Текст книги "Невеста в долг (СИ)"

Автор книги: Марго Лаванда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 27

Глава 27

Свадебное путешествие! Это звучало так восхитительно! Только я и Карим. Всё время вместе. Тревожно, и в то же время – что может быть прекраснее?

Это был удивительный сюрприз для меня. Я никогда нигде не бывала, кроме нашего поселка. Карим позаботился обо всем. Оказалось, у меня уже сделан загранпаспорт. Мне оставалось лишь сложить наряды в изысканный кремовый чемодан и сесть в такси, которое отвезло нас в аэропорт.

Увы, ночной перелет меня вымотал, я очень плохо себя почувствовала. Не могла есть. Как только добрались до дома в Стамбуле, сразу упала в постель.

– Не знал, что ты так плохо переносишь самолеты, – Карим смотрел на меня с сочувствием и заботой.

– Я тоже не знала, – вздыхаю, чувствуя себя при этом ужасной лгуньей.

Потому что уже вторую неделю у меня задержка. Я стараюсь не думать об этом, гоню от себя эти мысли. Беременность сейчас меня пугает. Я не уверена в Кариме. Я надеюсь, что наши чувства окрепнут. Что начальный этап наших отношений, жуткий договор, останутся в прошлом. Но как же я боюсь ошибиться! Оказаться в кошмаре, где у меня отбирают новорожденное дитя. Эти страхи реализуются в ночных кошмарах всё чаще.

Что, если Карим заметит, что у меня нет месячных? Рано или поздно так и случится, ведь каждую ночь мы занимаемся любовью. Он очень внимателен к деталям. Эти страхи разрывают меня.

Но постепенно самочувствие налаживается. Я забываю о страхах, наслаждаюсь нашим уединением, близостью.

Стамбул меня покорил. Мы остановились в красивом старинном особняке на берегу Босфора. Невозможно устать наслаждаться красотой этих мест. Мы много гуляли по набережной, дыша свежим морским воздухом. Потом грелись в кафешках, заказывали национальные блюда турецкой кухни.

Оказалось, что этот особняк принадлежит Кариму, он приобрел его в прошлом году у своего друга, который решил уехать в Таиланд. За домом ухаживала пожилая пара, муж и жена. Очень милые и гостеприимные. Общаться было непросто, английский они знали на минимальном уровне. Я даже начала изучать турецкий.

В свои права вступала весна, воздух был насыщен такими яркими нотами, солнце уже припекало заметно, что невозможно было не наслаждаться всем этим. Я влюбилась в Стамбул. В его мощь, разнообразие и колорит.

Каждый день, когда я выходила на балкон, изучая пейзажи залива, хотелось расплакаться от восторга. Я даже сделала несколько акварельных набросков, купив необходимые вещи в магазинчике для художников неподалеку.

Конечно, у меня и близко не было таланта моего брата, но все же рисунки вышли очень неплохими. Кариму тоже очень понравились, и он предложил подарить их Нурие и Гарифе.

– Они точно оценят такой жест, – сказал муж уверенно.

Муж. Сложно и бесконечно сладко было привыкать к этому слову в отношении Карима.

Он проводил со мной много времени, постоянно мы ездили на экскурсии, достопримечательности, но и работу, конечно, не забывал. Всё равно случались деловые встречи, ужины. Я смирилась, что поделать, для него это очень важно, интересно.

Вот и сегодня я проснулась в одиночестве, позавтракала вкусной турецкой выпечкой. Прогулялась, купила себе чашку горячего капучино.

Карим уже вернулся со встречи.

– Я соскучилась, – бросилась в его объятия.

– Больше никаких дел. Только ты, – зарылся носом в мои волосы.

– Но нам все равно придется скоро вернуться? – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Да. Боюсь, нам осталась неделя. Но мы еще приедем сюда.

– Место изумительное. Я бы жила здесь всегда.

– И не скучала по родственникам?

Вздыхаю. С братом мы отдалились. Нурия рассказала, что звонила ему, чтобы пригласить на праздничный ужин в честь свадьбы, но Артём холодно отказался. Не захотел. Он так и не принял нас с Каримом как пару.

Отец тогда все еще был в клинике. Сейчас он уже вышел, но меня не хочет видеть и даже слышать. Винит в том, через что пришлось ему пройти. Это очень больно, ведь я думала только о его здоровье и благополучии. Сейчас отец совсем иначе выглядит, самочувствие пришло в норму. По крайней мере насколько это возможно.

В последний наш разговор он просил денег, даже, скорее, требовал. Говорил, что, раз я выхожу замуж за богача, теперь должна его содержать. Я, конечно, послала ему небольшую сумму. Но было больно, что он не интересуется моей жизнью. Ему интересны только деньги.

Вот и пришел момент возвращения в родной город. Тетушки примчались нас встречать в аэропорт, сразу повезли в особняк, хотя я снова тяжело перенесла дорогу и чувствовала себя ужасно. Отказываться было неловко. Старалась не показывать свое состояние. Сначала куплю тест, сдам анализы. Нужно убедиться в том, что я правильно оценила симптомы. Потом скажу Кариму. Он должен узнать первым.

Эта тема так тревожна для меня. Мы ни разу не говорили о детях. Пока страсть выходит на первый план. Но как же хочется верить, что для Карима наш брак не пустой звук. Не только выгодный проект.

– Останьтесь на несколько дней, – уговаривает Нурия. – Мы так соскучились! Расскажете нам про Стамбул!

– Вы сами туда можете съездить, – говорит Карим. – Софья в восторге от дома. Он великолепен. Моя самая удачная покупка.

– Ох, мы слишком стары, чтобы летать на самолетах, – ворчит Нурия.

– За себя говори, – кривится Гарифа.

Вечером традиционно пришли соседи. Диляра и Надим теперь относились ко мне куда более дружелюбно, но Альфия продолжала держать дистанцию. При этом пожирала Карима такими взглядами, которые мне совсем не нравились.

Будь я, наверное, более решительной, то сразу пресекла бы подобное. Прямо объяснила бы, чтобы не смотрела так на моего мужа. Но это не мой дом, а тетушек. Конфликтовать не хотелось. Я держалась, высказывала только Кариму, а он посмеивался.

– А ты, оказывается, ревнивая, – поддевал меня.

Меня это злило ужасно, затрагивало гордость.

Неделя за другой проходили в особняке. Мы редко бывали в квартире. Карим погрузился в работу, проект с Пётром Вениаминовичем отнимал уйму времени и требовал массу усилий и нервов. Видно было, что оба захвачены общей идеей, постоянно были на связи. Поэтому, Карим предложил нам какое-то время пожить в особняке, чтобы я не скучала одна в квартире.

Рано утром он уезжал в свой офис и пропадал там допоздна. Он с удовольствием делился со мной тем, как проходит процесс строительства, мне было очень интересно его слушать. Но постепенно начались проблемы, местные власти вставляли палки в колеса. Карим мрачнел, делился все меньше. Я переживала за мужа. Не решалась в такие сложные дни отвлечь его разговором о своей беременности. Хотелось выбрать идеальный момент.

Все надеялась, что со временем мы станем ближе, что разговор пройдет проще. Наводила красоту и уют в квартире, в которой мне было все же комфортнее, чем у тетушек. Слишком уж часто заглядывали в гости их соседи Шакиировы. Их вопросы, внимательные изучающие взгляды раздражали меня.

Приезжая с работы, Карим обычно вез меня ужинать в какой-нибудь ресторан. Я влюблялась все сильнее. Страх перед неизвестностью постепенно притуплялся. Если выдавался свободный день, все внимание Карима было посвящено мне. Я наслаждалась этим, наконец позволив себе поверить, что счастье возможно.

Что мне мешало начать разговор? Страхи. Мы так и не обсуждали начало наших отношений. Что между нами, контракт или любовь?

В тот день я проснулась одна, в нашей квартире. Чувствовала себя очень плохо. С утра кружилась голова, тошнило очень сильно. Что-то не так. Я почувствовала это отчетливо, но было поздно. В туалете увидела на полу капли крови.

В панике я позвонила Олесе. Не знаю, почему именно ей. Попросила вызвать скорую. Дальше провалы в памяти, черные пятна. Осмотр, назначенная операция. У меня выкидыш. Бледное лицо Карима, тетушки, непривычно молчаливые. Чувство вины, что сразу родственникам не сообщила. Испуганное лицо Артёма. Брат примчался раньше, чем Карим. Вскоре возле моей палаты была целая толпа. Но увы, ничто не помогло спасти нашего ребенка.

Глава 28

Глава 28

– Почему ты мне не сказала, что беременна? Два месяца, Софья. Это достаточно большой срок.

В его голосе обвинение. Он такой отстраненный, холодный.

– Я боялась, – шепчу, совершенно разбитая произошедшим.

За что судьба обошлась со мной так жестоко? Я так любила своего малыша. Но иногда закрадывались мысли, что слишком рано. Что не время. Страхи, вдруг Карим отберет его?

И вот я потеряла его. Безвозвратно. О таком и мысли не было!

Как же больно. Я не смогу жить с этим грузом. Все больше себя обвиняю.

Карим отдалился, ночует в квартире, а меня тетушки настояли забрать в особняк, чтобы «выхаживать». Ощущение, что муж не хочет меня видеть такую.

Я прохожу курс антибиотиков, принимаю много других препаратов. Мы теперь спим в разных комнатах. Ко мне ежедневно приезжает врач.

Надежда, что мы сможем вместе пережить эту боль, помочь друг другу, с каждым днем все призрачнее. Мы отдаляемся. Почти не разговариваем.

Муж не заходит в мою комнату. Поглощен проектом, только этим живет, все его мысли сосредоточены на работе.

Я все жду, месяц за месяцем, когда все изменится. Это невыносимо. Неужели Карим так и не простит меня?

Лучше не становится. По вечерам все чаще Карим приезжает домой пьяным.

Об этом я узнала случайно, подслушала, как разговаривали Нурия и Була. Тетушка плакала, причитала. От меня они старались скрывать это. Я рано ложилась спать, и не сразу поняла, что все настолько плохо.

Сегодня Карим приехал очень сильно пьяным в особняк. Приоткрыв дверь, наблюдаю, как он качается из стороны в сторону, несмотря на то, что его крепко держит за талию Була. Тетушки ласково уговаривают его пойти в кровать.

Я обвиняю во всем себя. Сжираю себя.

Не смогла быть откровенной. Не сохранила малыша.

Испортила Кариму жизнь.

Он говорил, что честность для него самое главное. А я подвела его. Обманула.

* * *

– Так больше нельзя, Карим, – сама вхожу в его спальню следующим утром. – Я не могу так больше. Если ненавидишь меня – отпусти.

– С чего ты взяла, что ненавижу? – смотрит, в глазах поволока. Словно еще пьян. – Что за бред, Софья?

– Ты не можешь на меня смотреть…

– Чего ты хочешь от меня, Софья? Каких слов? – рычит, дергая меня на себя.

Я оказываюсь в его объятиях. За эти месяцы успела забыть, какой он горячий. Какой страстный. Набрасывается на мои губы.

Он словно пожирает меня, даже причиняет боль, но во мне живет столько накопленной страсти, что я наслаждаюсь этой болью, пью ее, становлюсь такой же смелой, как и Карим.

Он срывает с меня одежду, стягивает ее быстрыми, резкими движениями, я со стоном подчиняюсь, голову ведет, перед глазами расплываются неясные круги, а он сладко целует обнаженные участки кожи, не пропуская ни единого сантиметра.

По телу бежит дорожка из горячих поцелуев. Задыхаюсь от жара.

– Девочка моя, – еще сильнее стискивает меня в объятиях.

Крепко прижимаюсь к мужу, с упоением принимаю его напор.

Мне так хорошо, я так соскучилась, настолько переполнена любовью и страстью, что боюсь захлебнуться и утонуть. Каждое его слово вызывает счастливую улыбку, в голосе столько чувственности и желания. Целый океан.

Как? Как я могу вызывать такие горячие чувства? Карим заставляет поверить, что я самая красивая – для него. Мы словно созданы друг для друга. Подходим идеально. Мне хочется поскорее слиться с ним воедино, сплавиться в одно целое, и он разделяет мои чувства.

Наша близость как вспышка. Как яркий фейерверк. От нереального напряжения, которое так долго в нас звенело, случается взрыв.

В ушах продолжает гудеть, когда мы, обессиленные, падаем на постель. Дышу через раз, мне вторит неровное дыхание Карима. Его губы в миллиметре от моих, наши тела сплетены, он гладит меня по волосам, ловит руку и целует пальцы.

Что в его глазах? Мне хочется верить, что любовь, он точно не равнодушен. Но мы молчим, не спешим признаваться друг другу в любви.

Замираю, рассматривая янтарные крапинки, завораживающие меня своей красотой. Несмело поднимаю руку и кладу пальцы на щеку с легкой щетиной.

Это единственный смелый поступок, который могу себе сейчас позволить, чтобы выразить любовь. Чтобы показать, как много он значит для меня. Что между нами много больше, чем просто страсть.

Мы гладим и изучаем друг друга. Тишина не удручает, а рождает нечто новое, чему сложно подобрать название. В этот момент понимаю, что Карим мне ближе всех в этой жизни. Он в самом деле заменил мне весь мир. И если я его потеряю, не знаю, что со мной будет.

***

Карим

– Что происходит? – раздраженно спрашивает Петр Вениаминович. – Ты выглядишь так, словно тебя пытали. Ходят слухи, что стал много пить, Карим. Это мне совсем не нравится. Ты так долго шел к своей цели…

– И продолжаю идти.

– Понимаю. Слышал, что у вас случилось. Мне очень жаль, Карим. Но это не повод убивать себя. Ты сейчас обесцениваешь все, чего добился. Неужели не понимаешь этого?

– Я ничем таким не занимаюсь. Вам показалось.

– Ясно. Чтож, не буду лезть с советами, – морщится партнер.

Только мне сейчас плевать на его мнение.

Как только Вавилов выходит из моего кабинета, срываю с лица фальшивую улыбку. Голова трещит. Мозг, кажется, вот-вот взорвется.

Пора на самом деле браться за ум. Сколько можно уничтожать себя?

Потому что только я виноват в произошедшем.

Все с самого начала было неправильно. С того момента, когда решил, что можно купить жену.

Живого человека. С чувствами, эмоциями.

А потом и вовсе случилось невозможное. Я влюбился по уши.

Оказывается, чувство вины может быть невыносимым. Разъедает душу, сжирает тебя заживо. Именно это я почувствовал, когда у Софьи случился выкидыш.

Моя жена боялась сказать мне о беременности. Потому что я в начале нашего общения наговорил много ужасных вещей. Самое жуткое – что заберу неё ребенка.

Тогда я был зол, разговаривал с ней как с совершенно посторонним человеком, который проник на мою территорию. Перевернул все в доме, наболтал бог знает что теткам. Как она посмела? Тогда все было иначе. Мне хотелось напугать ее. Считал их с братом интриганами, лгунами. Но с того момента прошло много времени. Все изменилось. Софья стала самым близким мне человеком.

Я женился не по расчёту, не из-за проекта, как мог подумать Пётр Вениаминович. Я был по-настоящему влюблён, и когда Софья потеряла ребёнка, ощутил, что все рухнуло. Дело не в том, что я боялся, что она меня не простит. Я сам себе не мог найти оправдания. Не было сил простить себя.

Если бы всё можно было вернуть. Но история не знает сослагательного наклонения. Все уже сделано. Понимаю, что заливать горе спиртным неправильно. Этим я ничего не решаю.

– Я не могу смотреть, как ты убиваешься, – Альфия берет меня за руку.

Смотрю на нее с удивлением. Как я оказался в ее доме? Ах да. Пришлось подвести ее, подобрал соседку на обочине, на подъезде к особняку.

Сейчас могу думать лишь о том, что больше всего на свете хочется попасть домой, увидеть глаза Софьи после нашей с ней близости. С той ночи прошла неделя. Мне пришлось срочно сорваться на объект, все как назло. И теперь меня отвлекает сердобольная Альфия, только мне не нужны ее советы или сочувствие.

– Может быть, вам развестись? – осторожно предлагает Альфия. – Выпей. Ты плохо выглядишь.

– Оставь свои совета при себе. Все нормально, я просто чертовски устал. Не спал двое суток.

– Ты выглядишь несчастным.

– Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Конечно, это имеет отношение к твоей жене. Выпей, дорогой, – щебечет Альфия. – Я разогрею мясо. Папа приготовил волшебный плов. Он вот-вот подъедет. Очень хотел поговорить с тобой. Нужен совет. Прошу, не отказывайся.

Я на самом деле голоден и чертовски устал. Подтягиваю к себе бокал виски.

– Тогда хватит с меня разговоров.

– Больше ни словечка, честное слово! Прости, ты прав. Я не должна вмешиваться.

Глава 29

Глава 29

Софья

После нашей близости я так надеялась, что всё наладится! Увы, Карим улетел по работе. Снова чувство потери, опустошения затопило меня. Мы общались по телефону, но в основном это были разговоры ни о чем. Карим расспрашивал меня, как прошел день, как я себя чувствую. Говорил, что очень сожалеет, что пришлось вот так уехать.

Я тосковала по нему. Не могла найти себе места.

* * *

Выбираюсь на прогулку, потому что понимаю – в четырех стенах просто сойду с ума. Когда уже возвращаюсь к дому, устав от долгой ходьбы, наталкиваюсь на Айгуль. Вот только ее мне не хватало. Девчонку уволили, но она оказалась непотопляемой. Диляра взяла ее к себе в дом горничной.

– Какая неприятная встреча, – кривится. – Думала, что больше меня не увидишь?

– Я о тебе не думала.

Хочу пройти мимо, но служанка преграждает дорогу.

– Знаешь, в доме Шакировых мне нравится даже больше!

– Рада за тебя.

– А уж я как счастлива! Такое совпадение, – хищно усмехается. – Твой муж сейчас у нас в гостях. Ха, все, как я говорила. Такая, как ты, не способна его удержать! Никогда бы не смогла. И ребенка не можешь выносить! Жалкая!

– За что ты так меня ненавидишь? – спрашиваю сдавленно. Волна такой ярости ошеломляет меня. Что я сделала этой девчонке? Или она решила, что увольнение – моя вина?

Следовало ожидать.

– Потому что ты выскочка! – выпаливает со злостью. – Невесть откуда взялась! Альфия любила Карима с детства. Они должны были пожениться. И поженятся. Потому что сейчас он с ней. Твой муж спит в ее постели. Там ему лучше, поняла?

– Отойди в сторону! – кричу, руки дрожат. Не могу выносить все это.

– Не веришь мне? Я покажу! Но ты, пожалуй, слишком труслива, чтобы увидеть правду!

В каком-то трансе иду за Айгуль. Меня трясет. Кажется, что еще шаг – и рухну на землю. Это ложь. Она заманивает меня в ловушку. Ее слова, как каленое железо, прожигают мозг. Хочется наброситься на эту дрянь, надавать пощечин. Но я просто иду за ней следом.

Вот и дом Шакировых. Дверь, лестница, коридор.

Мой муж в постели другой женщины. Они сплетены объятиями.

Когда я потеряла ребенка, думала, больнее быть просто не может. Наверное, это так и есть. Тогда разрывалось сердце. Сейчас боль другая. Опоясывающая. Пульсирующая в голове, вызывающая тошноту.

Я пытаюсь закричать, но Айгуль зажимает мне рот, вытаскивает из комнаты.

– С ума сошла? Они меня убьют!

Отталкиваю служанку, бегу куда глаза глядят. Дом огромный, но каким-то чудом сразу нахожу выход. Все плывет перед глазами. В груди адски болит.

– Ну что, убедилась? – Айгуль выскакивает следом за мной на улицу. – Им так хорошо без тебя!

– Альфия попросила тебя устроить этот спектакль?

– Нет, конечно. Я сама захотела поделиться. Карим часто тут бывает. Решила открыть тебе глаза.

– Спасибо, – кривлю губы. – Ты такая самоотверженная.

– Что будешь делать?

– Притворяться. Я же лицемерка.

– Дура! Он тебя скоро бросит! Будешь ждать, пока пинка даст под зад?

Ничего не отвечаю. Бегу вниз по дороге.

Мне кажется, я бы просто упала в какой-то момент и осталась лежать на обочине. Столько жутких мыслей в голове. Как со всем покончить? Как справиться с этой болью? Как глядеть в глаза Карима? Ужасного предателя!

Меня спас звонок Олеси. Подруга сразу поняла, что я не в себе.

– Я сейчас приеду, Софья! Как раз хотела предложить увидеться! Я рядом с тобой, не делай глупостей.

Каких глупостей? С чего она взяла? Не соображаю. В полной прострации бреду по дороге.

* * *

– Так, вот, только погоди пока остынет, – ставит передо мной чашку ароматного чая на травах.

Мы уже в квартире Олеси. Она не напирает с вопросами. Нашла меня на дороге в истерике. Сунула в машину, привезла к себе.

– Спасибо тебе огромное, – говорю шепотом.

– Расскажешь, что случилось? Ты меня так напугала! Что случилось?

Я даже про выкидыш Олесе не говорила. Отключила телефон, ни с кем не хотела общаться. Стала затворницей. Но сейчас слова буквально рвутся наружу.

– Мне нужно уехать. Но я не знаю… Не понимаю, как и что делать. Я не могу тут больше оставаться.

Слова выливаются бурным потоком. Рассказываю подруге все, с самого начала. С проблем Артёма и жуткого контракта.

Олеся не перебивает, слушает внимательно.

– Так, надо написать сообщение.

– Кому?

– Твоему козлу! Иначе будет тебя с полицией разыскивать.

– Что написать? Что? – всхлипываю.

– Давай телефон. Если, конечно, доверяешь. Напиши сама. Если не сможешь…

– Сделаешь это за меня?

– Уж я бы ему написала.

– Тогда держи. Мне все равно. Напиши, что я умерла.

– Вот только этого не надо, милая. Все будет хорошо, слышишь?

Олеся набирает быстро текст. Показывает мне. Я киваю.

Мне нужно побыть без тебя, Карим.

Все слишком сложно.

Я не могу больше жить с тобой. Хочу развода.

Прощай.

– На самом деле я бы ему целую простыню оскорблений накатала, но время тратить не хочется! Как же я зла! Откуда только берутся такие кобели?

– Хватит, Олесь. Умоляю тебя. Как же я хочу исчезнуть…

– О, это мы легко организуем! – восклицает с энтузиазмом подружка. – Ты же помнишь тетю Любу?

– Конечно, – смотрю непонимающе.

Потом я засыпаю, очень надолго. Олеся поднимает меня чуть ли не силой. Пытается накормить. У меня даже слез нет. Полная апатия.

Снова в машине, Олеся везет меня куда-то. Мне совершенно все равно куда. Сижу, прикрыв глаза. От понимания, что я все дальше от родных мест, становится немного легче. Может быть, я и правда смогу выжить после предательства мужа?

Пока я не представляю, как смогу это сделать.