290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 13)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

– Я не могу, Хель.

Я не хочу.

Квартира Сета дышала тишиной и пустотой: Амон остался в клубе, Софи и Нефтида сидели в комнате последней. Гадес успел с ними поговорить и сейчас сам был готов поспать… но он ждал Сета.

Сидел в темной гостиной с единственной включенной лампой и пил бодрящий чай Нефтиды. Ему казалось, лепестки цветов напоминают асфодели, а когда они безжизненно прилипали к чашке, Гадес не мог отделаться от других мыслей. Как будут гореть поля, если кто-то доберется до Подземного мира? Как рухнут замки?

Миллионы душ, за которые он ответственен. Не помнящая себя Персефона – неизвестно пока, во благо это сейчас или нет.

Фенрир пойман, волк в клетке, но его сообщники на свободе. У них нет Оружия Трех Богов, но может, оно им и не нужно. Или создадут новое. И что тогда?

Гадес хотел об этом не думать – но не мог. В отсветах ночной иллюминации за огромными панорамными окнами, он размышлял о том, что боги действительно не слишком отличаются от людей.

Гадес ждал Сета.

Нефтида сказала, он захотел прогуляться в одиночестве. И Гадес ждал его возвращения, поглаживая сидящего Цербера. Пес положил голову на колени Гадеса и первым навострил уши. А через мгновение и Гадес услышал, как щелкают замки входной двери, как она хлопает.

Но в комнату никто не заходил. И потрепав Цербера напоследок, Гадес поднялся, оставил недопитый чай и сам вышел из комнаты.

Сет сидел на полу, прислонившись спиной к двери, а вокруг улеглись его псы. Гадес молча устроился рядом, ожидая, когда Сет заговорит.

– Холодно. Никак не могу согреться. И смотреть на людей, – глухо сказал Сет. И это не был голос яростной песчаной бури – это был голос бури, несущей смерть.

– Почему?

– Они умирают. Смотрю на лицо прохожего и наблюдаю, как постепенно плоть гниет, отваливается от костей. Официантка улыбается, а я вижу пустые провалы черепа на месте глазниц. Только боги остаются прежними. Но я всё равно ощущаю ее, смерть. Как ты живешь с этим, Аид?

Сет повернулся, и Гадес увидел, что тот выглядит невероятно усталым. Похожим на Осириса.

– Моя сила тоже связана со смертью, но она иная. Я не вижу ничего такого. Для меня смерть – это как обратная сторона жизни. Она во всем, но не занимает главное место.

Он не был уверен, что хорошо объясняет, но Сета, кажется, слова удовлетворили.

– Я пока не понимаю, Аид.

– Это сила Осириса, его восприятие. Думаю, это пройдет.

– А если нет?

По правде говоря, Гадес тоже не представлял, как неистовый хаос может принять спокойную всепоглощающую смерть.

Он волновался за Сета. Но верил, что он справится.

И невольно вспомнил Фенрира, нежно проводящего по плечу сестры, но смирившегося и потухшего. Спросил:

– А ты бы мог смириться? С чем-либо. Принять поражение. Не бороться.

Сет посмотрел на него с удивлением, и в одном коротком слове снова взвивались бури, песок и хаос:

– Нет.

Гадес улыбнулся и хотел предложить пойти в таком случае на кухню и напиться. Но в этот момент завибрировал телефон, а в последнее время сообщения не возвещали ни о чем хорошем.

Это было от Зевса.

Во-первых, он сообщал, что Танатос и Геката теперь вместе.

Во-вторых, то ли их нашли, то ли сами нашлись… но завтра они будут здесь, с ними надо встретиться.

========== 17. ==========

Комментарий к 17.

Ocean Jet – Glowing black (https://vk.com/audios3202581?z=audio_playlist3172888_50080608)

Особенно Deciever, Divided.

Томные поля асфоделей и ленивый переливчатый Стикс, утопающий в россыпи фиолетовых искр.

Восточные благовония, которые стелются по траве, путаются в кованых завитках беседки под перезвон браслетов.

Шелест змей и лапок скорпионов, далекий рокот бури и тявканье песчаных лисиц под бескрайним небом.

Тепло солнечного света, ластящееся к ладоням, отсветы неоновых реклам и смех, в котором искрятся лучи.

Персефона разливает чай в беседке Подземного мира. Нефтида раскладывает пастилу и легонько шлепает по рукам Амона, который хочет стянуть кусочек раньше времени. Сет рассказывает о том, как сейчас выглядит Каир, а Гадес рассеянно слушает, нежно проводя рукой по спине Персефоны.

Она прячет улыбку и продолжает заниматься чаем. Иногда она задумывается, а как ощущают ее другие? Терпкой кислотой граната, тонким шлейфом весенних цветов или костями и камнями, которыми обозначают могилы?

Может, всем сразу.

Персефона точно знает только одно: она на своем месте.

– Она твоя сестра, – сказал Анубис.

– Не совсем родная, – вставил Амон.

– Да что ты понимаешь в родных или нет!

Они готовы были зашипеть друг на друга растревоженными котами, но Софи куда больше интересовал предмет разговора, а не то, как эти двое начнут спорить.

– Давайте лучше про сестру, а?

Оба посмотрели на нее так, будто Софи прервала что-то чертовски интересное. Но Амон великодушно сказал:

– Ладно, пошли в бар.

– Ты всегда предлагаешь выпить? – вздохнула Софи, покорно последовав за Амоном.

– Нет, иногда он ест! – Анубис расхохотался, за что получил еще один взгляд Амона, полный наигранного возмущения.

С того момента, как эти двое встретились, они не переставали друг друга подкалывать, и если сначала это казалось Софи милым, то чуть позже почувствовала, что начинает уставать. Насколько она поняла, Анубис и Амон были хорошими друзьями, но встречались не так часто – поэтому сейчас отрывались и за это, и снимая напряжение последних дней.

Клуб Сета, сейчас бывший полупустым, навевал странное уныние. Как будто это место бросили, оставили на произвол судьбы – хотя, может, в какой-то степени так и было. На дверях красовалась табличка, что клуб закрыт на неделю, Нефтида уладила дела с персоналом, отправив всех в оплачиваемый отпуск.

Сейчас здесь сновали какие-то люди, о которых Амон шепотом сказал, что это кельтские божества. Где-то здесь был и плененный Фенрир. Гадес, как и накануне, тоже пришел сюда и вроде беседовал с Зевсом – но Софи не видела ни того, ни другого. Если вчера она почти проспала весь день, то сегодня решительно заявила Нефтиде, что поедет вместе с ней.

И уже тут встретила Амона и Анубиса, которые рассказали о том, что здесь Геката – и она вроде как сестра Персефоны. Правда, чего-то внятного от них добиться было сложно, а Нефтида ушла искать вызвавшего ее Зевса.

В сопровождении споривших Амона и Анубиса, Софи вошла в главный зал, сейчас пустой и тихий. Помещение казалось уж слишком большим без заполнявшего его народа. Софи помнила тут людей, неоновые отсветы, скользящие по телам. Сейчас безжизненные огни уставились на пустой танцпол, где кое-где валялись конфетти. Бар топорщился бутылками и зеркалами.

Амон сразу направился туда, заняв место бармена, Анубис уселся напротив на высокий стул. Не торопясь, Софи устроилась рядом. Она никак не могла отделаться от мысли, что металл и хром сейчас выглядят бездушно, а зеркала пусты, пусть и с их отражениями.

Даже с богами, клуб казался покинутым. Но Софи знала, дело было не только в том, что тут обосновался Зевс – он просто извлекал максимум выгоды из любой ситуации.

Сета клуб не интересовал, и Софи не знала, что Нефтида придумала, как объяснила людям, что происходит. Утром видела, как Нефтида уговаривала Сета поехать в офис и заняться делами, которые «наверняка отвлекут». Но Сет только покачал головой:

– Я не могу смотреть на этих людей, Неф. А дела… это всего лишь пыль.

Они стояли у окна, и Сет легонько коснулся губами волос Нефтиды, развернулся и скрылся в своей комнате – он даже не посмотрел на Софи, а она задрожала, ощущая отголоски древней силы Осириса.

Холод разверстых могил и смерти без конца и начала. Без надежды на возрождение.

К счастью, хоть Анубис и был сыном Осириса, но с ним рядом Софи ощущала себя уютно. То ли он скрывал свою силу, то ли она тоже была немного иной, не такой, как у отца.

Бутылка чуть не выскользнула из рук Амона, он выругался и наконец-то налил две рюмки, выразительно глянув на Софи:

– Могу предложить коктейль. Эту муть тебе точно лучше не пить.

– Как скажешь, – закатила глаза Софи. – Так что там про сестру?

К ней повернулся Анубис, его пирсинг задорно отражал свет со стороны танцпола, да и вся фигура казалась графичным сочетанием черного и белого: темные волосы и одежда, бледная кожа.

– Геката – тоже дочь Деметры. Но у нее другой отец. Поэтому она тебе сестра, но наполовину.

Амон подвинул к Софи бокал с каким-то коктейлем, который хотя бы выглядел по-человечески. Софи подняла его, понюхала – пахло соком с алкоголем. Спросила, прежде чем попробовать:

– И кто ее отец?

– Зевс.

Софи чуть не поперхнулась, коктейль сразу показался не таким уж вкусным. Она поставила его на стойку и посмотрела на довольного Анубиса:

– Зевс?

– Он не очень любит об этом говорить и делает вид, что всё не так. Потому что Геката – единственная, кто прямым текстом посылала его нах… гм, короче, посылала.

– И как это произошло? Ну, между Зевсом и Деметрой?

– Думаю, Зевс снял штаны…

– Фу, Анубис! – воскликнул Амон. – Обойдемся без подробностей про божественный член. Пей лучше.

Пожав плечами, Анубис опустошил рюмку чего-то странно светящегося кислотно-зеленым, и Амон снова наполнил:

– Мы подробностей не знаем. Спроси у Гадеса, он точно в курсе. У Зевса постоянно какие-нибудь интрижки, Гера из-за этого бесится, но сделать ничего не может. Не знаю, что было между Зевсом и Деметрой, но появилась Геката.

– И какая она?

– Своеобразная. Скоро увидишь, она вроде как уже здесь.

– А у меня какие с ней отношения?

– Когда ты ее помнила, были хорошими. Она часто бывала в Подземном царстве. Наверное, там и познакомилась с Танатосом, они теперь вместе.

– Да ладно! – восхитился Анубис. – Серьезно? Вместе?

И они принялись с жаром обсуждать последние сплетни, причем ни один, ни другой пока не видел Гекату, а про ее связь с Танатосом знали только по слухам. Софи же не торопясь пила коктейль и прислушивалась к себе, пытаясь понять, как относится к сестре. Но ничего не отзывалось, «сестра» оставалось просто словом, значение которого она знала, но не суть.

Ведь это Геката помогла стереть память. Она хотела стереть и саму себя из головы Персефоны?

– Какая забористая хрень, – заявил Анубис, опустошая еще рюмку. – Что это?

Амон пожал плечами:

– Вроде настойка на кактусах от южноамериканских богов. Они знают в этом толк. Где-то наверняка должна храниться заначка восточной дури, но понятия не имею где.

Он принялся что-то с упоением искать под барной стойкой – то ли ту самую заначку, то ли какую-то особую бутылку. Достав из кармана сигареты, Анубис вопросительно посмотрел на Софи, но та лишь пожала плечами. Она сама не курила, но не была против.

– Мне нравится это время, – блаженно заявил Анубис, выпуская дым в сторону бутылок. – Лет сорок назад тоже было задорно, но сейчас круто. Интернет, Кола и чартерные рейсы существенно расширили мир.

– Кола?

– Ага. Не важно, прилетаю я в гости к Самеди или захожу к Кали – в любой части мира знают Кока-Колу. Она сближает. Еще Битлз, но их не все любят.

– Не удивлюсь, если ты был на их концерте.

– Нет. Не люблю такое. Зато видел вживую тот раз, когда Оззи Осборн откусил голову летучей мыши! Ух!

– Заходи на концерт к Гадесу, – улыбнулась Софи. – Тебе понравится.

– А можно? Не хочу навязываться.

– Приходи.

Софи показалось очень милым, как Анубис смутился и, кажется, действительно не хотел казаться назойливым, хотя явно заинтересовался.

– Спасибо, Сеф, приду. Мне нравится, что сейчас даже без специфических средств передвижения границы мира очень расширились.

– Глобализация, – сказала Софи.

– Ага. Боги перемешались, и это здорово.

Софи подумала, что, возможно, это и стало причиной нападений и убийств: не просто убить главу одного пантеона, подчинить его богов себе… но проделать это со всеми, запугать и стать главным божеством среди себе подобных.

Коктейль явно не был сильно алкогольным, но расслаблял, а сигареты Анубиса пахли высушенной на солнце вишней. Он прищурился:

– О, если бы я был человеком, то хотел стать рок-музыкантом. Секс, наркотики, музыка. Внести вклад и умереть в двадцать семь, став частью клуба.

– Что это значит?

– Это значит, – вставил Амон, – что многие музыканты умирали в двадцать семь. Хотя статистика так себе. Анубис, может, тоже мечтает подохнуть в придорожной канаве. Учти, Неф этого не простит, воскресит и сама тебя убьет.

Амон перевел взгляд за спину Софи и лучезарно улыбнулся:

– О, Неф! А мы как раз о тебе говорили.

– Наверняка ничего хорошего, – проворчала она.

Радостно улыбнувшись матери, Анубис обнял ее, держа в стороне руку с сигаретой.

– Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы следить, сколько я выпил.

– Большой уже мальчик, сам сообразишь. Нет, Зевс хочет, чтобы я посмотрела Фенрира. Попозже, они сейчас закончат с Гекатой.

– А зачем ты Фенриру? – спросила Софи.

– Могу понять, насколько он что-то скрывает. Пусть я не очень сильная богиня, но скрытые тайны – это мое.

Анубис улыбнулся:

– Не преуменьшай своих способностей. О! Я решил, что пока здесь, надо взять мотоцикл. Покажу потом. Осирису, конечно, всё равно, но Сету точно понравится!

Улыбка погасла, будто стертая сизым дымом, пахнущим вишней, и Анубис негромко спросил:

– Всё плохо, да?

– Не очень хорошо.

– Я хотел прийти к вам, но Осирис сказал, не стоит.

– Осирис и с Сетом разговаривать отказался.

Вздохнув, Анубис затушил сигарету в пепельнице:

– Если ты не против, я бы зашел. Даже если отец против. Вдруг… ну, не знаю, может, я могу помочь с этой силой смерти. Мне она близка.

– Конечно, приходи.

Вместе с Амоном, Анубис отодвинулся чуть дальше вдоль барной стойки, снова наливая и опустошая рюмки, позволяя Нефтиде и Софи поговорить. Потянувшись, Нефтида перегнулась через стойку и, звякнув браслетами, взяла апельсиновый сок.

– Надеюсь, это скоро закончится, – вздохнула она. – Иначе клуб не покроет убытки от простоя.

Софи не знала, Нефтида имеет в виду историю с плененным Фенриром, убийство богов или Сета, который не интересовался делами. Хотя после того приема он вообще ничем не интересовался. Софи знала, что с ним попытался говорить Гадес, но учитывая, каким мрачным с утра был Гадес, вряд ли вышло что хорошее.

Коктейль закончился, и Софи тоже налила себе сок. Свежий запах апельсинов переплетался с густым восточным ароматом духов Нефтиды, а кольца на ее пальцах удивительно сочетались с насыщенным оранжевым цветом.

С легкой улыбкой Нефтида смотрела, как Анубис и Амон на счет «три» одновременно опрокидывают рюмки.

– Он всегда был самостоятельным, – сказала она.

– Анубис?

– Он родился в царстве мертвецов и до сих пор считает, что Осирису на него плевать. Но я не думаю, что это так. Осирис просто… не хочет, чтобы Анубис становился таким, как он сам. Поэтому позволяет ему проводить большую часть времени среди людей, хотя это выглядит так, будто ему плевать.

Софи дико интересовало, что тогда было между Нефтидой и Осирисом, но она еще не столько выпила, чтобы вот так спрашивать.

– А как вообще появляются дети у богов?

– Как и у людей, – рассмеялась Нефтида. – Ничего необычного. Но это бывает редко. И даже мы сами не знаем, от чего это зависит – когда-то Осирис сказал, что Анубис появился, потому что был нужен этому миру.

Опустив голову, Нефтида провела пальцем по кромке бокала.

– Появление детей не зависит от нашего желания. Будь это не так, у нас с Сетом тоже были бы дети.

Она выпила сок и, кажется, и не ждала ответа от Софи, которая просто не знала, что сказать.

– Но Сет всё равно воспитывал Анубиса даже больше, чем я. И Анубис его любит. Хотя лучше бы Сет не учил курить и ругаться, – Нефтида фыркнула.

А Софи посмотрела на Анубиса, о чем-то хихикающего с Амоном, и прислушалась к себе. Ей было интересно ощутить силу этих богов, понять, какие они там, внутри, под маской обычных людей. Казалось, стоит немного потянуться – и она ощутит.

Теплый Амон, сам как яркий свежий апельсин, опоясанный холодными неоновыми трубками. Анубис рядом с ним… Софи напряглась и ощутила что-то похожее на силу Сета. Здесь тоже была буря – но не хаос и песок. Скорее, смерч из тьмы и смерти, беснующийся на месте, отрывающий пласты влажной земли, вырывающий кости из могил и кружащий их вместе с прахом и чужими тайнами.

– Софи?

Она моргнула и посмотрела на озабоченное лицо Нефтиды.

– Софи, ты в порядке?

– Да, задумалась. Силу Анубиса сложно прочувствовать.

– Он сам ее скрывает. Не то чтобы это тайна… он до сих пор не уверен, что может ее хорошо контролировать. Если Осирис – это холодная спокойная смерть, то Анубис – вихрь этой смерти, крошащий лед.

– Как поэтично.

Нефтида улыбнулась:

– А ты думаешь, кто придумывал все эти названия коктейлям в меню? Сет ни черта не смыслит в подобных вещах, я тут и оформлять помогала.

Телефон Нефтиды завибрировал, она посмотрела и нахмурилась:

– Зевс говорит идти.

– Я с тобой. Можно?

– Если хочешь.

Софи надоело оставаться в стороне. Она понимала, что пока (если?) к ней не вернется память, пользы от нее действительно немного. Софи видела целый новый мир, но правила порой ускользали от нее, как бы она ни пыталась их понять. Это раздражало. Но и оставаться в стороне она не хотела.

Она не хотела быть человеком.

Нефтида знала, куда идти, поэтому уверенно провела коридорами в унылую комнату, где под потолком вились провода, а центром был ужасный продавленный диван цвета пыльного апельсина. Фенрир тоже был там, стоял, опустив руки и голову.

Но не он привлек внимание Софи. Гадеса тут не было, но перед Фенриром стоял спокойный Зевс, кивнувший Нефтиде. А чуть в стороне еще двое.

Первым внимание привлек мужчина – точная копия Стива-Гипноса внешне, но иначе держался и смотрел как будто с легкой насмешкой. В обычных джинсах и футболке с надписью «Лас Вегас». Амон уже успел рассказать Софи, что Танатос в последнее время занимался тем, что регистрировал браки в Вегасе. Ему казалось забавным, что воплощение смерти оформляет отношения на «долгую и счастливую жизнь».

Софи помнила, что он не просто смерть, он – смерть Подземного мира, палач Гадеса. Его опасались даже боги, и сейчас, смотря на легкую ухмылку, на насмешливый взгляд, Софи могла понять почему. Такой убьет бога только чтобы посмотреть – каково это.

Он по-хозяйски обнимал за талию стоявшую рядом женщину. Невысокая, в обтягивающей кофте и длинной пышной юбке, всё темных цветов. Ее запястья охватывали браслеты из темного металла, но не звенящие, как у Неф, а плотно прилегающие к коже. Густые распущенные волосы орехового оттенка, лицо сердечком, пухлые губы с темной помадой и накрашенные глаза, взгляд которых сейчас был прикован к Софи.

Геката.

Софи тоже вглядывалась в ее лицо, пытаясь уловить сходство с Зевсом или Деметрой… но не могла их пока отыскать.

– А вы что здесь делаете? – спросила Нефтида.

Танатос растянул губы в улыбке:

– Как невежливо.

– Всего лишь зашли проведать волчонка, – отозвалась Геката. – И Зевс хотел узнать, нет ли на нем колдовства. Но всё чисто.

Фенрир стоял, опустив голову, а Зевс, как и всегда, являлся просто-таки воплощением доброжелательности:

– Благодарю за помощь. Вы не оставите нас? Нефтиде ни к чему отвлекаться.

Софи могла поспорить, Нефтиде точно не помешал бы никто посторонний, но Зевс был дипломатичен. Танатос явно хотел возразить, но Геката уже тянула его к выходу. Проходя мимо Софи, она улыбнулась:

– Жаль, ты меня не помнишь.

В этой улыбке не было тепла. Только перестук ягод белладонны, сочащийся яд, разбавленный лунным светом.

Софи не могла понять, что кроется за этой улыбкой. Геката точно знала, кто перед ней, знала, что Персефона не помнит себя именно из-за нее. Никакого тепла или сочувствия, только холодное превосходство – и Софи не могла вспомнить, это маска или настоящее лицо.

Она не ощущала Гекату «сестрой». Она только сжала руки в кулаки, потому что захотелось врезать этой милой барышне.

Но Геката под руку с Танатосом уже скрылись за дверью, и Софи пообещала себе обязательно выяснить у Гадеса, что наговорили эти двое ему и Зевсу. И что думает сам Гадес.

Аид.

Она назвала его так однажды, на приеме, когда действительно испугалась. И это звучало так… правильно. Хотя сейчас Софи совершенно терялась, что действительно может быть правильным.

Оставшись с Фенриром и Зевсом, Нефтида подняла руку. Ее сила не ощущалась навязчивой или мощной – она скользила, как вода, которая находит любую возможность течь дальше, щекотала и поглаживала. Она пахла сандалом и немного – апельсинами. Возможно, Софи просто так казалось.

– Никаких сокрытых тайн, – сказала Нефтида. – Он не врет. Просто не говорит всего.

Фенрир наконец-то поднял голову и посмотрел на Зевса, оскалился:

– Сколько можно уже ощупывать и осматривать? Оттягиваешь приговор? Тебе придется его вынести.

В его словах не было угрозы, не звучала злость, скорее, усталость и обреченность. Он как будто сам подталкивал – от такого Зевс, кажется, даже смутился. На миг. Но потом улыбнулся:

– Лучше еще посиди и подумай над своим поведением. Расскажи о сообщниках.

Но Фенрир молчал. Картинно пожав плечами, Зевс направился прочь из комнаты. Софи хотела последовать за ним, но внезапно ее поймал взгляд Фенрира. Нечеловеческий, волчий.

– Ты ведь Персефона?

Он явно был удивлен. Софи тоже – как смог этот бог так быстро ее узнать.

– Фенрир может видеть то, что не доступно другим, – пояснила Нефтида. – Пойдем, Сеф.

Она тоже потянулась к выходу, ей не о чем было говорить с Фенриром. Софи в принципе тоже, но она подошла ближе. Ее интересовал волчий взгляд и откровенная растерянность, сейчас видимая на лице Фенрира.

– Ты Персефона… но не совсем она.

– Я не помню себя. Это сделала Геката.

Выражение лица Фенрира изменилось. Он нахмурился.

– Значит, в этом нет ничего хорошего.

Софи кивнула. Она не могла не согласиться, что не помнить себя не очень-то приятно.

– Будь аккуратна, – внезапно сказал Фенрир.

– Это угроза?

– Конечно, нет. Просто присматривай за Гадесом.

Софи вспомнила его Подземный мир, темную мощь, тянувшуюся, будто шлейф. Гадес казался последним богом, за которым нужно присматривать – особенно Софи в смертном теле.

Вряд ли Фенрир мог читать мысли, но он как будто понял и грустно улыбнулся:

– Боги смерти кажутся непобедимыми, но это не так. Они такие же, как все остальные. По-своему хрупкие. Когда они умирают, то это происходит так же, как у всех.

Слова могли бы показаться жестокими, особенно если вспомнить, что Фенрир сам убивал богов. Но Софи слышала только грусть и тоску. И вспомнила: Хель, сестра Фенрира, богиня смерти. Он знал, о чем говорил.

Он наклонился так близко, что Софи могла ощутить его дыхание.

– Им нужна сила мертвецов. К Осирису не подобраться, остальные далеко, но Гадес может стать целью. Будьте осторожны.

Софи удивленно вскинула брови.

– Мою сестру не тронут, – продолжал Фенрир. – Я выменял ее безопасность на жизни богов, которых убил. Я готов принять наказание за то, что сделал. Но моя сестра будет в безопасности.

К вечеру они почти все собрались в гостиной Сета. Кроме Амона, который всё еще пропадал с Анубисом. Скинув туфли, Нефтида вытянула ноги на диване и рассказывала сплетни о богах. Гадес порой вставлял какие-то комментарии: он уже успел рассказать, что Геката и Танатос делали вид, что они ни при чем.

– Я знаю, Танатос замешан в этом. Он наверняка может убить бога. И Геката. Но пока ничего не доказать.

Он злился, и его темная ярость клубилась под креслами и столами, резвясь вместе с псами Сета. Он тоже был здесь, но большую часть времени хмуро молчал, не принимая участия в обсуждении как новостей, так и сплетен.

Софи сделала чай. Конечно, не такой, как у Нефтиды, но та честно сказала, что ей откровенно лень вставать. Сквозь панорамные окна проникали оранжевые закатные лучи, Софи расставляла на низком столике чашки, когда зазвонил телефон Гадеса.

Тот прочитал сообщение с непроницаемым лицом, выругался и набрал номер.

– Совсем охренели? – мрачно спросил он в трубку. – В порядке? Где вы? Оставайтесь там.

Он положил телефон и посмотрел на Нефтиду и Сета:

– Эти придурки напились и попали в аварию на мотоцикле. Поехали за ними.

Нефтида охнула и тут же подскочила, засовывая ноги в туфли. Даже холодность Сета дала трещину: он выругался так заковыристо и, кажется, не на одном языке, что Софи удивленно хлопала глазами.

– Я этому засранцу уши надеру, – бушевал Сет, направляясь к двери.

Софи осталась дома, где сразу же стало пусто и одиноко – но не так покинуто, как в клубе. Софи знала, что скоро все вернутся. И помнила о том, что способности богов к регенерации велики, так что вряд ли случилось что-то серьезное, но всё равно волновалась. Пока богов убивали, Амон с Анубисом умудрились вляпаться во что-то очень земное и понятное.

Уже стемнело, когда дверь наконец-то распахнулась. Впереди шел Гадес с непроницаемым выражением лица. Он уселся рядом с Софи на диван и налил себе холодного чая.

Амон плюхнулся напротив и выглядел помятым и явно не протрезвевшим до конца. Анубис казался, скорее, испуганным, а на виске у него красовалась хорошая ссадина, из которой сочилась кровь. Усадив его на стул, Нефтида принесла аптечку и начала обрабатывать. Сет ходил за их спинами из стороны в сторону и периодически продолжал ругаться. Он явно не мог усидеть на месте.

– Как же мне плохо! – стонал Амон, явно имея в виду, что выпил слишком много.

– Наблюешь здесь – убью, – пригрозил Сет, и в его голосе снова слышалась буря. – Какого хрена вы вообще поперлись кататься? Пили бы и пили. Взяли такси.

– Я не был настолько пьян, – пробормотал Анубис. Но глаз не поднимал. Хотя Софи не казалось, чтобы он чувствовал себя виноватым, слишком спокойное выражение лица – и на миг Софи даже подумала, что Анубис мог и нарочно всё подстроить, зная, что это расшевелит Сета.

Который продолжал бушевать.

– Да? И правда. Если бы мы отскребали вас от асфальта, ты бы тоже так говорил?

Вздохнув, Нефтида негромко спросила у Анубиса:

– Сейчас ты как?

– Голова немного кружится.

– Останешься здесь, – резко сказал Сет. – К утру придете в норму.

Софи и себе налила чаю, раздумывая, не сходить ли за кипятком. Наклонившись к ней, Гадес шепнул:

– Не хочешь завтра погулять? Чуть-чуть времени вдали от этого дурдома.

– Хочу. В Подземном мире.

Гадес вскинул брови, явно удивленный, но потом улыбнулся.

– Как пожелаешь.

Амон снова застонал и, вздохнув, Гадес поднялся, чтобы помочь ему дойти до ванной.

========== 18. ==========

Комментарий к 18.

Песенка Анубиса: https://youtu.be/O3rpmctmC_M

Но я предупредила…

Асфодели льнут к ногам Персефоны. Воды Стикса покорны воле Аида. Они оба – муж и жена. Они оба – король и королева.

Они оба – Подземный мир.

– Посмотри на мою лошадку – моя лошадка потрясающа!

По пению, доносившемся из кухни, Гадес понял, что как минимум Анубис уже не спит. Он действительно был там, уютно чувствуя себя между хромированными поверхностями и специями Нефтиды. Сделал себе бутерброд и уселся за стол, где стояла чашка с кофе.

Растворимый. Значит, Амон спит.

– Гадес! Доброе утро.

Кивнув, Гадес тоже достал кофе.

– Амон обычно встает в такое время.

– Ага, – кивнул Анубис. – Я заглянул к нему. Он не спит, но вставать не пожелал.

Гадес залил кофе кипятком и добавил молока. Есть ему не хотелось, и он уселся напротив Анубиса. Ссадина прошла, не оставив и следа, Анубис даже выглядел не слишком помятым и снова начал напевать про лошадку.

– Надо зайти к Амону, – улыбнулся Гадес. – Не помню, когда он в последний раз так напивался.

Анубис опустил глаза:

– Это я виноват. Не подумал, что Амон совершенно не умеет пить. И мне казалось, ему это надо. Он хоть и не показывает, но вся ситуация на него давит.

– Знаю.

Гадес действительно знал, что пусть Амон и оставался солнечным мальчишкой, он наверняка задумывался, что он сам может сделать, чтобы обезопасить свой пантеон. Да и Сет уже чуть не умер – на его глазах.

– Ты останешься? – спросил Гадес.

– Если никто не против. Может, получится помочь Сету с этим ощущением смерти.

– У тебя уже неплохо выходит.

Анубис хитро улыбнулся и откусил большой кусок от бутерброда. Запив его кофе, сказал:

– Только съезжу к Фенриру. Меня не пускали, но сегодня Зевс разрешил. Хочу поговорить с Ри.

Они не были такими уж друзьями, но всегда хорошими знакомыми, и Гадес не представлял, что думал сейчас Анубис о том, что сделал Фенрир.

– Загляни к Тоту, – посоветовал Гадес. – Ему иногда стоит напоминать о еде, питье и о том, что неплохо бы отчитываться. Зевса он пошлет или проигнорирует, а с тобой поговорит.

Анубис поморщился:

– Да он опять начнет рассказывать заумные вещи… почему-то считает, они могут меня интересовать.

– Видимо, когда-то интересовали твоего отца.

– Но я – не он.

Анубис пожал плечами, и в этой фразе было что-то очень простое и понятное, как будто Анубис говорил само собой разумеющиеся вещи. Гадес знал, Анубис никогда не был близок с Осирисом, пусть и проводил с ним большую часть времени.

– Чаще всего даже я не знаю, что на уме у Осириса, – вздохнул Анубис. – Исида – его жена, но тоже не знает. Хотя делает вид, что это не так! Она и меня пыталась воспитывать, пока я не стал посылать ее куда подальше.

– Как грубо.

– Она рассказывала гадости про Нефтиду и Сета.

Гадес улыбнулся:

– Про обоих сразу или по отдельности?

– Когда как, – рассмеялся Анубис, но тут же посерьезнел. – Иногда я думаю, только Сет может понять Осириса.

Ограничившись пожатием плечами, Гадес не стал отвечать. Он полагал, что неуместно обсуждать с Анубисом его родителей или их отношения с родственниками. Но когда-то Сет говорил ему, что он действительно понимает Осириса – даже спустя все эти годы и тысячелетия, он всё равно его понимал. Чаще всего не одобрял, почти никогда не соглашался, но понимал. Только разводил руками: «он же мой брат».

Сет никогда не говорил ничего плохого об Осирисе.

И даже Анубис стал не столько напоминанием о том, что Нефтида не была верна, сколько действительно тем, кто близок и Нефтиде, и Сету. Иногда Гадесу казалось, он их сын куда больше, чем Осириса и его царства мертвецов.

Но потом он видел Анубиса таким, как сейчас. Замолчавшим, тихо пьющим кофе и смотрящим куда-то в окно. И в его глазах плескались отблески той бездны, что заполнила Осириса целиком.

Телефон завопил энергичной музыкой, и Гадес узнал одну из композиций Элиса Купера. Вытащив телефон, Анубис нажал несколько кнопок, прочитал сообщение и нахмурился.

– Отец говорит, чтобы я пока оставался здесь. С чего бы? Он любит, чтобы я был среди мертвецов.

Анубис хмурился, Гадес молчал. Зевс успел рассказать, что и Осирис не торопился уходить, как будто ждал чего-то. Вроде и не выходя на связь, но остановившись в одной из лондонских гостиниц.

– Странно, – пробормотал Анубис. – Но я рад. Поговорю с Ри, потом попробую помочь Сету.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю