Текст книги "18:24 (СИ)"

Автор книги: Lia Agamine

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Неожиданно зазвонил телефон в кармане. Аллиан достал его и ответил.

– Алли, сокровище мое, я тебя не отвлекаю? – Услышав бархатный голос супруга, омега не сдержал улыбки.

– Ну что ты, конечно нет.

– Тебе понравился завтрак?

– Хах, на самом деле… Он был так себе. Но я все съел!

– А зачем доел, если было невкусно… – немного обиженно пробурчал мужчина.

Омега лег на кровать спиной и прикрыл глаза.

– Потому что ты приготовил для меня. Это было впервые. Я не мог остановиться, потому что это было слишком приятно.

– Глупый. Я теперь буду каждый день приносить тебе завтрак в постель. Только бы подучиться… Буду готовить так, что потом будешь тарелки вылизывать, так-то!

Аллиан искренне рассмеялся, а потом приоткрыл глаза, расслабленно улыбаясь.

– Нерман, я тебя люблю.

– Я тоже, малыш. Я скоро приеду, подожди немного. Закажем пиццу?

– Угу. Буду ждать.

Аллиан сбросил звонок и прижал телефон к груди.

***

Нерман смотрел на экран телефона, счастливо и мечтательно улыбаясь. Он потянулся с поцелуем к экрану, но остановился, когда в кабинет залетел отец.

Эрриан увидел, как его сын замер с вытянутыми губами, пытаясь поцеловать айфон. Альфа выгнул бровь, застыв, как и сын. Они не двигались около пяти секунд.

Нерман положил телефон на стол и сделал серьёзное лицо, а застывший Эрриан закрыл наконец дверь и подошел к сыну.

– Ты закончил проект?

– Да, сейчас его перепроверяют на наличие каких-либо несостыковок. Но уже через три часа он будет лежать у тебя на столе.

– И что это значит? Ты правда уходишь, потому что я тебя выгоняю? Даже не попытаешься остановить меня?

Нерман почесал затылок, откинувшись на кресле.

– Мои приоритеты поменялись. Мне не нужно влияние, власть и горы денег. Я понял, что у меня уже было самое ценное под носом, а я этого не замечал. Теперь я буду уделять все свое внимание возлюбленному.

– Что? Ты совсем с ума сошел? Завел снова любовника?! Я тебя сейчас изобью, точно изобью, гх!

– Отец, я Аллиана люблю! – выкрикнул мужчина прежде, чем ощутить на себе яростный удар замахнувшегося Эрриана.

– Что?

– Я все осознал. Я чувствую, как изменился. Мои взгляды поменялись. Я совсем другой человек, нежели полгода назад. Это ужасно, но я признаю, что после смерти сына все осознал. Я очень жалею, что раньше вел себя как самый настоящий ублюдок. Сейчас я пытаюсь все изменить. И если раньше Аллиан отмахивался от меня, то сейчас он идет на контакт… И я так счастлив, словами не передать. Я впервые в жизни влюбился. И я влюбился в своего мужа, которого до этого не замечал! Отец, я не подозревал, какой Алли потрясающий. Ты говорил это постоянно, а я не мог этого увидеть. Был слеп. Но сейчас я уверен в том, что чувствую.

Мужчина коснулся своей груди, а потом несколько опустил голову вниз.

Эрриан поджал губы. Он повернулся к выходу. Но, немного подумав, решился предупредить сына, хотя Аллиан и сказал ему не вмешиваться.

– Нерман, будь с ним поосторожнее. В конечном счете… Он ведь может сделать тебе очень больно.

Нерман улыбнулся, но несколько грустно.

– Даже если и так, я заслужил. Самое главное для меня сейчас – сделать счастливым его. Отец, поможешь мне с оформлением документов для того, чтобы попасть в список ждущих пересадки сердца?

– Я поговорю с врачами. Если надавить на кого надо и переступить закон, мы получим донорское сердце.

– Спасибо, отец. Давай попробуем сделать все, что в наших силах, чтобы сделать его счастливым.

– Ты говоришь как взрослый человек. И теперь я вижу, насколько ты искренний. И все же мне грустно от того, что тебе понадобилось много лет и жизнь Кристи, чтобы все осознать.

Эрриан вышел из помещения, а Нерман поджал губы, накрывая лицо руками. Спустя два часа в кабинет постучался новый секретарь.

– Господин, вам пришла посылка.

========== Восемнадцать часов двадцать четыре минуты ==========

Выпрямляя волосы, омега смотрел вперед, в зеркало. Заледеневшие руки тряслись, поэтому пришлось потратить больше часа, чтобы водопад золотистых волос потрясающе искрился и сиял.

После этого омега принялся за макияж. Нанося стойкие текстуры, он смотрел в зеркало. Его страх выдавали по-прежнему ходящие ходуном руки и дрожащая нижняя губа. В голове копошилось много мыслей, но он знал, что не может отступить. Слишком поздно. Будет слишком трусливо, если он не сделает то, что запланировал. Посмотрев на время на часах в телефоне, омега прошел на кухню. Он взял большой разделочный нож, который в прошлый раз не смог использовать.

Аллиан взял антикварные батареечные часы с полки в гостиной, а потом зашел обратно в ванную. Он положил нож на край ванной, а часы – перед собой. После этого он убедился в том, что успевает, и зашел в спальню. Аллиан достал из аптечки сильнейшее обезболивающее и выпил сразу две таблетки. Потом он выпил аспирин, который разжижал кровь.

Аллиан сел на кровать и коснулся своей груди. Его съедала тревога, отчего сердце сильно сжималось, но это не приступ стенокардии. Он просто боялся. В животе будто летали бабочки и что-то постоянно переворачивалось. В какой-то момент страх сковал все тело, но спустя несколько минут Аллиан успокоился.

Аллиан вновь разблокировал телефон. Пора.

Омега надел на себя кружевное нижнее белье, халат, а потом прошел в ванную комнату, прикрыв ее, но не закрыв на щеколду. Аллиан включил воду, близкую к горячей, и заткнул слив.

Подойдя к зеркалу, в очередной раз убедился, что выглядит идеально. Он слабо улыбнулся, коснувшись пальцами стекла, а потом приложив руку полностью. Как же он не хотел этого делать.

Все случилось слишком быстро. Признание Нермана было неожиданным, но при этом приятным. Аллиан даже не сразу понял, что это и есть конец. Что он больше не увидит Нейтана, перед которым было стыдно. Он скрыл свои истинные планы, зная, что друг не позволит ему этого сделать. Что больше он не увидит Эрриана и Терри, которые всегда заботились о нем и искренне полюбили. Они всегда находились на его стороне в любом конфликте и оказывали помощь как психологическую, так и социальную. Вспомнилось, как Терри позвал Аллиана прикупить новые вещи. И как Эрриан сводил Алли в ресторан, о котором он однажды вскользь обмолвился.

Омега криво улыбнулся в зеркале, ощущая, как по щекам потекли слезы. Он ведь больше не увидит Нермана. Как бы там ни было, но он по-настоящему любил своего мужа даже после всего, что случилось. К тому же в последнее время он вел себя так, как Алли мечтал когда-то. Однако он не мог позволить себе жить дальше как ни в чем не бывало после смерти единственного сына. Нерман бросил его. Предал. Оставил наедине со своим горем. И этого простить было попросту нельзя.

Алли взглянул на наполовину заполненную ванну. Осторожно погрузившись, он откинул не намоченные волосы назад и лег в ванну. Аллиан выключил воду ногой, а потом смотрел за тем, как двигается стрелочка на циферблате.

Пять минут.

Омега прикрыл глаза, наслаждаясь. Холодные руки согрелись, тревога будто исчезла, а тело очень быстро расслабилось. Однако Аллиан по-прежнему не хотел этого делать.

Он ненавидел боль. Поэтому, когда его избивали, он лишь сжимал зубы и терпел, не позволяя себе расплакаться, показав таким образом обидчикам слабость. Поэтому, когда его в пьяном угаре пускали по кругу, он старался отвлечься от всех ощущений и просто пытался получать удовольствие.

Аллиан ненавидел боль в сердце, которая периодически появлялась еще в юности. В последние дни, когда она становилась невыносимой, он пил таблетки. Это раньше он мог позволить себе обойтись без нитроглицерина, наказывая себя. Однако сейчас же Аллиан нутром чувствовал, что если не снимет спазм, то умрет раньше времени и не сможет полноценно отомстить.

Четыре минуты.

Знал бы кто-нибудь, как сильно он хотел жить и как сильно не хотел умирать. Однако только его кончина полноценно уничтожит Нермана. И несмотря на то, что он понимал, что Нейтан и родители Нермана будут страдать, он все равно решил дойти до самого конца.

Три минуты.

Сердце омеги забилось быстрее. Нервно выдохнув, он приоткрыл глаза. Сейчас он чувствовал, что смирился с тем, что собирается сделать. Аллиан прокручивал в голове строчки письма Нерману, считая, что не смог полностью передать все свои чувства.

Две минуты.

Слушая громкое тиканье часов, Аллиан ощущал, как к горлу подступает ком. Глаза заслезились. Все его чувства обострились. Закусывая нижнюю губу, он продолжал наблюдать за стрелкой.

Одна минута.

Аллиан встал на ноги. Чуть наклонившись и взяв нож, он крепко сжал его в правой руке, смотря на свое отражение на лезвии. Омега задышал чаще, глядя, как уходят секунды и приближается то самое время.

Восемнадцать часов двадцать четыре минуты.

Аллиан полоснул левую руку на внутренней поверхности предплечья. Сделав один небольшой надрез, он с силой забурился поглубже и провел еще одну более длинную линию, вскрывая вены.

Жидкая, темная, почти бордовая кровь стала капать в прозрачную воду, окрашивая ее в багряный цвет. Капающие звуки давили на уши сильнее, чем стрелка часов, продолжающая оглушительно тикать в этой тишине.

Аллиан судорожно выдохнул и наконец тихо, но протяжно и с надрывом простонал от боли. Левая рука безвольно опустилась. Аллиан перевел взгляд на белоснежную плитку. Коснувшись правой рукой предплечья левой, он снова простонал. Взглянув на ладонь окровавленной руки, он провел вертикальную полосу по плитке. Потом начертил восьмерку, поставил двоеточие. Смазав руку в крови снова, он добавил двойку и четверку.

Только после этого он осел в горячую воду, что имела неприятный красный оттенок. Аллиан ощутил, как кровь еще быстрее стала покидать его тело. Он задышал чаще. Перед глазами периодически появлялась чернота, летали какие-то серые мушки. На лбу выступил холодный пот.

Аллиан смотрел на то, как кровь стекает по стене, создавая еще более ужасающую картину. Аллиан прикрыл глаза. Время смерти Кристи было судьбоносным. Когда оборвалась жизнь малыша, Алли потерял все, что имел.

«Интересно, сколько я потерял крови? Пол литра? Или больше?» – размышлял омега, ощущая, как во рту пересыхает. Из глаз брызнули слезы. Макияж не потек, потому что Аллиан специально нанес только водостойкие средства. Он должен быть красивым.

Омега неожиданно ощутил, что тело становится невесомым. Стук сердца в груди постепенно затухал. Аллиан испугался. Он покачал головой, пытаясь вылезти из ванной. Он не хотел умирать.

– Спасите… Кто-нибудь… Нет. Я не хочу умирать вот так… Так страшно… Так одиноко… Так больно…

Омега болтыхался лишь несколько секунд, а потом расслабился, осознав, что у него нет сил сделать это. Он безвольно смотрел на время на часах, но перед глазами все расплывалось. Кажется, это последние секунды его жизни. Еще немного – и он умрет. Сердце билось медленно, причиняя фантомную и неестественно слабую загрудинную боль. Сидя в горячей воде, Алли стал замерзать. Он дрожал и стучал зубами.

Аллиан отчаянно хотел жить. Он знал это тогда, когда разрезал вены. Однако сейчас это желание было всепоглощающим. Он мечтал, чтобы его кто-нибудь спас.

– Кристи… – тихо прошептал одними губами, а потом безвольно обмяк, откинув голову назад. Его сердце остановилось. Нижняя челюсть опустилась, а по щеке стекла одинокая слеза.

Аллиан покончил жизнь самоубийством.

***

Нерман вскрыл посылку. Внутри лежало бриллиантовое обручальное кольцо Алли, голубой дешевый браслет из камешков, тот самый, который Нерман купил мужу после просмотра фильма. Покопавшись еще, он достал школьную рубашку Кристи, которая была куплена совместно. Кристи так и не смог ее надеть.

Нерман нервно сглотнул. Ему стало не по себе. Альфа покачнулся, а потом достал совместную фотографию, которая была сделана три года назад. Вся семья Блейдов была запечатлена на фотографии, которую сделали в честь дня рождения Алли. До него оставалось чуть меньше двух недель.

Также мужчина достал завянувший пион, рассматривая его несколько секунд. На самом дне виднелось письмо. Нервно сглотнув, он дрожащими руками раскрыл его и достал альбомный лист, сложенный втрое. Аккуратным почерком было выведено:

Нерман, я очень сильно тебя любил. Я выбрал тебя совершенно сознательно. Страдания, которые я преодолевал каждый день, не могли затмить те редкие моменты, когда ты обнимал меня. Я бесконечно сильно ценил то, что имел. Тебя, Кристи, Эрриана и Терри. Не будь ты так жесток со мной, я бы остался рядом с тобой после смерти нашего малыша. Но, Нерман, ты был слишком занят игрой в любовь с другими омегами. Однажды в наш дом даже пришел один. Просил бросить тебя, просил отдать тебя ему. В тот момент я приложил все свои силы, чтобы не разрыдаться от отчаяния. Одно дело, когда знаешь, что тебе изменяют, совсем другое – когда к тебе приходит любовник твоего мужа и требует отдать возлюбленного. Хочу, чтобы ты знал, что несмотря на свой выбор, я никогда не жалел. Если бы ты не помог найти мне дорогу, если бы я не признался тебе в чувствах, если бы у меня не началась течка, когда мы случайно встретились, то Кристи бы никогда не появился на свет. Наш с тобой сын был для меня глотком воды в пустыне, ярким лучиком света в беспросветной темноте. Я жил им. Я жил тобой. Я прощал тебя каждый день и давал бесчисленное множество раз шансы, о которых ты никогда не просил. Нерман, наша любовь оборвалась в ту секунду, когда хирург объявил время смерти нашего сына. Меня смешит то, что ты попросил меня о шансе в тот самый момент, когда я был уверен, что уничтожу тебя. Знаешь, когда именно я все решил? Я понял, что буду делать дальше, когда ты рыдал, кричал, бил кулаками свою грудь и захлебывался слезами на похоронах Кристи. Именно тогда я понял, что хочу снова довести тебя до такого отчаяния. Я решил забрать у тебя самое ценное и важное в самый счастливый момент твоей жизни. Я решил дождаться момента, когда ты будешь безмерно сильно любить меня, как я тебя, а потом забрать у тебя это счастье, оставив ни с чем. Если честно, то в какой-то момент я ощутил радость от твоих прикосновений, слов и действий. Я разозлился на себя, ведь Кристи умер, а я искренне улыбался и радовался твоему теплу. Я нуждался в тебе. Это заставило меня пойти на кухню и взять нож. Пока ты спал, я занес его над твоим горлом, но моя рука не послушалась меня. Я не смог убить тебя. Тогда я решил придерживаться изначального плана. Забрать у тебя самое дорогое. Нерман, моя смерть – высшее наказание для тебя. Ты никогда не сможешь оправиться от потери. Ты никогда не найдешь никого, кто бы любил тебя так же сильно, как любили тебя мы. Я знаю, что ты не решишься на самоубийство: ты слишком слаб духом, чтобы встретиться с нами где-то там, в другом мире. Нерман, если мы переродимся, то давай никогда больше не пересекаться. Ты – человек, который сделал меня бесконечно несчастным. Я хочу, чтобы ты знал, как тяжело мне было на протяжении всей жизни. Я рос болезненным ребёнком. Я много учился, работал над собой. Я мечтал стать ученым, ведь мне так нравилась наука. После смерти родителей у меня была льгота на бесплатное обучение в элитной школе для омег. Перейдя туда по рекомендациям школы, я стал учиться еще активнее. Уже тогда моё сердце беспокоило меня. Утрата родителей так сильно меня подкосила, что я попал в плохую компанию подростков. Я дрался, курил, пил, шлялся по ночам и оставался у друзей, лишь бы не идти в детский дом. А еще надо мной издевались. В школе, в детском доме, иногда даже в университете. Я не умел краситься и следить за собой, носил неброскую одежду и много учился. Я очень хотел стать полноценным членом общества, а еще я хотел привлекать тебя. Нерман, как же я был счастлив, когда проснулся в твоих объятьях однажды; когда сказал тебе о своей беременности. Врач посоветовал мне сделать аборт, но я не мог отказаться от ребенка от любимого мужчины только потому, что это могло подорвать мое здоровье. Родив Кристи, я понял, что мое состояние значительно ухудшилось. Однако я не имел времени на то, чтобы подлечиться: нужно было ухаживать за ребенком, убираться в доме, готовить для тебя… Я жил на износ, страдая каждый раз, когда стирал пропахшую ароматами омег одежду. Когда Кристи заболел, я надеялся и верил, что ты придешь и успокоишь меня, что подбодришь Кристи. Я даже позволил себе надеяться на то, что наш малыш выживет. Это было так наивно, что сейчас мне даже смешно. Я рад, что смогу увидеть нашего мальчика. Знаешь, Нерман, уверен, мне будет очень тяжело умирать вот так. В одиночестве и по собственному желанию. Мне интересно, о чем именно я буду думать в тот самый момент, когда буду терять последние миллилитры крови. Будет ли мне страшно? Или же я совершенно спокойно приму свой уход? Буду ли я хоть немного счастлив от того, что отомстил тебе? Сейчас мне очень страшно. Я боюсь. Я не хочу умирать. Однако, Нерман, это конец моей жизни. Надеюсь, тебе очень больно. Надеюсь, что сейчас ты задыхаешься от слез и искренне ненавидишь себя. Это все, что я хотел тебе написать. Живи дальше с осознанием, что потерял ребенка и убил собственного мужа.

Твой супруг.

========== Финал ==========

Эрриан с настороженностью открыл конверт, присланный Аллианом. Альфа нервно выдохнул, нутром чувствуя, что здесь что-то не так. Зачем он это сделал? Почему не написал сообщение? Не позвонил? По спине пробежались липкие мурашки, которые заставили мужчину невольно вздрогнуть. Он открыл письмо и принялся читать.

Здравствуйте, дорогие свекры. Я решил поблагодарить вас за любовь, которую вы дарили мне в те редкие моменты, когда мы виделись. Спасибо за посильную помощь во всем. Я находился рядом с вами, когда Кристи умирал. Только из-за вас я не сошёл с ума, узнав, что сыночек мёртв. Эрриан, ваши пионы всегда поднимали мне настроение. Терри, спасибо за вкусные торты. Спасибо вам за то, что поддерживали меня и отказались от Нермана, когда поняли, насколько он ужасный человек. Несмотря на то, что я умер из-за Нермана, он в этом не виноват. Это моё решение, которое его полноценно накажет, морально уничтожив. Мне было приятно, что вы пытались меня остановить от саморазрушения, но мне это было необходимо. Я хотел ощущать эту боль, хотел довести все до самого конца, а потом закончить. Я знаю, что похоронами будете заниматься именно вы, так что мои последние желания: сожгите мое тело, выкупите ячейку рядом с Кристи и поместите мой прах в голубую урну. Люблю этот цвет. Хочу, чтобы вы знали, что являетесь потрясающими людьми, которые всегда были на моей стороне. Большое спасибо, что были в моей жизни. Прощайте.

Аллиан Блейд.

Эрриан резко поднялся с кресла, сжимая с силой лист и сминая его. По щекам мужчины стали стекать слезы. Он покачал головой и резко выбежал из кабинета. Поднявшись по лестнице на два этажа выше, он влетел в кабинет сына, широко распахивая дверь.

Нерман смотрел невидящим взглядом на какой-то лист бумаги. Он вытирал щеки рукой. Его руки тряслись. Альфа пытался вчитаться в текст, который расплывался перед глазами.

– Нет… Это какая-то шутка…

Эрриан ощутил, как сердце пропустило удар. Видимо, Аллиан и правда сделал это.

– Нерман, блять! – выкрикнул мужчина, преодолев кабинет за два шага. Он сильно сжал запястье сына и потянул за собой. Эрриан набрал номер водителя и приказал немедленно встретить их у входа.

Нерман шел за отцом, сжимая в руке исписанный листок. В голове копошилось множество мыслей. Но он не мог полноценно осознать, что Аллиан прислал ему предсмертную записку, которая разрослась до целого письма, в котором он описал все свои чувства.

– Отец…

– Нам нужно как можно скорее найти Аллиана! Приди в себя, дубина! Если мы его не спасём, клянусь, я тебя пристрелю.

Нерман закусил до крови щеку, а потом ускорился. Они сели в машину на заднее сидение. Эрриан выхватил письмо из рук сына и принялся его читать. Он вытирал слезы и читал дальше, ненавидя сына всем сердцем. Как он мог воспитать Нермана таким чудовищем? Эрриан не мог поверить в то, что читал. Жизнь омеги казалась ему невероятно печальной. Он не должен был так много страдать. И зачем скрывал боль за улыбкой? Почему жил так? Почему верил в какие-то иллюзии? Почему не жалел о своем выборе?

Нерман подгонял водителя, заставляя его собирать штрафы. Они проезжали на красный, давили на газ, когда ехали по небезопасным участкам дороги.

Нерман и Эрриан бежали к лифту. Попасть в квартиру получилось лишь через пять минут. Это были самые долгие пять минут в их жизни. Они знали, что каждая секунда была на счету. Надежда на то, что они успеют, постепенно угасала, ведь путь от компании до дома занял целых тридцать минут.

Нерман прошелся по квартире, но омеги нигде не было. Он увидел, что свет в ванной включён. Переглянувшись друг с другом, альфы подошли к закрытой двери.

Нерман нервно сглотнул, а потом нажал на ручку двери и открыл ванную, заглядывая внутрь. Нерман ощутил, как по всему телу пробежались мурашки. Его глаза округлились, дыхание перехватило так, что он не мог пошевелить мышцами грудной клетки и диафрагмы, чтобы вытолкнуть и вдохнуть воздух. Лицо вмиг побледнело и будто почернело.

Эрриан распахнул глаза и покачнулся, а потом сделал пару шагов назад, схватившись за сердце. Он замотал головой. Из глаз брызнули слезы. Как же сильно мальчик мучился. Разве справедливо, что такие страдания выпали на долю этого маленького, слабого и добродушного паренька? Как же это могло случиться? Как же он мог решиться?

Нерман сглотнул невидимый застывший ком в горле. Он ощутил, как горячие слезы стекли по щекам. Не обращая внимания на пелену слез, он сделал несколько маленьких и кривых шагов. Мужчина обессиленно оперся о стену рукой, идя к любимому супругу.

Аллиан лежал в теплой воде, окрашенной в тёмно-красный цвет. На белой плитке неаккуратно выведены числа, смысл которых до альфы дошел не сразу. Он увидел окровавленный огромный нож на полу, что замарал палас.

Альфа подошел ближе к мужу. Упал перед ним на колени, держась за край ванной. Нерман в полном шоке качал головой, не веря.

Аллиан невидящим взглядом уставился куда-то в угол. Его глаза не блестели и ничего не выражали. Они покрылись какой-то белой пленкой, похожей на плавающую льдинку. Нижняя челюсть была опущена вниз под действием силы тяжести: нижнечелюстной сустав не мог уже ничего удержать. Бледная кожа казалось совершенно белоснежной и с каким-то синим, будто трупным оттенком, так сильно контрастирующим с красным цветом еле теплой воды.

Капли крови стекали со стены, опускаясь в ванну, а потом и в саму воду. Было очень тихо. Нерман слышал стук собственного сердца и тиканье часов, оказавшихся почему-то на дальнем краю ванной.

Громко, с надрывом закричав, Нерман достал тело мужа и прижал к себе. Он пытался растормошить Аллиана, который ни на что не реагировал.

Мужчина прижимал безвольное тело к себе, гладил омегу по светлым, немного запачканным кровью волосам. Нерман целовал лоб, щеки и губы омеги. Аромат Алли был слабым, угасающим.

– Нет… Нет же… Как же так… Нет! Аллиан, солнышко, умоляю тебя… Прекращай, ладно? Алли…

Мужчина нежно прижимал омегу к себе, ощущая тепло, тлеющее в нем. Отвращение к себе становилось всепоглощающим. Поняв, что это действительно правда, Нерман заревел. Он испытал огромный спектр чувств: ненависть, страх, отчаяние, грусть, скорбь, ярость.

Слезы альфы стекали по плечам Аллиана. Мужчина дрожащими руками потянулся к лицу омеги, закрывая его глаза. Нерман кричал, рыдал, бил по полу, прижимал омегу к себе, но тот был совершенно безучастен ко всему. Аллиан был мёртв.

***

Нерман стоял, словно статуя. Он нервно сглотнул, а потом оперся о колонну, глядя, как сгорает его любимый муж в огромной печи. Нерман действительно потерял все, что имел.

Мужчина ощутил, как ноги подкашивались. Он упал на пол, опираясь коленями и ладонями о холодный пол. Однако никто его не придержал, не помог подняться. Нерман отчетливо слышал, как люди шептались. Их грязные рты и длинные языки никогда не прекращали сплетничать.

– Руки на себя наложил.

– Глупый. О его месте каждый омега мечтал.

– Вот-вот. Войти в семью Блейдов, будучи безродным омегой из детдома…

– Да, к тому же по залету. Замухрышка такой, да соблазнил-таки красавца Нермана. Он тот еще женишок, мы сами пытались его получить, но так уж вышло…

– Ну все же его понять можно: убил себя, потому что не выдержал смерти сына.

– Да, Кристи был, конечно, ангелочком, жаль мальчика. Ну, такова судьба.

– Интересно, когда снова будут сватать Нермана? Блейдам все же нужен наследник. Жаль, мой сын уже вышел за наследника корпора…

– Заткнитесь! – выкрикнул Эрриан, повернувшись к кучке омег. Его яростный взгляд заставил их вздрогнуть и попятиться. Терри подошел к немолодым представителям привилегированного общества.

– Вон отсюда.

– Н-но… Мы просто хотели узнать, что нам делать! И-и принести соболезнования!

– Вы не чувствуете скорби, так что убирайтесь. Нерман компанию не получит. Мы исключаем его из семейного реестра.

Омега отвернулся к печи, вставая рядом с сыном, что рыдал на полу, не в силах подняться.

Эрриан проводил строгим взглядом бездушных тварей, а потом повернулся к печи. Он подошел к мужу и приобнял его дрожащие плечи.

– Аллиан, – прошептал Нерман, глядя, как расползаются по кафельному полу капли слез, которые он ронял. Тупая боль в груди становилась всепоглощающей. Он испытывал сильнейшие душевные муки, чувствуя вину. Нерман осознавал только сейчас, что действительно убил Аллиана. До этого убивал морально своими действиями, а два дня назад – убил физически.

Альфа рыдал навзрыд, с силой ударяя кулаками по полу. Боль была жгучей. Он смотрел на кровь, выделяющуюся из костяшек, и только сильнее ревел, убиваясь.

***

Нейтан взбежал по лестнице в колумбарий. Он нервно сглотнул, увидев ячейку с улыбающимся Аллианом. Он был естественно накрашен; светлые волосы лежали волнами. Видимо, он сделал эту фотографию прямо перед смертью. В ячейке находилась нежно-голубая урна, что отдавала немного зеленоватым оттенком, отчего могло показаться, что она бирюзовая.

Нейтан сжал кулаки, увидев спину Нермана. Он впервые видел этого ублюдка вживую. Сделав десять шагов вперед, с силой развернул мужчину к себе. Его опухшее от слез лицо ничего не выражало, лишь позже альфа удивленно вскинул брови.

Нейтан без слов стал избивать Нермана, используя сначала кулаки, а потом и ноги, когда тот упал.

– Это все из-за тебя! Как ты мог, сука! Блядство! Как ты мог сделать это с ним?! Ты вообще представляешь, как тяжело ему было в тот момент, когда он совершенно один умирал?! Ты… Ты… Блять, я убью тебя!

Нейтан с силой ударил ногой в живот Нермана, отчего тот скрючился и сплюнул кровь. Все лицо альфы было в алой крови из-за огромного количества мелких и крупных ран.

Эрриан не вмешивался, хотя он выглядел обеспокоенно. Терри вздрагивал каждый раз, когда очень сильный и злой незнакомец замахивался на его сына.

– Эрри, останови же его… Он убьет его… – взволнованно проговорил омега, сжав тонкими пальцами рубашку мужа, что хмуро продолжал наблюдать за избиением сына.

Нерман стонал от боли, но не сопротивлялся.

Нейтан взял за грудки мужа Аллиана, а потом взглянул в глаза, которые блестели от слез.

– Ты был его недостоин, слышишь? Это не он тебя был недостоин, а ты его. Аллиан был добрым, сильным и прекрасным человеком. В нем столько было тепла, любви, нежности… Как ты смог заставить его принять такое решение? Как?.. Аллиан любил жизнь куда больше нас, но он принял решение умереть. Ты можешь себе представить, что он чувствовал в тот самый момент, когда резал свои вены? Когда писал эти ебанные цифры? Когда лежал в ванне без возможности выбраться? Когда находился в сознании, медленно умирая? Он чувствовал, как его покидала жизнь! И он был… И он был, блять, совершенно один! Он… Он правда убил себя.

Нейтан ощутил, как его сильные руки задрожали. Мужчина отпустил Нермана, отчего тот плюхнулся на пол, больно ударяясь. Он откашлялся кровью, а потом потерял сознание от боли и бессилия.

Эрриан подошел к сыну. Он все же вызывал скорую. Взглянув на тяжело дышащего незнакомца, альфа ничего не сказал. Нейтан двинулся к омеге. Он коснулся стекла окровавленными пальцами и закусил внутреннюю сторону щеки, плача. Он оплакивал смерть самого яркого, доброго, потрясающего человека. Он оплакивал смерть того, кого безгранично сильно любил.

***

Нейтан вышел из колумбария совершенно опустошенный. Он сел на лестницу и достал сложенный в несколько раз альбомный лист. Он снова начал читать письмо, с трудом сдерживая слезы.

Нейтан, если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Я рад, что встретил тебя перед тем, как решиться. Я думал, что у меня есть немного времени, но Нерман уже влюбился в меня. Если я не сделаю это сейчас, то, скорее всего, никогда не решусь. Это и правда очень страшно. Нейтан, в моей смерти никто не виновен. Это был мой выбор. В любом случае, я был слишком серьёзно болен, чтобы продолжить жить. Кстати, мне в последнее время постоянно говорят: «Ты так изменился». Мне будто нанесли сорок ножевых, разве я не могу измениться? Точнее, вернуться к истокам? Один лишь ты сказал, что я остался таким же. Спасибо за это. Уверен, ты мог бы сказать, что лучшая месть Нерману – бросить его и стать счастливым ему назло. Возможно, не будь Кристи, я бы поступил именно так. Но жить счастливо после смерти своего ребенка я не могу. Не могу и не хочу. Любовь, которая целых десять лет отравляла мне жизнь, в одно мгновение сгорела, и ее пепел развеялся где-то в моем сердце. Периодически я ощущал, что все еще люблю его. От осознания этого мне становилось так больно, что я желал как можно скорее со всем покончить. Нерман стал таким, каким я всегда мечтал его видеть. Он обнимал меня, желал меня, смотрел на меня влюбленными глазами. Услышав его искреннее признание в любви в первый раз, я ощутил такие эйфорию и облегчение, что не сразу понял, что это конец. Я пишу тебе это письмо и с трудом сдерживаю слезы. Нейтан, мне правда жаль, что ты встретил меня. Прости за страдания, которые я причиню тебе своей смертью. Если мы переродимся, то надеюсь, что снова встречу тебя. Только ты не оставляй меня, хорошо? Нейтан, я очень сильно люблю тебя. Спасибо за твою помощь, заботу и любовь, которую ты пронес через года, так и не сказав мне все, что чувствуешь. Я очень сожалею, что заканчиваю все именно так.

Аллиан Альтман.

Альфа невольно рассмеялся, накрывая глаза рукой. По щекам потекли слезы.

– Ты все знал… Ты правда знал о моих чувствах… Алли, господи… Как же я виноват перед тобой… Если бы, если бы я только остался. Если бы взял тебя в мужья… Твоя жизнь сложилась бы иначе. Почему ты закончил все именно так? Кто тебе разрешил? Аллиан, какой же ты все-таки непослушный, глупый и решительный.