355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мари Князева » Лучший друг » Текст книги (страница 1)
Лучший друг
  • Текст добавлен: 29 марта 2022, 06:01

Текст книги "Лучший друг"


Автор книги: Мари Князева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Мари Князева
Лучший друг

Глава 1. Летнее утро

Рада открыла входную дверь и полной грудью вдохнула свежий утренний воздух, щурясь от яркой голубизны безоблачного неба. Выскочила босиком на крыльцо и сбежала по гладким деревянным ступеням прямо на покрытую росой молодую травку. Холодно! Но приятно: скоро солнце раскочегарится, и станет жарко, а пока можно насладиться утренней прохладой… Рада пробежала десять метров и, остановившись у колодца, спустила туда ведро. Раскрутила ворот, услышала плеск, закрутила обратно. Не без труда вытащила ведро, наполовину полное воды, и уже когда подняла его вверх и опрокинула, увидела соседа. И что, собственно, такого? Подумаешь, человек обливается водой по утрам… Но Раде стало не по себе от этого взгляда, словно ее застали за переодеванием или еще чем-то подобным.

– Привет, – неловко поздоровался с ней Илья, когда она стояла на деревянном помосте уже вся мокрая с головы до ног.

– Здорово, – буркнула Рада и поспешно убежала домой.

– Радушка, доброе утро! – поцеловала ее в макушку мама, которая уже орудовала на кухне. – Как ты рано сегодня!

– Я решила вставать в шесть утра и закаляться, – очень серьезным тоном заявила Рада, вытирая волосы большим махровым полотенцем. – Когда же и начинать, если не летом?

– Ты права! Самое лучшее время.

– А где папа?

– На работе уже.

– Ну вот… – расстроилась Рада. – Я-то надеялась, что застану его.

– Он в пять встает. Ты же знаешь, как он любит раннее утро. Говорит, что до 10 часов надо успевать сделать половину дневной работы.

– Но ведь он торчит там до семи!

Мама пожала плечами – похоже, длительное отсутствие мужа не слишком ее расстраивало.

– Что ты будешь сегодня делать? – поинтересовалась она.

– Клумбу надо прополоть, а еще я хотела закончить тот пейзаж с рекой…

Рада переоделась в своей комнате, вернулась на кухню и присела за стол. Ей, вообще-то, нравилось сидеть вот так с мамой вдвоем и болтать о чем-нибудь. Мама очень интересный человек – музыкант и певица, к тому же начитанная. Удивительно, как это они с папой семнадцать лет назад взяли и бросили все и переехали сюда, на Алтай, с тремя детьми? Мама еще и беременна была ею, Радой.

– Мам, а ты не жалеешь, что переехала из столицы в такую глухомань?

– Нисколечко, – она посмотрела дочери в лицо, и глаза ее сияли улыбкой. Такие большие и красивые голубые глаза, вот бы Раде такие! – Поначалу скучала по Москве, а потом привыкла и… мне здесь нравится, никуда не хочу.

– А почему вы выбрали именно Алтай?

– Это очень особенное место. Экологически чистое, уединенное и… мистическое.

– Какие суеверия! – фыркнула Рада. – Мы же не первобытные люди, чтобы верить, будто в горах живут духи…

Мама хотела что-то возразить, но тут в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Рада и поймала осуждающий мамин взгляд: "могла бы и открыть!"

В дверь протиснулся Илья. Створку он распахнул настежь, но все равно по привычке входил бочком и пригнув голову. Его внушительные габариты всегда изумляли маленькую и худенькую Раду. Настоящий Илья Муромец! По правде говоря, именно так она и представляла себе легендарного русского богатыря: высокий, косая сажень в плечах, коротко остриженные светло-русые волосы и вот такое круглое, простонародное и доброе лицо, как у соседа.

– Доброе утро! – пробасил он, обращаясь к женщинам. Помялся немного и добавил: – Рада, это тебе, – и протянул ей маленький кустик земляники. – Сейчас на склоне нашел… – он старался говорить небрежно, но при этом прятал глаза.

– Спасибо! – обрадовалась она, схватила подарок и сразу стала откусывать крохотные красные ягодки.

– Проходи, Илюша, попей с нами чаю! – пригласила его мама, но он, как обычно, стал протестовать:

– Нет-нет, спасибо, я уже поел! Я за Славой зашел… он еще не проснулся?

Мама пожала плечами:

– Не видала его. А ты сходи, сам посмотри.

Илья протопал своей медвежьей поступью в коридор, проводив Раду взглядом, но она не обратила на это совершенно никакого внимания.

– Какой хороший мальчик! – вздохнула мама.

– Ничего себе, мальчик, – пробубнила Рада ртом, полным овсяной каши. – Я бы скорее сказала, дядя.

Мама снисходительно рассмеялась:

– В семнадцать лет, наверное, любой представитель сильного пола старше двадцати кажется дядей! Но поверь мне, взрослые люди среди мужчин до 30 встречаются очень редко. Поэтому парень в 21 – это еще настоящий мальчик. Просто он выглядит внушительно… – она все еще с улыбкой, внимательно смотрела на дочь, которая явно не придала значения этой пространной речи.

Илья вышел вместе со Славой, который без конца зевал, потягивался и тер заспанное лицо.

– Опять в компьютер играл допоздна! – воскликнула мама.

– Он, между прочим, тоже! – показав на Илью пальцем, заметил Слава.

– А по нему и не скажешь! – улыбнулась мама, ставя на стол две дымящиеся кружки с травяным чаем.

– Я же давно говорил, что это не человек, а машина! – весело откликнулся Слава, плеснув на лицо холодной воды из крана.

Вытершись, он подошел к столу и принялся шутливо бороться с Ильей, усаживая его на стул. Тот отчаянно сопротивлялся, но чувствовал себя явно неловко в чужом доме, да к тому же, наверное, боялся что-нибудь уронить со стола, и в конце концов, ему пришлось опуститься на стул рядом с Радой.

– Так-то лучше! – с улыбкой воскликнула мама и пододвинула к Илье медовницу.

Рада повернулась к нему и весело прощебетала:

– Спасибо за землянику! Она была очень вкусная.

– На здоровье, – пробормотал Илья, не поднимая на нее глаз.

Мама умиленно наблюдала за ними.

– Чего ты улыбаешься? – поинтересовался у нее Слава, уплетая кашу.

– Вы как птенцы… такие смешные!

– Ну вот еще! – буркнула Рада, вставая из-за стола. – Мы уже большие! – она поцеловала родительницу в щеку и, бросив на ходу: – Спасибо, очень вкусно! – убежала к себе.

Глава 2. Мальчишки такие мальчишки

Лето выдалось чудесное, как на заказ: через год Раде будет не до погоды – экзамены в школе, потом поступление в ВУЗ… поэтому хотелось понаслаждаться напоследок. Она и загорала, и обливалась по утрам, и даже ходила с подружкой Аней на запруду. Вода там была все равно ледяная, но они и не купались – просто обтирались иногда, если становилось слишком уж жарко. Рада покрылась ровным коричневато-золотистым загаром, а Аня без конца ходила розовой, как поросеночек, потом кожа у нее облазила и снова открывала солнцу новый белоснежный слой. В конце концов, родители ее возмутились таким пренебрежительным отношением к своему здоровью и запретили загорать. Приходилось прятаться в теньке и даже в самую жару ходить в одежде с длинным рукавом. Как-то девчонки сидели на веранде и занимались своим любимым делом – Рада рисовала пейзаж, а Аня читала ей вслух любовный роман:

– "… Он честно старался загладить свою резкость, снимая губами слезы с мокрых щек, и сам не заметил, как принялся целовать ее. Сабрина, естественно, и не подумала возражать. Да и можно ли было противиться поцелуям Дункана, пусть и подаренным из сочувствия, дружбы или…"

– Или..? – Рада посмотрела на внезапно замолчавшую подругу, но вместо чтения та с придыханием вымолвила:

– Твой брат пришел!

Рада оглянулась и увидела, как Слава закатывает в калитку целую тачку больших булыжников. Его тощая фигурка скрючилась под этой тяжестью. Следом за ним на двор вбежал Илья, закрыл калитку и подхватил тачку у товарища.

– И что? – пренебрежительно спросила Рада у Ани.

– Ну… – смутилась та. – Неприлично как-то…

– Да ну, брось… – беспечно махнула рукой Рада. – Девятнадцать лет человеку, как-нибудь переживет шок…

– Да, – мечтательно вздохнула Аня, не спуская глаз с ее брата. – Девятнадцать… он такой взрослый уже…

– Я тебя умоляю! – бесцеремонно громким голосом воскликнула Рада. – Дите дитем! Вот опять подачу документов в институт протормозил. Бездельник!

Слава оглянулся на ее голос и приветливо помахал рукой Ане, а сестре показал язык.

– Привет, Илья! – крикнула Рада, нарочито проигнорировав хулиганские ужимки брата.

– Привет, – басом откликнулся он и сунул руку в карман, словно хотел что-то достать, но потом передумал и пошел за товарищем в сарай.

– Чего это они задумали… – пробормотала Рада, положила кисть и направилась вслед за молодыми людьми. Аня вприпрыжку побежала за ней.

– Мы дорожку в саду будем делать, – нехотя ответил ей Слава, – как мама всегда хотела.

– Вам заняться, что ли, нечем? – удивилась Рада. На самом деле, ей нравилась эта идея, просто она казалась себе важнее и старше, когда критиковала брата.

– Молчи, женщина, и держи лопаты! – сказал Слава, и Раде пришлось подчиниться.

Он выдал всем присутствующим какие-нибудь инструменты: тяпки, кирку и даже лом, и они дружно вынесли это все на двор. Пока Слава на минутку вернулся в сарай, а Аня увязалась за ним, Илья снова сунул руку в карман и извлек оттуда новый кустик земляники.

– На вот, – протянул его Раде.

– О! – обрадовалась она. – Спасибо! Как мило с твоей стороны…

Широкое и симпатичное лицо богатыря покрылось густым румянцем.

– Когда камни искали сегодня, увидел случайно, ну и вспомнил, что тебе нравится…

– Ты настоящий друг! – похлопала его по плечу Рада, доедая последние ягодки. – Ой, хочешь попробовать?

– Нет, – он мотнул головой. – Я землянику не очень люблю…

Тут из сарая вышли Слава и по-щенячьи смотрящая на него Аня, и все взялись за работу. Копать у Рады не получалось: дорожка была так плотно притоптана, что воткнуть в нее лопату было практически невозможно, правда, у парней это получалось довольно ловко… Тогда Рада попыталась таскать камни, но и тут ее ждала неудача: булыжники оказались неподъемными. Она схватилась за один, попробовала другой и третий – безуспешно, а потом ее своей медвежьей лапой аккуратно подвинул от тачки Илья и схватил сразу два. Раде осталось только изумленно смотреть ему вслед.

За этот день они замостили аж целый погонный метр дорожки, и когда родители часа в четыре вернулись домой из Верхнего Уймона, мама пришла в неописуемый восторг:

– Мальчики! Зайчики вы мои, птенчики… – она, кажется, даже прослезилась.

Рада закатила глаза, придерживаясь своего здорового скептицизма: эти уложенные десять камушков вовсе не гарантируют, что дорожка будет когда-нибудь закончена.

– А теперь все в дом на чай с пирогом! – безапелляционно заявила мама.

– Мне домой надо, – как всегда, попятился Илья. – У меня скотина не кормлена…

Рада схватила его за медвежью лапу и потянула к крыльцу:

– Вот еще! Ты больше всех работал! Надо хотя бы поесть!

– Да я не голоден! – смешался он, глядя на ее руку так, будто его прижигают каленым железом, но ни на сантиметр не сдвинулся с места.

Раде пришлось его отпустить.

– Что такое с твоим другом? – спросила она у брата.

Он пожал плечами:

– Стесняется.

– Чего? Кого? Вы с ним сто пятьдесят лет дружите, сколько можно стесняться?

– Да откуда я знаю? Может, он сегодня носки рваные надел – вот и не хочет обувь снимать.

Рада вспомнила бедный рабочий наряд Ильи, и ей стало неловко и обидно за этого искреннего и бескорыстного парня. И за что ему такие предки достались? Вот Кирилл Фомин из их класса – ни во что людей не ставит, а у него даже айфон есть. А Илюха все хозяйство на себе тянет почти в одиночку, да еще Славке этому глупому помогает во всех его дурацких затеях, и даже о ней – Раде – помнить умудряется. Таскает ей эту землянику, будь она неладна… И ходит сосед в таком всем старом да рваном, что остается только диву даваться, как на нем эти трехсотлетние кеды не разваливаются. А все почему? Потому что родители пьют, все деньги на водку спускают – как только они все еще с голоду не померли? Очень просто: Илья картошку сажает, кур кормит, козу сам доит, овец пасет, а шерсть продает – совсем-то без денег никак не обойдешься. Радино справедливое сердце обливалось кровью при виде такой несправедливости.

– Ты уж, пожалуйста, поговори с ним, – наказала она Славе, – нечего стесняться, он нам как родной человек. То же самое, что ты.

– Да говорил я ему, – махнул рукой Слава. – Как об стенку горох. Раньше, вроде, ходил и ничего, а в последнее время никакого сладу с ним нет. Гордый стал.

– Думаешь, в гордости дело? – улыбнулась мама.

– А в чем?

Но она не стала отвечать.

Где-то через неделю Слава с отцом собрались искупаться в Катуни – ну и Илья, конечно, с ними. Вообще-то, мальчишки бегали туда день-через-день, а вот у папы реже получалось выбираться из-за работы: он как раз подрядился на новый объект, и вкалывать приходилось от зари до зари, но отец никогда не жаловался – лишь бы платили по-человечески. Рада уже несколько дней скучала одна из-за того, что Аня приболела (это же надо, летом простудиться!) и потому увязалась с мужчинами. Она еще не решила, будет ли окунаться, но купальник, на всякий случай, надела.

На реке было полно народу, все-таки сибиряки – закаленные люди! Изумрудно-голубая мутная вода обжигала пальцы ледяным холодом. Рада сразу решила, что купаться не будет, сняла сарафан и просто присела на камни, чтобы погреться на солнышке. Илья молча посмотрел на нее каким-то умоляющим взглядом, стащил футболку и побежал к реке вслед за Славой и его отцом. Искупались они очень быстро, выбежали на берег, мальчишки улеглись прямо на разогретые камни, а папа принялся за свою любимую гимнастику. Рада наблюдала за ним с улыбкой. Ему никак нельзя было дать 54: худой, жилистый, поджарый и загорелый, что твой арап – летом он всегда работал на своей стройке без майки. Темные с легкой проседью волосы почти все на месте и ни граммулечки лишнего веса, даже на животе, хотя все его знакомые и друзья сверстники давно ходили, как беременные, кто на большем, кто на меньшем сроке. А папа не сдавал позиций. Как и десять лет назад, вставал самый первый, обливался водой из колодца (это Рада у него подсмотрела), выпивал литр воды и шел на работу, прихватив с собой в мешке всякой нехитрой снеди: бутерброды из бездрожжевого хлеба с домашним сыром, морковка, огурцы, яблоки. Коллеги втайне посмеивались над ним за его травоядность, но и завидовали трудоспособности: он легко выполнял две дневных нормы молодого парня по выкладке блоков или кирпича, очень быстро и ловко клал плитку и стелил крышу. Рада гордилась своим отцом, и все, чего ей не хватало – это побольше времени проводить с ним рядом.

Молодым людям, особенно таким энергичным, как ее брат, конечно, трудно долго лежать неподвижно, поэтому Слава скоро вскочил с камней и потащил Илью к компании закомых парней, которые дурачились в воде у самого берега. Раде было почти не слышно, да и не особенно интересно, о чем они разговаривают, но через короткое время там развернулась какая-то жаркая баталия, которая привлекла ее внимание. Она заметила, что Илья бросает на нее обеспокоенные взгляды и басит что-то недовольно, а Слава как будто его успокаивает. Раде стало тревожно, она поднялась и направилась туда, чтобы получше расслышать.

– Да ты просто сдрейфил! – тараторил какой-то плюгавый и неприятный на вид мальчишка, обращаясь к Илье. – Только хвастаться и умеешь!

Илья увидел, что Рада совсем близко, оттолкнул цеплявшегося за него Славу и уверенным шагом направился к реке.

– Илюха, стой! – заорал тот, хватая друга за руки, но парень лишь отмахивался и уворачивался.

Тут подскочил папа.

– Бать, он на тот берег собрался! – срывающимся голосом сообщил Слава.

– Что?! – у Рады даже дыхание перехватило. Этот безумец решил переплыть Катунь!

– Илья Михалыч! – зычным голосом позвал его отец. – А ну-к, вернись!

Илья оглянулся – он был очень вежливым и не мог проигнорировать просьбу старшего, но в глазах его горела непреклонная решимость.

– Я тебе запрещаю! – строго сказал папа.

Из толпы провокаторов донеслись глупые смешки. Илья метнул отчаянный взгляд на Раду, а потом развернулся обратно к реке, быстро зашел по колено и бросился в воду, разметав вокруг целый дождь брызг. Рада прикусила губу и заломила руки:

– Папа, папочка, сделай что-нибудь! – взмолилась она. – Он же погибнет!

Качнув головой, отец ринулся следом за безумцем, чья голова мелькала среди мутно-изумрудных волн уже довольно далеко от берега. Сердце Рады бухало так, что сотрясалось все ее тело. На пляже установилась гробовая тишина, все напряженно смотрели на то, как мощный ледяной поток сносит потемневшую мокрую голову Ильи все дальше по течению. Папа поспешно зашел по пояс в воду, но потом не без труда вернулся обратно.

– Прости, родная, я не потяну, – тяжело отдуваясь, сказал он. – Меня просто унесет, я не смогу ему помочь…

Рада закрыла глаза, опустилась на колени и принялась молиться всем богам на свете, чтобы они спасли эту бедовую душу.

Несколько раз вода полностью скрывала голову Ильи, и Рада готова была разреветься от бессильной ярости и обиды, но он снова появлялся и поселял в ее душе безумную надежду: а вдруг все же доплывет! Он же Муромец! Папа вызвал по телефону спасателей, а Слава крикнул:

– Смотри, он уже там! – и побежал к мосту.

Рада прыжком вскочила на ноги и приложила руку к глазам козырьком – Илья миновал середину реки! Он еще не выплыл, но отмель была уже не так далеко! Рада побежала следом за братом и вскоре их босые пятки громко застучали по деревянному настилу, тряся и раскачивая навесной мостик. Еще немного – и она увидела, как Илья без сил упал на камни там, где вода уже не могла поглотить его с головой. Мгновение – и они со Славой, пробежав несколько метров по жидкому льду, не замечая холода, стали поднимать богатыря и тащить его на берег. Он был невообразимо тяжелым, но когда они привели его в вертикальное положение, то сразу оперся на ноги и пошел сам. На берегу он сел на березовый пень, стараясь отдышаться.

– Дурак! – обругала его Рада. – У меня из-за тебя чуть сердце не лопнуло!

Она неловко топнула ногой по камню, со злости ушибив пятку, и прихрамывая побрела прочь.

Рада еще долго злилась на Илью за его глупое мальчишество и даже не здоровалась нарочно, когда они встречались во дворе или виделись через ограду. Он очень печально опускал глаза, но это не трогало Раду: она была уверена, что надо его как следует наказать за опрометчивый поступок, чтобы впредь неповадно было, а потом она простит его без всяких извинений и будет любить так же сильно, как и прежде. Как Славу.

Глава 3. В Москву!

Но события развивались таким образом, что скоро она позабыла все свои огорчения по поводу глупых мужских амбиций. В Москве у нее умерла бабушка, папина мама. Нужно было ехать в столицу вступать в права наследства.

– Ну что, Радка, хочешь поехать со мной в Москву? – спросил ее папа, хитро прищурившись.

Ей показалось, что у нее внутри взорвалась атомная бомба. В Москву… Они с родителями выбирались в Барнаул не чаще двух раз в год, а в Новосибирск, где жил ее самый старший брат Глеб с семьей – и того реже. А тут – столица! Сердце сладко замирало при звуках слов "Красная площадь", "Новый Арбат", "Третьяковская галерея", "Музей искусств имени Пушкина" и многих-многих других. Ах, как удачно, что она закончила только десятый класс и ей не нужно бегать по Барнаулу с кучей бумажек и она может поехать с папой в Москву! Это звучало так прекрасно, что казалось, большего счастья не бывает на свете. А потом мама заявила, что тоже хочет навестить родственников и повидать любимые места – и счастья стало еще чуть-чуть больше. В силу юности и беспечности, Рада не слишком огорчалась по поводу смерти бабушки, которую никогда не видела.

– А где мы будем жить? – беспокоилась она.

– Помнишь Федотовых? – отвечала мама. – Они приезжали к нам несколько лет назад…

Рада смутно помнила маминых друзей, которые почти все время визита провели в горах – на Мультинских, Башталинских, в Тюнгуре и прочих туристических местах. У них была дочка Лада – почти ровесница Рады и довольно занятная особа.

– Они приютят нас на пару недель, – продолжала мама, – у них большая квартира в Москве, и они выделят нам целую комнату.

– Только я за бортом, – вздохнул Слава, но по его лицу было понятно, что он на самом деле не в обиде. Кому-то надо было приглядывать за хозяйством, музеи и театры его не привлекали, а повеселиться он прекрасно мог и здесь, оставшись дома совсем один на несколько недель.

Ехать нужно было срочно, и хороших билетов в поезд уже было не достать, так что пришлось путешествовать в разных вагонах, на боковых полках у туалета, но это Раду совершенно не огорчало: она была слишком занята сладкими грезами о столичной жизни, чтобы обращать внимание на мелкие неудобства.

Приняли их Федотовы очень душевно, выделили прекрасную просторную комнату. Родители поселились на диване, а Раде предоставили очень удобную раскладушку. Лада не слишком одобрила ее провинциальный гардероб и ссудила ей пару своих платьев на время. Платья были просто очаровательные – Рада никогда таких раньше не видела. Одно совсем без рукавов, облегающее, розовое, полностью покрытое кружевами, а другое – белое в цветочек, просторное и летящее – такое легкое, что казалось, на ней совсем ничего не надето.

Отец сразу занялся делами, а Рада с мамой пошли осматривать достопримечательности. Они начали с Воробьевых гор, потом посетили несколько музеев изобразительного искусства, затем пришла очередь парков и Ботанического сада, и наконец – Кремля. А в пятницу Лада повела Раду на квартирник к своим друзьям. Это было необыкновенное мероприятие. Начать с того, что все молодые люди и девушки были одеты необычно и очень живописно. Каждый был неповторим и каждый прекрасен по-своему. Вот Лина в восхитительной хиппи-юбке из сэконд-хэнда, которая не была бы так концептуальна, если бы раньше не красовалась на какой-нибудь другой европейской девушке. А вот Демьян в белой майке с мандалой и желтых штанах с мотней – от его бороды веет вековой мудростью и индийскими благовониями. А вот худенькая Мелисса в огромном широком платье с маленькими белыми пуговками, будто бы снятом с гигантского игрушечного кролика – выглядит очень сказочно, по-зазеркальски… Все они приветливые и ласковые, словно знают Раду много лет.

Лина подробно расспрашивала и внимательно слушала ее о жизни на Алтае. Это продолжалось так долго, что Рада даже утомилась и пошла поискать себе уединенный уголок, чтобы немного помолчать, но вместо этого нашла Его. Она сразу поняла, что это он – Тот Самый. Он сидел на подоконнике, курил вейп и печально смотрел в окно. Он был так эпически красив (не внешне, а внутренне, конечно – это читалось во всех его чертах), что даже вредная привычка и легкая небрежность в одежде только усиливали общее впечатление его непередаваемой идеальности. Когда Рада подошла к Нему, Он посмотрел на нее таким взглядом, будто увидел колышущуюся занавеску или еще какой-нибудь неодушевленный, но движущийся предмет.

В его позе, в его глазах, даже в его рваных джинсах – во всем облике была такая невыразимая вселенская печаль, что у Рады сжалось сердце. Кажется, она прямо здесь и сейчас готова была отдать жизнь за одну улыбку этого незнакомого молодого человека, которого окружало облако сладкого ароматного дыма.

– Простите, – тихо сказала Рада. – Я не хотела вам мешать… просто искала место для уединения…

На лице юноши мелькнуло удивление, словно колышущаяся занавеска заговорила с ним человеческим голосом, а потом он затянулся, усмехнулся, выпустив струйку дыма, и сказал проникновенным голосом, который переворачивал все внутри Рады:

– Вы выбрали для этого неудачный город.

Ее очень воодушевил тот факт, что парень заговорил с ней, и она сказала уже намного громче и веселее:

– Да, я это заметила! Никогда не видела столько людей, как тут! Я, вообще, в городах редко бываю, а столица совсем поразила мое провинциальное воображение…

– А откуда ты? – удивился парень.

– С Алтая, Усть-Коксинский район, на границе с Казахстаном.

– Ого! – глаза его расширились, будто ему и вправду было интересно. – И как там живется? Суровая, наверное, природа?

Рада пожала плечами:

– Мы привыкли. Зимой, конечно, подмораживает, но в целом жить можно.

– Я давно мечтал туда съездить! – сказал парень, выключая вейп. – Там у вас такая красота…

– К этому тоже привыкаешь, – улыбнулась Рада.

– Руслан, – протянул ей руку молодой человек.

– Радомила, – с удовольствием пожала ее она. – Но лучше просто Рада.

– Какое замечательное имя! – восхитился Руслан. – Наверно, оно очень помогает тебе трудных жизненных ситуациях…

– Я пока в такие не попадала…

– Повезло тебе!

Раде снова пришлось рассказывать про Алтай: про чистые реки и снежные горы, про мясное коневодство и мохнатых коров, про резкие суточные колебания температуры и то, как мороз выдавливает лед из земли, про заготовку дров и цены на продукты, и так далее и тому подобное… Рада старалась подбирать другие слова и выражения, чтобы не натереть мозоли во рту, зато этот удивительный красивый парень слушал ее очень внимательно и даже иногда улыбался. Сердце ее было похищено и сразу же почти наверняка разбито: вряд ли она способна серьезно увлечь такого взрослого и интересного москвича.

Сам он представлял собой средоточие всего, что только может быть привлекательного в мужчине: Руслан много читал и знал всяких умных вещей о жизни. Он постоянно занимался йогой, а еще увлекался каким-то интересным массажем на воде – Рада так и не поняла до конца, как это выглядит.

Потом Руслан узнал, что Рада уже побывала на Воробьевых горах, и пообещал показать ей не такую избитую панораму. Они очень много всего успели обсудить за этот вечер и еще больше осталось. Раде казалось, что этот парень – айсберг, показывающий всем только свою вершину, что за грустным фасадом – целый мир или вселенная таких сокровищ, которые она даже не способна объять своим семнадцатилетним умом. Она, кстати, сказала Руслану, что ей восемнадцать: уж очень ей хотелось казаться постарше, позначительнее – поближе к его недосягаемой высоте. Он взял у нее номер телефона и пообещал позвонить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю