290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 16)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц)

А еще они шептали. И прислушавшись, Гадес смог разобрать повторяющиеся слова:

– Господин Запада, господин Вечности…

Интересно, титулы Осириса теперь перейдут к Анубису, или он сохранит собственные? Сейчас Анубис выглядел серьезным и сосредоточенным. Его современная одежда не выглядела неуместной – может, потому что черная рубашка и джинсы сливались с тенями в комнате. А вот в лице Анубиса отражалось что-то древнее и сакральное, не мешали даже капли поблескивающего пирсинга. И шрам на щеке, который не зажил так быстро.

– Пусть же он слышит так, как слышите вы, пусть он видит так же, как видите вы, пусть он встает так же, как встаете вы.

Ушебти с золотой кожей скользили между Анубисом и Сетом с Нефтидой, стоявшими в стороне. Они не принимали непосредственного участия в ритуале, тоже остались в современной одежде. Она как будто подчеркивала, что древние ритуалы даже сейчас – уместны.

Кроме них был только Амон, стоявший около Гадеса, и Персефона. Сначала Гадес не хотел ее брать, но она заявила, что может решить сама за себя. И на удивление спокойно стояла, наблюдая за длинными и витиеватыми ритуалами Анубиса.

– Да не буду я отвергнут, да взгляну я на владык инобытия.

Гадес полагал, что здесь будут Исида с Гором, жена Осириса и его сын от нее. Хотя Исиду Гадес не любил, она слишком напоминала Деметру. А Гор походил на мать.

Оставалось только гадать, они сами не захотели присутствовать на церемонии, или их не допустил Анубис – он ни с Исидой, ни с Гором особо не ладил.

– И да совершу я все превращения, которые мое сердце могло бы пожелать свершить во всяком месте, где бы ни пожелал быть мой Ка.

Пламя свечей затрепетало, как будто от невидимого ветра, а Гадес ощутил более отчетливое присутствие силы то ли Анубиса, то ли самого царства мертвецов. Он не мог толком различить. Ушебти заскользили чаще, шелест их голосов наполнил небольшое помещение. Амон наклонился, чтобы негромко сказать:

– Всё. Дальше саркофаг отправится в Дуат, нам там делать нечего.

За мелькающими золотыми росчерками ушебти Гадес мог видеть Анубиса. Он облокотился двумя руками на саркофаг, там, где должна была быть голова тела. Выражение его лица оставалось серьезным, черты лица в густых тенях заострились. Он серьезно кивал, слушая, что говорит ему наклонившийся Сет.

Амон исчез, явно не желая оставаться дольше положенного. Гадес не знал, давило ли на солнечного бога царство мертвецов или чувство вины. Слишком многие из его пантеона погибли, и, хотя Амон вряд ли мог с этим что-то сделать, он явно чувствовал себя неуютно.

Шелестя тканью длинного платья и звеня браслетами, к Гадесу и Софи подошла Нефтида. Она сама казалась одной из ушебти, только более плотной и реальной.

– Анубис отправится в Дуат, – негромко сказала она. – До завтра. Покажет всем сущностям царства мертвых, что теперь он их хозяин.

– Думаю, Анубис может быть жестким, если захочет, – заметила Софи.

Нефтида кивнула. Она задумчиво крутила один из своих браслетов.

– Может… но ему сложно. Из-за всего. Я пойду с ним, ему понадобится помощь.

Гадес кивнул. В конце концов, он понимал, что царству мертвецов действительно стоит напоминать, кому они подчиняются. Пусть даже сейчас границы оставались нерушимыми.

– Сет наотрез отказался идти с нами, – Нефтида посмотрела на Гадеса. – Присмотри за ним, хорошо?

– Ты могла и не просить.

– Не трогай его!

– Отойди, Хель.

Северная богиня сейчас вовсе не казалась бездушной. Она стояла перед Гадесом, едва ли не сверкая глазами. Уперев руки в бока и смотря снизу вверх. Косточки, вплетенные в ее волосы, казалось, тихонько перестукивались, хотя Хель не шевелилась.

Она могла бы казаться даже очаровательной. Но ее окутывала сила – смерти, холода и забвения. На Гадеса, правда, она не производила особого впечатления. И не потому что Хель была не настолько древней, как он сам, просто сейчас Гадеса волновали другие вещи.

– Отойди, Хель, – ровно сказал он. – Я поговорю с Фенриром.

– Знаю, как ты хочешь поговорить!

Внутри Гадеса поднималось легкое раздражение: он желал покончить со всем как можно быстрее и вмешательство Хель только путало планы.

– Я могу остановить тебя.

– Не можешь, – спокойно ответил Гадес. – Не важно, что за тобой свои мертвецы. Мы не можем пользоваться их силой. Мы – врата и тюремщики, но сила только наша. И моя собственная сильнее твоей. Проверишь?

– Угрожаешь?

– Я не хочу этого.

На миг Гадесу даже пришла в голову мысль, что он и правда может сделать всё силой, а не пытаться уговорить Хель. Но тут же представил Персефону, которая нахмурится при таком поведении и покачает головой.

Гадес решил предпринять еще одну попытку. Он наклонился к Хель:

– Ты не понимаешь? Осирис мертв. Осирис. Наши убийцы очень хотят заполучить силу мертвецов. Мы сами не можем ею воспользоваться, а вот они – очень даже, если границы и защита рухнут. Я знаю, Договор Фенрира действует, тебя не тронут. Но что насчет других?

– Они далеко. Или ты боишься за себя? – Хель иронично приподняла бровь.

– Нет, я боюсь за Анубиса.

– Что тебе до этого мальчишки?

Гадеса неприятно царапнуло, как легко Хель отмахивалась от чьей-то жизни.

– Он дорог тем, кто дорог мне.

Хель не казалась убежденной, но больше и не спорила с прежней яростью. Расслабилась, но ее взгляд отчетливо скользнул по рукам Гадеса – она точно ощущала, как там подрагивает сила.

– Может, ты узнаешь что-то, что поможет моему брату.

– Возможно, – согласился Гадес, хотя на самом деле так не думал.

– Меня пугает, что он так быстро сдался. Но он – всё, что у меня есть. Единственная семья, которой не плевать на меня. Будь аккуратен, Гадес.

– Я постараюсь.

И это самое честное, что он мог обещать.

Хель отошла в сторону, и Гадес наконец-то вошел в комнату. Фенрир сидел на диване, сложив руки, на запястьях слабо поблескивали браслеты наручников, хотя цепь им не требовалась. В глазах Фенрира отразилось удивление, когда он поднял голову.

Аккуратно прикрыв дверь, Гадес защелкнул замок. Вряд ли он остановит кого-то из богов, но это работало как предупреждение лучше, чем табличка «не влезай – убьет».

– Ты знаешь, что Осирис мертв? – Гадес повернулся к Фенриру.

– Да.

– Тогда догадываешься, зачем я пришел.

– Мне нечего добавить. Я рассказал всё, что мог.

– Позволь напомнить, – ровно сказал Гадес. – Ты утверждаешь, что заключил Договор с убийцами. Они не трогают Хель, а ты убиваешь богов по их указке. И не сдаешь. Ах да, раз Посейдон мертв, можно и признать, что он был среди них.

Фенрир кивнул.

Гадес шевельнул пальцами.

Его смерть не была бурей, как у Анубиса. Не покрывалом, как у Осириса. И не колким холодом Хель. Его смерть – это тьма, это река, это беззвездное небо в фиолетовых искрах. Шелестящий бархат силы подхватил Фенрира, поднял с дивана и резко отнес к дальней стене. Широко раздвинул руки. Фенрир зашипел, больше от неожиданности.

Боги крайне редко принуждали друг друга.

Гадес подошел медленно, не торопясь. Если бы сейчас за ним оставались следы, они бы полнились тьмой, будто влагой на топкой земле.

– Я устал от твоих игр, – сказал Гадес. – Боги умирают. А ты считаешь, будто понесешь наказание и всё?

Резким движением Гадес разорвал рубашку, обнажая грудь Фенрира, коснулся ее кончиками пальцев – выпустил тонких червячков тьмы, которые радостно вгрызлись в плоть, так похожую на человеческую.

Волчьи глаза Фенрира расширились, он понял, что делает Гадес.

– Я устал просить, Фенрир. Но ты забыл, некоторые боги могут просто брать.

Щупальца тьмы шелестели почти вровень с его негромким голосом. Гадесу было плевать, что сейчас думает Фенрир. Перед глазами всё еще стояло лицо Сета, когда он понял, что Осирис мертв. Тяжело дышащий Анубис, бледный, в крови, но сумевший удержать границы и принявший царство отца. Амон, потерянный, говорящий в пустоту «я никому не могу помочь». Напуганная Нефтида, разрывающаяся между сыном и мужем. И Софи, льнущая к Гадесу.

– Ты, Посейдон… кто третий?

– Третий? – Фенрир ошалело улыбнулся. – Гадес, я всего лишь направлял Оружие Трех Богов, я не участвовал в его создании.

– Говори. Имена.

Повинуясь воле Гадеса, тьма заскользила под кожей Фенрира, обжигая изнутри вены, царапая кости, разъедая мышцы. Холодная, равнодушная – смертельная.

Гадес мог убивать богов, когда хотел. И мог делать это медленно.

Фенрир взвыл от боли, заметался, пытаясь вырваться, но ничего не мог сделать. Его ладони сжимались в кулаки и разжимались, а Гадес думал, что эти руки направляли Оружие.

Тьма ослабла, Фенрир затих, тяжело дыша, по его вискам катился пот.

– Я не скажу тебе имен, Гадес, не могу. Иначе Договор перестанет действовать. Я не стану рисковать Хель. Ты бы стал кем-то, кто тебе дорог?

На провокацию Гадес не повелся. Тьма снова впилась в тело Фенрира изнутри, пробежала по венам вместе с кровью, и он даже не закричал, заскулил от боли.

А когда тьма отхлынула, сказал:

– Меня заставили участвовать безопасностью Хель. Но Посейдону просто пообещали власть. Каждого можно купить.

– Мне плевать. Кто еще?

– Неужели ты не понимаешь? Не так важно кто. Главное, как и зачем.

– Как? – Гадес вскинул брови. Вопрос показался ему забавным. Он шевельнул пальцами, заставляя Фенрира вздрогнуть, когда тьма легонько двинулась внутри него.

– Они создали Оружие Трех Богов не просто так. Сделать ловушку для лекарей. Ранить нескольких богов. Оружием не собирались убивать.

– Меня им хотели убить.

– Может, что-то изменили. Не знаю. Но всегда был план ранить Зевса.

Вот это уже интересная новость. Гадес помнил, как Зевс говорил, что оказался в тот момент случайно рядом с Оружием. Он правда так полагал. Но что, если убийцы ждали именно такого случая? Четко рассчитали, а защита клуба давно рассыпалась.

Если бы Зевс умер, Посейдон стал главой пантеона. Но он не стал убивать. Он ранил и отправился за Гадесом.

– Зачем? – голос Гадеса шелестел бархатом и смертью.

– Не знаю. Я не создавал Оружие. Но те, кто это сделал, что-то изменили в нем. Изменили яд. Не сильно, но изменили. Я не знаю, может, действие или какие-то последствия.

Они думали, Тота убили, потому что он некстати оказался с Оружием. Но может, Тот мог понять, что не так с ядом? С тем ядом, который сейчас отравлял Зевса и Сета.

– Как и зачем… так зачем, Фенрир? Ради власти?

– Да. Стать верховными богами не одного пантеона, а сразу всех. И еще кое-что… я… я не могу сказать, Гадес. Но им нужно твое царство. Они хотят разрушить врата.

Гадес нахмурился. Если жажду власти он мог понять, то врата… а потом он вспомнил, как совсем недавно показывал Софи двери в Тартар.

– Они хотят освободить Кроноса? Зачем?

– Я не знаю.

– Тогда говори, кто за этим стоит. Их надо остановить.

– Пожалуйста, Гадес…

Но он был неумолим. Он заставлял тьму впиваться в тело изнутри, червячками прокладывать дорогу, будто сквозь трухлявое дерево. Крошить кости, заставляя Фенрира извиваться и скулить, грозя срывом голоса.

Это не только вопрос жизни отдельных богов. И Гадес шевелил пальцами, заставляя тьму вгрызаться в Фенрира. Тихо сказал:

– Я могу делать это вечно.

– И чем ты отличаешься от убийц?!

Фенрир почти выплюнул вопрос, и Гадес невольно отшатнулся. Он как будто заново посмотрел на мальчишку с волчьим взглядом и увидел его самого, а вовсе не смерть Осириса или опасность для остальных. Сделав резкое движение, Гадес забрал всю тьму и смерть из тела Фенрира, позволил тому упасть на пол.

Когда Гадес открыл дверь, Хель уже была там, испуганная, разгневанная. Она ринулась мимо Гадеса, и когда он выходил из комнаты, то обернулся: Хель сидела у стены и что-то тихо нашептывала дрожащему Фенриру, его голова лежала у нее на коленях.

В гостиной никого не было, квартира вообще казалась пустой, но Гадес постучал в дверь Софи. Она открыла:

– Амон, я правда…

Она тут же осеклась, когда увидела Гадеса, впустила внутрь, а он только отстраненно подумал, что опять натворил Амон. Сил спрашивать не было, он ощущал себя усталым, выпотрошенным.

Гадес почти упал в кресло, а Софи нахмурилась:

– Что случилось?

– Делал то, что мне не нравится. Я не нравлюсь себе таким, – он посмотрел на Софи. – Может, и это ты хотела забыть, каким я бываю жестоким? Может… может, поэтому отказалась от Подземного мира.

Отказалась от меня.

Софи нахмурилась. Подошла к Гадесу и обняла его за плечи, а он уткнулся в нее, чуть ниже груди, прикрыл глаза, вдыхая легкий цветочный запах. Такой знакомый.

– Расскажи мне, – попросила Сеф, тихонько перебирая его волосы на затылке.

И Гадес рассказал, всё без утайки, о том, как пытал Фенрира. О том, как мог бы убить его.

– Ты меня ненавидишь? – спросил Гадес, не открывая глаз.

– Ты делал то, что должен был.

Он не смог сдержать облегчения, плечи невольно расслабились от слов Софи и от ее невесомых касаний.

– А что Амон? – спросил Гадес.

– О, он на кухне! Напек столько блинчиков, что хватит накормить целый полк. Всё предлагал попробовать.

– Он делает что-то такое, что точно может контролировать. Пусть. Сет у себя?

– Нет, ушел.

– Ушел? Куда? – Гадесу очень не хотелось, но он отстранился, хмурясь. – Вот дерьмо.

– Вдруг он хочет побыть в одиночестве, – неуверенно сказала Софи.

Гадес уже вытаскивал из кармана телефон, надеясь, что на звонок Сет ответить соизволит.

– Этот идиот никогда не признает, что одиночество – последнее, что ему сейчас нужно.

Гадес аккуратно поддерживал Сета, пока тот блевал в раскисшую грязь какого-то переулка.

– Стало легче?

– Да.

Сет привалился спиной к стене здания, прикрыл глаза.

– Как ты вообще нашел бар, где наливают что-то, опьяняющее богов?

– Знал, где искать, – усмехнулся Сет. – Но я быстро трезвею.

Гадес разрывался. Он хотел вернуться к Софи и Амону, к кухне, забитой блинчиками. Не только потому что там спокойно, но и потому что ему не хотелось оставлять Персефону.

Но Сет явно не собирался останавливаться – да и Гадес был не прочь за бокалом чего-то крепкого рассказать о Фенрире. Сет всегда спокойно относился к тому, что делал Гадес, какими бы ужасными поступки ни казались самому Гадесу.

– Поехали домой, Аид, – Сет прищурился. – У меня припасена интересная бутылка, тебе тоже стоит выпить.

========== 22. ==========

Деметра с неприязнью смотрит на раскинувшееся перед ней поле с асфоделями. Персефона отлично знает, мать терпеть не может Подземное царство и приходит сюда исключительно из-за визитов к дочери.

Впереди стоит кованая беседка, и Деметра спрашивает:

– Как называется это место?

Персефона улыбается, очаровательно, обворожительно, по-весеннему:

– Дом.

Когда Софи глубокой ночью пробиралась на кухню, она не ожидала кого-то увидеть. Но застыла на пороге темного помещения: там сидел Сет. Он непривычно упирался коленями в стол, и на них лежал планшет, блики которого освещали лицо. В ушах темнели беспроводные наушники.

Сет смотрел фильм, но поднял глаза на Софи, ничуть не удивившись. Блики застыли – видимо, нажал на паузу.

– Ты шумишь так, что от комнаты слышно, – сказал Сет.

– А я думала, что тихая.

– У меня слух хороший. Что не спишь?

– А ты?

Отвечать вопросом на вопрос было невежливо, но Софи не удержалась. Сет пожал плечами:

– В последнее время не очень хорошо сплю. Не хотел будить Неф.

– А что здесь, а не в гостиной? – Софи не понимала, как неудобный стул может быть предпочтительнее кресла.

– Тут теплее.

И действительно, отопление явно выкрутили на полную, а прогреть это помещение было проще. Только теперь Софи обратила внимание, что на Сете не свитер, а обычная рубашка.

– Мне муть какая-то приснилась, – признала Софи. – Не смогла больше уснуть.

– Там есть чай. И молоко в холодильнике. Если Амон не потратил всё на блинчики.

Софи хотела удивиться, откуда Сет знает, что она любит пить молоко. Но потом вспомнила, что он с ней знаком куда дольше, чем она помнит. Поэтому просто залезла в холодильник, который на какое-то время осветил кухню мутным светом, нашла пакет молока, а потом и стакан.

– Что ты смотришь? – спросила Софи, заметив, что Сет так и не включил планшет.

– Игру престолов.

– Серьезно? Боги смотрят сериалы?

– Конечно. И ходим в кино. Неф таскает меня на все части «Оттенков серого», а потом смиряется с «Джоном Уиком». Хотя ей нравится Киану Ривз. А «Игру престолов» предложил Амон. Он так увлекся, что пошел распределять всех богов по домам Вестероса.

Софи не заметила, как выпила половину стакана, размышляя, куда кого завела фантазия Амона. Словно понимая, какой вопрос она задаст, Сет проворчал:

– Поговори об этом с Амоном! Он всё расскажет.

– Хорошо, – улыбнулась Софи, и ее взгляд снова зацепился за беспроводные наушники. – А все боги любят технический прогресс?

– Нет. Нас таких мало. Но мне нравится. Хотя Неф до сих пор ворчит, что смартфон – это извращение.

Под его стулом завозились тени, и, хотя Софи могла видеть только смутные силуэты, Сет явно узнал или услышал псов. Он потянулся, взял со стола тарелку с блинчиками и поставил на пол. Собаки тут же завозились, задорно чавкая.

– Амон не обидится? – усмехнулась Софи.

– А?

– Что ты скармливаешь его блинчики псам.

– Амон напек столько, что хватит и Церберу!

Софи задумалась:

– Вообще-то первый раз, когда я вижу, что эти псы едят. Как они появились?

Ей показалось, Сет посмотрел на нее с любопытством.

– Раньше ты никогда не спрашивала. Цербера создал Аид. Не знаю, чем этот пес питается в Подземном мире, но человеческую еду точно есть не может. А мои псы появились в этом мире. Так что от еды не откажутся.

– Ты их не создавал?

– Конечно, нет! – фыркнул Сет. – Я похож на того, кто может что-то создать? Эти псы – духи, силы природы, гораздо древнее богов. Но разум у них действительно на уровне животных. Я смог их подчинить, они признали меня хозяином. Вот и всё.

Он вряд ли осознанно опустил руку, и пара псов потерлись о его ладонь, а Сет рассеянно погладил их головы. И Софи могла поспорить, что и Сет любит этих собак, и они к нему привязаны. А не просто вьются вокруг, потому что он «хозяин».

– Они ровесники Кроноса, – сказал Сет.

Софи вздрогнула и сжала стакан. Она помнила мрачные, источающие опасность врата в Тартар. И когда Аид передал слова Фенрира о том, что убийцы хотят не только власти, но и Кроноса… Софи это не понравилось.

– Если его выпустить, – осторожно сказала Софи, – он будет зол, да?

Сет нахмурился, а один из псов поднял голову и ткнулся ему в бедро. Даже не посмотрев, Сет опустил ноги на пол, так что тень запрыгнула ему на колени, устраиваясь поудобнее.

– «Зол» – не совсем то слово. Но суть ты уловила верно. Когда-то Кроноса заточили его сыновья. Их поднял Зевс, смог вызволить братьев. Но против Кроноса они пошли вместе и сумели победить. Я бы сказал, если Кронос выйдет, то больше всех повезло Посейдону. Он уже мертв.

Пес на его коленях заворчал, и Сет провел рукой по шерсти.

– Кронос способен вытащить и других древних монстров. Разбудить. И тогда мало не покажется никому. Я могу понять жажду власти богов, но не понимаю, зачем Кронос.

– Монстров… как змея Апопа?

Сет кивнул:

– Ага, того, что одержим Амоном. Вроде как я был единственным, кто может его победить.

– Был?

– Понятия не имею, как повлияет яд Оружия или сила Осириса.

Пес на коленях Сета заворчал, когда тот слишком сильно сжал его. Потрепав собаку по голове, Сет что-то неразборчиво прошептал в стоявшее торчком ухо.

Сет был слишком спокойным, и Софи надеялась, это из-за ночи, а не из-за силы Осириса – или смерти. Не настолько хорошо знакомая с Сетом, Софи все-таки ощущала что-то совсем неправильным. И то, что хотя бы отдаленно походило на вспышку эмоций, определенно успокаивало.

– Завтра концерт Аида, – сказал Сет. – Надеюсь, Деметра не испортит вам настроения.

Софи кивнула: днем она собиралась поговорить с матерью. Нефтида сама вызвалась составить ей компанию. А после – концерт.

– Не опаздывай, – продолжил Сет. – Ты должна там быть.

– Почему?

– Потому что наверняка появится Танатос, на которого Аид очень зол. Лучше, чтобы ты была рядом.

– Почему зол?

– Мы с Аидом пытались выяснить, что произошло с Осирисом. И больше всего это похоже на смертельный сон, который может насылать Танатос. Но встретиться с Аидом он не пожелал.

– Почему же ты думаешь, что придет на концерт?

– Танатос захочет встретиться с Гипносом. И позлить Аида.

Допив молоко, Софи отвернулась к мойке и сполоснула стакан. После ритуала в Дуате прошло несколько дней. Анубис успел вернуться, Аид действительно бывал зол, а Сет старательно избегал говорить об Осирисе «умер».

Софи обернулась, чтобы пожелать спокойной ночи и пойти попытаться уснуть. Пес на руках Сета снова тявкнул и цепанул того за палец – то ли гладил не так, то ли еще что.

– Да чтоб тебя! – разозлился Сет. – Долбаное животное. Хрена с два теперь, когда снова в постель полезешь!

Подняв с пола пустую тарелку, Сет с раздражением кинул ее в мойку, а Софи поспешила убраться с кухни: такой Сет казался ей привычнее и правильнее.

Утро началось с того, что Амон заявил, как предложил помощь Зевсу с казнью Фенрира.

– Ты – что? – приподняла брови Нефтида, подвигая к себе очередной блинчик.

– Надо же кому-то это сделать! Я глава пантеона, у меня достаточно полномочий. И сил.

– Решение о казни уже принято?

– Да, всё завтра, – легкомысленно пожал плечами Амон. – Дайте и мне побыть полезным!

– Ты же понимаешь, что придется убить его?

– А я что, похож на тупого?

Гадес только закатил глаза и что-то прошептал одними губами. Софи показалось, это ругательство. Нефтида пожала плечами, всем видом выражая: ты еще успеешь передумать. Софи тоже не могла представить, как Амон кого-то казнит, и вряд ли это подходит под определение «пользы». Амон набрал в легкие побольше воздуха, готовый спорить до последнего, но тут всех прервали уж слишком громкие голоса из коридора.

Амон даже забыл о своих заявлениях и отклонился на задних ножках стула, рискуя упасть, чтобы видеть, что там происходит. А Софи и без того открывался отличный обзор.

Какая-то незнакомая блондинка стремительно юркнула к району выхода из квартиры. Следом за ней показался Анубис, растрепанный, не в духе – и в одних джинсах. Он молча направился к чайнику.

Если Анубис был зол, то показавшийся следом Сет просто олицетворял собой ярость. Софи даже показалось, ее собственную кожу царапнули песчинки.

– Что это за баба?

На вопрос Анубис только пожал плечами. Взятая им чашка слишком громко стукнула о стол.

– Ты даже ее имени не знаешь? Достаточно того, что она раздвигает ноги в ванной?

Анубис снова пожал плечами, а Софи почти физически ощутила, как песок начинает стягиваться в тугие вихри.

– И это сейчас! Когда опасно, ты ведешь в дом непонятных девиц! Да она может оказаться кем угодно!

– А ты хочешь, чтобы я сидел в царстве мертвецов или был пай-мальчиком? – огрызнулся Анубис. – Я не хочу становиться Осирисом.

Подхватив чашку, Анубис показал Сету средний палец и стремительно ушел с кухни. Софи слышала, как громко хлопнула дверь его комнаты.

Нефтида не комментировала утро, пока они ехали на такси к Деметре. А когда вышли из машины, Софи с удивлением поняла, что не думает об этом как о своем доме, хотя прожила здесь всю жизнь, которую помнит. Но теперь ей казалось, что это всего лишь временная остановка. Когда она узнала, что осязаемый мир гораздо больше и шире.

А здесь не было фиолетовых искр и мягкого, обволакивающего спокойствия.

– Лучше не пить чай, – сказала Софи, когда они приблизились к двери.

Нефтида улыбнулась:

– О, поверь, меня опоить не удастся. Так что не бойся. Спокойно собирай вещи, а мы с Деметрой поговорим.

Конечно же, мать не выглядела довольной. Но к удивлению Софи, возражать не стала. И пока Нефтида любезно улыбалась и устраивалась в гостиной, Софи юркнула наверх. Она не собиралась тянуть, но в итоге сбор вещей занял куда больше времени, чем она рассчитывала. В сумки влезли почти все вещи и даже светящиеся звездочки у окна. Комната тут же стала казаться пустой и осиротевшей – на ум Софи сразу пришло сравнение с клубом Сета, когда там обосновался Зевс.

Спускаясь по лестнице, Софи слышала голоса Нефтиды и матери. Что ж, по крайней мере, Неф не лежит усыпленной – Софи немало опасалась, что мать может попробовать провернуть что-то подобное.

– Я хочу ее защитить.

Подслушивать было нехорошо, но Софи невольно остановилась, поняв, что речь идет о ней.

– Не хочешь, – голос Нефтиды шелестел негромко, как будто она вовсе не возражала, а соглашалась. – Ты хочешь, чтобы она оставалась рядом. Разве не понимаешь, что этим только больше ее отталкиваешь? В прошлом воплощении Персефона не ушла к мужу. Тебе стало легче?

– Нет.

Софи была готова поверить, что Нефтида сама опоила чем-то Деметру. Уж слишком легко мать признавала неправоту.

– Она была счастлива? – спросила Нефтида, и ее спокойный голос звучал флейтой факира. Сама Неф сейчас была будто кобра, гипнотизирующая жертву. Софи могла бы решить, что это какая-то божественная сила, но ничего такого не ощущала.

– Не была, – признала Деметра. – Это мучило ее. Она не была ни со мной, ни… с ним.

– Ты согласилась стереть ей память. Стало легче? Нет.

– А ты вздумала учить меня жизни? – в голосе Деметры наконец-то прозвучала привычная едкость.

– Сеф моя подруга. Пусть и не помнит этого. И у меня тоже есть сын, я могу понять.

– Тебе просто плевать на него. Где он и что делает. Хотя иногда можно было бы последить.

– Он не принадлежит мне. Никому. И сам способен решать, как ему жить, какие ошибки совершать и какой путь выбирать. Он сам должен найти себя. Я помогу, когда нужно. Но навязывать не буду.

Софи не стала ждать. Она нарочито громко затопала по лестнице, чтобы о ее приближении было заранее слышно. Так что, когда спустилась, Деметра молчала, а Нефтида уже поднималась, отставив на стол чашку. Софи заметила, что пить Неф так и не стала.

– Готова? – спросила Неф. – Идем.

Мать не произнесла ни слова, а Софи уходя не могла отделаться от мысли, что этот порог она переступает в последний раз. Здесь был ее дом восемнадцать лет – но только потому, что она не помнила иного дома.

Концерт «Стикс течет вспять» в этот раз проходил в том же клубе, у которого Софи познакомилась с Гадесом. Поэтому теперь, когда у нее наконец-то были все ее вещи, Софи выбрала тот же корсет, короткую юбку и гольфы. Она надеялась, что Гадес помнит – и, судя по его взгляду, помнил он отлично.

До концерта, правда, они не успели поговорить. Гадес уехал гораздо раньше, а Софи еще долго разбирала вещи и почти дошла до последних, когда в комнату наконец-то постучал Амон, заявляя, что они отправляются.

В машине Сет уселся за руль, Нефтида устроилась рядом, а Софи оказалась зажата между Амоном и Анубисом. Последний был хмур и молчалив, но в итоге даже он повелся на бесконечные подначивания Амона, активности которого хватило если не на троих, то на двоих точно.

– Заткнись уже, – буркнул Сет, но беззлобно, и Амон его проигнорировал.

Пока дошли до клуба от стоянки, Софи успела порядком продрогнуть, но удивилась, когда ей на плечи опустилась куртка Анубиса.

– Тебе нужнее. А я всё равно холод не особо чувствую. – Он подмигнул. – И ты среди нас единственная, кто может подхватить воспаление легких.

Софи была благодарна, даже внутри клуба оказалось прохладно. Амон заявил, что ему надо выпить, и они с Анубисом отправились к бару сквозь начавшую собираться толпу. Софи сомневалась, что здесь будет хоть что-то, способное повлиять на богов, но вряд ли они хотели напиваться.

В такт звучавшей фоновой музыке Нефтида покачивала головой, а Сет рассказывал, что это звучит. На сцене то и дело появлялись люди, поправлявшие последние детали, и толпа встречала их громким улюлюканьем: группа должна была появиться с минуты на минуту.

Тогда Софи и увидела их. Точнее, когда оставила Неф и Сета и решила успеть отлучиться в туалет. В небольшой и куда более тихой комнате, чем основной зал, стояли бильярдные столы, на которых сейчас сидели люди и что-то пили. И там же – Танатос и Гипнос. Они стояли друг перед другом, один что-то говорил, положив руки на плечи брату, а второй опустил голову.

Они действительно были близнецами. Софи застыла и с удивлением и любопытством рассматривала их. Она сразу узнала Стива-Гипноса, хотя, может, исключительно из-за его сценической одежды. Но даже сейчас, одетый в черное, он казался как будто мягче брата.

На футболке Танатоса красовалась эмблема группы и надпись «Стикс течет вспять», будто в насмешку. Черты его лица, такие же, как у Стива, казались жестче, острее. Его руки сжимали плечи брата, но Софи, конечно, не могла слышать, о чем они говорят.

Ей показалось, Танатос то ли отчитывает, то ли убеждает брата, но потом внезапно наклонился, а Стив, наоборот, поднял голову и руки, тоже положив свои на плечи Танатоса. Они оба одновременно прикрыли глаза и коснулись лбами. И в этом жесте было что-то близкое, почти интимное, как будто Софи подглядывает за чем-то, не предназначенным для чужих глаз.

Может, близнецы Подземного мира и не были особенно близки, но они явно понимали друг друга. И наверняка чувствовали. Они одновременно и почти синхронно подняли головы, расцепили руки и повернулись в одну сторону.

Там стоял Гадес. Как и всегда, в черном, обнимаемый силой смерти. Выражение лица Танатоса тут же изменилось – еще секунду назад он казался таким же спокойным, как и брат, а сейчас уже нахально улыбался.

– Какая встреча! – громко сказал Танатос и ткнул себя пальцем в грудь. – Смотри, я подготовился. Купил вашу футболку.

Гадес не шевельнулся, но вокруг него сгустилась сила. Отчетливо повеяло запахом сладковатых цветов и земли – как будто кто-то положил букет на могилу.

– Я знаю, это был ты, – голос Гадеса звучал спокойно и неотвратимо, как смерть. – Ты убил Осириса. Так же, как хотел убить Амона.

Танатос в притворном изумлении вскинул брови:

– Тебя удивляет сам факт или то, что кто-то осмелился не подчиниться тебе?

Он либо намеренно провоцировал Гадеса, либо едва ли не признавался в убийстве. Либо и то, и другое. Софи не могла понять зачем, но, взглянув в лицо Танатоса, увидела только безбашенный восторг. Как будто он упивался мыслью о том, что смог в чем-то обыграть Гадеса, пойти против его воли.

Софи не успела понять, когда сила Гадеса не просто уплотнилась, а взвихрилась, ударила в нос затхлым запахом склепа, протянула почти видимые извивающиеся щупальца тьмы к Танатосу.

Он продолжал улыбаться. Палач Подземного мира даже не дрогнул.

– Пожалуйста, не надо, – глаза Стива расширились.

Гадес его не слушал. Он даже не обратил внимания на Софи, которая встала рядом, положив руку ему на спину.

– Ты давно был в Подземном мире? – продолжал Танатос. – Может, там еще что произошло?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю