290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 15)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)

А ее захлестнула паника, она огляделась, как будто рядом могло быть что-то, способное помочь – или хотя бы телефон. И сразу наткнулась взглядом на пустую чашку из-под чая. Ее собственная, Гекаты и Танатоса так и остались нетронутыми.

Дверь распахнулась, впуская на мгновения звуки сигнализации.

– Я почувствовал…

Сет не договорил, он смотрел на Гадеса и Софи.

– Он умирает! – выпалила она, ощущая горящее тело.

– Нет. Я не чувствую смерти.

Сет сделал несколько осторожных шагов и застыл, оглядываясь. Сначала Софи хотела вознегодовать, почему он не хочет помочь Гадесу, а потом поняла: если кто-то хотел вырубить Гадеса или их всех, то не просто так.

Тяжело дыша, Гадес уткнулся в Софи, она обняла его – и в этот момент заметила тень в углу. Она соткалась из воздуха, рядом с кадкой с растением. Быстро двинулась к Гадесу, и Софи заметила кинжал в руке.

Она взвизгнула, но Сет был быстрее – на этот раз он не стал хвататься за лезвие голыми руками, попытался выбить кинжал из рук нападавшего, но сразу не вышло. Они схлестнулись, коротко, яростно, и Софи успела подумать, что скажет Гадесу, когда тот придет в себя, если Сета сейчас убьют.

Но кинжал ударился об пол почти сразу, не успев коснуться ни Сета, ни Гадеса. Полетел на пол сбитый чайник и чашки, Сет отбросил нападавшего в угол, задребезжала треснувшая керамика, когда кадка с растением рухнула на пол.

Нападавший прятался в тенях, они скрывали его фигуру, но сбежать он не пытался, как будто был слишком уверен в себе – или в том, что кинжалом достаточно царапнуть. Разлитый чай собрался прямо в воздухе, поднялся волной и подхватил Оружие Трех Богов, направляя его на Гадеса. Софи дернулась, чтобы перехватить, но она бы не успела.

Кинжал замер. А в комнате взметнулась дикая, неистовая сила, которая – Софи чувствовала – обошла стороной их и захлестнула нападавшего. Сила разверстых могил и гниющих трупов, бальзамический запах и прах мумий, оседающий на губах. На миг Софи едва не задохнулась от силы смерти Осириса. И ощущала, что в глубине, под ней, основой – разгоряченный песок, ветер, срывающий мясо с костей, неистовый, мощный, именно он нес смерть, подаренную Осирисом.

Софи увидела, что Сет стоит перед замершим нападающим. Вытянув руку вперед… и тени опадали, оставляя светловолосого мужчину, но уносили с собой не только маскировку, а саму жизнь, сущность.

Используя свою силу и то, что дал ему Осирис, Сет убивал бога.

Тот рухнул вниз, а ошарашенный Сет смотрел на него и прошептал одними губами:

– Посейдон.

И дальше всё слилось для Софи в единый калейдоскоп из синих и красных мигалок, из монотонного гула сигнализации, гулкой пустоты ощущения чужой смерти и жара тяжело дышащего Гадеса.

– Нам нужно домой, – монотонно шептала Софи, ни к кому не обращаясь и обнимая Гадеса. Она боялась его отпустить, как будто тогда либо он, либо она сама тоже обратятся в пыль, исчезнут вслед за Посейдоном.

Когда в калейдоскопе мелькнуло лицо Сета, Софи обратилась уже к нему:

– Нам нужно домой.

И он серьезно кивнул.

Софи застыла в дверях гостиной. Уставшая, измученная, она хотела новостей, но не была уверена, что сидящий сейчас в кресле Сет захочет разговаривать. У его ног лежали псы, один забрался на колени. Поглаживая его свободной рукой, во второй Сет держал стакан явно с чем-то алкогольным.

– Он уснул, – сказала Софи. – Он точно будет в порядке?

– Да. Многие яды действуют на богов не меньше, чем на людей. Белладонна еще что-то в этом духе. Но это не угроза.

Пройдя в комнату, Софи прошла мимо заворчавшего пса и уселась в кресло, забираясь в него с ногами.

– Пришлось убедить готовых приехать пожарных, что это ложная тревога, – усмехнулся Сет. – Так и было. Кто-то поджег барахло на складе точно под датчиком. Хотели устроить беспорядок.

– Чтобы убить Гадеса? – даже когда Софи произносила это, голос у нее дрожал.

Сет кивнул:

– Посейдон появился рядом с Оружием, схватил его и убил Тота. Царапнул оказавшегося там Зевса, но быстро сбежал. Решил найти жертву подготовленную.

– Хорошо, ты оказался рядом с Гадесом.

– Я убил его брата.

– Ты спас его.

– Но он всё равно его брат.

Софи пожала плечами: ей было плевать, чье мертвое тело безжизненной оболочкой упало на пол. Он хотел убить Гадеса. Не в честном бою, а пока тот отравлен и ослаблен.

– Я мог обездвижить его, – сказал Сет. – Мог задержать, допросить… у меня никогда не было таких сил, как сегодня. Это не просто какой-то волчонок. Посейдон силен, я не должен был с ним справиться. И он – брат… не уверен, что Гадес меня простит.

Софи поняла, что Сета волнует именно это – не силы Осириса, не то, что Посейдон оказался предателем, а только то, простит ли его Гадес.

– Простит, – сказала Софи, не зная, больше Сету или самой себе.

Вздохнув, Сет опустошил стакан и поставил его на стол, теперь двумя руками гладя пса.

– Я могу рисковать собой, но не представлял, как кто-то будет угрожать ему.

Софи хотела рассказать, что это Геката или Танатос отравили… но потом вспомнила, что чай и чашки уже стояли, когда они пришли. Кто угодно мог это сделать.

Входная дверь распахнулась, и в гостиной тут же стало шумно. Нефтида, забыв о ссоре, тут же кинулась к Сету. Амон, едва не споткнувшись о пса, чертыхнулся и плюхнулся в кресло. Бледное испуганное лицо Анубиса маячило у входа.

– Аид в порядке, – коротко сказал Сет. – Ему надо выспаться, и будет в норме. Тот мертв. Нападал Посейдон, и он тоже мертв. Оружие у нас, Фенрир не сбежал, но Зевса поцарапали. Да, в его крови тоже яд, ему будет нужно зелье… которого, конечно же, не хватит.

========== 20. ==========

Комментарий к 20.

Godsmack – Hollow (http://www.megalyrics.ru/lyric/godsmack/hollow.htm)

А про Анубиса отдельный драббл: https://ficbook.net/readfic/6492565

Расскажи мне историю. О древних богах, которые – продолжение этого мира. Его кости и сухожилия, силы природы, воплощенные в хрупких оболочках.

Расскажи историю о доме, который узнаешь по едва уловимому запаху цветов, нагретой солнцем пыли или впитавшихся в обивку мебели благовоний.

Расскажи о прикосновениях, дарящих спокойствие или блаженную дрожь. О шагах, узнаваемых сквозь закрытые двери.

Расскажи о том, что даже когда исчезнет мир и иссякнет время, останется что-то нерушимое – если не мы сами, то хотя бы память о нас.

Расскажи о богах. Которые не могут быть мертвы и всё равно исчезают.

Спал Гадес плохо. То ему казалось, слишком душно, то снилась какая-то муть, то он просто просыпался без всякой причины. Его сон был мутным и прерывистым, но он ощущал рядом Персефону. Ее хрупкое человеческое тело, прикосновение прохладных пальцев и негромкие слова, в которые он не вникал, но слышал.

Как ни странно, утром Гадес почувствовал себя выспавшимся. Остались только неясные воспоминания о вчерашнем, сами больше похожие на сон.

С удивлением Гадес увидел рядом Софи – значит, это точно было реальностью.

Во всех комнатах Сета, кроме разве что гостиной, стояли огромные кровати. Амон, конечно же, называл их траходромами и смеялся, что можно спать поперек. Но сейчас Гадес оценил преимущества: Софи свернулась на второй половине кровати, поджав ноги, всё в тех же джинсах и кофте, которую Гадес помнил по разговору с Гекатой. Неужели она действительно была здесь всю ночь?

Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить Софи, Гадес накрыл ее одеялом. На кухне никого не было, только стоял кофе, явно оставленный Амоном. Час был поздний, наверняка все уже ушли – хотя из гостиной слышались голоса.

Кофе помог проснуться, а душ окончательно привел мысли в порядок.

В гостиной обнаружился Сет. Он курил прямо в комнате, сидя на любимом диване. И увидев его собеседника, Гадес и сам захотел закурить: Осирис.

Скользнув взглядом по Гадесу, Сет кивнул ему и вернулся к разговору, который явно не клеился. Хотя говорить с Осирисом с каждым столетием становилось сложнее и сложнее – слишком отстраненный, он даже говорил медленно, как будто ему требовалось вспоминать, как звучат человеческие слова. Пусть для него не существовало разницы в языках, Осирис легко приспосабливался под собеседника или большинство.

– Почему ты здесь? – спросил Сет. Судя по интонации, явно не в первый раз.

– Потому что так нужно.

Осирис смотрел спокойно. Но как будто не на Сета, а чуть в сторону. На картины на стенах, на обивку дивана. Рассеянно, словно ему требовалось усилие сфокусировать взгляд на конкретном предмете.

– Я хотел поговорить, Осирис. Ты даже сам пришел сюда. Но знаешь, разговор с тобой ужасен.

– Ты задаешь не те вопросы.

– А ты не даешь ответов.

Затушив сигарету в пепельнице, Сет тут же достал новую и посмотрел на Осириса.

– Зачем ты это сделал?

Даже Гадес понял, что речь идет о том, что произошло на приеме. Тот момент, когда Осирис поделился своей силой.

– Иначе ты бы умер.

– И что с того? Может, настал мой черед. Невозможно жить вечно.

– Ты не устанешь от вечной жизни. Поставишь себе новую цель.

Если бы Осирис был хоть чуть больше похож на человека, он бы наверняка сейчас улыбнулся. Или качнул головой. Но выражение его лица не менялось, и от этого даже Гадесу стало не по себе. Он потянулся к сигаретам Сета, и тот рассеянно их протянул.

Голос Сета был тих:

– Я ведь когда-то чуть не убил тебя. Сам.

– Ты воин, Сети. Если бы хотел убить меня, то не медлил тогда.

Гадес слышал, что прежде чем использовать Оружие, Сет сначала ударил обычным кинжалом, чтобы обездвижить Осириса. А потом пришла Исида, и так первое в истории убийство бога было остановлено.

Только сейчас Гадес подумал, что Осирис прав. Он много раз видел Сета в бою – тот никогда не медлил и отлично знал, как нанести удар. Всегда жалил, как скорпион, даже если это могло быть последним действием в его жизни.

– Ты мог позвонить мне. Хоть раз, – сказал Сет. – Наша мать придумала глупый ритуал, чтобы мы с тобой общались раз в сотню лет. Но ты не звонил или не писал помимо этого.

– Ты никогда не нуждался во мне.

– Порой ты поразительно туп, Осирис.

Сигарета горчила, но Гадес улыбнулся: он не мог представить, кто еще в этом мире мог бы вот так заявить Осирису, что он дурак. И губы Осириса как будто даже дрогнули – даже не намек на улыбку, а только тень ее, отблеск.

– Ты отдал мне слишком много, Осирис. Я убил бога. И не должен был этого делать.

– Если бы ты не сомневался, было плохо.

– Слишком много.

– Достаточно.

Внезапно Сет подался вперед, то ли вглядываясь в лицо брата, то ли настолько желая получить от него ответ:

– Я знаю, время для тебя уже давно нелинейно. Что ты видишь? Расскажи. Позволь помочь.

Осирис качнул головой. Почти незаметно, Гадес даже подумал, ему показалось из-за завесы дыма. Будто с момента приема Осирис растерял остатки человечности.

– Я отдал тебе достаточно, Сети.

Что означало, Осирис ничего не расскажет. Фыркнув, Сет снова откинулся на спинку дивана, торопливо стряхнув столбик пепла с сигареты.

– Долбанутый упрямец.

Губы Осириса растянулись в еще большем подобии улыбки.

– Мы не зависим от людей. Мы – это стихийные силы природы, порождения земли. Но даже мы можем умереть. И ты прав, от вечности можно устать. Но твой черед, Сети, еще не настал.

Гадес устало потер висок. Он толком не помнил, что произошло накануне, только размытые силуэты, ощущения. Чай явно отравили, но с Софи всё было в порядке, Сет тоже не выглядел обеспокоенным – у Гадеса оставалось много вопросов, но и мешать братьям он не хотел.

– Хорошо, – сказал Сет таким тоном, будто ему всё не нравится, но он готов смириться. – Что насчет Анубиса? Не будет ли ему безопаснее в царстве мертвых?

– Нет. Он останется здесь. Его комната готова?

– Конечно.

Сет вскинул брови: где бы они с Нефтидой ни жили, у них оставалась комната для Анубиса, готовая принять его в любой момент. И он действительно мог неожиданно нагрянуть.

Но Сет явно не подозревал, что Осирис думает о таких вещах.

Гадес знал, что они оба не говорили Анубису об Оружии Трех Богов и уж точно не ставили в известность, что Сет был ранен. Обо всем Анубис узнал уже после приема и страшно ругался. Но Гадес не сомневался, что Осирис и Сет руководствовались одной и той же мыслью: Анубис точно бы сразу приехал сюда, а это было опасно.

– Ты знаешь, что он называет тебя отцом, но никогда таковым не считал.

– Знаю. Его родитель – мое царство. Анубис – принц мертвецов. Он их сын. Не твой.

Прищурившись, Сет ничего не ответил, а Осирису не требовался ответ. Гадес не заметил, как гость поднялся: но вот Осирис сидел. А вот уже поднялся, чтобы уйти. Он был одним из немногих богов, кто мог перемещаться в пространстве, используя его дыры. Гадес смутно представлял, как это работает.

Осириса не нужно было провожать, но Сет тоже поднялся и протянул руку. Гадес даже замер, он знал, это больше чем обычный жест: уже давно, очень давно Осирис не касался живых существ. Никто точно не знал, он не ощущает нужды или просто чувствует это как что-то некомфортное.

Взгляд Осириса наконец-то сфокусировался, он четко посмотрел на ладонь Сета, перевел взгляд на него самого. Осирис пожал руку. И прошептал несколько слов на древнеегипетском, которых Гадес не понял. Но когда Осирис растворился облачком темного дыма, вопросительно посмотрел на хмурящегося Сета.

– Это ритуальная фраза. С нее обычно начинается обряд погребения.

Задумчивый Сет уселся обратно на диван, а Гадес потушил сигарету и спросил:

– Как думаешь, я тоже могу однажды стать таким?

– Нет. Осирис… он всегда был далек от людей и богов и близок мертвецам.

– У меня тоже мертвецы.

– Но не только.

Сет внимательно посмотрел на Гадеса:

– Вижу, ты в норме.

– Да. Рассказывай.

И Гадес внимательно слушал об отравленном чае, о Посейдоне и обо всем, что произошло.

Он никогда не думал, что его так легко одолеть. Всего лишь чашка чая, потеря бдительности – и он бы распластался мертвым богом в той комнате. Поверженным, побежденным, подловленным в момент, когда вся его сила не имела значения.

Так легко.

Сет натянул рукава свитера на ладони и обхватил себя.

– Не могу согреться, – пробормотал он. – Ты злишься?

– На что?

– Я убил твоего брата.

– Он явно не поздороваться со мной хотел.

Гадес вроде как должен был испытывать сожаление по поводу Посейдона, но с удивлением не ощущал вообще ничего. Он не видел брата десятилетиями и ничего о нем не знал. Заносчивый, эгоистичный, однажды он уже пытался сместить Зевса.

Сейчас Сет сам напоминал пса, настороженного, следящего, как будто не был до конца уверен, что он действительно правильно поступил. В который раз Гадес подумал, насколько друг с другом они чувствуют себя свободнее, чем на публике.

Но в последнее время невнимательность Гадеса могла дорого стоить.

– Спасибо, – сказал он. – Ты снова меня спас.

– Смотри, войдет в привычку.

– Почему тебя так это волновало? Смерть Посейдона.

Сет пожал плечами, его взгляд невольно скользнул по креслу, где еще недавно сидел Осирис. И Гадес понял, что невольно Сет примерял ситуацию на себя – наверное, его бы куда больше расстроило предательство брата и его смерть.

– Я бы сделал для тебя то же самое, – сказал Гадес.

– Знаю.

– И для Амона, Неф или Анубиса.

Сет рассеянно кивнул, как будто думал уже о чем-то другом:

– Однажды Анубис сказал, что не знает, где его дом.

– Но он всегда возвращается к вам.

Гадесу было известно, в какой гостинице остановился Зевс, но Сет заявил, что ехать туда смысла нет и «этот ушлепок» точно всё еще в клубе. Так оно и оказалось. Пока Сет отправился наверх в офисы, чтобы завтра клуб все-таки начал работу, Гадес отыскал Зевса в пустом баре.

Он расположился не за стойкой, а в одной из вип-лож. На стеклянной поверхности низкого столика стопками лежали бумаги, а на аккуратной подставке – стакан с виски. Зевс что-то внимательно изучал, делая пометки карандашом и среди кожи и блестящих поверхностей смотрелся как нельзя кстати.

Хотя Гадес заметил, что Зевс выглядит не таким лощеным, как всегда: идеальная прическа чуть растрепалась, костюм слегка помят.

Когда Гадес уселся напротив, Зевс поднял глаза, всматриваясь так внимательно, что стало не по себе.

– Ты в порядке.

– Если бы я помер, ты заметил, – усмехнулся Гадес.

– Я так понимаю, смерть кого-то из пантеона всегда ощущается, а уж главой – тем более. Любопытно. И хорошо, Сет до этого почувствовал опасность для тебя. Софи вряд ли могла сделать много.

Гадес кивнул, понимая, что имеет в виду Зевс. Связи между богами, когда они могли ощутить друг друга, не были редкостью. Между братьями и сестрами, мужьями и женами… не обязательно всегда, но зачастую, особенно если они близко общались. Раньше считалось, что таким образом переплетаются отголоски божественных сущностей, и это возможно только в одном и том же пантеоне. Но Гадес с Сетом успешно это опровергали.

Возможно, на Гадеса тогда влиял яд… но он не помнил, чтобы в нем хоть что-то кольнуло, когда умер Посейдон.

Но с Зевсом их средний брат общался куда больше.

– Ты знаешь, что им двигало? – осторожно спросил Гадес. – Посейдоном.

Зевс скривился:

– Жажда власти, конечно же. Он никогда не скрывал, что считает, будто место главы пантеона должно быть по праву его. Уже пытался меня сместить, не вышло. И отчаянно завидовал тебе. Ты ведь создал Подземный мир, а он не мог сотворить ничего сложнее морского конька.

– Это было давно, – сухо ответил Гадес.

– Что для богов тысячи лет?

Гадес знал, что Зевс прав. С Посейдоном всегда было сложно. Сильный, по-своему благородный и щедрый, он был еще и мстительным, завистливым. Последнюю сотню лет Гадес предпочитал общаться с этим братом минимально, потому что он стал ворчливым и постоянно напоминающим, что у Гадеса есть Подземное царство.

Это правда было давно. Мало кто знал детали, да и сам Гадес не мог бы с уверенностью рассказать, как именно он это сделал. Но тогда боги смерти действительно создавали собственные земли – поэтому многие полагают, что именно они самые сильные, а вовсе не главы пантеонов.

– Последнюю сотню лет Посейдон стал невыносим, – продолжал Зевс. Без обычной улыбки. – Я говорил с Фенриром утром. Он перепугался, но раз Посейдон уже мертв, то не стал отнекиваться, что наш брат был с ними заодно.

– Что еще он сказал?

– Фенрир уверен в своей сделке с убийцами и ничего не говорит. Утверждает, что, если начнет, это разрушит договор о безопасности Хель. Я так понимаю, речь идет именно о Договоре.

Гадес никогда не сталкивался с Договорами, но знал, что они существуют. Подтвержденные каплями крови обеих сторон, их условия действительно нерушимы и караются даже не силами богов, а чем-то более стихийным, диким. Природным.

– Думал, Фенрир сбежит, – честно сказал Гадес.

– Вокруг него своя защита, так просто сбежать он не сможет. А приходили не за ним. Посейдон явился, чтобы забрать Оружие Трех Богов и убить тебя, пока ты ослаблен. Посейдон лучше других знал, что ты создал Подземный мир, и он держится на тебе. После твоей смерти даже Персефона не смогла бы сдержать его защиту. Посейдон не умел управлять тенями и мертвецами, но с ним заодно тот, кто может. Подчинив Подземный мир… с такой силой они бы поставили на колени всех богов. Не только наш пантеон. Стали бы главными среди всех.

Слова Зевса звучали ровно, но Гадесу казалось, они падают тяжелыми свинцовыми шариками. Ударяются о стеклянную поверхность стола между листами бумаги, оставляя невидимые трещины.

Зевс явно думал об этом если не всю ночь, то утро уж точно. Хотя Гадес хорошо знал брата и был почти уверен, тот вообще не спал.

– Он ранил тебя, – сказал Гадес.

– Я оказался не в то время не в том месте. Уверен, Посейдон просто хотел выкрасть Оружие. А там были я и Тот. Я попытался задержать. Не вышло.

– Зелье…

– Сет был так любезен, что с утра прислал мне коробку.

– Правда?

Зевс улыбнулся так же лучезарно, как и всегда:

– Всё равно мало. Если не принимать регулярно, это ослабит нас обоих. Но я пытаюсь связаться с некоторыми оставшимися лекарями. Тут точно пригодятся их знания. А Оружие мы уничтожим. И я хочу, чтобы ты поговорил с Фенриром. Если надо – пытай.

С удивлением Гадес посмотрел на Зевса, но тот явно не шутил.

– Я знаю, Гадес, ты справишься.

– Ты не можешь гарантировать безопасность Хель, если Договор будет расторгнут. Если Фенрир выложит всё, что знает.

– Не могу. Но если мы не будем знать точно, кто наш противник, то ничьей безопасности нельзя гарантировать. Персефоны, например. Ее уберут, если она встанет на пути. И Сет. В нем сейчас слишком много силы Осириса, но яд ослабит и его.

– Если не прекратишь манипулировать, я тебя ударю.

Зевс рассмеялся и взял стакан с виски:

– Зато не предаешь.

Он протянул стакан Гадесу, и тот рассеянно его взял. Высказав то, что пришло в голову еще дома:

– А ты не думаешь, что с Посейдоном может быть связана Гера? Она уже помогала ему.

– Думал, – кивнул Зевс. – Но Гера может мстить мне, устраивать гадости… но никогда не станет делать что-то такое, что навредит всему пантеону.

Возражать Гадес не стал. В конце концов, Гера действительно не имела отношения к теням, хотя и была очень сильной. Не просто жена Зевса, но по-своему женская глава пантеона.

Выудив из-под стола открытую бутылку виски, Зевс поднял ее, будто в тосте:

– Что ж, давай выпьем за нашего покойного брата, которому слишком хотелось власти! И больше не будем о нем вспоминать.

Пригубив виски, Гадес вспомнил, что это древнее и серьезное проклятие: изгнать имя из записей и памяти, как будто человека никогда не существовало. Для бога, который действительно переставал быть, особенно символично.

После встречи с Зевсом, Гадесу пришлось почти сразу отправиться в Подземный мир. У Харона возникли проблемы, не связанные ни с границами, ни с убийством богов, и Гадес даже был рад. К тому же души бились в него, стоило немного побыть вратами. А в мире людей он всё еще ощущал слабость после отравления, впустить, будучи в Подземном, куда проще.

В итоге Гадес вернулся в квартиру Сета только поздно вечером – зато все уже были в сборе.

Анубис, босиком, в футболке и джинсах, сидел на диване, скрестив ноги, и рассматривал карты в руках, изредка хитро поглядывая на Сета – он сидел через стол, совершенно невозмутимый.

– Не играй с ним в покер! – посоветовал Гадес Анубису. – Не заметишь, как проиграешь пару человеческих душ и царство мертвых в придачу.

– Иди нафиг, Аид, – ровно сказал Сет, даже не поворачиваясь в его сторону.

Рядом с Анубисом развалился Амон, бесцеремонно заглядывая в карты. Радостно заявил:

– О, я уже проиграл! Так что должен каждому пару булочек. Мороженое на сегодня сойдет?

Нефтида и Софи сидели в стороне, явно не принимая участия в игре. Когда Амон подорвался на кухню за мороженым, Нефтида только закатила глаза и, пробормотав что-то вроде «не найдет же», последовала за ним.

Гадес был этому рад. Он не любил ни карточных, ни азартных игр, а сейчас так тем более хотел поговорить с Софи. Поэтому присел рядом с ней.

Она опустила голову, распущенные рыжие волосы упали на лицо, закрывая его. Софи рассматривала стиснутые на коленях руки, как будто это сейчас было самым важным.

– Сеф, – негромко сказал Гадес. – Если Геката права, и ты сама хотела ничего не помнить…

– Ты злишься?

– Да, – не стал скрывать Гадес. – Но могу понять, зачем ты это сделала.

– Я ничего не рассказала.

– Ты не могла.

С удивлением Софи вскинула голову и, нахмурившись, посмотрела на него. Настал черед Гадеса отводить глаза.

– В прошлой жизни ты правда отказалась от Подземного мира и меня. Я разозлился. Сильно. И… мы почти не виделись. Я услышал твой зов, только когда ты умирала.

Ему не было приятно это вспоминать. Гадес понимал, что вел себя глупо и не делал ничего проще, ни для себя, ни для Персефоны.

– Так что, если ты захотела лишить себя памяти, в этом есть и моя вина.

Ладони Софи легли на его руки. Ее пальцы оказались горячими и легкими, провели по его коже, еще хранящей на себе пыль Подземного мира, тихонько сжали.

– Что за…

Было в интонации Анубиса что-то такое, что Гадес сразу понял, он не об игре. И взгляд резко побледневшего Анубиса, казалось, был направлен куда-то сквозь карты. А потом они прошелестели на пол, выпадая из его рук.

Сет тоже резко положил карты. Согнувшись, как будто от боли, он вцепился пальцами в столешницу, но Гадес не мог видеть его лица.

Зато сразу понял, что происходит: они оба почувствовали, происходило что-то с одним из их пантеона.

– Это… – Амон стоял в дверях, прислонившись к косяку и, кажется, был готов вот-вот потерять сознание. Мороженое валялось на полу, Нефтида стояла рядом. – Это Осирис. Он мертв.

Гадес хотел сказать, что этого не может быть. Это же Осирис! Даже если он отдал половину силы… но потом Гадес вспомнил, как легко оказалось подловить его самого. Немного чая с отравой, и он сам был бы мертв.

Они боги, но не всесильны. Любого можно ослабить.

Амон тихо сполз на пол, Нефтида пыталась ему помочь. Глава пантеона наверняка остро чувствовал подобные вещи – и точно мог сказать, что происходит.

Сет вскинул голову и посмотрел на бледного Анубиса:

– Держи!

Сначала Гадес не понял, о чем он. Только пальцы Софи крепче вцепились в его собственную ладонь. Но в следующий миг осознал: если Осирис мертв, границы его царства рушатся.

– Держи их! Никто не должен войти или выйти.

– Не могу, – прошептал Анубис.

Даже его губы побледнели. Он сжал кулаки и тяжело дышал, Гадес мог ощутить, как тугая сила смерти жгутами сворачивается вокруг него, протягивается куда-то в пространство. Слишком дикая и непонятная для самого Гадеса, тут он ничем не мог помочь.

Осирис не зря напоминал, что Анубис – принц мертвых.

Его трясло, он упал на колени на ковер, хватаясь за длинный ворс руками.

– Не могу, не могу, не могу…

– Выпускай свою долбаную силу!

Голос Сета хлестанул и как будто спустил курок. Сила Анубиса взвилась, направилась куда-то вовне, Гадес не мог за ней проследить, но не сомневался, что к границам царства мертвецов. Сила дикая, необузданная, шелестящая ошметками костей и густо пахнущая чем-то бальзамическим.

Софи прижалась к Гадесу, она тоже наверняка ощущала это, и Гадес обнял ее. Он не знал, хватит ли силы Анубиса, сможет ли тот ее направить.

Кожа Анубиса в некоторых местах расползалась, как будто под невидимым скальпелем, обнажая мышцы, сочась кровью. На руках, на щеке.

Анубис почти упал на пол, и Гадес не был уверен, точно ли услышал шепот:

– Не могу…

Сет опустился перед ним на колени единым плавным движением, положил руки на плечи. Гадес ощутил, как его мощь переплетается с силой Анубиса. Вряд ли раньше такое было возможно, но сейчас Сет и сам слишком крепко сцеплен с мертвецами Осириса.

Ты отдал мне слишком много.

Бесконечное полотно песка накрыло стихийные переплетения Анубиса. Пустыня, которая может дарить забвение и убивать, иссушать тело до костей, а потом и их перемалывать в пыль и пускать по ветру. Бальзамический запах иссыхал, становясь теплее и смертоноснее. Затхлые склепы и перебинтованные мертвецы обращались в пыль – и эта объединенная сила отправилась к границам царства мертвецов, надежно запечатывая, не позволяя никому выбраться наружу – или попасть внутрь. Как бы ни хотели убийцы, на этот раз они просчитались.

Я отдал тебе достаточно.

Ощущение чужой силы исчезло, просочилось сквозь ткань пространства. Лампы снова стали сиять ярче, в тенях под диваном показались псы. Рядом с Гадесом возник Цербер, ткнувшийся в его бок: он тоже ощутил, как здесь что-то происходит.

Испуганная Нефтида помогала подняться Амону. Тяжело дыша, Анубис привалился к Сету.

Отстраненно Гадес подумал, что сейчас вряд ли Сета волнует испорченный кровью ковер.

========== 21. ==========

Когда Аид злится, Подземный мир трепещет.

Вот и теперь Харон старается не показываться на глаза владыке, пока тот бушует. Только Персефона входит в комнату к мужу, идет сквозь его упругую, гибкую силу, щекочущую тьмой.

– Мне пришлось их наказать! – Голос Аида мог бы стирать в порошок горы. – Я их чуть не убил!

Персефона касается его плеча, и Аид как будто успокаивается, смотрит на жену, и в его взгляде тоска и фиолетовые искры:

– Ты ненавидишь меня?

Она улыбается. Легко, непринужденно. Она пахнет цветами, когда обнимает Аида.

– Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Гадес никогда не бывал в Дуате, царстве мертвых Осириса. И не стал бы жалеть, если этого так и не случилось.

Хотя не мог сказать, что и теперь хоть что-то увидел: формально они находились уже в Дуате, но на самом деле, стояли перед первыми Вратами, и у Гадеса не было особого желания продвигаться дальше. Это не его мир.

Помещение представляло собой что-то вроде небольшого зала, заполненного свечами и курильницами. В полумраке можно было увидеть, что стены от пола до потолка испещрены ровными строками египетских иероглифов и рисунками, изображающими то ли богов, то ли людей.

В центре стоял каменный саркофаг. Прямоугольной формы, ярко раскрашенный и тоже в знаках. Никаких изображений – они не нужны богам.

По большому счету, Гадес сомневался, что мертвому Осирису нужны и церемонии. Он умер, не перешел в иную форму бытия, а просто исчез, его сущность растворилась в воздухе и воде, впиталась в землю, испепелилась в тот момент, когда он перестал существовать.

Но египтяне слишком трепетно относились к загробной жизни. Как оказалось, их боги тоже.

Может, они верили, что Осирис все-таки живет, но иначе. А может, понимали, что это не так, но им, как простым смертным, требовались ритуалы.

Гадес не знал, воздавали подобные почести другим мертвым богам. Он даже не знал, что сталось с пустой оболочкой Посейдона – этим занялся Зевс, и Гадес полагал, тот просто щелкнул пальцами, чтобы тело превратилось в наэлектризованную пыль.

Посейдона хотели стереть – он не был достоин воспоминаний. Осирис должен был жить вечно, хотя бы в памяти. Как истинный бог возрождения. И смерти – даже той, которая за гранью всех представлений.

– Ты – сокровенный образ в храмах, душа-двойник всегда будет священной для приходящих смертных.

Голос Анубиса шелестел, подобно песку, что обнимает пирамиды. В нем отражались перекатывающиеся волны вечности и смерть, которая возносит к сиянию звезд. В слова вплетался бальзамический запах и негромкий перезвон браслетов на руках ушебти.

Гадес никогда не встречал этих существ, и, как шепнула Нефтида, они жили только в Дуате, не показываясь в мире смертных. Что-то вроде слуг, хотя Гадес успел понять, что в этом царстве мертвых целый сонм существ, привратников и тех, кому он даже названия не мог подобрать.

Ушебти выглядели как люди, абсолютно голые женщины, чьи тела поблескивали золотом в сиянии свечей. То ли покрашенные, то ли всегда такие. Длинные черные волосы, ярко подведенные глаза. Гадес даже не мог толком сосчитать, сколько этих существ в комнате: они постоянно перемещались, то кидая что-то пряно-ароматное в курильницы, то подавая Анубису священные предметы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю