышалась злость, только бескрайнее спокойствие ледяных пустошей. Без тепла, без жизни.

И Гадес подумал, что не хочет быть мягким или сочувствующим.

– Все, кто тебя любят, умирают, – негромко сказал он. – Фенрир, до этого Бальдр.

– Он был милым. Я могла уговорить его на что угодно.

– Принести себя в жертву?

Хель вскинула голову, косточки в ее волосах стукнули друг о друга. В ее глазах Гадес ожидал увидеть что угодно, страх, ярость – но в них отразилось что-то такое, что похолодел уже он. Невольно попал в точку: Бальдр действительно участвовал в создании Оружия Трех Богов, принес себя в жертву ради этого – и уговорила его Хель.

– Я любила брата, – тихо сказала она. – Но он сделал выбор.

– Он выбрал тебя!

– И это слабость.

Она встала и исчезла в толпе так стремительно, что Гадес не успел ничего сказать. Он вскочил, начал оглядываться, пытаясь отыскать Хель, но богиня смерти будто растворилась.

Нельзя воспользоваться силой мертвецов своего царства. Но можно чужого. И Гадес не сомневался, пусть Хель не повелевала тенями, но подхватить силу Подземного царства она точно сможет.

В зал ввели Фенрира. Он не пытался сопротивляться, просто шел, не поднимая головы, и его лицо закрывала длинная челка и волосы.

Гадес оглядывался, хотел отыскать Зевса, который мог бы остановить происходящее. Хотел рассказать Фенриру, что его жертвы напрасны: если Хель среди убийц, ей никогда ничего не угрожало. Она просто знала, как надавить на брата – добровольно он вряд ли стал помогать.

Неужели она просто решила избавиться от него, когда посчитала слабым? Гадес не мог представить, как можно предать, смотреть на смерть брата, который умирает исключительно из-за тебя.

Зевс появился неожиданно, вынырнул откуда-то из толпы нимф и почти привалился к Гадесу.

– Останови это!

Зевс пожал плечами:

– Поздно.

Хель подошла к Фенриру. Длинные белые волосы скрывали ее лицо, но она что-то прошептала брату. Со стороны это могло выглядеть как прощание. Но когда Хель снова слилась с собравшимися, Гадес увидел, как Фенрир вскинул голову. Как в его глазах отразились ужас и боль.

Возможно, он даже подозревал – но не верил. Напоследок Хель решила рассказать ему правду.

Гадес дернулся вперед, почти ухватил свою силу, чтобы остановить происходящее, но тут же был вынужден поддержать Зевса. Тот мелко дрожал и явно едва стоял на ногах. А когда Гадес снова поднял голову, уже было поздно: Амон перед Фенриром вскинул руку.

Солнце впивалось поцелуями в кожу Фенрира, разливалось огнем по его волосам и стекало на пол. Оно уносило с собой боль, радость – все эмоции и еще немного мяса с костей.

Фенрир не закричал.

Он не издал ни единого звука, пока его тело вместе с божественной сущностью обращалось в прах. Только после, когда в воздухе отчетливо запахло паленой шерстью, Зевс пробормотал:

– Меня сейчас стошнит.

Растерянно посмотрев на то место, где еще недавно стоял бог, Гадес осознал, что и здесь убийцы их перехитрили. Снова обошли на несколько шагов, подкинули обманутого Фенрира, казнь которого всех удовлетворила.

Амон стоял, как будто удивленный, рядом с ним Гадес увидел Анубиса. И не мог представить, что скажет Амон, когда узнает всю правду о Фенрире и Хель.

Гадес отвел Зевса в одну из маленьких комнат, где тот почти упал в кресло. Оказалось, он забегался с утра и забыл принять зелье. После него он быстро вернул свой лоск и внимательно выслушал Гадеса.

– Всё еще ни одного доказательства, – вздохнул Зевс. – И теперь мы вряд ли отыщем Хель. У тебя есть сигарета?

– Ты же не куришь.

– Сегодня – курю.

Пришлось делать это крайне аккуратно, чтобы не сработала пожарная сигнализация. Гадес и сам не заметил, как закончилась уже третья по счету сигарета. Стоило найти Сета или Софи, но вместо этого Гадес вышел на улицу.

Сунув руки в карманы, он смотрел на темнеющий город, надеясь, что прохлада хоть немного проветрит мозги. Выходило слабо, и Гадес завернул за угол, чтобы снова закурить.

С удивлением он увидел Анубиса. Он сидел прямо на земле, привалившись спиной к стене и обхватив себя руками.

– Анубис?

Приблизившись, Гадес увидел, что его трясет. Конечно, Анубис был знаком с Фенриром, но неужели казнь произвела на него такое впечатление? Но потом Гадес увидел остекленевший взгляд Анубиса и понял, что дело не в этом.

– Эй! Что с тобой?

Анубис не отвечал, его мелко трясло, а когда Гадес коснулся его, кожа была сухой и горячей.

– Анубис! Ты пропускал души? В Дуат.

– Ддда.

Но что-то было не так, категорически не так. Зазвонил телефон, Анубис дернулся, но не стал доставать. Тогда Гадес сделал это сам и увидел, что звонит Сет. Он и Анубиса смог почувствовать?

– Мы у входа. Быстрее сюда.

Сет появился через несколько минут, когда Гадес, сидя перед Анубисом, пытался привести его в чувство. Опустившись на корточки, Сет внимательно смотрел на Анубиса, потом спросил:

– Инпу, что ты принял? Что это было?

Тот вздрогнул, как будто пытался сосредоточиться на Сете, но тот не стал ждать. Поднявшись, исчез в клубе, бросив только «оставайся с ним».

В следующий раз он появился со стаканом в руках и сунул его Анубису:

– Пей.

Тот не возражал, но скривился:

– Какая гадость!

Сет только хмыкнул, а Гадес понял, что Анубис быстро приходит в норму. Сет протянул ему руку, и Анубис поднялся на ноги.

– Только не говорите Амону.

– Амону? – вскинул брови Сет. – Он при чем?

– Он… немного в прострации после казни. Я следил за ним, когда он пошел пить, но потом Амон нашел какую-то дрянь, уговорил попробовать вместе с ним. Но ему нормально.

Сет кивнул:

– У тебя организм перестраивается. Божественная сущность изменилась с Дуатом, тело тоже пытается. Потому такая реакция.

– Не говорите Амону. Он будет чувствовать себя виноватым.

– Не скажем. Но проверь его. На всякий случай. И выпей побольше воды.

Кивнув, Анубис скрылся в клубе, а Сет как будто расслабился и сам прислонился к стене, прикрыв глаза.

– Он волнуется за тебя.

Сет пожал плечами:

– Я чувствую яд… скорее всего, из-за того, что зелья стало меньше. Спроси у Зевса, он тоже ощущает. Но что бы не сделали с ядом наши заговорщики, он не убивает сразу, разве не так?

– Ты потрясающий оптимист, – проворчал Гадес.

– Есть дела поважнее.

Гадес вгляделся в его лицо и предложил:

– Поехали?

– Куда?

– Не знаю. Куда угодно. Просто по городу. Но я за рулем.

Во все времена Гадес и Сет находили новые средства передвижения и любили вот так кататься. Под перестук копыт или пойманную волну радио. Просто вперед.

Пока не позвонила Софи и сбивающимся голосом не попросила приехать домой.

Гадес успел вообразить тысяча и одну причину, а когда увидел взволнованное лицо Софи, еще пару сотен. Но она только кивнула в гостиную:

– Мы не можем дозвониться Анубису. Амон давно дома, спит, а телефон Анубиса не отвечает. И Неф… я не знаю, как ее успокоить.

Гадес едва успевал за поспешившим в гостиную Сетом.

Нефтида сидела там, обхватив себя руками, легонько содрогаясь, как будто от рыданий, хотя ее щеки оставались сухими – глаза припухли так, будто она просто уже выплакала все слезы. Сет обхватил ее лицо:

– Успокойся, Неф, посмотри на меня. Я здесь. С ним тоже всё в порядке. Ты же знаешь, как он любит игнорировать телефон. Я найду его.

Уткнувшись в Сета, Нефтида все-таки начала плакать, а он гладил ее по голове и продолжал говорить что-то успокаивающее. Он увел ее в комнату, а Гадес посмотрел на Софи и снова сказал:

– Извини.

– Прекрати, Аид, – она отмахнулась. – Лучше заткнись уже и обними меня.

Они устроились на диване, и Софи прижималась к Гадесу, когда вернулся Сет. Он сел в кресло и потер глаза.

– Как же я устал.

– Неф?..

– Уложил ее спать, дал чай из ее травок. Она успокоилась. Надеюсь, этот засранец сейчас явится, и не придется за ним ехать.

Но Гадес знал, что, если потребуется, Сет отправится искать Анубиса.

– Ты сильный, – тихо сказала Софи.

Сет слабо улыбнулся:

– Я просто не могу сейчас быть слабым.

Они сидели некоторое время, телефон Анубиса так же отзывался длинными гудками, но вскоре входная дверь раскрылась, и Анубис и сам показался в гостиной. Он шел не торопясь, задумавшись о чем-то, в руке держал мотошлем.

– Инпу, – негромко сказал Сет, – пожалуйста, не отключай телефон.

Анубис с удивлением достал телефон, его брови взлетели вверх, когда он увидел количество пропущенных звонков. Он то ли потерял счет времени, то ли просто не подумал. Но когда снова посмотрел на Сета, выражение его лица изменилось.

И Гадес мог его понять.

Из носа Сета сочилась кровь, он с недоумением коснулся ее пальцами, посмотрел на них. Выругавшись вполголоса, направился в ванную. И Гадес видел, что его немного шатает.

========== 24. ==========

– Опять толпа гостей, – ворчит Персефона.

Пытается вспомнить, на сколько человек накроют ужин, и понадобится ли еще один прибор.

Аид опускает голову, как будто это он виноват во внезапно нагрянувших Сете и Нефтиде. Или Амоне, который торчит в Подземном мире вторую неделю, носясь с гениальной, по его мнению, идеей создать неоновое солнце.

– Анубис обещал зайти, – говорит Аид. – Ты ведь любишь гостей.

– Люблю, – улыбается Персефона и мягко касается ладони мужа.

Она действительно любит. Но точно понадобится еще одна тарелка.

Софи чистила зубы и смотрела на себя в зеркало, пытаясь увидеть в привычном отражении богиню. Растрепанные волосы и пена от зубной пасты не очень-то помогали.

Она поверила еще давно, очень давно. И всё равно возникал легкий укол сомнения: а если они ошибаются, и Софи на самом деле обычная девушка? Поэтому ничего не вспоминает – произошла чудовищная ошибка. И когда всё выяснится, Гадес вежливо попросит ее вернуться к Деметре. А та, может, тоже наконец-то поймет, что это вовсе не ее дочь Персефона, а обычная человеческая девушка. Мало ли что пошло не так с этой «божественной сущностью» богини.

Прополоскав рот, Софи подумала, что все-таки верит. Может, ей хочется так думать, но в глубине себя она ощущала, как будто что-то откликается на всё, происходящее вокруг. Когда-то давно она уже выбирала с Нефтидой платья и пила ее чай. Она почти помнила Сета и Амона. Даже Анубис казался знакомым, а при виде Зевса внутри возникало будто бы старое раздражение.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю