290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Руки, полные пепла (СИ) » Текст книги (страница 12)
Руки, полные пепла (СИ)
  • Текст добавлен: 1 декабря 2019, 06:00

Текст книги "Руки, полные пепла (СИ)"


Автор книги: -Мэй-






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

И Гадес резал. Тонко, изящно, как будто поймал Деметру темным облаком своей силы, заставил не двигаться и полосовал.

– Деметра. Мы не знаем, кто убивает богов, и к чему это может привести. Мы не знаем, что случилось с Персефоной, и что только может случиться. В сложившихся обстоятельствах, это может быть важно для безопасности. Деметра… пожалуйста.

Она дрогнула. Софи слишком хорошо знала мать и сейчас видела ее насквозь. Вовсе не сила ее убедила – Гадес даже не пытался как-то воздействовать, он просто не скрывал своей мощи. На Деметру подействовали его слова.

Она нехотя бросила только одно слово:

– Геката.

Зевс и Гадес быстро переглянулись, и Зевс уточнил:

– Каким образом?

– Не знаю. Она предложила помощь, я не стала отказываться.

– И ничего не попросила взамен? – прищурился Зевс.

– Нет. Она пробовала магию. Не знаю, какую именно.

Мать врала. Софи прекрасно видела, ей хотелось кричать об этом, и она удержалась только потому, что заметила очередной быстрый взгляд Зевса на Гадеса. Они тоже понимали, что Деметра не договаривает.

– Ты не оставишь нас ненадолго? – любезно попросил Зевс.

И стоило Деметре отойти, повернулся к Гадесу и Софи:

– Я дожму ее сегодня.

– Не перегибай, – посоветовал Гадес. – И мы знаем главное: Геката. У нее есть псы, и она помогла стереть память Сеф. Ты ее нашел?

Зевс покачал головой:

– Пока нет. Геката умеет скрываться, ты это знаешь не хуже меня. Но найдем. У меня много вопросов.

Софи хотела узнать подробности, кто такая Геката, но мысли Зевса явно уже унеслись дальше:

– Амон рассказал любопытные детали об Оружии Трех Богов.

– Амон? – удивился Гадес. – Он-то откуда знает?

– Ну, оно было создано в его пантеоне. Там же и уничтожено – Амон говорит, что он и еще несколько богов избавились от Оружия почти сразу. Не захотели хранить, так что кинжал превратился в чистую энергию.

– Но ты думаешь, кто-то мог соврать.

Зевс не выглядел ни оскорбленным, ни хоть чуточку пристыженным. Он пожал плечами:

– Я проверил. Тот кинжал действительно уничтожили.

– Амон сказал об этом сразу после ранения Сета. Ты мог просто спросить у меня.

– Предпочитаю уточнять сам. Особенно когда ты можешь быть предвзят, мой дорогой брат.

Софи ощутила, как напрягся Гадес, ему явно не нравилось, когда в чем-то подозревают его друзей. А Зевс невозмутимо продолжал:

– Оружие Трех Богов замешано на крови и откликается на кровь – наверняка из-за того, что яд тоже переносится кровью и впитывается в саму сущность богов. Очень любопытно. Если бы нам удалось заполучить новое и понять, кто его сделал… всё было бы куда проще.

– Если ты считаешь, что сможешь в этой ловушке…

В глухом голосе слышалась угроза, отчетливая, волнами проступающая на поверхность. Гадесу не нравился план Зевса, он этого не скрывал. Но ему явно еще больше не нравилось, когда оказывалось, что есть что-то, о чем он понятия не имел.

От объяснений Зевса избавил Сет.

– Аид, здесь Танатос. Он заявил, что хочет поговорить с тобой после приема, но я предлагаю найти его сейчас.

И голос Сета не предполагал ничего хорошего для Танатоса, если тот захочет что-то скрыть. Гадес кивнул, Зевс, подхватив шампанское, тоже унесся. Сет бросил быстрый взгляд на Софи и колеблющегося Гадеса. Софи сама его отпустила, как ей было ни жаль это делать:

– Найду Амона.

Он всё еще был с Анубисом и совсем не против компании. А когда оказалось, что и Нефтида там, Софи совсем успокоилась. И даже молчаливая фигура Осириса рядом больше так не пугала.

Но проникнуться приемом Софи все-таки не смогла. Слишком много народа, сильная концентрация силы богов – порой казалось, даже дышать тяжело. Особенно когда рядом с тобой стоит сама смерть, пусть далекая и от людей, и от тебя.

Один раз Софи показалось, она заметила Хель, в другой момент видела Сета и Гадеса, они что-то обсуждали.

А потом на кончиках пальцев будто появился необъяснимый зуд. Что-то рассказывающий Анубис резко замолчал, Нефтида придвинулась к нему, она тоже оглядывалась. Амон замер, шевеля пальцами, и Софи подумала, он ощущает то же, что она сама.

Они все почувствовали.

В зал будто выплеснулся туман. Черный, прогорклый, липнущий к платью. Он походил на цветной дым, но не из одного источника, а сразу повсюду. И Софи поняла, вот оно: чего бы ни ожидал Зевс, вот оно.

Туман отпрянул к стенам, рассыпался отдельными тенями, и они неуловимо напоминали псов Сета, но все-таки были совсем иными. Скорее, долговязые, похожие на инопланетян, как их изображали в фильмах, только прозрачные, сотканные из темных теней. Они скользили между собравшимися и явно не были дружелюбными.

Нефтида тут же оттеснила их к Осирису. Тот оглядывался, но в его взгляде не было любопытства. И вокруг него, словно очерченный невидимый круг, к которому не рисковали приближаться даже тени. Они тоже боялись смерти.

Ощущение мрака заполняло поры кожи, но рука Амона на ее запястье сглаживала впечатление, позволяя Софи оставаться на месте, а не бежать прочь. Она нашла взглядом Сета с Гадесом и поразилась: они стояли спина к спине, как слаженная команда, готовая к бою и любой атаке.

Но они не заметили того, что увидела Софи: пока тени нападали, но не причиняли вреда, больше сеяли панику, среди них показалась еще одна. Обычный человек, скрытый разводами мрака. Он появлялся то тут, то там и вселял невольную тревогу.

А потом Софи увидела падающих богов. Незнакомец убивал их. Несмотря на все ухищрения, ловушки и защиту.

Он возник рядом с Зевсом. Со своего места Софи не могла видеть много, только что-то вроде молний, сорвавшихся с рук Зевса – но они не вредили незнакомцу, будто стекали с окружавших его теней.

И с кинжала. В руках нападавшего блестел кинжал.

Гадес был рядом и то ли хотел помочь брату, то ли применить свою силу. Незнакомец замерцал и исчез, Гадес обернулся на Софи, как будто боясь, что нападающий будет там – но тот вновь появился рядом.

Софи взвизгнула: она видела, что Гадес пропускает резкий удар, и Оружие вонзится в него, вспорет, как одного из богов, сейчас мертвой оболочкой лежавших на полу.

Гадес не успевал, но кинжал перехватила рука Сета. Он был воином за много тысяч лет до этого и оставался им всегда. Стремительный и четкий.

Запоздало Зевс тоже что-то крикнул, как будто команду, и рядом с нападавшим возникли фигуры… Софи не могла посмотреть на них прямо. Как будто что-то заставляло отводить глаза, смотреть в другую сторону от размытых силуэтов. И она ощущала, как их питал своей силой Осирис.

Тени опали. И те, что кружились вокруг, и те, что были вокруг нападавшего. Софи с удивлением поняла, что это бог, который казался молодым мужчиной. Его руки завели назад и крепко держали, а он не особенно пытался сопротивляться. Только смотрел из-под длинной русой челки. И стремительно подходившая Софи, желающая убедиться, что с Гадесом всё в порядке, невольно поразилась то ли странному цвету, то ли какому-то не такому зрачку.

Мальчик с волчьими глазами.

Около него оказалась Хель, но ей не давали подойти ближе, пока она удивленно повторяла:

– Фенрир!

Он не пытался вырваться, не жалел, что его поймали, только хмуро смотрел. И у Софи возникло нехорошее ощущение, что попасться в ловушку мог тот, кто этого хотел – или кого подставили сообщники.

– Гадес? – Софи прижалась к нему, обнимая, чувствуя его спокойную темную силу, зная, что он в порядке и не ранен. – Аид…

Он гладил ее по волосам, и рука дрогнула, когда Софи назвала это имя.

– Всё в порядке, Сеф.

Она не помнила, но ей и не нужно было. Она просто знала.

Оружие Трех Богов упало на пол, когда Сет небрежно его кинул. И стряхнул с руки кровь, оставленную лезвием.

Софи почувствовала, как руки Гадеса сжались:

– Что ты сделал?

– Спас твою задницу, – огрызнулся Сет. – Ты бы умер. Даже ты.

– Что ты сделал? Яд…

И Софи поняла, что хотел сказать Гадес. Сет поймал острие ладонью, новая порция яда попала в его кровь через порез.

Возможно, Сет хотел что-то ответить. Наверняка такое же едкое. Но он только покачнулся, как будто хотел ухватиться за Гадеса, и завалился на пол. Устрашающе молча.

Софи ощущала это кожей, кончиками пальцев: смерть. Во всем зале смерть царила среди богов. Костями хрустела под каблуками женщин, еще не рассеявшимися тенями клубилась вокруг нескольких тел. И ласкала Сета через еще одну порцию яда.

– Долбаный придурок! – шипел Гадес. – Тебе же нельзя еще яда, нельзя!

Сет вряд ли слышал. Софи видела, как он закашлялся, и на его губах запузырилась кровь.

Сет умирал. Они ничего не могли сделать.

Софи запомнила только отдельные картинки: Гадеса, который до последнего пытался что-то сделать, слезы на лице Нефтиды, испуганные лица Амона и, кажется, Анубиса.

Даже с Зевса сошла его лощеная уверенность. Он стоял в стороне, и на его лице отражался настоящий ужас, когда он смотрел на лежащего Сета, на богов вокруг него. Оглядывался вокруг. В этот момент Зевс наверняка понимал, что ловушка пусть и захлопнулась, но цену пришлось заплатить изрядную. И стоило ли оно того?

Сет снова закашлялся, кровь хлынула у него изо рта. Софи положила руки на плечи Гадеса, ощущая, как тот дрожит, но еще пытается что-то сделать. Он тоже знал, что всё бесполезно, тут не выйдет как с Амоном. Гадес мог задержать Сета, но бессилен перед Оружием Трех Богов, Сет не просто умирал, его сущность бога рассыпалась на части, крошилась, вытекала вместе с толчками крови.

Когда умирает божество, это страшно. И красиво. Остальные замирают в ужасе и благоговении. Остальные переводят дух: не они. Но пока разрушается божественная сущность, остальные ощущают, как рушится их мир.

Когда умирает божество, вспыхивают даже погребальные цветы. Оставляя лишь пепел и прах.

Осирис.

Он подошел темным ощущением болезненной смерти, разрытой земли, пещеры, ставшей братской могилой. Столетиями, которые даже кости обращают в прах.

Все невольно отпрянули – даже Гадес.

Осирис опустился на колени, одним движением, как топор палача на плахе.

– Сети, – его слова предназначались только одному. Слова, которые сочились силой. – Сети, ты не умрешь сегодня.

Софи показалось, она услышала «ты мой брат», но позже не могла с уверенностью сказать, эти слова действительно прозвучали, отозвались внутри ее сознания, или их никогда и не было.

Осирис что-то сделал. Софи не могла распознать, не была уверена, что поняла бы, даже будучи богиней Персефоной. Осирис сделал что-то отличное от всего, что когда-либо делали боги.

А потом она поняла: Осирис поделился частью своего бессмертия, частью собственной сущности.

Поднялся и посмотрел на Гадеса:

– Ему будет больно сегодня. Моя сила слишком отличается от его. Но он должен остаться в этом мире.

Софи не знала, что имеет в виду Осирис: в этом мире, в смысле, нельзя в Подземный? Или так он говорит о том, что Сет не должен умереть?

Гадес только кивнул. Посмотрел на ровно задышавшего Сета, поднялся. Он оставался твердым и как будто спокойным. Только Софи, чьи ладони всё еще касались Гадеса, ощущала, как он едва ощутимо дрожит.

– Зевс, – Гадес разрезал воздух словами, будто клинком. – Займись Оружием и Фенриром. Ты можешь перенести нас к Сету?

– Конечно. Борей сделает. В саму квартиру не сможет, но рядом.

Софи казалось, этот вечер бесконечен. Но им не пришлось возвращаться сквозь весь Лондон, хотя она почти не запомнила, как они снова оказались в квартире Сета, как она осталась в своей комнате, когда Гадес отнес Сета в спальню и остался с ним и Нефтидой.

Софи хорошо запомнила только крики, полные боли, как будто живое существо медленно разрезали.

Поэтому, когда глубокой ночью к ней постучался Амон, она впустила его. Он казался измученным и явно еще не спавшим.

– Анубис хотел тут быть, но Осирис не позволил. А я… я не могу больше слушать, как он кричит.

Софи подвинулась на кровати, и они вместе с Амоном сидели рядом друг с другом, накрывшись одним одеялом, как брат с сестрой. И до утра слушали крики сквозь тонкие стены.

========== Часть II. 16. ==========

Персефона перебирает украшения в резной шкатулке. Бездумно, касаясь пальцами серебряных завитков и гладкой поверхности камней. Аид видит ее отражение в темном зеркале, ее задумчивость. Он подходит сзади, кладет руки ей на плечи. Целует в макушку.

– Может, нам стоит смириться с циклом? – неожиданно говорит Персефона. Смотрит на отражение Аида.

Он хмурится.

– Мы сопротивляемся, – продолжила Персефона. – Ищем выход. Но вдруг его нет?

– Ты предлагаешь сдаться?

Она медлит. Кивает. На ее лице отчаянье и боль. И Аид твердо говорит:

– Нет.

Гадес удержался от того, чтобы довольно не зажмуриться, смакуя горьковатый кофе Амона. С привкусом миндаля и корицы, хотя сложно сказать наверняка, что туда подмешивается. Но за последнее время этот вкус уже стал чем-то, напоминающим об уюте.

Амон сидел напротив, задумчиво пил свою порцию и сегодня не казался лучезарным. Хотя даже в хмурый промозглый день, нависавший за окнами тучами, Амон освещал кухню особым теплым сиянием. Или так хотелось верить Гадесу.

– Что в Подземном царстве? – спросил Амон. Он явно не спал сегодня, выглядел необыкновенно хмурым и растрепанным.

Рано утром Гадесу пришлось отправиться туда, наводить порядок среди вернувшихся эриниев и кер, а заодно уточнять у Харона, всё ли в порядке. Но тот заявил, что этим вечером и ночью в Подземном мире абсолютно спокойно. Что, правда, не убедило Гадеса, и он проверил сам.

И рассчитывал поговорить с Танатосом, которого так и не удалось выцепить на приеме. Но Харон заявил, что Танатос у них не появлялся – хотя и не скрывался, будучи там, где сейчас собралось большинство, рядом с Зевсом и пойманным Фенриром.

– Всё спокойно, – коротко ответил Гадес. – А тут? Зевс не звонил.

– Пытается разговорить Фенрира, но тот вроде как молчит.

– Я поеду к ним и сам всё выясню.

– Я с тобой.

В удивлении Гадес приподнял брови: слишком серьезным казался Амон, до этого не очень-то желавший принимать участие.

– Фенрира я никогда не знал, – пожал плечами Амон, и в этом жесте оставалось что-то прежнее, беззаботное. – Хочу посмотреть на Оружие Трех Богов, все-таки я один из немногих, кто видел подобную штуку. Хоть и мало что знаю. Но я вызвал Тота.

Забыв о кофе, Гадес уставился на Амона. Его удивил не факт того, что прибудет бог мудрости и знаний. Его удивило другое – «вызвал».

Часто даже Гадес забывал, что Амон – не просто бог солнца, но и глава своего пантеона. Он казался слишком юным, безбашенным, безответственным… да и сам не любил вспоминать полное имя, Амон-Ра, и на памяти Гадеса, всего пару раз так определенно пользовался положением. Он не попросил Тота приехать. Он вызвал.

– Ты знаешь, почему Сет когда-то хотел убить Осириса? – внезапно спросил Амон.

Гадес кивнул. Он был в курсе давней истории. Сет не любил рассказывать, но и не скрывал: в те времена в Древний Египет приходили чужеземцы и несли своих богов. Осирис опасался захватчиков и придумал смелый план. Он знал, как править. Вот только его миром были трупы – и тогда он захотел всех людей Египта тоже сделать мертвецами, перенести в свое царство.

Земля мертвых, пустынная и защищенная.

Сет был против. Он всегда стремился вперед, к развитию – и сначала делал, а уж потом думал. Осириса было не переубедить, а Сет оказался единственным, кто мог подойти к нему достаточно близко.

Но Оружие Трех Богов не было использовано. Сета поймали, после этого он с Нефтидой покинул Египет.

Гадес не привык осуждать или судить – хотя с первого дня заявил Сету, что тот слишком импульсивен. Сет не привык жалеть и делать выводы – но сразу послал Гадеса в бездну. С этого по сути и началось их знакомство.

– Слышал, – сказал Гадес. – Про Осириса.

– Для Оружия нужны три бога. Ты знаешь, кто помогал Сету?

Гадес не знал. Сет не рассказал, когда его судили, не говорил и Гадесу. Который не спрашивал, считая, что эти тайны принадлежат прошлому и стране, увязшей в нильском иле.

– Это был Тот, – сказал Амон. – И я.

Отставив чашку, Гадес внимательно посмотрел на серьезного Амона. Пить кофе резко расхотелось.

– Меня ужасали планы Осириса. Не только этот… он уже тогда немного терял связь с реальностью. Я не знал, что делать, а Сет предложил решение. Теперь не думаю, что я был прав… но это дела прошлого. Я тогда не очень вникал в Оружие, Сета интересовала практическая сторона. А Тот многое знал.

– Почему же ты позвал его только сейчас?

– Я связался с ним сразу, как стало известно об Оружии. Но Тот заявил, что пока у нас нет на руках кинжала, он не скажет больше того, что и так все знают.

– Можно подумать, каждый второй мечтал убить бога.

Амон улыбнулся, и в этом жесте наконец-то был прежний веселый Амон.

– Ты же знаешь, Гадес, с тех давних времен и истории с Осирисом многое изменилось.

– Благодаря ей в том числе.

– Особенно благодаря ей. Все знают об Оружии Трех Богов. Каждый второй в курсе, как примерно его создать. Чуть-чуть проб и ошибок… это может сделать кто угодно. Но сколько таких историй о великих артефактах? Большая часть из них выдумка. Боги рассказывают друг другу свои сказки, и часть из них и об Оружии Трех Богов.

– Но ты думаешь, Тот может знать больше?

– Нет. Но сейчас у нас есть кинжал, пусть Тот его изучит. Зевс не против.

Гадес снова подвинул к себе кружку. Сцепил на ней руки.

– Выходит, Тот был первым, кто знал об Оружии?

Амон легкомысленно пожал плечами, но видя серьезный взгляд Гадеса, вздохнул:

– Откуда я знаю? Сам у него спроси. И ты же знаешь, как это бывает, Гадес. Есть вещи, которые придумывают люди, есть – которые вообразили боги. А есть знания, которые были всегда. Они родились вместе с нами и изначально были доступны только богам мудрости. Но за тысячи лет их узнали все. Как будто это кому-то помогает!

Фыркнув, Амон допил кофе и с сожалением посмотрел на пустую чашку. Выражение его лица наконец-то успокоило Гадеса, что это прежний Амон. Хотя не спать явно не идет ему на пользу.

Или видеть, как едва не умирает твой друг. Растворяясь в небытие.

Когда-то именно Амон был первым, кто с Гадесом поднял вопрос: что было до них? Как они появились? Вместе с людьми? Или боги – это отдельные существа, которых обожествляли сами люди, потому что те обладали особыми способностями? Или наоборот, люди сами создали богов, чтобы было, кому поклоняться и в кого верить?

Однажды напившись, Амон рассказывал, что его память изначально обрывочна и кусочна, только в какой-то момент он начал осознавать себя собой. «И кто знает, Гадес, как я появился?»

Сам Гадес отлично помнил отца – но эти воспоминания не были приятными.

Тогда был редкий момент, когда Амон пустился в философствования и рассуждения – почти как сейчас. В другое время он не задавался подобными вопросами – или не озвучивал их. Только одно божество любило беседовать о смысле богов – Геката.

Мысли о ней не были приятными.

– Геката помогла стереть память Персефоне.

– Ого! – присвистнул Амон. – Надеюсь, вы ее найдете, а то Геката отлично умеет скрываться в тенях. Лучше всех.

Он прищурился, хитро и насмешливо.

– И когда ты скажешь Софи, что тут замешана ее темная сестрица?

Сделав вид, что его очень интересуют остатки кофе на дне чашки, Гадес предпочел не отвечать. Этот клубок не нравился ему всё больше, и хотелось верить, что Зевс что-нибудь выяснит с Фенриром.

От ответа его спасла Нефтида. Она вошла в шелесте одежд и аромате восточных цветов, небрежно поставила тарелку, полную не тронутой еды, и уселась за стол. Покосившись на нее, Амон направился к плите, чтобы сварить еще кофе.

– Как он? – осторожно спросил Гадес.

Когда он уходил утром, Сет наконец-то просто крепко спал. Нефтида пожала плечами –

задумавшись о чем-то своем.

– Отказывается есть. Но он давно проснулся и вроде бы в порядке.

– Вроде?

– Физически – в полном. Сила Осириса как будто улеглась, хотя сомневаюсь, что избавила от яда. Но в остальном… не знаю. Он сейчас слишком похож на Осириса.

Нефтида подперла голову руками, а Гадес не мог не вспомнить молчаливого и отстраненного Осириса. Его сила хоть и была смертью, но совсем иной, не такой, как у Гадеса. И он всегда не знал, что сказать, когда оказывался наедине с Осирисом – хотя это бывало всего пару раз в жизни.

И тогда Гадес думал, насколько темпераментный Сет отличается от брата.

– Я могу поговорить с ним, – предложил Гадес.

Но Нефтида покачала головой:

– Только не сейчас. Уж поверь, я знаю тот момент, когда Сета лучше не трогать и оставить в одиночестве. Сила Осириса изменила что-то в нем самом. Ему нужно время.

Нефтида наблюдала за Амоном и шипящим на плите кофе, потом снова повернулась к Гадесу:

– В Подземном мире порядок?

– Полный.

– На этот раз тебя не пытались отвлечь. Может, хотели, чтобы ты был на приеме?

Гадес нахмурился. Ему приходила в голову такая мысль: либо кто-то отвлекал Подземным миром от убийств, либо хотел разрушить то царство. Последнее явно пока не выходило, границы Гадес только укрепил.

– Может, это не было случайностью и убить хотели именно тебя.

– Зачем? – вскинул брови Гадес. – Я не глава пантеона.

У Нефтиды не нашлось ответа, а мысленно она явно еще была в комнате с Сетом. Но поставив перед ней чашку с кофе, Амон уселся рядом и заявил:

– Гадес, что станет с Подземным миром, если ты умрешь?

– Вряд ли он исчезнет, есть еще и королева. Но границы падут. Особенно сейчас, когда Персефона не помнит себя.

– Вот и ответ. Ты слишком давно в Подземном мире и не видишь его со стороны. Может, его не хотят уничтожить. Только порвать защиту, открыть границу… если мертвецы вырвутся, кто-то достаточно мощный в силах подчинить их и управлять. Ты не только врата, Гадес. Ты тюремщик.

– Геката управляет тенями, – вставила Нефтида. – И ты говорил, она стерла память Персефоне? И вот, у Подземного мира пока нет полноценной королевы. Как удобно.

Гадес ощутил, что кончики пальцев, всё еще сжимавших кружку, начинают холодеть. Он действительно слишком привык к Подземному миру. К длинному невидимому плащу из душ. К Церберу, который охраняет не только вход в царство мертвых, но и выход из него. К асфоделям, которые нежные звездочки в траве, но и крепкие путы каждого, чей человеческий дух витает над полями.

Гадес так привык, что он подчинил Подземный мир, властвует над ним, что ему даже в голову не приходило – это право можно оспорить.

Он не был уверен, кто из богов способен на такое. Но если их несколько, они могут объединить силы. И Геката… она действительно управляет тенями. Гадес никогда не видел ее мощи, не знал, как это выглядит, но те существа, что нападали на приеме – в них было что-то общее с собаками Сета. Дикие первородные сущности, бывшие гораздо древнее богов – Сет смог покорить тех, кто стал его псами, так почему бы кому-то не покорить и других?

– Займись Фенриром, – сказала Нефтида. – Нам нужны его ответы. Тебя уже достаточно попытались сломить, выбить из колеи… не давай.

Гадес только кивнул. Спросил:

– Софи?..

– Я заглянула к ней, видит сны.

– Да она тоже всю ночь не спала, – проворчал Амон. – И она-то может днем.

Невольно улыбнувшись от старательно трагичных интонаций Амона, Гадес вспомнил, что он действительно не может спать, когда восходит солнце. Или просто не хочет.

– Хорошо, – решил Гадес. – Неф, останься с Сетом и Софи. Амон, поехали.

Гадес не знал, ему удивляться прозорливости Зевса или его наглости. Потому что он решил держать Фенрира в одном из помещений клуба Сета. Закрытый днем, вряд ли он будет работать и сегодня ночью, а боги тут и без того постоянно. Гадес решил даже не спрашивать, каким образом Зевс попал внутрь или успел договориться с Сетом или Нефтидой – с него станется подготовить всё заранее.

Что ж, в этом был смысл – клуб Сета тоже защищен.

Зевс подтвердил, что тени на приеме имели ту же природу, что и псы Сета. Кто-то еще управлял ими, точно не Фенрир, слишком не его сила.

Внимательно Зевс выслушал мысль и о мертвецах Подземного мира.

– Да, – сказал он неожиданно серьезно. – С такой армией кто угодно уничтожит глав пантеонов и всех несогласных. И станет править оставшимися. Если совладает с силой мертвецов, конечно. А нет – выйдет мирный конец света. Еще одна причина тебе быть аккуратным.

Хоть и неохотно, Зевс обещал поговорить об опасности для царств мертвецов с Осирисом. И с куда большим энтузиазмом – с Хель.

– Но ты сам ее увидишь.

Гадес не понимал смысл фразы до того момента, пока не зашел в комнату, где держали Фенрира.

Внутри комната казалась пустой. Совсем небольшая, заставленная стеллажами и ящиками, с продавленным диваном ужасного горчичного цвета. Там и сидел Фенрир, казавшийся сейчас обычным человеком, босиком, в старых джинсах и темной футболке. Только на руках мерцали браслеты – Гадес уже видел такое пару раз, что-то вроде своеобразных наручников. Что ж, на этот раз Зевс предпринял все возможные меры предосторожности.

Фенрир не был один. Рядом устроилась Хель, тоже в джинсах и той же черной водолазке, на которой ее светлые волосы казались невероятно белыми. Хель сидела рядом с братом, положив голову ему на плечо, и выглядела маленькой и хрупкой.

Когда вошел Гадес, они оба подняли головы: звякнули колокольчики то ли в волосах, то ли в серьгах Хель, блеснул настороженный взгляд Фенрира из-под длинной челки.

– Хочешь меня пытать? – глухо спросил Фенрир, и в его голосе перекатывался рык.

Остановившись перед братом с сестрой, Гадес покачал головой:

– Хочу поговорить. Зевс утверждает, что ты молчишь.

– А чего вы ждете?

– Имен сообщников, например. Зачем вы убиваете богов.

Фенрир усмехнулся, Хель только переводила взгляд с брата на Гадеса.

– Я ведь могу и заставить, – вкрадчиво сказал Гадес.

Прищурившись, Фенрир смотрел на него, но явно не желал говорить. Пока Хель не приподнялась и не шепнула что-то ему на ухо. Гадес не мог слышать точно, но ему показалось, она просит рассказать. Отодвинувшись, Хель добавила уже громче:

– Я тоже хочу знать. Позволь нам помочь тебе.

Гадес счел за лучшее помолчать. Он помогать Фенриру не собирался – это его рука с Оружием Трех Богов вчера убила мелких божеств, едва не достала самого Гадеса и не уничтожила Сета по чистой случайности. С чего жалеть или помогать, Гадес искренне не понимал.

Но он видел, как Хель смотрит на брата: она просто не верит, что он мог сделать всё по собственному желанию. Но даже если и так, это не умаляет его вины.

Фенрир вскинул голову. Желтые, совсем не человеческие зрачки.

Мальчик с волчьими глазами.

– А вы не поняли? – он усмехнулся, почти оскалился. – Бальдр был всего лишь тренировкой. Амон должен был стать первым.

– Почему?

– Потому что Гибель богов начинается с того, что я уничтожаю солнце.

Гадес нахмурился: он неплохо знал мифологию разных пантеонов и помнил, что у северян действительно о Рагнарёке возвещает то, что Фенрир проглатывает солнце. Амон, конечно, самый солнечный из всех богов, да еще глава пантеона, которого было легко найти… и тут Гадес понял.

Фенрир рассказал ему всё.

– Гибель богов. Так вот, чего вы хотите.

– Все всегда жаждут власти, – пожал плечами Фенрир. – Я жил среди людей, и мне это нравилось. Но боги не так уж сильно от них отличаются. Они тоже хотят больше влияния.

– И что двигало тобой? Хотел стать цепным псом при новом хозяине мира?

Он не ответил, а Гадес хорошо помнил, что Фенрир никогда не был честолюбивым. Да и мстить если ему и было кому, то только из своего пантеона. Остальные спокойно относились к мальчику-волку, особенно когда он появлялся вместе с Хель. Брат и сестра держались чуть особняком, и Гадес помнил, как Фенрир едва не бросился в драку, когда кто-то начал не очень лестно отзываться о Хель.

– Кто они? – тихо спросил Гадес, позволяя тьме плескаться в голосе. – Кто твои сообщники? Те, кто придумал это. Натравливал тебя на цели.

Вместо ответа Фенрир провел рукой по плечу сидящей рядом Хель, и она вздрогнула. В этом жесте была нежность брата, наконец-то увидевшего сестру.

– Они убьют не только меня, если я расскажу. Найдут способ. А мне пока есть что терять.

В голосе Фенрира снег скрипел под мощными лапами, а запах ельника смешивался с бесконечной усталостью матерого волка, который знал, что у него больше нет сил охотиться.

Хель рядом вскинулась:

– Я могу о себе позаботиться! Пожалуйста, Ри, расскажи всё.

Но Гадес знал, что Фенрир не скажет. Видел это в его поникших плечах, в склоненной голове, хотя не мог разглядеть лица, скрытого волосами. Фенрир никогда не был стратегом или тактиком, но всегда оставался мощью – той мощью, которая способна начать Гибель богов.

И теперь Гадес не сомневался: Фенриру мало что известно – да и не хотел ничего знать. Теперь его отдали богам, враги просто бросили кость с волчьим оскалом.

– Кто вчера был целью? – спросил Гадес. – Кого приказали убить?

– Всех, кого достану. Особенно глав пантеонов, Зевса и Амона. И тебя.

Теперь Фенрира выкинули как ненужный хлам, а он смирился. Сдался. Внутри Гадеса невольно поднималась ярость: да как может этот мальчишка? Он убивал богов, но не раскаивается в этом. Какими были последние слова Нуаду, когда Фенрир провернул внутри его тела кинжал? Что мелькало во взгляде богов-лекарей, которые даже защититься толком не могли со своей мирной силой? О чем думал Фенрир вчера, когда направлял Оружие на самого Гадеса? Или тогда, у клуба, где он ранил Сета… пострадали парни из группы.

Могла пострадать Персефона.

– Тебя посадили на поводок, – холодно сказал Гадес, – а ты даже не попытался его перегрызть.

– Может, это была цепь?

– Но ты этого даже не узнал.

Развернувшись, Гадес вышел из комнаты. Он знал, что его глухая темная ярость сейчас опадает вокруг сгустками мрака, ощущением разверстой могилы. Но ему было плевать. Если бы Фенрир выяснил больше о врагах, если бы рассказал сейчас, если бы предупредил раньше… если бы.

Но матерый волк, чьих сил больше не хватает на охоту, готовился просто лечь и умереть. Или слишком маленький волчонок, оставшийся без матери и так и не научившийся охотиться?

Уже в дверях Гадеса догнала Хель, развернула к себе лицом и без страха заглянула в глаза:

– Гадес, многие боги хотят казнить Фенрира. Все кельты выступают за это. Зевс колеблется.

– Он убийца, Хель.

– Он мой брат! Он не хотел ничего плохого!

– Случайно богов убивал?

– Его заставили.

– Он начал Гибель богов. Он выступал с теми, кто хочет уничтожить нас, подчинить себе. Однажды ему бы приказали убить тебя.

– Он бы не причинил мне вреда!

Гадес не был в этом так уверен. Но о царстве мертвых он еще успеет поговорить с Хель. Наедине. Или оставит это Зевсу, может, у того выйдет лучше. Он даже наверняка сможет посочувствовать Фенриру – вряд ли искренне, но достаточно убедительно.

– Гадес! Помоги ему. Помоги моему брату. Тебя послушают.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю